Читать книгу "Ветер Севера. Риверстейн"

– Зря я вообще на это согласился, – он опустил руки и отошел. Только глаза все такие же злые.

– Не переживайте, – отвернулась. – Я достаточно сильная! И не скончаюсь от наших тренировок. Вы можете быть спокойны… за Аргард. И мне нравятся занятия с лордом Дарреллом!

Его глаза стали еще злее.

– Нравятся, значит… – И добавил жестко: – Больше никаких занятий не будет. Ты от них слабеешь.

– Не надо все решать за меня! – гневно выкрикнула я. – Сколько можно! Почему вы мне приказываете, что делать? Я хочу учиться управлять Силой, у меня только начало получаться!

Обида захлестнула меня, горло перехватило от слез и сдавило словно обручем. Темные тучи заслонили солнце мгновенно, свет погас, и по Вечному лесу пробежала грозная тень надвигающейся грозы. Арххаррион закинул голову, посмотрел на небо, потом удивленно на меня. Шагнул и неожиданно ласково приподнял мой подбородок.

– Какие у тебя глаза… – тихо сказал он. – Синие.

Я застыла. Его прикосновение что-то будило во мне, неизведанное, пугающее… Темные глаза, смуглая кожа, твердые губы, до которых так хотелось дотронуться. Я боялась его до жути. И боялась себя рядом с ним.

– Аргард усиливает негативные эмоции, Ветряна. Обиду… злость… страх… Ты чувствуешь их острее и больнее. Это ослабляет тебя. Тебе нельзя тренироваться, нельзя тратить силы. Надо подождать, пока я найду способ снять его.

– А если не найдешь? – я не заметила, как перешла на «ты». – Если у меня осталось не так много времени? Это затишье словно тишина перед бурей! Я должна хоть что-то уметь, когда встречусь с тем, кто это затеял! А я уверена, что встречусь с ним…

– Нет, – он все еще так близко, большой палец задумчиво нарисовал полукруг на моей щеке. И я так остро почувствовала это прикосновение. – Нет. Я этого не допущу.

И отпустил меня, отошел.

– В Вечном лесу есть те, кто, возможно, сможет нам помочь. Они хранят древние знания, правда, не уверен, что захотят со мной говорить. У наших народов были… разногласия.

Я вздохнула. Значит, мы переместились сюда по делу, а вовсе не на прогулку по летнему лесу. Так я и думала.

– И кто же они?

Арххаррион искоса на меня посмотрел и улыбнулся:

– Сирены. Вы называете их русалками.

Я ахнула и решительно одернула подол, всем своим видом демонстрируя готовность идти. Гроза прошла стороной.

Глава 14

Темное круглое озеро открылось нам совершенно неожиданно, непроницаемым зеркалом выступив из-за деревьев. Арххаррион задержался в тени, рассматривая невозмутимую водную гладь. Было тихо, даже птицы не пели. Длинные ветви серебристых ив мягко стелились по темной воде, от них бежала мелкая рябь.

Несколько минут мы рассматривали маленькое безжизненное озерцо, спокойное, как вода в кружке.

– Они здесь? – шепотом спросила я.

– Да.

– А где? И почему у вас были разногласия?

Демон ответить не успел, потому что раздался звенящий женский голос:

– Потому что для Хаоса мы слишком долго были лишь орудием в их войне, рабами! Зачем ты явился сюда, Повелитель Тьмы? Тебе здесь не рады.

Я присмотрелась и изумленно застыла. Морок над озером развеялся, явив его истинный вид: границы маленького озерца расползлись вширь, растянувшись на целую версту, прозрачная, словно хрусталь, вода темнела к центру, откуда возвышалась башня, опадая в гладь воды беззвучным водопадом. В глубине озера проносились длинные узкие тени с рыбьими хвостами, волосы русалок обвивали их тела, любопытные лица смотрели из-под воды светлыми глазами и тут же кривились презрительно, разглядев пришельцев.

Только одна задержалась. Поджав губы, сирена откинула с лица волосы, подплыла к обрывистому берегу, подтянулась на руках, вытаскивая из воды хвостатое тело. Обдуваемый ветром хвост на моих глазах раздвоился, став ногами, озерные водоросли расползлись по ее телу, образуя причудливое живое платье. Лицо белое, с прозрачными до белизны голубыми глазами и тонкими бескровными губами, светлые, с зеленым отливом волосы до земли чуть колышутся, словно русалка все еще плывет в толще воды.

– Здравствуй, Майира, – спокойно сказал Арххаррион, – я пришел за ответом.

– С чего ты взял, что получишь его? – холодно спросила русалка.

– За тобой долг, Хозяйка озера, – чуть склонив голову, ответил демон. Майира замолчала, ярость пропала из ее глаз, она гордо выпрямилась.

– Мой народ больше ничего не должен Хаосу, – уже спокойно сказала она. – Но, возможно, ты получишь ответ. Это решать не мне.

Арххаррион покачал головой.

– Ты знаешь, что Им мне не ответит.

– Смотря какой вопрос ты задашь, демон, – усмехнулась сирена. Она отвернулась от Арххарриона, посмотрела на меня. – Человек? – чуть удивилась она. – Зачем она здесь?

– Потому что то, что мне нужно знать, касается ее.

– Вот как, – русалка заинтересованно меня осмотрела и без спроса взяла за руку. И отпрянула, словно обожглась. – Метка Хаоса, – зашипела она, как ошпаренная кошка. Потом задумалась и снова взяла мою ладонь. Бесцветные глаза пристально вглядывались в мои, и я вдруг поняла, что, несмотря на гладкое лицо и тонкое гибкое тело, эта сирена очень стара. В ее глазах отражались столетние воды озера или тысячелетние? Губы ее изогнулись, складываясь в удивленную и чуть насмешливую улыбку.

– Им ответит тебе, Повелитель Тьмы, – медленно и певуче сказала она. – Если ты хочешь задать вопрос. В последний раз.

– Да, – так же медленно откликнулся Арххаррион, – я хочу.

Я чуть испуганно повернулась к нему, но он отвернулся и, не глядя на меня, шагнул к краю воды. Я взволнованно двинулась следом, Майира придержала меня холодной ладонью.

– Куда он пошел? – требовательно спросила я. – Что происходит?

– Ты боишься за него? – прозрачные глаза смотрели удивленно. – Как глупо… и странно.

– Ответьте! – угрюмо бросила я.

Русалка рассматривала меня своими прозрачными глазами. На лице ее ничего не отражалось. Сейчас оно удивительно напомнило мне лицо утопленницы Златоцветы. Такое же отстраненное. Безжизненное…

– Демон ищет ответ, Им даст его… каким бы он ни был.

– Кто такой Им?

– Им не кто… Им – суть. Наша суть.

Арххаррион уже по грудь вошел в озеро, вода вокруг него медленно темнела, словно его охватывало щупальцами жуткое подводное чудовище. Хвостатые тени скрылись, попрятались, затаились в глубине.

– Им – это озеро? – догадалась я. Сирена кивнула. – Что оно сделает с ним? – тревожно спросила я.

Арххаррион уже полностью скрылся под водой, щупальца сомкнулись. Минута, две, десять… водная гладь затянулась непроницаемой пленкой. Я оттолкнула удерживающую меня русалку и рванула к озеру. И с разбега прыгнула в воду, расплескав ее мириадами хрустальных брызг.

И лишь когда темная гладь равнодушно сомкнулась над моей головой, я вспомнила, что не умею плавать. Синее платье мгновенно пропиталось водой, облепило тело, стало тяжелым и потянуло на дно. Подо мной был омут. Черный и столь глубокий, что солнечные лучи вязли в этой гиблой пучине, растворялись в ней без следа. Я открыла глаза, судорожно барахтаясь в плотной тягучей воде. Где-то вверху еще бледнел дневной свет, слабо просачиваясь сквозь толщу, но так далеко! Я даже удивилась тому, сколь быстро омут утягивает меня вниз… Мне бы оттолкнуться или зацепиться за что-нибудь, но дна не было, голые ноги болтались в холодной пустоте, а в тонких, как нити, водорослях, тянувшихся со дна, пальцы лишь запутывались, не встречая опоры.

Воздух заканчивался. Легкие пузырьки вырывались изо рта последними каплями моей жизни. Грудь сдавило. Свет над моей головой затянулся тьмой, со всех сторон меня окружала бесконечная черная толща воды, и я уже даже не понимала, где верх, а где низ.

Дыхание прервалось.

Темная тень уплотнилась, приблизилась и резко дернула меня из омута. Сильное тело Арххарриона уверенно и быстро двигалось, прорываясь сквозь пучину и вытаскивая меня за собой. На берег он меня просто выкинул и перевернул, заставляя исторгнуть из себя потоки воды.

Измученная, я валялась на песке, глухо кашляя и хватая ртом спасительный воздух. Вокруг столпились с десяток русалок, с холодным недоумением меня разглядывая. Надрывно дыша, я выхватила взглядом совсем юное лицо, еще не успевшее обзавестись русалочьей невозмутимой безжизненностью. Юная сирена смотрела на меня с любознательной жалостью.

– …а зачем она потревожила покой Им?

– …она испугалась. Испугалась, что демон утонет, – недовольно ответила Майира.

– …но разве она не знает, что Повелитель Тьмы не может утонуть? – удивилась девочка.

Я перестала кашлять и тяжело перевернулась, подтянув к груди колени. Мокрое платье облепило меня, коса растрепалась и вывалялась в песке. Я угрюмо потянулась и села, ни на кого не глядя. Арххаррион молча меня рассматривал. Я демонстративно отжимала подол.

Сирены шушукались, разглядывая меня. Верно, увиденное их очень забавляло.

– Но зачем она это сделала? – громким шепотом недоумевала девочка. Старшие русалки шикнули на нее, одна все же ответила:

– Хотела его спасти.

– Спасти? Она? Демона?!

Подобная глупость, похоже, не укладывалась в юной русалочьей голове.

Майира насмешливо посмотрела на мужчину.

– Ты получил свой ответ, Повелитель Тьмы. За все придется платить. Рано или поздно.

Арххаррион не ответил, молча подошел ко мне, помогая подняться. Русалки расступились перед нами, пропуская. Я ковыляла по песку, спотыкаясь и покашливая, и если бы не твердая рука, держащая меня, наверное, свалилась бы.

Сирены безмолвно смотрели нам вслед.

Озеро осталось позади, снова затянувшись иллюзией с мирными ивами по бережкам. Арххаррион шел по лесу и молчал, я тоже не горела желанием обсуждать произошедшее. Конечно, редкостная дурость – прыгнуть в воду за демоном. Могла бы и догадаться, что ничего с ним там не случится! Но я не думала. Я просто испугалась… за него.

После черного омута я хрипела, горло саднило, меня трясло. Вся я была грязная, в песке, платье мокрой тряпкой облепило фигуру. Тряпица, скрывавшая кольцо, утонула, но Аргард все так же плотно обхватывал палец, тускло мерцая на грязной руке. Демон остановился, развернулся ко мне, мрачно рассматривая всю эту «красоту».

Я, насупясь, отвернулась.

– Можно вернуть меня в Риверстейн?

Арххаррион качнул головой.

– Чуть позже.

Я удивленно на него посмотрела. Демон сжал мою ладонь и открыл переход.

* * *

Мы стояли посреди роскошной комнаты. Грязная вода с моего платья и волос потоками стекала на пушистый белый ковер, устилавший пол. Арххаррион, тоже мокрый, но хотя бы чистый, дернул меня за руку.

– Пойдем.

– Ой! Где это мы?

Он остановился, насмешливо повел рукой:

– Добро пожаловать в Хаос! – и потащил меня к двери. Я наконец очнулась и осознала сказанное.

– Да не тащи…те меня! Мы в Хаосе? Зачем?

– Велю зажарить тебя с яблоками и сожру на ужин!

Я изумленно захлопала глазами. Арххаррион поморщился.

– Да не трясись ты, помоги мне тьма! Просто тебе нужно согреться и переодеться. А мне решить кое-какие вопросы. Срочно.

Арххаррион потянул меня за руку, посмотрел на кольцо на моем пальце.

– Только вот Аргард окружающим видеть не стоит.

Он повел ладонью, и спиралька на моем пальце стала невидимой, хотя я по-прежнему ее ощущала.

– Заклинание сокрытия? – догадалась я.

Он улыбнулся:

– Да, только сложнее, чем с твоими книгами. Пойдем.

Он ногой распахнул створку двухаршинных арочных дверей и выволок меня в коридор. Сновавшие там люди, хотя скорее нелюди, склонились в учтивом поклоне:

– Повелитель…

Арххаррион сунул меня в руки высокой красноглазой девушке в ярко-бордовой тунике, перехваченной золотым поясом.

– Олби, отведи госпожу в термали и приведи в порядок ее наряд. – И добавил тише: – Головой за нее отвечаешь.

– Да, повелитель, – покорно склонила голову Олби и присела передо мной. – Прошу вас, госпожа.

Я растерянно обернулась к Арххарриону, но он уже уверенно шагал по коридору, отдавая распоряжения подлетевшему к нему огромному демону в боевой ипостаси. Я поплелась за красноглазой, стараясь чихать тише. И украдкой разглядывала украшенные драгоценностями панно на стенах, черные гранитные арки и трехаршинные витражные окна, в которые хотелось выглянуть хоть одним глазком. Но не удалось.

Меня провели в полукруглое помещение, ступеньками спускавшееся в купель с теплой голубоватой водой, над которой стелился легкий прозрачный пар.

– Какой аромат госпожа предпочитает для омовения? – деловито осведомилась красноглазая: – Эльфийсская лилия, горная роза, звездчатая орхидея? Может, тысячелистник с берегов озера Забвения?

Действительно, какой же аромат я предпочитаю? Вот вопрос! Мне стало смешно.

– Белый пролеск, – серьезно сказала я.

Красноглазая опешила и задумалась, на лице ее проступила растерянность. Похоже, маленькие тонкие цветочки, робко проглядывающие из-под снега по весне и радующие Приграничье окончанием холодов, в Хаосе были неизвестны.

– Любой, Олби, – махнула я рукой, прежде чем девушка начала извиняться.

Красноглазая облегченно вздохнула.

– Тогда Снежный Цвет. Думаю, этот запах подойдет вам, госпожа. Он такой же необычный, – она плеснула в воду из граненой склянки, и тонкий, чуть горький аромат поплыл по комнате. Я с наслаждением вдохнула и улыбнулась. Олби радостно оскалилась в ответ, явив моему взгляду длинные клыки. Мне хватило духу не заорать. Привыкаю, видимо.

Девушка потянулась к моей одежде, но я резво отодвинулась.

– Спасибо, я сама.

Красноглазая удивилась, но промолчала, лишь с любопытством на меня поглядывая. Похоже, столь человеческое качество, как любопытство, свойственно и другим расам. Освободившись от мокрого платья и распустив уже изрядно растрепавшуюся косу, я со вздохом удовольствия ступила в горячую ароматную воду. Олби во все глаза меня рассматривала, но увидев мой взгляд, испугалась, потом смутилась и отвернулась. Но тут же засуетилась, перебирая хрустальные пузырьки.

– Госпожа…

Я блаженно прислонилась спиной к теплому мраморному бортику и закрыла глаза.

– Ветряна, – пробормотала я, – меня зовут Ветряна. И я не госпожа.

– Госпожа… Ветряна, позвольте я вымою ваши волосы? А вашим нарядом пока займется Итера…

Смутная тень скользнула, подбирая с пола мои платье и рубашку. Но рассматривать, кто это, мне было лень, как и отвечать, и я только кивнула. Вообще ни разу в жизни никто не мыл мне голову, и я вполне могла сделать это сама, но сил не было. В теплой воде на меня накатила блаженная слабость.

Я подумала, что даже если сейчас красноглазая решит впиться мне в шею своими клыками, я и пальцем не пошевелю, чтобы ее остановить.

Но Олби лишь ласково теребила мои волосы, намыливая их и споласкивая, потом вымазывая чем-то тягучим и снова обливая водой. Я же даже глаз не открывала. Руки у девушки оказались на редкость приятными и нежными.

– Готово, госпожа, – тихо сказала Олби, выдергивая меня из блаженной дремоты.

Я сонно поморгала глазами, пока девушка вытирала мне волосы и закалывала наверху, чтобы они не падали в воду. Зевнула, открыла глаза и потянулась к фигурным кусочкам мыла, сложенным в резную прозрачную вазу. Право, если бы их поставили на стол, я приняла бы их за сладости. Я быстро вымылась и, отстранив Олби, вышла из воды. Красноглазая быстро закутала меня в огромную пушистую холстину и, когда я вытерлась, протянула мне сверток. С удивлением я узнала свой наряд, совершенно чистый и сухой. Как таинственная Итера провернула это за столь короткий срок, я спрашивать не стала и молча оделась. Освобожденные от заколки волосы быстро высыхали в теплом воздухе термали.

Олби рассматривала меня исподтишка. Глаза ее метались по моему телу, пока я одевалась и завязывала пояс платья, по лицу, волосам. Она вспыхнула, когда я посмотрела на нее, устав от разглядываний.

– Простите, госпожа! – красноглазая в испуганном отчаянии склонилась передо мной.

– Ты меня не обидела, – чуть улыбнулась я.

Олби радостно явила мне клыки, я постаралась вздрогнуть незаметно.

– Простите мое любопытство. Просто в Хаосе нет людей, а госпожа – человек. И так красива!

Я чуть поморщилась. Однако с лестью девушка перестаралась. Я и так не сержусь на нее. И по правде сказать, меня от сходного разглядывания красноглазой удерживали лишь тягучая усталость и стеснение. Ну и понятие, что это неприлично, розгами вбитое в меня настоятельницами.

Дверь распахнулась, словно кто-то вышиб ее ногой, и в комнату разъяренным смерчем ворвалась темноволосая и жутко злая красавица. Я узнала ее: точеная фигура, удивительно красивое лицо, черные волосы, уложенные тяжелой замысловатой волной. Сегодня на ней была серебристая туника, видимо, по местному обычаю. Там в харчевне Пустошей Арххаррион назвал ее Аллианой. Демоница уставилась на меня с неприкрытой ненавистью.

– Кто ты такая, тьма тебя забери? – рявкнула она. Клыки ее угрожающе блестели, алые глаза полыхали огнем. Олби молниеносно вклинилась между нами, присела перед темноволосой в почтительном реверансе.

– Приветствую вас, госпожа Аллиана, – пропела она учтиво, между тем явственно закрывая меня собой.

– Убирайся! – сквозь зубы бросила ей Аллиана, не сводя с меня глаз.

Я зябко поежилась и чуть отступила.

– Как ты смеешь находиться здесь? Ты… человек?

Я пожала плечами. Ну, человек, так что же? Я же не ору на все помещение, что она – демон! Олби склонила голову, но не двинулась с места. Это совершенно разъярило красавицу, она взмахнула рукой, намереваясь ударить непокорную служанку.

Арххаррион, в отличие от Аллианы, появился совершенно беззвучно и спокойно сдержал ее замах.

– Спасибо, Олби, – сказал он, – ты свободна.

Красноглазая кивнула и исчезла. Аллиана резко развернулась.

– Почему эта… здесь? Кто она?

Арххаррион чуть приподнял бровь, рассматривая красавицу.

– Ты забываешься. Разве я обязан перед тобой отчитываться? – удивился он.

Демоница чуть опешила, но быстро взяла себя в руки и высокомерно вскинула голову.

– Я не позволю так с собой обращаться никому, даже тебе! – выдохнула она. – И требую… объяснить, кто эта девчонка!

Бровь поднялась чуть выше.

– Ты обязан соблюдать договор! – в голосе Аллианы скользнула чуть слышная нотка отчаяния. Я отвернулась. Стало противно. Метка Аргарда ощутимо горела у локтя, отдавая болью по всей руке.

Арххаррион чуть устало вздохнул.

– Соглашение не подписано, Аллиана, – тихо сказал он. – Еще ничего не решено.

– Кто она?

– Моя гостья.

Я решительно двинулась к двери и вышла. Босые ступни чуть холодил розовый мрамор пола. Рука болела. Я шла по коридору, не обращая внимания на удивленные взгляды демонов. Куда? Не знаю.

Меня догнала Олби, встревоженно придержала мой стремительный шаг.

– Госпожа! Госпожа Ветряна! Постойте, прошу вас!

Я резко остановилась, так что красноглазая почти уткнулась в мою спину. Но, видимо, реакции у демонов гораздо лучше человеческих, девушка удержала равновесие и замерла смятенно.

– Олби, – размерено спросила я, – твой господин, Арххаррион, он кто?

Красноглазая изумленно округлила глаза.

– То есть как это кто? Арххаррион таа Сель Кра, Правитель Хаоса, один из девяти властителей объединенного Подлунного мира!

– Понятно, – спокойно сказала я и толкнула дверь, из которой мы вышли, когда переместились. Только сейчас я заметила, что это спальня. На белом ковре все еще темнело пятно, натекшее с моего платья. Олби осталась снаружи, не решаясь войти.

Арххаррион открыл дверь и подошел ко мне. Я досадливо провела рукой по волосам, ставшим удивительно шелковистыми. Хорошие в Хаосе снадобья, дельные. Жаль только затерялась лента, которой я заплетала косу.

– Русалочье озеро Им дало ответ, как вернуть Аргард? – не глядя на него, спросила я. Потом вздохнула и посмотрела в темную бездну. В его глаза.

– Нет. Им дал ответ на мой вопрос. Но это поможет освободить тебя от Аргарда, – сказал демон, не отрывая от меня взгляда. На бесстрастном лице не было ни одной эмоции.

Рука горела все сильнее, жаром расходясь по телу.

– Хорошо, – пересохшими губами сказала я.

Подробности меня не интересовали. Значит, он снимет кольцо. Хоть вместе с рукой. Или с жизнью.

Арххаррион как-то неуверенно протянул ладонь – не знаю, что он хотел сделать, но я отшатнулась.

– Аргард привязан к Риверстейну, надо возвращаться, – тихо сказал он.

Я равнодушно пожала плечами и спокойно вложила ладонь в его руку. Он посмотрел на мои пальцы в своей руке, поднял глаза, словно хотел что-то сказать. Но промолчал. Просто открыл переход.

Глава 15

Хоть мне и показалось, что я провела в Подлунном мире вечность, оказалось – всего около трех часов. Меня даже искать не бросились, и никто моим отсутствием особо не озаботился. Только Ксеня, встревоженно влетевшая в комнату. Но я отмахнулась от ее вопросов, буркнула, что все в порядке, обулась, торопливо заплела косу и выскочила в коридор, словно фурия промчавшись мимо удивленных послушниц. Видимо, у меня сегодня день такой, все меня недоуменными взглядами провожают.

Арххаррион, как всегда, не попрощался. Хотя и я тоже. Вышла из перехода в своей комнате, даже не оглянулась.

А теперь вот несусь по Риверстейну, не разбирая дороги и желая лишь сбежать ото всех, чтобы побыть в одиночестве. Очнулась, только когда осознала, что стало непривычно тихо, ни гула голосов, ни треска каминов, ни шороха ученических свитков… И оглянулась озадаченно.

Я стояла в крытой галерее, соединяющей вторые этажи западного и восточного крыла. Этим проходом давно никто не пользовался, послушницы опасались сюда ходить из-за подгнивших досок. Запросто можно было провалиться и рухнуть в каменный колодец внизу. К тому же западное крыло давно заброшено, туда отправляют старую мебель и ненужный хлам, и делать там решительно нечего. Разве что мы с Ксеней порой прятались за рухлядью, но и то, чтобы туда попасть, предпочитали пользоваться коридором, а не галереей, не желая свернуть себе шеи. Да и не заходили дальше небольшой каморки в конце коридора.

Я осторожно двинулась вперед, внимательно глядя себе под ноги. В запале я промчалась почти по всей длине узкого перекрытия и сейчас стояла в его конце, ближе к западному крылу. Я повернула голову – мои следы четко темнели в пыли, ровным слоем покрывавшей подгнившие доски. Не уверена, что смогу повторить свой подвиг и так же непринужденно пройти обратно. Все же в бездумье есть свои плюсы. Например – бесстрашие.

Лучше уж дойти до конца галереи и вернуться через коридор в конце западного крыла. Правда, тогда придется пройти через все крыло: заброшенное, заросшее паутиной и загаженное мышами. И, как нас пугали, обжитое неупокоенными духами.

Но духи… что они могут сделать живым? А после клыкастой невесты Арххарриона разве можно опасаться каких-то маленьких пугливых мышек? Я хмыкнула и тут же погрустнела. Лучше бы не вспоминала.

Подобрав подол, я уверенно двинулась в глубь западного крыла.

Здесь было непривычно тихо, по пустынным залам гулко разлеталось эхо шагов, отражалось от стен, создавая иллюзию, что кто-то крадется следом. Я старалась идти тише, мягко ставя ноги в кожаных ботинках с пятки на носок. В маленьких комнатах за основным холлом эхо утихло, утонув в нагромождении снесенного сюда старья, затянутого темными сырыми холстинами. Эта часть Риверстейна не отапливалась, и здесь было ощутимо холодно. Несмотря на быстрый шаг, я начала дрожать и постукивать зубами. Помедлила, растирая озябшие руки и пытаясь сориентироваться. Так, я пришла с той стороны, прошла через холл, петляющий коридор, несколько комнат… потом снова коридор. Там свернула налево. Или направо? И куда нужно было?

Неужели заблудилась? Повертела головой, пытаясь понять, в какой части здания оказалась.

Небольшая проходная комната. В Риверстейне много помещений с двумя дверьми в противоположных сторонах. И эта такая же. Похожа на нашу ученическую, так же окна на двух стенах, комната была угловой. Я наморщила лоб. Если угловая, получается, я все же свернула не там. Лестница на первый этаж в середине коридора, как это я ее проскочила? Или прошла через одну из проходных комнат, минуя основной коридор? Ох… и куда теперь идти? Я задумчиво застыла, с досадой думая, что хоть бы какой-нибудь неупокоенный дух явился, дорогу подсказал.

– Есть тут кто-нибудь? – неуверенно пискнула я. Звук пролетел по комнате, запутался в нагромождении ветоши, затерялся, прошелестел «…будь… иди…», я испуганно оглянулась.

Заколоченные окна без занавесей затянуты мохнатой паутиной, серый свет почти не пробивается сквозь них, как ни старается. Может, вернуться по своим следам? А это мысль!

Я радостно уставилась в пол, потом нахмурилась, присела, разглядывая внимательно. И обернулась тревожно. Чудилось, что смотрит кто-то в спину. Конечно, там никого не было, глухая стена с облезшей штукатуркой неопределенного цвета и завитком потемневшего от времени бронзового светильника.

Я снова уставилась в пол. Следов не было. Как и пыли. Но как такое возможно? Кому понадобилось мыть пол в давно заброшенном помещении? И совсем недавно, новый слой еще не успел скопиться.

Света не хватало, и, еще раз обернувшись через плечо, я сконцентрировалась и сделала то, чему терпеливо учил Шайдер, но что у меня категорически не получалось. Сейчас получилось. На кончиках пальцев засветился огонек и легко слетел с них, зависнув в воздухе. При его свете я внимательно осмотрела все помещение – так и есть, вернее так и нет. Пыли. Я дошла до противоположной двери и выглянула в коридор, разглядывая потемневшие доски. От моей ноги остался четкий отпечаток.

Вернулась в загадочную комнату, прошла насквозь, выглянула за дверь. И здесь на полу четко обозначилась цепочка моих следов. Но как это можно объяснить? Ответа не находилось. Еще потоптавшись на месте, я вышла и в задумчивости побрела вперед, раздумывая над этой странной загадкой. Так и дошла до основного коридора, в который уже долетали голоса воспитанниц, спешащих в трапезную. Торопливо загасив плывущий за мной огонек, я отправилась обедать, так ничего и не придумав.

* * *

Пришлось извиняться перед Ксеней за свое странное бегство, правда, не объясняя причин. Не оттого, что не доверяла подруге, а оттого, что и не было у меня связного объяснения. Я сама не понимала, что со мной творится, откуда эта маета и злость, непонятные порывы то петь, то кричать. Пришлось сказать, что сидела в часовне, хотела побыть одна. Почему мне не сиделось в теплой комнате, не придумала. Но подруга привыкла к моим причудам, так что выспрашивать не стала, и я вздохнула с облегчением. И пообещала себе, что обязательно вскорости все ей расскажу. Вот только сама разберусь со своими мыслями…

Ксеня рассеянно теребила сладкую булку, кроша в пальцах тесто, но есть не торопилась, что было на нее не похоже. Мысли ее тоже были где-то далеко, может, потому и ко мне с вопросами не приставала.

– Ты не видела лорда? – спросила я. Ксеня покачала головой, выстилая на столе дорожку из крошек. – И от Данилы никаких вестей, – вздохнула я. – Что там Данина говорит? Не знает, как он?

– К ней лорд заходил, сказал, что отправил ее сына в Старовер обучаться, мол, способности у него к знахарству. И что определил парню довольствие, а после обучения возьмет к себе лекарем. Данина руки кинулась целовать, а он, представляешь, смутился так, растерялся… Обещал, что Данила приедет к полной луне, повидаться.

– Вот как… Значит, к тому времени посвящение у Источника пройдет. Может, ему что-то новое удастся увидеть. Хорошо бы.

– Думаешь, те дети еще живы?

Я грустно пожала плечами.

Ксеня в сердцах стукнула кулаком по столу, так что подскочила треснувшая глиняная кружка и на нее недовольно шикнули с другого конца стола.

– Самое обидное, что знаем, а ничего сделать не можем! – опустила она голову. – Если бы понять, где их держат!

Мы помолчали. Мысль, что в каком-то сыром подвале сидят голодные истощавшие ребятишки, которых по одному убивают ритуальным клинком, не укладывалась в голове. И вызывала тягучую и жутковатую оторопь. Ксеня угрюмо рассматривала потемневшие доски стола.

– Я тут поспрашивала потихоньку. В прошлом году в Риверстейне пропало пять девочек, все малявки, из младших. Настоятельницы сказали, что гниль.

– Так, может, и правда гниль?

– Данина говорит, в прошлом году ни у кого пятна не видела. Ни разу.

Я с ужасом посмотрела на подругу.

– Как же так?

– А вот так. Кто интересовался, куда делась Мила три весны назад или Рада? Нам говорят – гниль, или волк, или утопла, вот и весь сказ… Подружки поплакали, да и только. Мы ведь привыкли верить тому, что нам говорят, Ветряна. А где на самом деле послушницы – Пречистая Мать ведает. Одни думают, что пропавшие по Зову ушли, а настоятельницы это скрывают, другие гнили боятся, предпочитают не лезть. Маленькие так и вовсе не задумываются особо…

– Неужели кто-то в Риверстейне в этом замешан?

– Не знаю, Ветряна! Даже думать страшно, что кто-то из наших может в этом участвовать! Хотя ту же Гарпию взять… Легко! Мы для нее мусор, может, она таким образом решила очистить мир от скверны? В лице послушниц?

У меня тоже аппетит пропал. Я невидяще осмотрела трапезную: оживленные послушницы бойко стучат ложками по тарелкам с наваристым густым супом, хрустят теплыми поджаристыми лепешками с маслом и мягким сыром. Одна из младших настоятельниц присматривает за девочками, рассеянно одергивает второгодок и неспешно потягивает теплый травяной настой. Весело потрескивает огонь в камине, согревая живым теплом помещение. Из кухни выглядывает раскрасневшаяся от жара печей Авдотья и довольным взглядом окидывает сытые лица послушниц… И за каждой чудится черная тень убийцы с занесенным ритуальным клинком.

Я мотнула головой, скидывая морок. Ксеня ободряюще сжала мне ладонь.

– Лорд во всем разберется, – уверенно сказала она. – Не бойся, Ветряна.

Я промолчала.

Шайдер объявился к закату и вошел в ученическую во время вечерних занятий. Походил, заглядывая в тетради и вызывая смущенный румянец на девичьих щеках, глубокомысленно послушал старенькую мистрис Пану и завис над моим плечом.

– Что нового? – прошептал он мне на ухо.

Я посмотрела недовольно. Нашел место для общения. Рогнеда поглядывает злобно, да и остальные ревностно блюдут передвижения куратора. Но от вопроса не удержалась. К тому же ученицы начали вслух проговаривать задание, от голосов стало шумно.

– Вы перемещались в Эллоар? – как можно тише спросила я.

Лорд кивнул:

– Нужно было пополнить резерв. И амулеты перемещения зарядить, а то рискую застрять тут навечно!

– Надеюсь, такие жертвы с вашей стороны не потребуются, – вздохнула я.

– А почему бы и нет? – задумчиво протянул он. – Свежий воздух, природа, места красивые. Может, мне здесь стоит задержаться? А, Ветряна? Как считаешь?

Я удивленно пожала плечами. Я-то откуда знаю, что ему лучше? Потому отвечать не стала. Лорд присел рядом со мной, отобрал тетрадь и сделал вид, что изучает мои записи. Ксеня с другой стороны ученической мне вопросительно улыбнулась. Мистрис Пана нам сидеть вместе не разрешала с детства. Считалось, что мы друг на друга плохо влияем. Я сделала страшные глаза, чтобы и остальные заодно увидели, мол, «ай-яй-яй, этот злой лорд ко мне прицепился, заставляет на каверзные вопросы отвечать и святые отрывки наизусть повторять». Ксеня поняла, отвернулась. Полада и еще три воспитанницы на всякий случай зарылись в тетради. Рогнеда продолжала буравить меня взглядом.