Текст книги "МежМировая няня, или Алмазный король и я"

За спиной раздался какой-то шорох, и я обернулась.

– Кристин? Аделин?

Тишина.

Напряженно оглядев библиотеку, я захлопнула книгу. Надо убрать все на место и возвращаться, потому что девочки вот-вот проснутся. Увы, я ни на шаг не приблизилась к тому, что мне нужно: читай, к вопросу, как вернуться домой. Ну да ладно, еще не все потеряно: во-первых, у меня целая библиотека, а во-вторых, Селани. Если бы она еще так не истерила и была готова к конструктивному диалогу, цены б ей не было, как союзнице. Сделав себе пометку в памяти: при следующей встрече поговорить с ней серьезно и без лишних эмоций, направилась к полкам.

Расставила книги, для себя отмечая, что можно взять в этом секторе в следующий раз.

«Пространственные аномалии Ньерры».

Хм… а вот это может быть интересно! И как я ее раньше не заметила?

Потянула книгу на себя, чтобы быстренько просмотреть оглавление.

Шорох неожиданно повторился, и я подпрыгнула. Обернувшись, прижала к груди книгу. И чуть не заорала, потому что на меня огромными круглыми глазами, светящимися в полумраке, смотрел живой… чебурон.

Фернан Демаре

– …чательная новость!

Фернан вынырнул из собственных мыслей и осознал, что вот уже несколько минут вместо того, чтобы слушать отчет помощника, изучает цветущий куст мальмары. Она притаилась в большом горшке в углу его рабочего кабинета. Ее полураскрывшиеся соцветия своим оттенком напоминали губы Селани Тонэ. Настолько нежные, мягкие и порозовевшие от его поцелуя. Губы конечно же. До того, чтобы целовать цветок, он еще не додумался.

Хотя следовало перецеловать все кусты в округе вместо того, чтобы делать это с няней его девочек!

Нет, не просто с няней, а с мирэль Тонэ. Той самой мирэль Тонэ, при виде которой у него всякий раз возникала изжога. По крайней мере, так было раньше.

– Мируар Демаре? – вопросительно посмотрел на него Роббэр.

Видимо, молодой человек ждал ответа, но Фернан осознал, что пропустил все, кроме последнего слова, а предпоследнее расслышал лишь наполовину.

Все из-за Селани Тонэ!

И этого куста! Кто вообще додумался поставить его в кабинете?

«Уволю!» – яростно подумал Алмазный король и наконец сосредоточился на работе.

– Прошу прощения, Роббэр, я отвлекся. Так что за новости?

У помощника сделался такой вид, будто его только что неожиданно пнули под зад: осознание случившегося еще не наступило, но неприятный осадок в душе уже появился.

– Я говорил о том, что вы оказались правы, – повторил он. – Вчера на той территории, что приобрели весной, появилась блуждающая жила! Мы обнаружили магическую активность, и пробы это подтвердили.

– Отправили туда технику?

– Да, конечно, – с энтузиазмом закивал Роббэр.

– Замечательная новость!

– Я так и сказал, мируар Демаре.

Жила.

Еще одна. Отлично.

Интуиция снова не подвела его. Пока большинство промывают песок у берегов рек в надежде обнаружить хоть каплю магии, ученые, нанятые им, изучают горные породы, а после составляют прогнозы. Еще прадед Фернана решил рискнуть и начал копать шахты. Тогда это делали рабочие вручную, а не спецтехникой. Он вложил в дело почти все свои сбережения и не прогадал: открытая блуждающая жила сделала Демаре одной из самых богатых семей Ньерры. И с тех пор их состояние только приумножалось. Интуиция прадеда перешла деду, от деда к отцу и от отца наконец-то досталась единственному наследнику – Фернану.

Интуиция всегда ему помогала. По крайней мере, в том, что касалось бизнеса. Но, кажется, регулярно подводила в отношениях с близкими.

– Сообщите об этом мируару Шерро, – приказал он помощнику, и тот поспешил покинуть кабинет.

Да, с близкими в последнее время точно творилось что-то не то.

Взять хотя бы Десмонда. Он тоже вложил деньги в последние геологические исследования и на протяжении стольких лет тратил много сил и времени на бизнес. А теперь что? Хочет отдыхать? Уму непостижимо!

Кто же останавливается в шаге от триумфа?

В последнее время друга будто подменили. Другого объяснения у Фернана просто не было.

Ан нет! Одно было, и оно ему совершенно не нравилось.

Селани Тонэ.

Все началось именно с нее. Когда актриса решила, что сможет стать его няней… Тьфу, не его, конечно. Няней для его детей! Она пришла на собеседование, и с тех пор все пошло наперекосяк.

Ее тоже будто подменили.

Куда делась дикая кошка, едва ли не бросавшаяся ему на шею? Вместо нее вдруг возникла острая на язык недотрога, которую каждые пять минут хотелось не то уволить, не то схватить и поцеловать. Чтобы закрыть ей рот конечно же.

Фернан запустил пальцы в волосы, растрепав пряди, а потом закурил.

И главное, будь она прежней, уволил бы сразу. От греха подальше. Но нынешняя Селани поладила с девочками, а это дорогого стоит. Она смогла совладать с близняшками и (он заметил это за ужином) даже умудрилась им понравиться. Чего уж говорить, такая мирэль Тонэ понравилась ему самому.

Как он мог так ошибиться в ней? Кто она? Хорошая актриса? Наглая аферистка? Где играет, а где искренняя?

Фернану хотелось верить, что Селани не обманывает его девочек и действительно относится к ним с той теплотой, которую он успел в ней заметить. Например, когда Кристин плюхнула ей на стул мороженое, он готов был наказать дочь со всей строгостью. Но няня перевела огонь его гнева на себя. Или взять историю со скелетом: без участия близняшек там точно не обошлось. И опять мирэль Тонэ защитила двух шкодниц. Не то чтобы Фернан хотел потакать всем их шалостям и капризам (хотя зачастую больше потакал, чем ругал), но ему понравилось, что у девочек появилась защитница.

Только один момент не давал ему покоя: интерес Десмонда к Селани. Вот что было донельзя странным.

Сначала их разговор, когда друг расписывал достоинства мирэль Тонэ и настойчиво советовал Фернану принять актрису на работу. Потом купил для нее безумно дорогое колье (узнать, кто приобрел украшение в его бутике, труда не составило, тем более что Десмонд выписал чек). После настаивал на том, чтобы взять с собой Селани на выходные в Ланси. И под занавес домогался ее в библиотеке!

Картина вырисовывалась неприглядная: его лучший друг сделал все это ради того, чтобы добиться расположения девушки. И теперь ему не терпится получить вознаграждение.

Фернан его хорошо понимал, особенно после того, как попробовал на вкус губы мирэль Тонэ и почувствовал тепло ее кожи, когда она оказалась в его объятиях. Ему всегда нравились более миниатюрные девушки, но тут он просто не смог устоять, сорвался…

Да что ж это такое-то, а!

Демаре бросил сигару в пепельницу и легко ее оттолкнул.

Лег-ко.

Случайно чуть дальше, чем требовалось, самую малость.

То, что пепельница упала и разбилась – так это досадное недоразумение, равно как и тот поцелуй. Который действительно больше никогда не повторится, и он знает, как положить конец охватившему его безумию.

Прекратить это раз и навсегда.

Глава 9
Три бидона молока

Ира Илларионова

– Это же фидруар, – сказала Кристин таким тоном, как если бы говорила мне, идиотке такой: «Это же кошка!»

Сидевшее передо мной существо действительно чем-то напоминало кошку в пубертатном периоде, учитывая то, как оно терлось о мои ноги пару минут назад и какие издавало звуки. От кошачьей внешности у него были сильные гибкие лапы, благодаря которым оно прыгало до трех метров в высоту без разбега (просветили меня девочки) и, пожалуй, глаза. Огромные, янтарные, с вертикальным зрачком. Все остальное принадлежало чебурашке и дракону, такой необычной помеси этих двух существ, которых в природе не существует.

Хотя… в этом мире ни в чем нельзя быть уверенным.

Крупную голову окружали массивные шипы-наросты, над которыми пробивалась шерсть. Они напоминали корону, торчащую из всклокоченной шевелюры императрицы. Уши тоже были прикрыты выступающими наростами (видимо, чтобы не отгрызли в бою, потому что там было что отгрызать), шерсть – огненно-красная, с золотистыми переливами. Ах да. Еще крылышки и хвост.

Крылышки у него по размеру были как у цыпленка.

– Как оно вообще летает? – спросила я.

– Так они вырастут. – Кристин недоуменно посмотрела на меня. – И он тоже вырастет.

– Насколько?

Девочка указала мне на голову.

Скажите, что это, когда он встает на задние лапы…

– Это еще совсем детеныш. – Аделин опустилась рядом с малышом и протянула ему руку, но он издал звук, напоминающий нечто среднее между рычанием и клекотом, и спрятался за мои ноги. – И он выбрал вас мамой, мирэль Тонэ.

Да, мамой фидруара я еще быть не пробовала.

– А чем они питаются?

– Мама говорила, что вы плохо учились в школе, – заявила Кристин.

Аделин закашлялась, но мне было не до обид на Жизель, тем более что характеристика эта давалась Селани. Если что, сейчас мне даже на руку, что ее считают… в общем, не слишком далекой. Иными словами, так можно безбоязненно восполнять пробелы в знаниях.

– Но не настолько же! Все знают, что фидруары питаются… – Кристин сделала большие глаза.

Что? Чем?

Или кем?!

Только не говорите, что кем. Я этого не переживу! У меня на глазах соседская кошка в деревне однажды воробья сожрала, так у меня, городской девочки до мозга костей, была психологическая травма. И вообще…

– Нянями! – выпалила Кристин. – Молоком! Конечно же такие детеныши питаются молоком. Правда, нужно им… три-четыре бидона в день.

М-да.

Я бы и не вздумала рассказывать об этом девочкам, но они проснулись и прибежали в библиотеку в тот момент, когда я стояла на столе, готовая отбиваться туфлей. О том, где я, им сообщил Жужжен. Разумеется, кто же еще! А о том, что Жужжен выкинет фидруаренка сразу, как увидит, высказала предположение Аделин.

Впрочем, я была склонна с ней согласиться.

– Ему, наверное, недельки две. Только глаза открылись… – заметила Аделин.

Глаза, к слову, сейчас закрывались. Недоразумение пыталось пристроиться у меня в ногах, и мне совести не хватило оставить его там: наклонилась, взяла на руки, несмотря на устрашающий вид. Звереныш зевнул, обнажив пасть с острыми, как иглы, зубами, после чего свернулся клубочком в кольце моих рук.

– Как он вообще сюда попал?

– С улицы, – махнула рукой Аделин. – Горничные убираются до обеда, а потом три-четыре часа проветривают пустые комнаты. Вот и залез в окно.

– Они вообще-то только в дикой природе водятся, – хмыкнула Кристин. – Но то, что он вышел к людям, означает только одно: его мама погибла.

Я вздрогнула и крепче прижала малыша к себе.

– Я поговорю с вашим папой, – пообещала. – Сегодня же, как только вернется. А Жужжену об этом знать вовсе необязательно.

Думаю, его алмазное величество что-то решит с… моим новым сыном? Дочей?

Заглядывать ему под хвост я не решилась, не при девочках же, да и какая разница! Я же не собираюсь оставлять его у себя. Или собираюсь?

– Папа не любит животных. – Аделин заметно погрустнела.

Как это – не любит?

– Он не захочет его оставлять. Правда. Мы так часто просили его… даже не фидруара, а маленькую лойю или марика… Но он против. Он сразу же отдаст его в службу надзора за магическими животными. И там его посадят на цепь… – Девочка вздохнула. – Или в магическую клетку.

М-да.

Жизнь. Я, конечно, все понимаю, но где мне достать три-четыре бидона молока в день, не вызывая подозрений?

Пушистый хвостик свесился вниз, щекотнул руку, и тут меня бросило в холодный пот.

– Надеюсь, Жужжен ничего не слышал, – пробормотала я, бросив взгляд на двери библиотеки.

– Не слышал, потому что я активировала…

– Потому что мы говорили тихо, – перебила сестру Кристин, и Аделин ойкнула.

Я решила, что активация чего бы то ни было подождет, самое главное, перетащить звереныша к себе в комнату, не попавшись на глаза Жужжену.

– Девочки, пусть это будет нашим секретом. Пока я не решу, что делать дальше. Пусть он хотя бы немного подрастет…

Но мне даже договорить не дали: я видела, каким энтузиазмом сверкнули глаза близняшек.

– Я буду вам помогать за ним ухаживать! – воскликнула Аделин.

– Я могу завязывать ему бантики, – заметила Кристин.

И я невольно улыбнулась.

– Сейчас мне надо, чтобы вы отвлекли Жужжена. Я перенесу его в свою комнату.

Девочки переглянулись, и на личиках заиграли улыбки.

– Мы быстро! – С этими словами они выбежали из библиотеки.

Я же мысленно сделала себе пометку: как можно больше разузнать о фидруарах. Можно ли отпустить подросшего малыша к сородичам, например. Какие навыки ему нужны для выживания и тому подобное.

Покачивая спящего звереныша на руках, рассматривала его: не такой уж он и страшный. Я бы даже сказала, миленький.

Вполне миленький!

Аделин действительно вернулась быстро, с заговорщицким видом кивнула, и мы вышли в коридор. Куда подевался Жужжен, одним близняшкам известно, но до моей комнаты мы добрались без приключений.

Разумеется, о том, чтобы переместиться в детскую, и речи не шло, поэтому мы окружили кресло, на которое я положила малыша, и устроили экстренное заседание по найденному на незнакомой планете неизвестному животному. Мне не пришлось даже бегать в библиотеку: в ходе «заседания» выяснилось, что фидруары живут в лесах, что до девяти месяцев они считаются детенышами, а потом им приходится отстаивать свое место под солнцем, и что живут они семьями, а не стаями или прайдами. И этой животине нужна будет пара, чтобы завести детишек и растить их.

Вместе.

Словом, все, как у людей.

Малыша могут принять в семью, если захотят, но для этого нужно будет отвезти его в лес и пообщаться с дикими взрослыми фидруарами (при одной мысли об этом моя человеческая шерсть вставала дыбом), и еще не факт, что его примут. Могут сожрать, например. Вместе со мной.

В общем, утешительных новостей было мало, но за разговорами время пролетело стремительно. Я сама не заметила, как стемнело, и только когда услышала шаги, спохватилась.

Едва успела вскочить, а Аделин поспешно накинула на кресло плед, в ту же минуту дверь распахнулась.

– Почему вы не в детской, мирэль Тонэ? – без каких-либо церемоний с порога спросил Демаре.

Потому что у меня тут двухнедельный фидруар, которому нужен бидон молока в день. Как минимум, по самым скромным моим подсчетам.

– У нас здесь космический корабль, папочка, – вперед выступила Аделин.

– Космический – что?

– Это игра такая, – тут же подхватила Кристин. – Нам нужно перемещаться по дому и нельзя постоянно сидеть на одном месте.

Демаре нахмурился.

– Если верить Этилю, по дому вы не перемещаетесь, а сидите здесь.

– Если верить Этилю, я вообще зло во плоти, – заметила я.

Девочки хихикнули, а я закусила губу. Демаре же нахмурился еще сильнее.

– Кристин, Аделин, возвращайтесь к себе. Мирэль Тонэ присоединится к вам через десять минут и поможет переодеться к ужину.

– Хорошо, папочка.

Девочки убежали из комнаты сразу же, и я тоже направилась к дверям. Меньше всего мне хотелось, чтобы в самый ответственный момент из-под пледа вылез фидруар.

– Куда вы собрались, мирэль Тонэ?

– Как – куда? Готовить девочек к ужину.

– Мне кажется, я сказал через десять минут.

– А я медленно хожу. У меня…

Хотела сказать каблуки, но передумала. Туфли, которые я купила, ничем не напоминали шпилеобразные ходули Селани.

– Маленький шаг.

Не дожидаясь ответа, вышла из комнаты, и его мируарству ничего не оставалось, как последовать за мной, плотно прикрыв дверь. Мысли о звереныше немного вытеснили вчерашнее, но сейчас оно возвращалось, особенно когда Демаре меня догнал и пошел рядом, почти касаясь моей руки. Из-за чего вместе с нами пошли мурашки.

По мне.

– Нам нужно поговорить, мирэль Тонэ.

Да. Определенно.

– Мне нужно четыре бидона молока в день.

– Что?!

– Можно три. Но не меньше.

Прежде чем Демаре успел опомниться, я продолжила:

– Еще я хочу, чтобы в дверь моей комнаты врезали замок, и чтобы ключ был только у меня.

– Что?!

– И замораживающий агрегат.

Я не знала, как назвать холодильник, поэтому назвала так. Выражение лица Демаре сейчас было ну очень говорящим: если пару минут назад он хмурился, то сейчас смотрел на меня так, словно сомневался в моем рассудке.

– Зачем вам молоко, мирэль Тонэ?

– Я принимаю ванны с молоком. Это полезно для кожи. Как, вы думаете, мне удается добиться такой белизны? – Я показала ему руку, пошевелив пальчиками, но под потемневшим взглядом поняла, что это не очень удачная идея, и быстро убрала ее за спину.

– Почему вы так странно назвали холодильник?

Потому что я не знаю, как он у вас называется! Точнее, не знала, что он называется так же, как и у нас.

– Потому что я женщина! Могу я быть внезапной?

Близость Демаре заставляла нервничать, поэтому я чуть отступила в сторону. Мы как раз дошли до лестницы, с высоты которой открывался холл. Без преувеличения роскошный, и к которому я уже начала привыкать.

Ой, нет! Вот к этому мне привыкать точно не стоит, равно как и к тому, кто сейчас смотрит на меня слишком пристально. Я бы даже сказала, к последнему мне в первую очередь не стоит привыкать, потому что… всякие Алмазные короли меня совершенно не интересуют.

Ни в каком смысле.

– А замок?

– А замок нужен именно потому, с чего начался наш разговор. Я уважаю ваш выбор дворецкого, но он действительно сует свой нос куда надо и куда не надо. Мне, как любой женщине, нужна частная территория и уверенность, что пока я буду заниматься с девочками, нос мируара Жужжена не залезет в мой комод.

Демаре хмыкнул.

– Вам есть что скрывать, мирэль Тонэ?

Под его пронизывающим взглядом захотелось составить компанию фидруару под пледиком в своей спальне. Вместо этого я расправила плечи и поинтересовалась:

– А вам нет? Я не привыкла, что в мою жизнь постоянно кто-нибудь лезет и, по-моему, то, что прошу, более чем разумно.

Особенно три бидона молока.

Демаре смотрел на меня. Я бы даже сказала, разглядывал, скользя своим пристальным взглядом от носочков моих туфелек, более чем скромных, по такому же весьма скромному наряду кремовых тонов.

– Молоко будете брать на кухне, – наконец изрек он. – Ваша комната не предусматривает возможности поставить туда холодильник. Замок вам врежут завтра.

– Благодарю.

Я развернулась, чтобы уйти к девочкам, но меня остановили покашливанием.

– Вы ничего не забыли, мирэль Тонэ?

Обернулась с самым невинным видом. Честно говоря, жизнь в Селани меня многому научила. Например, тому, что иногда стоит прикинуться дурочкой.

– Мне нужно переодеть девочек к ужину.

– Я собирался с вами поговорить.

Ой, нет.

Я не хочу говорить о том, что произошло вчера. Ни говорить, ни думать, ни…

– С самого начала в общении с вами я допустил ошибку. – Демаре положил ладонь на перила, отрезая последний путь к бегству.

Он стоял так близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже. Терпкий запах сигар, вкус которых до сих пор помнила по нашему поцелую, и этот аромат прокатился по мне, заставляя стратегически отступить назад.

– Я видел в вас подругу жены. Хорошо, не подругу… – Он хмыкнул, постукивая пальцами по перилам. – Но женщину, с которой она ездила по магазинам и с которой общалась достаточно тесно.

При этом называя ее недалекой.

– Жизель приглашала вас к нам за стол, но сейчас, когда вы в этом доме всего лишь прислуга, я считаю подобное недопустимым.

От того, как это было сказано, у меня вспыхнули щеки. Вслед за щеками – руки, потом ноги, а затем и все остальное: тело Селани реагировало на обидные слова именно так, а я… Я понятия не имела, почему мне сейчас хочется треснуть его мируарство по голове с такой силой, чтобы уши пробили шляпу, а поля превратились в воротничок.

– Иными словами, в ваши обязанности входит сопроводить девочек до столовой, но не более. Обедать можете с ними, но на семейных завтраках и ужинах, а также в выходные ваше присутствие будет лишним.

Треснуть его захотелось еще сильнее.

– Знаете, я к вам за стол не просилась, – выпалила, сама не знаю зачем. Точно так же я понятия не имела, почему сейчас чувствую себя так мерзко. Почему находиться рядом с ним с каждой минутой становится все более невыносимо, если не сказать больно. – И на ваши семейные ужины и прочие совместные приемы пищи тоже не претендую!

Оттолкнув его руку, я направилась в сторону детской, когда мне в спину ударило:

– Безмерно рад, что между нами не возникает никаких недопониманий, мирэль Тонэ.

Я не обернулась.

Только вылетев за поворот, ненадолго остановилась, чтобы перевести дыхание. Оно никак не унималось, равно как и желание настучать этому… бриллиантовому монарху по его алмазной башке, в которой, видимо, вместо мозгов одна алмазная крошка, и та со стеклярусом вперемешку.

Мысленно я все-таки надела ему шляпу по самые плечи, а сверху приложила шахматной доской (не знаю, есть ли здесь шахматы, но для ментального возмездия сойдет), после чего направилась в детскую.

Надо помочь девочкам переодеться, а потом… пойду нянчиться с фидруаром.

В конце концов, чем меньше мы будем видеться с его алмазным величеством, тем лучше!

Совершенно глупая традиция – менять к ужину платья, но кто я такая, чтобы перечить работодателю? Я ведь в этом доме всего лишь прислуга, как изволила выразиться одна алмазная глыба. Вот и буду вести себя соответственно. Теперь он меня не будет ни видеть, ни слышать. А я его.

Отлично!

Чудесно!

Как бы сказала Светка – опупенно!

И в Ланси свое пусть катится на своей «Красотке» вместе со своим Десмондом, который и не Десмонд вовсе.

А я в эти дни займусь собственными проблемами. В конце концов, няням ведь тоже полагается отдых – законные выходные. О которых я, кстати, не догадалась спросить, когда устраивалась на работу к этому аристократическому павлину.

– Мирэль Тонэ, а как мы его назовем? – спросила Аделин, отвлекая меня от мыслей о всяких алмазных павлинах и возвращая к мыслям о двухнедельном фидруаре, игравшем с резиновым мячиком под кроватью.

Не успела я ответить, как Кристин выпалила:

– А я придумала! Назовем его Жюф!

– Фи! – скривилась Аделин и тряхнула собранными в хвост непослушными кудряшками. – Мне не нравится. Пусть лучше мирэль Селани придумает ему имя. Это ведь ее сын.

– А если дочка? – Я тут же прикусила язык, потому что близняшки так на меня посмотрели, как если бы хотели сказать: и эта мирэль нас еще чему-то собирается научить?

– У девочек не бывает наростов на голове. Только у мальчиков, – важно сообщила Кристин.

Ну хоть с этим разобрались.

– Тогда… – Я задумалась. – Как вам Реми? – предложила, застегивая бусины-пуговицы на бархатном платье Капитана Злючки.

Теперь уже скривилась Кристин (я видела ее отражение в зеркале), а Аделин, наоборот, радостно воскликнула:

– Точно! Он очень похож на Реми!

Ее сестра фыркнула, но спорить не стала, в детскую как раз постучались. Приоткрыв дверь, я высунулась в коридор и узнала от служанки, что девочкам пора спускаться к мируару, а мне идти на кухню ужинать вместе с остальной прислугой.

Честно говоря, аппетита не было. Как и настроения. И того и другого меня лишил один алмазный… тролль. Но подражать Селани, которая после трех отказывалась от еды, мне совершенно не хотелось. К тому же Реми нуждается в молоке, которое якобы нужно мне для вечерних косметических процедур в ванной, а значит, на кухню я в любом случае заглянуть обязана.

Вернув фидруара в свою комнату (девочкам очень хотелось показать ему детскую, но теперь, когда детская была показана, эту ожившую версию чебурона следовало снова спрятать), мы с близняшками спустились в холл, где я пожелала им приятного аппетита и общения с троллем… их отцом.

– А вы разве не будете ужинать с нами, мирэль Селани? – удивилась Аделин.

Кристин не сказала ни слова, потому что все еще дулась на меня за то, что Жюфа с моей подачи переименовали в Реми, даже не дав ему побыть Жюфом. В этом она очень походила на отца: не терпела, когда что-то выходило не по ее, и сразу начинала показывать характер.

Аделин была уступчивей и мягче. Должно быть, пошла в мать.

– Меня пригласила Анжель. – Так звали горничную, что явилась за мной и близняшками. – С моей стороны было бы невежливо отказываться от приглашения. Приятного вам ужина, девочки.

– Пойдем! – дернула сестру за руку Кристин, и они побежали в столовую.

А я медленно поползла на кухню, потому что ноги не несли в одно замкнутое пространство с Жужженом. Как и предполагала, дворецкий встретил меня хмурым взглядом, через который, как солнечный луч сквозь грозовые тучи, отчетливо пробивалось злорадство.

Остальные поприветствовали меня улыбками, искренними и дружелюбными: горничные Анжель, Зои и Линна, кухарка Анаис и водитель Симран.

– Надеюсь, вы проголодались, Селани, – улыбнулась Анаис, приглашая меня устроиться с ней рядом. – Сегодня у нас рыминный пирог, запеченный шмот и атшоки по-ньеррски.

Понятия не имею, что это такое, но выглядело все очень аппетитно и пахло соответственно.

– Умираю от голода, – искренне призналась я, потому что аппетит от всего увиденного и унюханного вдруг неожиданно вернулся.

– Тогда положу вам кусочек побольше, – отрезая песочный пирог, кажется, с мясной начинкой, проговорила заботливая женщина.

Симран, как настоящий джентльмен, отодвинул для меня стул и плеснул в бокал воды. Предлагал заменить ее вином, но под цепким взглядом Жужжена я решила воздержаться от алкоголя.

Кстати, о Жужжене. Раз он все и обо всех знает, значит, сможет просветить меня по поводу выходных.

– Я хотела спросить, – кашлянула, привлекая к себе внимание. – Как часто мне положены выходные?

– Не успели начать работать, а уже устали? – ожидаемо съязвил дворецкий, ковыряясь в шмоте, – политой пряным соусом тощей рыбине.

– Один выходной в неделю, – подала голос Линна – симпатичная брюнетка с личиком, формой напоминавшим сердечко, и трогательными ямочками на щеках. – Это по закону. Но лучше спросите у мируара Демаре. Иногда хозяева соглашаются и на два дня.

– Мируар не согласится, – категорично отрезал дворецкий.

Чтоб ты костями подавился!

– А так как вы уезжали сегодня утром, мирэль Тонэ, то на этой неделе от выходного осталась лишь половинка, – позлорадствовал он.

И горничные, и кухарка с водителем неодобрительно посмотрели на Жужжена.

– Не обращайте на него внимания, Селани, – сказала Анаис, подкладывая мне атшок по-ньеррски – брата-близнеца земного артишока. – Он ко всем новеньким относится с предубеждением и вообще ворчун по жизни.

В ответ на такое заявление Жужжен действительно проворчал что-то нечленораздельное, после чего сосредоточился на своей тарелке.

На какое-то время за столом воцарилось молчание, пока его не нарушила Зои:

– Жаль, в этом году не будет такого праздника, как раньше. Девочки всегда так радовались и с таким нетерпением его ждали.

– Праздника? – переспросила я.

– Скоро ведь день рождения близняшек, – с улыбкой пояснила Анжель. – Хозяева всегда устраивали для мирэль Кристин и мирэль Аделин что-то грандиозное. Гостей приглашали море. Праздновали с утра до позднего вечера. А сколько здесь детей было… Но теперь… – Девушка грустно вздохнула.

– Раньше здесь вообще веселей было, – поддержала ее Зои. – Суаре, танцы, развлечения.

– И когда у девочек день рождения? – осторожно поинтересовалась я, гадая, знала ли Селани о столь знаменательном для близняшек событии, и знают ли остальные, что она знала…

В общем, ладно.

– Да вот уже через неделю, – ответила кухарка. – Как раз в новолуние наши девочки и станут старше. А ведь говорят, что отмечать что-то важное в новолуние – к удаче. Я буду молиться за них всю ночь и просить Небесного вернуть им их маму.

– Ну, хватит! – прикрикнул на слуг Жужжен. – Разболтались тут!

А я чуть не свалилась со стула и тарелку с ньеррским атшоком не перевернула, а вот бокал с водой опрокинула. Но даже не сразу это заметила, потому что в голове билась одна-единственная мысль: новолуние! Уже совсем скоро!

Совсем скоро я смогу передать весточку Мише!

– Ой! – вскрикнула Зои, глядя на расползающееся по белоснежной скатерти пятно.

Хорошо, что это была всего лишь вода, а не вино, иначе за порчу хозяйского имущества Этиль, подражая инквизиторам Средневековья, отправил бы меня гореть на костре.

– Ничего страшного. – Промокнув пятно салфеткой, Анаис посмотрела на меня. – О чем-то задумались, Селани?

– О молоке, – все еще пребывая мыслями на холме Расцвета, пробормотала я и только потом поняла, что стала центром всеобщего внимания. – Мне нужно молоко. Бидон молока.

Надеюсь, такого количества Реми на вечер будет достаточно.

– Бидон молока? – хором переспросили Анжель и Линна, пяля на меня глаза.

А мажордом тут же пошел в наступление:

– Это еще зачем?!

Можно было, конечно, рассказать про молочную ванну, но одно дело отчитываться перед алмазным хамом и совсем другое – докладывать о каждом своем шаге его подхалиму.

– Для личных нужд. Мируар Демаре в курсе, – поднимаясь, заявила я. – Молоко мне будет нужно каждое утро и каждый вечер, так что…

– Я вычту его из вашей зарплаты, – перебил меня дворецкий, отчего у меня руки зачесались засунуть ему в глотку обглоданный рыбий скелет с его тарелки.

– Мируар Жлобен… – соскребая остатки невозмутимости, ровно начала я.

– Жужжен, – недовольно поправили меня.

– Уверены? – переспросила с сомнением, но заметив, как дернулся кадык на тощей шее дворецкого, не стала углубляться в полемику. – Вы уже вычли половину моего выходного, а теперь покушаетесь на мою зарплату? Вы, часом, не забыли, кто здесь хозяин?

– Вот с хозяином я и поговорю! – воинственно подскочил дворецкий.

– Поговорите.

Этиль умчался говорить, а я следом за Анаис спустилась в погреб, с жадностью осмотрела внушительные бидоны (фидруару должно хватить) и, взяв один, поспешила обратно к лестнице, потому что внизу можно было запросто окоченеть. Заметила врезанные в стены кристаллы, приглушенно мерцавшие в полумраке. Должно быть, они и поддерживали в помещении нужную температуру, чтобы не портились продукты.

– Еще мне понадобится миска, – вернувшись на кухню, обратилась я к кухарке и добавила, отвечая на ее вопросительный взгляд: – Умываться свежим молоком очень полезно, разве вы не знали? Никаких кремов не надо. Кожа становится нежнее шелка и мягче бархата.

Заканчивавшие ужинать горничные переглянулись, а Анаис всплеснула руками.

– Да зачем же вам молоко, мирэль Селани? Вы и так редкая красавица. Поверьте, в вашем возрасте оно без надобности. Личико и так нежненькое, мягкое. Кстати, – понизила голос кухарка, – я была на одном из ваших выступлений, и мне очень понравилось. Жаль, что вы больше не играете. – Анаис вздохнула.

– Все, что ни делается, – к лучшему, – оптимистично заключила я.

Вооружившись бидоном и миской, отправилась кормить фидруара, решив, что за девочками спущусь после того, как дам Реми молоко. Или, может, они к тому времени уже поднимутся в детскую, тем самым избавив меня от «удовольствия» лишний раз лицезреть мируарскую физиономию.

Но не тут-то было. В холле я столкнулась с близняшками, крутившимися возле отца. Перед ним по стойке смирно стоял дворецкий и о чем-то докладывал вполголоса.