Читать книгу "Ветер Севера. Риверстейн"

– Вроде люди. Хотя по внешнему виду дозорные не поняли. Они в плащах, лица капюшоны скрывают. А запаха и вовсе никакого, я же говорю.

– Что происходит? – не выдержала я.

– У Алиры путевая нить, – ответил Шайдер, – это след, по которому можно найти определенного человека. И сделать короткий портал, чтобы перемещаться по его пути. След твой, Ветряна. Скорее всего, у нее прядь твоих волос.

Я растерянно коснулась головы. А я удивлялась, почему у меня одна прядь короче остальных, постоянно из косы выпадает!

– Ну что ж, – равнодушно сказал Арххаррион, – значит, ловить Алиру не придется. Сама придет.

Глаза лорда Даррелла сузились, он напряженно посмотрел на демона:

– Надеюсь, ты не собираешься сделать из Ветряны приманку для жрицы?

Арххаррион пожал плечами и отвернулся.

– Откуда взялись мужчины? – задумчиво протянула Ксеня. – Или у этой змеи Селении всегда были сообщники?

– Вот встретимся и спросим, – угрюмо буркнул Данила. Они с Ксеней переглянулись и, кажется, впервые сошлись во мнении.

– Открывай перехлестье, Грант, – сказал Арххаррион, – нам пора. И спасибо, что предупредил.

Вожак кивнул и очертил круг. Джаред улыбнулся мне и одними губами прошептал: «Буду ждать…» Я тоже улыбнулась, старательно не замечая недовольные взгляды Арххарриона и Шайдера.

* * *

Из перехлестья мы выскочили прямо под холодный проливной дождь. Переход от солнечного леса к пустой глинистой дороге и потокам воды, льющей за шиворот, был столь неожиданным, что мы весьма слаженно застонали и выругались. Стонала я, ругались все остальные. Я натянула капюшон и попыталась рассмотреть что-нибудь за пеленой дождя.

Впереди виднелась широкая утоптанная колея, идущая между убранных полей. Пахло мокрой землей, дождем, остро – прелыми листьями и дымом. Где-то за полями была река, и от нее тянуло торфом, тиной и рыбой.

– Поберегись!!! – заорали сбоку.

Из пустоты выскочила повозка, груженная подпрыгивающими тюками и запряженная тяжеловозной лошадкой с мохнатыми ногами и черной лохматой гривой. Возница, маленький мужичок в дранном клоками кожухе, зыркнул на нас из-под шапки и стеганул кобылу.

– Эге-гей!!! – заорал он, и повозка промчалась мимо, обрызгав замешкавшегося Данилу комьями жидкой грязи.

– Убираемся отсюда, здесь несколько точек выхода! – крикнул Шайдер, и мы торопливо пришпорили лошадей. И вовремя.

Из перехлестья вырвался отряд массивных узколобых мужчин, увешанных оружием. Настороженно осмотрев местность глубоко посаженными глазами, они резко развернулись и слаженно потопали по колее, разбрызгивая грязь и не обращая никакого внимания на холодный дождь.

– Где мы? – стуча зубами, спросил Данила.

– Перехлестье у Восточного тракта. Поехали, нужно к темноте добраться до жилья, мне совсем не хочется ночевать под таким дождем! – произнес Арххаррион, и мы послушно потянули поводья, направляя своих лошадей.

Через час мы вымокли окончательно, как ни старались прятаться под плащи. Но они больше защищали от холодной зимней стужи, чем от осенней хляби, в которую мы окунулись. И промокли до самых меховых внутренностей, повиснув на нас бесполезными тряпками. Я посмотрела на тучи в надежде разогнать дождь, но, увидев сплошную серую пелену, поняла, что это бесполезно. Только Силу тратить.

Я старалась отвлечься, рассматривая окрестности, те, что могла рассмотреть из-под капюшона, и случайных попутчиков. В основном мимо шли обозы, груженные всякой всячиной и затянутые холстинами. Угрюмые продрогшие возницы погоняли своих лошадок и на нас не смотрели. Один раз мимо нас пронесся всадник на длинноногом призрачном, как лунный свет, жеребце. Из-под черного капюшона блеснули красные глаза и клыки. Данила не удержался, обнес голову священным полусолнцем.

Иногда мы обгоняли пеших путников – худые высокие фигуры, замотанные в грязные балахоны и обвешанные непонятными амулетами. Их головы были непокрыты, а ноги босы. И никто с ними на колее особо не церемонился. Хорошо, если брали на себя труд объехать, а то и вовсе проносились, обдавая босоногих потоками жидкой грязи. Но пешие на это никак не реагировали, на их лицах застыла странная улыбка, а взгляд смотрел в никуда, различая там что-то недоступное остальным. Я придерживала лошадь, объезжая таких скаженных.

Несколько раз встречались и другие путники, но все замотанные в плащи, так что рассмотреть их не удавалось. Да и сама я старалась не слишком поднимать голову, чтобы потоки дождя не хлестали в лицо.

Когда я продрогла так, что зубы стали ощутимо стучать, мы наконец увидели впереди каменную стену и арочные ворота, в которые вливался поток замерзших путников. Под аркой стоял коренастый бритый страж с плоским лицом и торчащей вперед нижней челюстью. Уши плотно прижаты к голове, а нос широкий, с вывернутыми ноздрями.

– Полукровка, – шепнул мне лорд Даррелл, – где-то в его родословной отметились орки.

Страж смерил нас подозрительным взглядом маленьких темных глаз.

– Мир путникам, пришедшим в Темный Дол, – заученно произнес он. – Цель визита?

– Проездом, – сказал лорд Даррелл.

– Три медяка, – обрадовал полуорк и громким шепотом поведал: – А еще за один расскажу, где лучшая харчевня и где добрые путники смогут отлично… повеселиться!

Я уже хотела обрадованно улыбнуться, но тут страж сально усмехнулся и добавил:

– Там даже дриады есть…

Ксеня за моей спиной злобно зашипела. Шайдер качнул головой и кинул разочарованному стражу три медяшки. Тот ловко поймал их в воздухе.

– Гнусности не чинить, драки не устраивать, женщин не принуждать. И магию не использовать, – отрапортовал страж, чуть нахмурился, скользнув взглядом по Арххарриону, приметил рукоятки аканар и решил не связываться. И повернулся к следующим путникам.

Мы въехали в город.

* * *

Темный Дол был вполне похож на обычный человеческий город. Дома в основном из темного камня или дерева, из-за чего, видимо, он и получил свое название. Или его так назвали из-за погодных условий, ведь затяжной дождь здесь был обычным явлением.

Улочки в городке узкие, петляющие, как заячья тропа. Центральные выложены таким же темным камнем, а остальные – просто утоптанная земля. Сточные канавы вдоль улиц дурно пахли стоячей водой и испражнениями, да и вообще город производил впечатление довольно грязного места. Горожан на улицах почти не было, непогода всех загнала под крыши. Лишь изредка пробегали темные фигуры да пару раз проехали крытые экипажи.

Но одна только мысль, что сегодня я буду ужинать горячей едой и спать на настоящей кровати, примиряла меня с неприглядностью города. А больше всего я мечтала о кадушке с теплой водой, в которую можно залезть целиком и не вылезать целый век, пока зубы не перестанут стучать, а тело – трястись.

К счастью, подходящая харчевня с незатейливым названием «Еда и койка» отыскалась почти сразу. Лорд Даррелл придирчиво осмотрел двухэтажное строение, оценил сурового вышибалу на входе и довольно чистые слюдяные окна и посмотрел на Арххарриона. Тот кивнул. Мы облегченно вздохнули. Сил и желания искать что-то другое уже не осталось.

Мальчишка-прислужник споро подхватил поводья наших лошадей, а мы вошли внутрь. Харчевня оказалась вполне обыкновенной и немноголюдной, что вполне нас устраивало. Хозяин правильно оценил наш продрогший вид и первым делом проводил наверх, в комнаты. Нас с Ксеней поселили в одну, мужчины ушли дальше по коридору.

Единственное, о чем я жалела, – так это о том, что еще на улице отпустила Эххо. Просто платье у меня было всего одно, причем на мне и мокрое, а высушить его быстро удастся вряд ли. Но я решила об этом не думать, потому что пока мы осматривались, пришел прислужник с ведром горячей воды. Он был уже не молодой и покряхтывал, наполняя нам кадушку и поминая недобрым словом градоначальника.

– А чем он плох? – полюбопытствовала я, протягивая прислужнику мелкую монетку.

Тот посмотрел подозрительно, но монетка, мгновенно исчезнувшая в кармане, его задобрила.

– Так запретил магию… кхе-кхе… такой! Ему-то что, а нам теперь воду постояльцам таскать приходится ведрами! А раньше-то как хорошо было! Сама наливалась! И плошки сами горели, и всякое другое! Только плати вовремя местному магу, да и все дела… Эх!

– А почему запретил? Удобно же, когда вода сама…

– Гад потому что! – непочтительно отозвался прислужник. – А вообще… Не поделили они чегось с главным магом, вот градоначальник наш и запретил магию вовсе… А мы мучаемся! Тьфу!

– Жаль, – огорчилась я, – хотелось бы посмотреть, как вода сама наливается. Скажите, а где у вас можно купить платье? Наши в дороге совсем износились.

Прислужник косо осмотрел Ксенин подол, свисающий бахромой. Хмыкнул.

– Так я вам супружницу свою пришлю, – обрадовал он, – у нее чегось подходящее и выберете! – И, выйдя за дверь, заорал на весь этаж: – Белава! Иди сюда! Путники обнову желают!

Не успели мы передохнуть, как в комнате появилась худая и вертлявая женщина с ворохом одежды. Я почти сразу выбрала закрытое темно-серое платье простого кроя с широким поясом, хоть Белава и цокала языком, предлагая мне что-нибудь поярче и подороже. Но я покачала головой, оставила монетку и ушла за занавесь, где уже исходила паром кадушка.

Теплая вода окутала меня блаженством, и я закрыла глаза. Как же хорошо! Но рассиживаться не стала, понимая, что и Ксеня хочет помыться, пока вода не остыла. Хотя подруга меня не торопила. Я слышала, как ушла Белава, бормоча благодарности, а потом стало тихо, лишь изредка доносились шаги и непонятный шорох. С легким сожалением я вылезла из кадушки и обтерлась холстиной. Накинула чистую рубашку и, выйдя в комнатку, замерла.

Ксеня стояла у стола и безразлично отрезала аканаром свои кудри. Вжик – и каштаново-рыжая прядь с тихим шорохом легла на пол, вжик – и еще одна…

– Ксеня! Зачем?! – чуть не плача, выкрикнула я.

– Надоели. Мешают.

– Ксенечка… Но как же… Твои волосы… Они ведь такие красивые!

Горькое сожаление сдавливало мне грудь, так что я не могла дышать. Прекрасные кудри, которыми так гордилась моя подруга, мертвыми прядями падали на пол.

– А какая разница, красивые или нет? – со злостью спросила девушка. – Скажи, Ветряна, есть ли вообще разница, как я выгляжу? Если меня все равно… не замечают?

Ее глаза сузились, рассматривая меня с такой лютой ненавистью, что захотелось отвернуться, спрятаться.

– Ксеня, пожалуйста, – тихо сказала я, – это не ты…

Она гибко, почти пританцовывая, подошла ко мне. Такая незнакомая… с короткими, неровно обрезанными волосами. Улыбнулась, заглядывая мне в глаза.

– А может, я? С чего ты взяла, что дело во… Тьме? Глупая, добрая Ветряна! Может, я всегда была такой? И сейчас просто перестала сдерживаться? Это ты упорно хочешь видеть меня другой. Но с чего ты взяла, что это нужно мне? Это – я.

Я покачала головой, не отводя взгляд.

– Нет, Ксеня. Ты была смелой, но не жестокой, решительной, но не злой… справедливой, но не безжалостной! А еще в тебе были смех и радость… А сейчас только темная злоба. Порой ты пугаешь меня. Но мы всё исправим, поверь! – Я схватила ее за руки, сжала холодные ладони. – Исправим, найдем выход! Слышишь?

Она вырвалась. Отвернулась.

– Я уже не уверена, что мне это нужно, – глухо проговорила она, – так легче. И я – такая. Чем скорее ты это поймешь и оставишь меня в покое, тем лучше.

– Я никогда этого не сделаю, – глядя на ее спину, сказала я, – потому что верю в тебя. Даже если ты сама уже не веришь.

Не глядя на меня и не отвечая, Ксеня вышла за дверь и ушла как была – в мокром платье. Я прижала ладони к лицу, стараясь сдержать слезы.

Каштановые прядки мягко переливались рыжими всполохами в неровном свете масляной лампы.

* * *

Через полчаса Ксеня вернулась. Не одна, с прислужником, который тащил ведро горячей воды взамен той, что остыла в кадушке. Весело болтала с мужчиной, а когда он ушел, напевая пошла за занавесь и там долго плескалась и фыркала.

Я потихоньку собрала с пола ее волосы, завернула в холстину. Надо будет сжечь. Помывшись, Ксеня вышла и как ни в чем не бывало надела принесенные с собой мужские штаны, рубаху, натянула сапоги и безрукавку. Повесила на пояс ножны с аканаром. Сейчас ее легко можно было принять за вихрастого паренька.

Но я промолчала. Только спросила, готова ли она спускаться на ужин.

Еще больше меня, увидав Ксеню, расстроился Данила. Так и застыл с открытым ртом, глядя на нас.

– Чего таращишься, дурень? Глаза вывалятся, – «ласково» сказала девушка и спокойно уселась на лавку.

Данила по своему обыкновению залился румянцем и отвернулся. Лорд Даррелл посмотрел недоуменно, Ксеня с вызовом вскинула голову. Шайдер промолчал. Арххаррион пил вино из большой кружки и вообще на наше появление не отреагировал.

Я тоже села и осмотрелась. Говорят, если видел одну харчевню – то видел их все. Похоже, это было справедливо и для Подлунного мира. По крайней мере, эта харчевня не слишком отличалась от тех, что находились по другую сторону Черты. Те же закопченные балки со свисающими гирляндами трав и лука, те же грубые деревянные столы и лавки. Только вот публика другая.

Посетителей было немного, а те, что были, выглядели колоритно. Я изо всех сил старалась не слишком их разглядывать. За соседним столом расположились двое эльфов. Одеты дорого, даже я это поняла, прозрачные глаза рассматривали харчевню с легким высокомерием. Светлые волосы у обоих зачесаны назад, открывают острые уши и собраны в длинные хвосты, перевитые нитками с бусинами. И хоть и странно видеть такую прическу у мужчин, но выглядело это красиво. И оба не снимали перчаток, словно боялись испачкаться.

Сбоку – шумная компания гномов. Бородатые и веселые, они пили эль и громко обсуждали удачно купленный товар. Когда они стучали кулаками по столу, я уже даже не дергалась. Зато эльфы посматривали на весельчаков презрительно и недовольно. Но молчали и не вмешивались.

В углу примостилась странная фигура, закутанная в плащ. Черная ткань висела тряпкой, словно обрисовывала не тело, а тень. И в провал капюшона заглядывать не хотелось, так и кажется, что внутри пустота.

От разглядываний остальных посетителей меня отвлекла грузная подавальщица, подошедшая к нашему столу.

– Мясо и каша! – сообщила она. – И лепехи!

Мы согласно кивнули на столь странное оглашение ужина. Собственно, нас все устраивало. Только мужчины еще попросили кувшин вина, а я – травник. Первую порцию еды мы смели за пять минут, так проголодались. Вторую ели уже со спокойным удовольствием, разглядывая огонь в очаге и потягивая из кружек.

– Завтра будем на основной дороге, – расслабленно сказал лорд Даррелл, – оттуда до Вечного леса два дня пути. Только нужно купить нормальные плащи.

– А тут нет еще одного перехлестья? – поинтересовался Данила. Он тоже потягивал вино и блестел глазами. – Чтобы войти и сразу выйти уже в этом лесу?

– Размечтался, – хмыкнул Шайдер. – Вот если бы портал… – он с сожалением посмотрел на Ксеню. – Ничего, своим ходом доберемся. К тому же в Вечном лесу столько ловушек, что лучше уж верхом и без всякой магии.

Лорд Даррелл выпил еще вина.

– Вот помню, когда я первый раз сделал портал в… ну, не важно куда, меня утянуло отдачей на вершину Свободных Гор, – Шайдер засмеялся. – Да уж… И вот стою я в сугробе, стучу зубами, а на мне только подштанники…

– А почему? – удивилась я.

– Потому что в гости к одной дриаде собирался, – усмехнулся Арххаррион, – подготовился. А она взяла и щит поставила, вот его в горы и откинуло.

Мы рассмеялись, а лорд смущенно улыбнулся:

– Да, хорошо, что Рион меня тогда нашел. А то так и замерз бы в сугробах. Второго портала у меня не было.

– О! Так вы тогда и познакомились? – простодушно спросил Данила.

– Нет, – качнул головой Арххаррион, – познакомились мы раньше. Когда Шайдер висел на шпиле башни и орал, как дикий кот по весне. Еще и снимать пришлось.

– Да? А я думал, вы не ладите, – все так же простодушно произнес Данила.

И сразу улыбки угасли, Арххаррион уткнулся взглядом в свою кружку, а Шайдер в очаг.

– Идиот, – прошипела Ксеня.

Но парень и так понял, что сболтнул лишнее, и виновато потупился, а гномы шувыр достали…

– Только не это… – простонал лорд Даррелл.

Но подпившие гномы, похоже, не мыслили праздник без своей любимой музыки и удалых плясок. И мнение окружающих их не то чтобы не интересовало, просто гномы были искренне уверены, что и все остальные в восторге. А кто не в восторге, тот… эльф!

Вот, кстати, эльфы точно не обрадовались. Более того, при виде пузыря с трубочками их так перекосило, словно их обед разом превратился в ядовитую гадюку и угрожает их съесть! Несмотря на численное меньшинство, стерпеть подобное издевательство над своим слухом эльфы не смогли.

– Любезные, – процедил один из них сквозь зубы, усиленно сохраняя на лице высокомерно-отстраненное выражение, – я надеюсь, вы не собираетесь терзать присутствующих этой вашей… с позволения сказать… музыкой?

Радостные лица гномов в полном объеме уверили всех, что именно это гномы и собираются сделать.

– Мы настоятельно советуем вам… воздержаться! – не выдержал второй.

Эти гномы были не воинами, а торговцами, но задетая гордость свободного народа, помноженная на выпитый эль, и неприязнь к остроухим увеличивали их храбрость втрое.

– А чем это вам наша музыка не нравится? – задиристо выкрикнул толстячок в засаленной безрукавке.

Эльфы слаженно поморщились.

– Тем, что это не музыка, – кисло сказал один, – это звуки, которые издает осел, когда ему прищемляют… хвост! Да простят меня дамы, – легкий поклон в мою сторону.

– Да вы… Вы… Чванливые эльфы! Да что вы понимаете в музыке? – уже наперебой заорали гномы.

Хозяин харчевни многозначительно переглянулся с вышибалой. И тот красноречиво подошел ближе, поигрывая внушительным тесаком.

– Мы-то как раз понимаем… – как-то грустно сказал эльф и вздохнул. И вдруг улыбнулся. – Пожалуй, я продемонстрирую достопочтенным господам, что такое музыка, – произнес он, – для сравнения.

Второй эльф тронул его за плечо, словно хотел остановить, но говоривший уже вытащил из узкого футляра свирель. Я удивилась, когда по харчевне прокатился вздох, даже вышибала застыл, с благоговением уставившись на инструмент.

Эльф любовно пробежал пальцами по тонкой трубочке, чуть помедлил и поднес к губам. И я поняла, почему застыл вышибала. Почему тихо сели на свою лавку гномы, позабыв наполненные элем кружки. Почему беззвучно плакала в углу грузная суровая подавальщица, вытирая глаза уголком фартука.

Потому что это было волшебство. Тихие звуки сплетались, как сплетаются на закате солнечный и лунный свет, как сплетаются руки влюбленных и колосья пшеницы на летнем поле. Они ласкали, как ласкает дитя мать, и волновали, как ожидание чуда.

Собственно, они и были чудом.

И я боялась дышать, пока лились эти чарующие звуки, боялась даже неслышным вздохом нарушить гармонию волшебства.

Когда свирель умолкла, в харчевне повисла тишина. Эльф спокойно убрал инструмент обратно в футляр и сел на свое место.

Гномы переглянулись, вздохнули и молча спрятали шувыр под лавку. И даже разговаривать стали тише, словно боясь вспугнуть что-то повисшее в воздухе. На остроухих они больше не смотрели. Впрочем, как и эльфы на них.

Ксеня вдруг резко сдернула с лавки свой кожух и вышла из харчевни. Я вскочила за ней. Но меня схватил за руку лорд Даррелл.

– Не уходи, – сказал он, глядя на меня снизу вверх.

В его ореховых глазах застыло ожидание, усиленное хмелем и такой бередящей душу музыкой. Он прижал мою ладонь к губам, и я выдернула ее, краснея от неловкости и досады. Не оглядываясь, бросилась к дверям, чувствуя, как прожигают спину взгляды.

Ксеню я нашла в конюшне. Она сидела на тюке соломы, уткнувшись щекой в деревянную перегородку, и смотрела перед собой сухими блестящими глазами. Я молча села рядом и обняла ее, прижала к себе, гладя по голове как маленькую. Плечи у Ксеньки были такие острые, как у птицы, и быстро-быстро колотилось сердце. Словно эта птица попалась в силки, и никак ей из них не выбраться…

Так нас и нашел Данила. Потоптался рядом, посопел и опустился на солому.

– Девчонки, а я вино принес… – пробубнил он.

Ксеня выбралась из-под моей руки.

– Ну хоть какая-то от тебя польза, остолоп, – почти нормальным голосом выдала она. – А кружки ты не додумался захватить? Ладно, давай так, что ли…

Они с Данилой по очереди приложились к бурдюку.

– Вы тут что, напиться решили? – возмутилась я.

– Ну да, – удивился моей непонятливости Данила. – Да ты не переживай, тут на всех хватит! А нет, так я еще принесу…

– Ну уж нет! – я решительно встала. – А ну поднимайтесь!

– Не-а, – отозвались они, – нам и тут хорошо…

Я растерянно на них посмотрела и села обратно. Вино горчило. Когда Данила хрипло затянул песню про деревенскую девку, которую отдают родичи нелюбимому, а Ксеня принялась подпевать, не зная слов, я не выдержала и ушла в комнату спать. Глаза слипались…

* * *

…Мне снился сон. Или нет? Странная полуявь-полусноведение, с чуть размытыми красками и приглушенными звуками… Чужие эмоции и взгляд со стороны… Такое уже было. Тогда, когда мое сознание вдруг оказалось среди Черных Песков, где Арххаррион сражался со змеемонстрами.

Только сейчас Черты не было. Была комната с камином и широкой постелью под красным балдахином. А в ней двое. У Арххарриона голая спина исчерчена шрамами и под смуглой кожей двигаются напряженные мышцы. Его правая рука держит за горло светловолосую девушку. А левая скользит по женскому телу…

Глаза девушки расширены, а белая грудь в красных отметинах высоко вздымается, словно ей не хватает дыхания. И в первый момент мне кажется, что от страха, но… В ее голубых глазах дрожит не ужас, в них плещется наслаждение! И тонкие руки, что теребят пояс его штанов, не отталкивают, а притягивают. Торопят.

На девушке нет одежды, она совершенно обнажена. Нетерпеливо прижимается голыми ногами к его сапогам, закидывает их ему на спину… Выгибается дугой, не понимая, почему он медлит… Молочно-белая кожа так резко контрастирует с его – темной. Это даже красиво. И демон проводит ладонью по услужливому женскому телу, гладит изогнутую шею, сжимает грудь с напряженными сосками, обводит большим пальцем. Девушка стонет под его небрежной лаской, прижимается еще теснее, нетерпеливо дергает шнуровку штанов.

– Пожалуйста, – стонет она. – Еще…

Но он резко вскидывает голову, словно прислушивается. И во мне разливается ярость. Пылающая ярость его чувств, чуть приправленная любопытством исследователя, который смотрит на пришпиленную к дереву бабочку. И сразу обжигает огонь…

С глухим стоном я просыпаюсь. Или не просыпаюсь, а просто выныриваю на поверхность яви, жадно хватая пересохшими губами воздух. Воздуха почти нет, он как-то резко закончился в окружающем меня пространстве, и в груди разливается боль. Только бы… вздохнуть.

Не знаю, сколько прошло времени. Слишком мало. Я не успела собраться с мыслями, так и ходила по комнате, не в силах успокоиться. Он вошел без стука, уже одетый и даже спокойный. Снаружи. Потому что о том, что билось внутри, лучше бы не знать! Обхватил пальцами мой подбородок, заставляя смотреть в глаза.

– Я тебе говорил, чтобы ты не лезла в мою голову? – ласково спросил Арххаррион.

Я попробовала отстраниться, но он держал крепко. Как ту… за горло…

– Я не хотела, – сказала я. И удивилась, что голос почти не дрогнул.

– И все же сделала, – еще мягче, только в глазах уже дрожала Бездна.

– Я. Не хотела, – четко повторила я и, не сдержавшись, почти крикнула: – Думаешь, я добровольно захотела бы смотреть на… это?!

– Тогда почему ты была там, тьма тебя забери? – взорвался он.

– Потому что ты думал обо мне! – выкрикнула я очевидное. И осеклась.

Пару мгновений у него был такой взгляд, словно он меня сейчас убьет. Поэтому я вздрогнула от неожиданности, когда демон обхватил ладонями мое лицо так мягко, словно боялся дотронуться.

– Ты меня мучаешь, понимаешь? – со странной болезненной интонацией произнес он.

И я вдруг поняла, что Арххаррион пьян. Сильно. Сколько же надо выпить, чтобы огонь Хаоса не выжег дотла хмель?! Много…

– Мучаешь… – с болезненным наслаждением повторил он. – Потому что все это я хочу делать с тобой… Хочу так, что не могу дышать… Думаю о тебе… Постоянно. Не знаю, как прекратить это, не знаю… Зачем? Хотя я заслужил… – усмехается сам себе. – Тьма посмеялась надо мной. Им говорил, что за все придется платить. Ненавижу это озеро… – он склонился совсем близко, так, что темные волосы коснулись моих щек, и прошептал прямо в губы. Так ласково прошептал, что смысл слов не сразу дошел до сознания. – И тебя я тоже ненавижу… Такая чужая. Холодная. Ускользаешь, как ветер из пальцев… Улыбаешься… Всем… Только меня… Мучаешь. Боишься… Отворачиваешься. Сводишь меня с ума…

Он выпрямился, со странным любопытством пропустил сквозь пальцы мои волосы. Улыбнулся.

– Ты такая беззащитная. Несмотря на всю свою магию. Я могу убить тебя одним движением. Может, мне станет легче? Скажи? Мне станет легче?! Ты ведь не простишь того, что было… Никогда.

Он смотрел на меня с таким ожиданием, словно и правда ждал ответа.

– Легче не станет, – с глухим сожалением сказал он. И вдруг начал целовать меня. Легкие, почти невесомые поцелуи покрывали мои щеки, ресницы, губы… Он целовал все настойчивее, прижимал меня к себе, и я чувствовала его возбуждение. Дикое, яростное желание. Пламя, ревущее внутри и требующее соединения с разрушительной, невероятной мощью!

Арххаррион вдруг замер, глядя мне в глаза.

– Я хочу, чтобы ты меня поцеловала, – четко сказал он. – Сама. Сейчас.

Я смотрела в эти темные глаза с хмельным лихорадочным блеском, с бесконечной Бездной, затягивающей меня… И сделала шаг назад.

Он опять усмехнулся – зло, почти оскалившись.

– Знаешь, я, наверное, тебя все-таки убью, – задумчиво сказал он. – Лучше так, чем… отпустить.

И, развернувшись, ушел, качнувшись на повороте.