![](/books_files/covers/thumbs_240/gorkiy-i-evrei-po-dnevnikam-perepiske-i-vospominaniyam-sovremennikov-160831.jpg)
Автор книги: Марк Уральский
Жанр: Культурология, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
носитель нравственного начала, орган общественной совести; он принадлежит тому духовному обществу Европы, члены которого, будучи в большинстве случаев не связаны между собою лично, давно нашли друг друга в высшей сфере, уже осуществляя в области духа то единство, за которое борется эта часть света; обществу национально и индивидуально резко дифференцированных личностей, голоса которых, однако, звучат в унисон, когда возникает необходимость выступить против несправедливости, некультурности, фальшивого порядка[31]31
Статья-письмо к 60-летнему юбилею Максима Горького [МАНН].
[Закрыть]
Что же касается «иллюзий» и «заблуждений», то в случае Горького надежной оценочной системой нам представляется «закон Лукача», гласящий, что:
Иллюзии и заблуждения большого писателя-реалиста только в том случае могут быть плодотворны для искусства, если это исторически необходимые иллюзии и заблуждения, связанные с большим историческим движением [ЛУКАЧ. С. 318].
Все вышеизложенные соображения составляют, образно говоря, общий контур, очерчивающий поле значимости личности Горького. Сегодня, как и добрых тридцать лет тому назад,
задача нарисовать духовный портрет Горького без хрестоматийного глянца и весьма модной теперь среди публицистов огульной критики [ПРИМОЧКИНА. С. 4–5],
– по-прежнему продолжает оставаться актуальной в горьковедении. Напомним также, что до настоящего времени все еще не имеется фундаментально написанной научно-политической биографии Горького. Подобная ситуация, как нам представляется, обусловлена целым комплексом как субъективных, так и объективных причин. Первые связаны сугубо с личностью Горького-мыслителя, эклектичностью и философской несистематизированностью его мировоззрения. Об этом в частности речь пойдет в следующей главе. Вторые – с наличием затененных страниц в горьковедении, одной из которых является «еврейская тема» в жизни Горького. Исследования по теме «Горький и евреи» были исключены из советского горьковедения в силу антисемитской по своей сути идеологической линии КПСС [БЛЮМ]. Такие факты, как неустанная борьба Горького-публициста и общественника с антисемитизмом в России, его декларативная симпатия к «еврею» и мировоззренческий филосемитизм, если и упоминались горьковедами, то всегда походя, вскользь, без фиксации на них внимания читателей и каких-либо научных комментариев. И это при том, что в биографии Горького еврейская нота звучит не просто отчетливо, а образно выражаясь, набатно, и обойти ее в случае полноценной научной реконструкции его образа невозможно. Более того,
при всех современных переоценках личности, творчества и деятельности Горького как писателя и общественной фигуры нельзя не сознавать его тесной связи с влиятельнейшими политическими и культурными процессами в мировой истории XX века. Одним из этих процессов был сионизм – идеология, ставшая политической практикой и приведшая к возникновению еврейского государства [ХАЗАН (II). Т. 1. С. 70].
В ненаучной публицистики, особенно национал-патриотического толка, юдофильство и просионистские симпатии Горького, служат, как правило, питательной средой для культивирования клеветнических измышлений – «русофоб», «иудо-масон», «заклятый враг русского крестьянства», в его адрес. Что же касается незаиде-ологизированного горьковедения, то здесь, несмотря на то, что тематика русско-еврейских культурных отношений является сегодня предметом широкого дискурса, тема «Горький и евреи» по прежнему относится к разряду terra inсognitа. На сегодняшний день малодоступная широкому читателю книга «Горький и еврейский вопрос» – см. [АГУРСКИЙ-ШКЛОВСКАЯ], остается единственной работой на данную тему.
Напомним читателю, что в «России, которую мы потеряли» антисемитизм был не только бытовым явление, архетипической формой коллективного бессознательного – в этом качестве, он и по сей день процветает во всем мире (sic!), но, в отличие от большинства европейских стран, имел законодательно закрепленный статус государственной политики[32]32
В негласной и несколько видоизмененной форме подобное положение было восстановлено в СССР после Второй мировой войны [КОСТЫРЧЕНКО].
[Закрыть]. Этот факт в современной России, где все больше и больше в массмедийную моду входит некритическая апология царизма, предпочитают не акцентировать или вовсе игнорируют, когда в контексте социальной ситуации предреволюционной эпохи поминается пресловутый «еврейский вопрос». Предпочитают умалчивать и о том, что если в начале 1880-х годов в большинстве стран Европы законодательно утвердились принципы толерантности в отношении иудейской религии, то в Российской империи, напротив, произошел резкий переход к агрессивно юдофобской государственной идеологии.
На смену принципу расширения прав евреев ради их сближения с остальным населением страны пришло представление о евреях как об «инородцах», вредных для страны, и несущих ответственность за все ее несчастья [ЭЕЭ/article/15442].
В контексте антисемитской доктрины главного придворного идеолога Константина Победоносцева российскими правительственными чиновниками
…евреи рассматривались как паразиты и эксплуататоры, от которых следовало защищать население, в первую очередь – сельское [КЛИЕР. С. 192–193].
Такого рода отношение к евреям было законодательно закреплено целым рядом правовых и актов и уложений. По российским законам тех лет евреи, а ими официально считались тогда только лица, исповедовавшие иудаизм, признавались инородцами с ограниченными правами на местожительство («черта оседлости»[33]33
«Черта оседлости представляла собой важнейший механизм ущемления элементарных прав евреев России» [ПЕТРОВСКИЙ-ШТЕРН. С. 4].
[Закрыть]), получение образования («процентная норма»), поступления на государственную службу и т. п. А в годы
…Первой русской революции и, в особенности, после нее режим Николая II начал исповедовать оголтелый и демонстративный антисемитизм как один из основополагающих принципов государственной идеологии России [ЭЛЬЯШЕВИЧ. С. 531].
Царское правительство, несмотря требование практически всех российских политических сил, за исключением так называемых «черносотенных» партий – «Союза русского народа», «Русского народного союза имени Михаила Архангела», «Союза русских людей» и «октябристов», вопреки давлению со стороны мирового сообщества не предпринимало никаких шагов для уравнения евреев в гражданских правах [ЭЕЭ/article/15442]. Напротив, оно делало все возможное, чтобы ужесточить антиеврейское законодательство. Если в ХIХ в. дискриминационные нормы проистекали из догматики «христианского антисемитизма», т. е. касались лишь лиц иудейского вероисповедания, то в начале ХХ в. и крещёные евреи стали подвергаться дискриминации. В частности закон, принятый в 1912 году, установил запрет на производство в офицерское звание крещеных евреев, их детей и внуков. Крещеных евреев и их детей перестали принимать в Военно-медицинскую академию. В изданных в 1912 г. дополнениях к «Правилам о приеме в кадетские корпуса», запрещалось зачислять в них детей еврейского происхождения, даже если крестились их отцы или деды [ЭЕЭ/article/15442], [ПОЛЯКОВ]. Приходится, с сожалением, констатировать, что задолго до введения «расовых законов» в нацистской Германии «еврейство» в Российской империи стало определяться по этническому признаку (sic!).
Этой политики власть Российской империи, в общем и целом, придерживалась вплоть до своего крушения. Вместе с тем:
В конце XIX века в среде русской либеральной интеллигенции были широко распространены симпатии по отношению к евреям, что в некоторой степени уменьшало влияние официального антисемитизма и антисемитизма правах кругов русского общества. Среди наиболее видных защитников прав евреев можно назвать философа Владимира Соловьева, писателя Владимира Короленко, музыкального и художественного критика Владимира Стасова. В последние годы своей жизни резко изменил свое отношение к евреям прежде антисемитски настроенный писатель Николай Лесков. В русских либеральных журналах того времени было не принято публиковать что-либо, что могло бы быть истолковано как антисемитское выступление и вообще антисемитизм в среде русских либералов считался дурным тоном.
Пожалуй, можно говорить об определенном филосемитизме русского либерального общества конца 19 – начала 20 века. Таким образом, Горький находился в рамках существовавшей традиции, но его выделяет то, что он пошел дальше других русских писателей и общественных деятелей в интересе к евреям, в последовательной защите их гражданских и политических прав… [АГУРСКИЙ-ШКЛОВСКАЯ. С. 6–7].
По мере стремительного обнищания еврейского местечка и не менее стремительной пролетаризации и политизации русских евреев – «появление Бунда и взрыв революционной активности еврейских ра-бочих»[ПЕТРОВСКИЙ-ШТЕРН. С. 4], «еврейский вопрос» стал одним из наиболее «жгучих», непременно стоящим на повестке дня.
В среде интеллигенции[34]34
Интеллигенция – «разумная, образованная, умственно развитая часть жителей» [СЛОВАРЬ ДАЛЯ. Т. 2. С. 41].
[Закрыть] – самой образованной и активной в общественном отношении группы тогдашнего русского социума, состоящей из лиц «высокой умственной и этической культуры»[35]35
Определение писателя, публициста и историка литературы Петра Боборыкина(1836–1921), считавшего себя «крестным отцом» термина интеллигенция, который он с 1860-х годов стал употреблять в прессе для характеристики некоего морально-этического феномена, присущего, по его мнению, исключительно русскому обществу.
[Закрыть], антисемитские настроения не приветствовались. Более того, они считались неприличными, моветоном, присущим малообразованным сословиям, «охотнорядцам»[36]36
Так называли в дореволюционной России крайних черносотенцев, погромщиков. Первоначально – торговцы из мясных лавок Охотного ряда. 3 апреля 1878 г. в Москве состоялась демонстрация революционно настроенных студентов. Полиция натравила на них «охотнорядцев», которые из «верности к государю» исколотили студентов железными палками и крючьями. И в дальнейшем торговцы Охотного ряда неоднократно участвовали в погромах, и термин стал нарицательным, так стали называть черносотенцев и погромщиков.
[Закрыть]. Авторитет царского правительства, как и самого императора Николая II, среди интеллигенции был невысок и проводимая ими политика государственного антисемитизма ею осуждалась. По утверждению Горького:
Имея своим основанием политику бюрократии, антисемитизм, однако, не пустил таких глубоких корней в русском обществе благодаря тому именно обстоятельству, что общество и бюрократия две враждебные силы и принимаемое одним из этих противников отвергается другим. Интеллигентные слои русского общества вовсе не заряжены ядом антисемитизма. Даже торговые промышленные классы в России мало прониклись антисемитизмом. Но тут я принужден, к своему великому прискорбию, заметить, что русская интеллигентная публика всё же никогда еще не отнеслась к евреям так, как того требовала справедливость [АГУРСКИЙ-ШКЛОВСКАЯ. С. 116].
Добавим к этому: дискриминация 5 % населения Империи по религиозно-этническому признаку никогда не становилось причиной массовых протестных компаний в этой среде. В ожесточенной полемике различных партий и групп, как в Государственной Думе, так и на страницах печати, еврейская тема была в те годы не более чем разменной монетой во внутриполитической игре. По большому счету отличие состояло лишь во фразеологии. У «западников» – либералов и социалистов, речь шла о «положительном решении еврейского вопроса» в духе идей Просвещения («Свобода, равенство, братство»). В речах и писаниях их оппонентов – правых государственников-славянофилов и консерваторов-монархистов, исповедовавших идеологию «официальной народности» («Православие, самодержавие и народность»), на все лады муссировалась тема «еврейского засилья», вездесущего «жида-эксплуататора», умучивающего великий русский народ. Сравнивая эти две, – отметим, до сих пор (sic!) ведущие между собой ожесточенную полемику группы русских интеллектуалов, поэт Василий Курочкин писал в 1868 г.:
Мы смехом грудь друзей колышем;
Вы желчью льетесь на врагов.
Мы с вами под диктовку пишем
Несходных нравами богов;
Мы – под диктовку доброй феи;
Вы – гнома злобы и вражды;
Для нас евреи суть евреи;
Для вас евреи суть жиды.
Нельзя не напомнить в этой связи, что в Российской империи «еврей» являлся не только одной из колоритнейших «знаковых деталей» на огромном пространстве ее многонациональных и наиболее населенных западных территорий – от Балтийского до Черного моря, но и непременным участником (банкир, меценат, махинатор) громких политических скандалов и социальных акций того времени. Что касается тогдашнего русского народа, который, по убеждению Горького, «в массе его антисемитизма не знает», то он, в целом мирно сосуществуя бок о бок с евреями, когда речь заходила «Об отмене вероисповедных и национальных ограничений»[37]37
Под таким названием после Февральской революции Временное правительство приняло 20 марта 1917 года закон, в соответствии с которым граждане России еврейского происхождения были уравнены в правах со всеми остальными.
[Закрыть] «безмолвствовал». И лишь малая, хотя и весьма активная, часть его свое отношение к «еврейскому вопросу» выражала в форме кровавых погромов. Сам Горький, в одном из своих первых рассказов «холодно и просто, справедливым языком свидетеля и судьи» описавший нижегородский погром 1884 г.[38]38
Рассказ «Погром» был впервые напечатан в литературно-художественном сборнике «Помощь евреям, пострадавшим от неурожая», СПБ, 1901.
[Закрыть], считал, что погромы провоцировались усилиями «проповедников расовой и племенной ненависти» [ЭЕЭ/article/112 81] при явном попустительстве, а то и подстрекательстве со стороны правительственных сил поддержания общественного порядка[39]39
Вот как, например, объясняются причины еврейских погромов в энциклопедии Брокгауза и Ефрона от 1909 года:
[Закрыть].
В 1918–1920 годах только на Украине приблизительно в 1300 населённых пунктах произошло свыше 1500 еврейских погромов. Было убито и умерло от ран, по разным оценкам, от 50 до 200 тысяч евреев. Около 200 тысяч было ранено и искалечено. Тысячи женщин были изнасилованы. Около 50 тысяч женщин стали вдовами, около 300 тысяч детей остались сиротами [БУДНИЦКИЙ (I).
В свете этих чудовищных преступлений – см. также [ГУСЕВОРЕНБУРГСКИЙ] и [ТРОЦКИЙ И. М.], Горький в значительной степени изменил свою точку зрения на причины возникновения погромов, публично заявив в начале 1920-х годов в статье «О русском крестьянстве», что погромы были проявлением жестокости самого русского народа, что
все эти кровавые мерзости надо рассматривать как проявление «личной инициативы масс» [АГУРСКИЙ-ШКЛОВСКАЯ. С. 301].
Общие причины П<огромов>: во-первых, злонамеренное подстрекательство поддонков населения со стороны проникнутых расовой ненавистью элементов общества; во-вторых, бесправное положение евреев, внушавшее мысль, что сама власть сочувствует преследованиям евреев; в-третьих, в 1903 и 1905–06 П<огромы> сделались орудием борьбы с освободительным движением со стороны реакционных групп. Евреи в лице молодого поколения считались наиболее активным революционным элементом, заинтересованным в обновлении государственного строя России. П<огромы> должны были устрашить евреев, побудить старшее поколение воздействовать на еврейск<ую> молодежь и отвлечь ее от революционн<ой> деятельности. П<огромы> разорили десятки тысяч еврейск<их> семейств, расстроили на время экономич. и торговую жизнь многих городов и крайне усилили эмиграционное движение евреев за океан [МЭСБЕ/Погромы], см. также статью «Погромы» в [ЭЕЭ/article/13251].
Тема «Евреи и антисемитизм в России», которой посвящено большое число серьезных исследо-ваний – см., например, [АЕИ], [БУДНИЦКИЙ], [ПОЛЯКОВ], [КЛИЕР], [YIVO], [ПЕТРОВСКИЙШТЕРН], [ЭЛЬЯШЕВИЧ], [КАНДЕЛЬ], [БЕРДНИКОВ], [ГИТЕЛЬМАН], [КРЕМЕНЕЦКИЙ] и др. далеко выходит за рамки проблематики настоящей книги. Отметим только, что среди множества нерешенных социальных проблем России начала ХХ столетия «еврейский вопрос» был одним из наиболее жгучих и всегда в той или иной форме стоял на повестке дня. Русскому писателю не сталкиваться с ним было просто невозможно, как бы мало его в личном плане не задевала эта тема. Кроме того, все деятели русской культуры эпохи „Серебряного века» в большей или меньшей степени общались с евреями в повседневной жизни и, так или иначе, позиционировали себя по отношению к ним. При всех тональностях, связанных с особенностями характера, мировоззрения и общественного положения, публично декларируемая позиция абсолютного большинства русских литераторов в ту эпоху не могла быть никакой иной, как только проеврейской.
Александр Солженицын, отличающийся, как известно, специфически позитивным [МУРАВ] видением ретроспективы дореволюционного периода российской истории, утверждает, что
евреи имели в России предреволюционных десятилетий мощнейшую заединую поддержку прогрессивного общества. Она, быть может, стала такой на фоне стеснений и погромов – но, тем не менее, ни в какой другой стране (может быть и за всю предшествующую мировую историю?) она не была столь полной. Наша широкодушная свободолюбивая интеллигенция поставила за пределы общества и человечности – не только антисемитизм – но даже: кто громко и отчётливо не поддерживал, и даже в первую очередь, борьбы за равноправие евреев – уже считался «бесчестным антисемитом». Будкосовестливая, остро чуткая русская интеллигенция постаралась полностью внять и усвоить именно еврейское понимание приоритетов всей политической жизни: прогрессивно то, что протестует против угнетения евреев, и реакционно всё остальное. Русское общество не только со стойкостью защищало евреев по отношению к правительству, но запретило себе, каждому, проявить хоть наислабейшую тень какой-либо критики поведения и отдельного еврея: а вдруг при таком возмущении родится во мне антисемитизм? [СОЛЖЕНИЦЫН. С. 177].
Солженицын, претендующий на роль христианского мыслителя, явно не одобряет того, что усилиями Горького и других русских писателей «еврейский вопрос», действительно, был поставлен как вопрос в первую очередь «русский»[40]40
«Еврейский вопрос как русский» – название программной статьи Дмитрия Мережковского, опубликованной в сборнике «Щит».
[Закрыть]. Но ведь это произошло именно потому, что притесняемые правительством евреи взывали в частности и к чувству справедливости и христианского милосердия русского «народа-богоносца» [МИЦУХАРУ]. А поскольку русская литература с легкой руки Достоевского претендовала на «всечеловечность», именно писателями, – т. е. авангардом «широкодушной свободолюбиивой» интеллигенции, они были услышаны. Принято считать, что подобная реакция лучших людей России была импульсивно-бескорыстной, проявлением все того же широкодушия – одного из главных качеств, приписываемых русскому национальному характеру [КАСЬЯНОВ]. В этом контексте резким диссонансом звучат слова высоко ценимого Горьким русско-еврейского публициста, Владимира (Зеева) Жаботинского, утверждавшего, что русские писатели из либерально-демократического лагеря беззастенчиво
использовали евреев в своей политической, общественной, культурной борьбе с консерваторами. В этом (а вовсе не во внезапном порыве человеколюбия) заключается главная причина «юдофильства», обуявшего [их] после первых погромов. Поначалу им выгодно было ассоциировать враждебное царское правительство и консерваторов именно с погромами, именно с чертой оседлости и с еврейским бесправием, как с самым вопиющим явлением российской действительности (в особенности, что немаловажно, с точки зрения западных идейных союзников) [ТАРН].
Горький был писателем, включенным в гущу политической борьбы, и слова Жаботинского, несомненно, были адресованы и в его адрес. Однако в его юдофильстве отчетливо прослеживается сугубо личностная нота. Алексей Пешков смолоду стоял «за евреев», в первую очередь потому, что, как он писал в очерке «Леонид Андреев» (1923 г.):
еврей вообще симпатичен мне, а симпатия – явление «биохимическое» и объяснению не поддается.
Ни у кого из классиков русской литературы нельзя обнаружить такого рода откровения. Да и вообще Максим Горький – единственный (sic!) среди этой славной плеяды декларативный филосемит.
Осмысление онтологической сущности еврейства являлось одной из составляющих духовных поисков писателя, а «еврейский вопрос» – неизменной темой его общественно-политической деятельности.
Манефестируя свое отрицательное отношение к любым проявлениям антисемитизма, Горький, конечно же, в первую очередь выступал как политик, борющийся за коренную перестройку общественного уклада в России. Он считал антисемитизм одним из проявлений той унизительной социальной несправедливости – пресловутого гнета, что являлась вековечной составляющей русского общества в целом. В контексте же межчеловеческих отношений он утверждал, что:
Антисемитизм – это не только «социализм дураков», как его называл Бебель, но также и импотенция бездарностей, которые вымещают свой бессильный гнев побеждённого соперника по отношению к более сильному противнику за неимением другого оружия посредством темного суеверия и сознательной лжи[41]41
Интервью газете «Винер морген цайтунг» от 23 июня 1923 года [АГУРСКИЙ-ШКЛОВСКАЯ. С. 312].
[Закрыть].
В евреях и их религии Горький, будучи человеком нерелигиозным, неприязненно относящимся к церкви – «для меня мощи церкви – не святыни, “истинная Шехина[42]42
Шехина, шхина – в иудаизме и каббале термин, обозначающий присутствие Господа, в том числе и в физическом аспекте; определялся как ощущение присутствия божественной силы и в этом значении, по всей видимости, используется Горьким, апологетом гегелевской концепции «человеко-божества» – см. об этом [КОВАЛЕВ].
[Закрыть]” это человек» [АГУРСКИЙШКЛОВСКАЯ. С. 318], усматривал в первую очередь «народ Божий»[43]43
Воспевающий «Человекобога» Горький в этом случае следует по стопам Владимира Соловьева, развивавшего в своих богословских работах идею «Богочеловека», впервые в русской литературной традиции озвученную Достоевским.
[Закрыть],
который дал миру величайших пророков правды и справедливости и который по сей день одаряет мир людьми великого таланта и ума [ «О евреях». ГОРЬКИЙ (V)].
Такого рода взыскующую «патетику видения» можно объяснить, помимо свойственной писателю страстности, порой переходящей в запальчивость, также чрезвычайной остротой еврейского вопроса в России предреволюционного времени.
Например, в речи, которую Горький произнес 12(25) апреля 1906 года на еврейском митинге в Нью-Йорке, он утверждал, что
… в России евреи, действительно, поставлены правительством в невыносимое положение. Правительство делает все, чтобы умертвить их физически и подавить духовно. Невозможно перечислить все гонения, которым подвергаются евреи с целью их подавления.
<…>
Сущность еврейского вопроса в России сводится к следующему: русская бюрократия <…> жестоко преследует евреев, считая их своими злейшими противниками из всех рас и наций, населяющих империю [АГУРСКИЙ-ШКЛОВСКАЯ. С. 113–116].
Нельзя не отметить, что правая печать из провокационно-полических целей не раз старалась обернуть запальчивость Горького в еврейском вопросе против него самого, выставив дело так, что и сам Горький якобы антисемит. Здесь особенно отличилось суворинская газета «Новое время» в лице ее лондонского корреспондента. Горький писал Е. П. Пешковой из Финляндии 6 января 1906 года:
Черносотенная пресса травит меня вовсю. Диллон[44]44
По-видимому, речь идет о Э.М. Диллоне, который в 1890 г. вместе с В. С. Соловьевым обратился к Льву Толстому с письмом, предлагая принять участие в протесте против предполагавшегося в то время ухудшения правового положения евреев. Толстой подписал вместе с другими русскими писателями и общественными деятелями соответствующий протест, составленный В. С. Соловьевым [ТОЛСТОЙ ЛЕВ. Т. 87. С. 253].
[Закрыть], корреспондент «Дейли Телеграф», получающий от Витте 12 т<ысяч> в год, дал телеграмму по всем агентствам Европы, что я – антисемит [АрГ. Т. V. С. 170].
30 октября (12 ноября 1905 г.) суворинская газета «Новое время» под рубрикой «Телеграммы наших корреспондентов» оповестила, что в заграничной прессе появились сообщения об антисемитизме Горького. Клеветнически извращая воззвания в защиту еврейского населения от черносотенцев, печатавшиеся в легальной большевистской газете «Новая жизнь», где Горький был одним из ведущих сотрудников, газета представляла эти материалы как призывы к насилияю против евреев [ГОРЬКИЙ и ЖУРНАЛИСТИКА. С. 69].
Горький разоблачил эту провокацию в «Письме редактору <«Нового времени»>, напечатанному в № 7 газеты «Новая жизнь» за 1905 год:
В № 10647 «Нового времени» помещена корреспонденция из Лондона. Между прочим, в корреспонденции этой есть такие слова:
Здесь произвела большое изумление весть, что М. Горький – антисемит (?) Популярность его вдруг упала, зато многие подумали, что у еврейского вопроса есть обратная сторона.
Не может ли «Новое время» спросить своего корреспондента, откуда он почерпнул эту лживую «весть». И не объяснит ли он смысл подчеркнутой мною фразы? В ней ясно чувствуется какой-то гнусный намек – одна из бесчисленных выходок против евреев. Но честному человеку трудно понять, в чем дело?
Всегда смелый в провокации, всегда беззастенчивый в травле евреев – быть может, орган А. Суворина-отца на этот раз откровенно изложит, что именно хотел сказать его корреспондент темными словами: «Зато многие подумали, что у еврейского вопроса есть обратная сторона». Какая же это «обратная сторона»?
М. Горький.
На последующие инсинуации подобного рода «Нового времени» и других газет Горький не отвечал. Он писал тогда по этому поводу Е. Пешковой:
Особенно раздражает их то, что я не возражаю на все инсинуации, они даже письма присылают с вызовами – почему же вы не отвечаете, когда про вас говорят и пишут такие вещи? Молчу [АрГ. Т. V. С. 170].
Горький видел в нерешенности еврейского вопроса предвестие о грядущей буре. Да, он страстно жаждал бури! Однако во многом это все же было сугубо эстетическое чувство. Его как художника зачаровывала картина высвобождения сил огромной мощности. Но как человек и гражданин он «великих потрясений» страшился, теша себя надеждой, что если взяться с умом да всем миром, то перемены, которые освободят русского человека и сделают Россию действительно великой, можно будет осуществить путем реформ, без крови и чудовищных человеческих страданий. На этом пути хорошим началом послужит полное уравнение евреев в правах с русскими согражданами.
Пора нам выступить на защиту евреев со всей силой, какую мы способны развить, пора оказать им полную и всемерную справдли-вость [ГОРЬКИЙ (V)].
По своему мировоззрению в национальном вопросе – более подробно об этом речь пойдет в следующей главе, Горький может быть охарактеризован как радикальный русский националист-западник. Он являлся горячим патриотом России, но не как застылой в самой себе, в своих традициях и предрассудках – «азиатчине»[45]45
В современной культурологии представления Горького о присущих русскому типу культуры кодов «азиатчины» интерпретируются в таких терминах, как «манихео-гностический комплекс» [ЯКОВЕНКОМУЗЫКАНТСКИЙ].
[Закрыть], феодальной империи, а как великой многонациональной державы, имеющей огромный потенциал для развития в направлении прогресса, по которому движутся передовые страны мира.
Вот, например, некоторые выдержки из программной статью Горького «О евреях», увидевшей свет в виде отдельной брошюры почти сто лет назад – в 1919 году, и, к сожалению, во многом актуальной и в наши дни.
Свои рассуждения «О евреях» Горький публикует в политической ситуации, когда по его мнению,
обстоятельства понуждают русского писателя напоминать соотечественникам своим некоторые неоспоримые, азбучные истины,
Что же считает своим прямым долгом «напомнить соотечественникам» этот «да, очень, очень русский!»[46]46
По свидетельству Бунина Лев «Толстой, отношение которого к Чехову было отношением нежной влюбленности, сказал “Вот вы – русский! да, очень, очень русский”…» [БУНИН (II)]. Пример подобного рода акцента на национальной идентичности человека – со стороны другого лица или в форме самооценки, как у Горького, – явление, практически не наблюдающееся в западноевропейском культурном ареале. В этой связи его можно рассматривать как культурный феномен, присущий исключительно русскому национальному самосознанию. В понятие «русский человек», являющимся всегда неким субъективным и достаточно абстрактным суждением, отражаются, прежде всего, типичные, общие свойства русского человека: своеобразное сочетание его позитивных и негативных качеств, их противоречивость, расщепленность, а также востребованность в социуме, см. об этом [ЛОССКИЙ], [ЛИХАЧЕВ].
[Закрыть] писатель? Во-первых, несколько основополагающих принципов иудео-христианской этики и морали, на которых зиждется, в идее (sic!) политическое устройство прогрессивных западных сообществ и «которые давно должны бы войти в плоть и кровь русского общества, а все еще не вошли, не входят»:
Нужно быть человечными, человечность не только красива, но и полезна для вас. Нужно быть справедливыми, справедливость – основа культуры. Необходимо заботиться об усвоении идей права и гражданской свободы, – полезность усвоения идей этих наглядно доказана высотою культуры западно-европейских стран, например, Англии.
Необходимо также развивать в себе нравственную чистоплотность, воспитать чувство брезгливости к проявлениям в человеке начала зоологического; одним из таких проявлений является унижающая человека вражда к людям иных племен. Человек, исполняющий все обязанности гражданина, тем самым заслужил, Человек, исполняющий все обязанности гражданина, тем самым заслужил, чтобы за ним были признаны и все права гражданина.
Каждый человек имеет право применять свою энергию во всех отраслях труда, на всех поприщах культуры и чем шире границы личной и общественной деятельности, тем более выигрывает жизнь страны в силе и красоте.
Признай за всеми те права, которых жаждешь сам, и все признают за тобою твое право быть тем, кем ты в силе быть, – это единственно прямая, честная тропа, которая приводит человека к свободе.
Далее следуют нелицеприятные, более того, «достаточно злые, тяжелые и острые», рассуждения писателя о русском характере и душе, за который писателя и по сей день ненавидят ура-патриоты:
И при всей любви к людям, при всей жалости к ним порою застываешь в холодном отчаянии, и уже с ненавистью думается: где же эта прославленная широкая, красивая русская душа? Так много говорили и говорят о ней, но где же, в чем действительно проявляется ее ширь, ее мощь, красота? И не потому ли широка душа эта, что совершенно бесформенна? Может быть, именно благодаря бесформенности ее все мы так легко поддаемся внешним давлениям, столь быстро и неузнаваемо искажающим нас?
Мы добродушны, как сами же говорим про себя. Но когда присмотришься к русскому добродушию, видишь его очень похожим на азиатское безразличие.
Одно из наиболее тяжких преступлений человека – равнодушие, невнимание к судьбе ближнего своего; это равнодушие особенно свойственно нам. Позорное для русской культуры положение евреев на Руси – это тоже результат нашей небрежности к самим себе, нашего равнодушия к строгим и справедливым запросам жизни.
В интересах разума, справедливости, культуры нельзя допускать, чтобы среди нас жили люди бесправные: мы не могли бы допустить этого, если бы у нас было развито чувство уважения к самим себе.
Горький однозначно формулирует свое понимание антисемитизма как общечеловеческого социального феномена, приписывая ему качества постыдных болезней: «антисемитизм неоспорим, как неоспоримы проказа, сифилис», лечение которых процесс долгий, мучительный и не всегда успешный.
Это, конечно, не снимает с меня обязанности всячески бороться против развития антисемитизма, всячески, в меру сил моих, оберегать людей от заразы юдофобства, ибо мне близок еврей сегодняшнего дня, и я чувствую себя виноватым перед ним: я один из тех русских людей, которые терпят угнетение еврейского народа.
Это невыносимо видеть, что люди, сотворившие столько прекрасного, мудрого, необходимого миру, живут среди нас, угнетенные исключительными законами, которые всячески ограничивают их право на жизнь, труд, свободу.
По мнению Горького на данный исторический момент:
Еврейский вопрос в России – это первый по его общественной важности наш русский вопрос о благоустройстве России; это вопрос о том, как освободить наших граждан иудейского вероисповедания от гнета бесправия. Этот гнет постыдно и социально вреден для нас, убивает энергию народа, живая и свободная энергия коего необходима росту культуры нашей в не меньшей степени, в какой необходима для России творческая энергия коренных русских людей.
Из всех племен, входящих в состав империи, евреи – племя самое близкое нам, ибо они вложили и влагают в дело благоустройства Руси наибольшее количество своего труда, они наиболее энергично служили и служат трудному и великому делу европеизации нашей полуазиатской страны. Нет области, где бы еврей не работал рядом с русским и не менее успешно, чем русский, – это неоспоримо.
Бессмысленно, стыдно, вредно для нас угнетать народ, который дал миру величайших пророков правды и справедливости и который по сей день одаряет мир людьми великого таланта и ума.
Пора нам выступить на защиту евреев со всей слой, какую мы способны развить, пора оказать им полную и всемерную справдливость.
Нужно – потому что справедливо и полезно – уравнять евреев в правах с русскими; это нужно сделать не только из уважения к народу, который так много послужил и служит человечеству и нам, но из нашего уважения к самим себе.
В непосредственной связке с «еврейским вопросом» рассматривает Горький будущность России, «нашей страны, разноплеменной и неустроенной», которая
особенно нуждается в развитии и защите идей политический и социальной справедливости <…>.
Русскую землю населяют свыше ста разноязычных, разноверных народностей; людей державного великоруссого племени только пятьдесят пять миллионов из ста семидесяти, не ясно ли, что нашим культурным лозунгом должен быть лозунг – свобода и единство?
Ни одно из государств мира не имеет пред собою столь грандиозной организаторской работы, ни одно из европейских обществ не обязано так энергично и чутко заботиться о внутреннем свободном слиянии всех своих творческих воль и умов, как это выпало на долю русского общества.
И нет ни одного общества, которое относится так пассивно и невнимательно к интересам и культуре инородных племен, как пассивно относимся мы, русские, к жизни племен и народностей, входящих в состав нашей империи.
Может быть, пессимисты скажут, что люди, неспособные бороться за свои права, тем более неспособны действенно защищать права иноплеменного народа; но ведь сказать так, это значит признать русское общество, русский народ духовно мертвым.
Мы непоколебимо верим в молодые, еще скрытые силы русского народа, мы верим в разум страны, в ее волю к доброй, справедливой жизни.
Да будет слово делом!
Когда же дошло до дела и начвался процесс создания свободного государства всепх трудящихся – Союза Советских Социалистических Республик, Горький стал горячим проповедником принципа «дружбы народов», отводя при этом литературе важнейшую роль в его реализации на практике:
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?