Читать книгу "Куриный бульон для души. 101 рождественская история о вдохновении, любви и чуде"

Просто скажи, что любишь нас

От тихой благодарности мало проку.

Г. Б. Стерн, писатель

Большую часть жизни я прислушивалась к чужому мнению и не спорила, когда мне говорили: это невозможно. Так было до одного случая в прошлое Рождество.

Я стояла за прилавком сувенирного магазина, подписывая очередной экземпляр моей последней книги «Рождество в Приморских провинциях»[7]7
  Имеются в виду приморские провинции Канады: Нью-Брансуик, Новая Шотландия и Остров Принца Эдуарда (прим. пер.).


[Закрыть], и тут одна женщина сказала:

– Я отправлю ее своему племяннику в Афганистан. Ему она наверняка понравится. А потом он сможет дать ее почитать другим канадцам в своем отряде.

«Другим канадцам в своем отряде» – ее слова снова и снова звучали в моей голове.

Постепенно идея обрела ясность. Я поделилась ею с подругой, но та сказала:

– Тебе придется собрать много денег. Тебе надо узнать, куда отправлять книги. Тебе… Нет, оставь, это нереально.

Но на сей раз я не хотела отказываться от своей идеи. В новостях часто рассказывали о том, в каких трудных условиях служат наши бойцы. Я должна была отправить им несколько экземпляров своей книги, если она может их поддержать.

Первым делом я написала Роджеру Киру, моему другу и отставному военному летчику. Я спросила, будут ли солдаты рады книжке. Он сразу одобрил мою идею. Он ответил: «Во время холодной войны я провел четыре года в Европе с войсками НАТО, а еще ездил по Африке (Конго) в составе миротворческой группы. Тогда канадские газеты и весточки из дома были бесценным даром».

Чем больше я об этом думала, тем сильнее убеждалась, что мои рассказы смогут поднять боевой дух ребят. Я стала звонить, рыскать по Интернету и рассылать электронные письма.

Увы – вскоре стало понятно, что ничего у меня не выйдет. Как выяснилось, чтобы отправлять посылки солдатам, нужно обязательно знать название части, адрес ее дислокации, а также имя и номер адресата. Подруга была права. Моя идея, неплохая по сути, оказалась несбыточной мечтой.

Случайно мне попалась статья о другой Элейн. Она помогала солдатам своим проектом под названием «Операция «Желание». Ей тоже отказывали, но она не сдавалась. Ее история придала мне сил.

Наконец пятнадцатого ноября, в среду, я вышла на Маргарет Рид, которая занималась отправкой посылок на 14-ю базу Гринвуд. Она немедленно ответила:

– Отличная идея! Думаю, это вполне реально. Мы будем отправлять посылки двадцать первого ноября. Сотворишь Рождественское чудо к следующему вторнику?

Я позвонила в «Нимбус» – мое издательство:

– У вас есть в наличии сто сорок экземпляров моей книги?

Им должна была прийти партия из типографии, но я не знала, хватит ли этих книг. Ответственный редактор заверила меня, что, если я соберу нужную сумму к трем часам пополудни в пятницу, они выполнят мой заказ. Мне нужно было успеть в срок, чтобы получить книги со склада «Нимбуса» и упаковать их вместе с другими посылками в Гринвуд.

Я написала: «Дорогая миссис Рид, похоже, Рождественское чудо сбудется!»

Я хотела через прессу обратиться к общественности с просьбой поддержать покупку книг. Это означало бы, что мы помним о тех, кто несет службу на благо нашей страны. Двое репортеров вызвались мне помочь, но еще до обеда возникла очередная загвоздка. У меня не было рабочего адреса, куда можно было бы слать деньги, а на открытие счета для таких целей требовалась уйма времени. Срок для публикации заметки в газетах истекал.

Около четырех часов я вспомнила, что мы говорили с миссис Рид о Рождественском чуде. Почему бы не попросить помощи у Бога? Так я и сделала. Через несколько минут у меня зазвонил телефон. Это был человек, с которым мы уже говорили в тот день.

– Элейн, меня очень тронул твой проект. Твое Рождественское чудо свершится. Я готов покрыть все расходы!

Два дня спустя книги прибыли в Гринвуд, и их упаковали в рождественские посылки для ста сорока военных, которые служили в разных уголках света.

В прошлом году, сочиняя рождественские поздравления, я вспомнила стихотворение, которое мне прислала подруга. В нем автор спрашивал юного солдата, который оставил жену и ребенка, чтобы служить своей стране: «Что подарить тебе на Рождество – деньги или угощение?» Молодой солдат ответил: «Просто скажи, что любишь нас». Отправляя книги, я молилась, чтобы мой дар с историями и воспоминаниями о доме справился с этой задачей: передал ста сорока солдатам, что я их люблю.

Элейн Инголс Хогг

Ангел в шоколадной лавке

Ангелом может быть каждый.

Неизвестный автор

В толчее и суматохе магазинов, пытаясь в последнюю минуту купить рождественские подарки друзьям и семье, я чувствовала, что этот праздник меня угнетает. Случайный поход в кондитерскую изменил не только мое настроение, но и всю мою жизнь.

Меня поразила пожилая темнокожая женщина, которая ласково поглаживала пальцами стекло витрины. Она была нарядно одета, с красивой прической, туфли подобраны к сумочке. Что-то в ее облике заставило меня подойти ближе – казалось, женщина вот-вот заплачет. Я выглянула из-за ее плеча и попыталась подать знак продавщице.

Будто по команде режиссера, «актриса» за прилавком произнесла:

– Я могу вам чем-то помочь?

– Ох, – вздохнула дама. – Муж покупал мне их на каждое Рождество, – она показала на шоколадные конфеты с карамельной начинкой.

– Это первый год, когда его нет со мной. Мы были женаты сорок девять лет. Мой муж был добрым человеком и каждое Рождество покупал мне конфеты, ведь он знал, как я их люблю.

Ее голос звучал мягко, пальцы немного дрожали.

– Вначале их было всего две, по одной ему да мне – денег-то у нас было немного. Но потом он стал приносить вот такие нарядные коробки. Их количество всегда что-то означало – например, когда родился наш первый ребенок, он принес три конфетки. А когда детей и внуков стало много, то и конфет прибавилось, – она тихо усмехнулась.

– В это Рождество мы могли бы отмечать нашу пятидесятую годовщину.

Мое сердце замерло. Она как будто открыла кран в своей душе, и оттуда хлынули ее любовь и воспоминания. Я еле сдерживала слезы.

Она повернулась ко мне и улыбнулась. Затем снова посмотрела на витрину и тихо сказала:

– Я все еще помню то первое Рождество, когда он принес мне пару конфет. Это было так же чудесно, как и все последующие годы.

Она опустила взгляд и прошептала:

– Я бы все отдала, чтобы снова быть с ним.

Она вытащила из-за манжеты платок и смахнула слезу со щеки. Затем аккуратно убрала платок в сумочку и вышла из магазина.

Продавщица посмотрела на меня и произнесла:

– Ну и ну.

Я сказала, что хочу купить пакетик конфет с карамельной начинкой, и попросила продавщицу взять его и догнать ту даму, – а я пока присмотрю за магазином. Потом я могла бы потихоньку уйти через другой выход, чтобы дама меня не увидела и ни о чем не догадалась. Продавщице так понравилась эта идея, что она взяла с меня полцены за шоколад (вообще-то он был очень дорогим).

– Что мне сказать ей? – спросила она.

– Скажите, что их принес ангел.

Она радостно убежала с пакетом, а когда вернулась, ее лицо было мокрым от слез.

– Вы замечательно поступили, – сказала она мне. – Такой добрый жест от незнакомого человека – настоящий дар.

– Нет, – ответила я. – Настоящий дар – это ее история любви и преданности.

В этот день я носилась как угорелая, покупая бессмысленные подарки на праздник, который перестал быть искренним, а стал коммерческим. Та женщина заставила меня остановиться и задуматься о тех, кого я люблю, и о том, как передать им силу моих чувств с помощью подарков и поступков.

Настоящим рождественским ангелом в том магазине была не я, а прекрасная женщина, которая вошла в мою жизнь в лавочке с шоколадом посреди торгового центра.

Шери Эплин

Услышанная мольба

Благодарю, благодарю, благодарю – Вот все, чем отвечать тебе могу я.

Уильям Шекспир, «Двенадцатая ночь, или Что угодно», пер. А. И. Кронеберга

Мой муж Крис вступил в Корпус морской пехоты в апреле 2007 года. Вскоре после этого нас отправили на базу Кэмп-Леджен в Северной Каролине – в семи часах езды от нашего дома в Вирджинии. Наше первое Рождество в морской пехоте было немного печальным. Мы знали: меньше чем через год Криса переведут еще дальше и нам придется проводить праздники в разлуке. Поэтому мы копили деньги на поездку домой, чтобы отметить Рождество с семьей Криса.

Дома мы обнаружили, что наших сбережений не хватает на бензин на обратную дорогу. Муж гордо отказался просить денег у семьи, и мы решили, что как-нибудь доберемся.

Уезжая из дома, мы заехали заправиться в последний раз, молясь, чтобы полного бака хватило до базы. Муж был в форме. Моя машина, как у многих жен морпехов, была украшена наклейками с символикой морской пехоты.

К нашему удивлению, женщина средних лет, заправлявшаяся у соседней колонки, подошла к Крису.

– Ты служишь в морской пехоте? – спросила она.

Вытянувшись в струнку, он ответил:

– Да, мэм.

Она поблагодарила его за службу Родине и спросила, где он служит и откуда родом.

Потом она снова поблагодарила его, настояла на том, чтобы заплатить за бензин, и вдобавок дала нам сорок долларов. И хотя Крис попытался выяснить, как ее зовут и как с ней связаться, эта добрая женщина ничего не сказала.

Из магазинчика как раз выходила моя свекровь.

– Ваш паренек? – спросила ее женщина.

Мама Криса ответила с улыбкой:

– Да, это мой сын.

– Спасибо вам за то, что позволили сыну служить и поддерживаете его в этом, – сказала женщина.

В то первое Рождество на службе Господь улыбнулся нам и послал ангела в ответ на наши молитвы. Если бы только та женщина знала, как сильно ее бескорыстный дар помог нам с мужем.

Кэрри Моррис

Глава 7
Счастливое Рождество

Важен не подарок, а внимание

Человек без чувства юмора что повозка без рессор – трясется на всех дорожных ухабах.

Генри Уорд Бичер, религиозный деятель

К половине двенадцатого уже второй курьер бежал к нашему крыльцу с коробкой в руках. Казалось, почта перенесла ко мне домой свой сортировочный центр. До Рождества оставалось несколько дней, и я заподозрил, что Барбара все же нарушила нашу договоренность и купила подарки.

В ноябре мы с невестой решили, что вместо безделушек на Рождество мы подарим друг другу новые гранитные столешницы и кухонные принадлежности. Я сдержал слово. В конце концов, мне было проще несколько дней таскать в дом тяжеленные куски гранита, чем бродить, как зомби, по женскому отделу магазина «Мэйсиз». Я не мог нарадоваться своему счастью.

Как ей удается находить что-то нужное на каждое Рождество? И почему я чувствую себя таким болваном, когда нужно купить пару приятных безделушек любимой женщине? Зря я думал, что в этом году смогу избежать прилавков с духами и ювелирных магазинов. Я надеялся, что Барбара просто заказала подарки для детей и внуков, но все же догадывался: что-то предназначается и мне.

В 3:35 грузовик службы FedEx вновь напомнил о том, что в моем чулке для подарков может оказаться не только кусок гранита с золотистыми вкраплениями и конвекционная духовка. Когда стало окончательно ясно, что я один получу подарки в рождественское утро, меня бросило в жар. Мне было пятьдесят восемь лет, и со мной такое случилось впервые.

У меня было около девяноста шести часов, чтобы что-то придумать. Я вспомнил, что слышал утром по радио рекламу интернет-магазина пижам.

«Гарантируем доставку в Рождество», – прозвучало у меня в голове. Эта реклама была рассчитана на мужчин вроде меня. Я знал их пижамы и был уверен, что найду пару, которую Барбара будет рада примерить, пока я распаковываю ее многочисленные подарки, скопившиеся у нашей входной двери.

Я долго листал каталог на сайте. Наводил курсор и кликал мышью. «Леденцовая фланель». Мило, но фланель недостаточно сексуальна. «Термопижама с узором в виде снежинок». Даже я понимал, что это не лучший вариант для женщины за пятьдесят. «Красная соблазнительная сорочка». Отлично! Но не посчитает ли Барб мой выбор двусмысленным? Поиски продолжались.

И тут я увидел ее. «Очень мягкая пижама для мам в лавандовую крапинку». Барбара как раз мама и любит все лавандовое. Ну не молодец ли я? Нашел подарок в рекордный срок. Оставалось подобрать еще пару безделушек, и дело в шляпе.

Рождественское утро было радостным. Елка мерцала, в камине потрескивал огонь. На сверкающей новенькой столешнице лежали теплые булочки с корицей. Пижама дожидалась своего часа под елкой.

Ни слова не сказав о нарушенном уговоре, мы принялись разворачивать подарки. Мне – принадлежности для выпечки. Ей – шоколадки «Линдт» и таинственный сверток. «Барби от Майки», гласила бирка.

– Ой, как мне нравится цвет! – воскликнула она воодушевленно. – И такая мягкая.

Похоже, с пижамой я угадал. Барб вынула ее из коробки и приложила к себе.

– Сядет идеально, – уверила она меня.

У нас в гостях была Шеннон, двадцативосьмилетняя дочь Барбары. Она тоже одобрила подарок.

– Пуговицы на плечах?.. – спросила она маму. Я не помнил, чтобы на картинках в Интернете были пуговицы, но решил, что они смотрятся неплохо.

– Скажи-ка еще раз, как называется пижама? – спросила меня Шеннон.

– Пижама для мам, – ответил я.

Барбара с Шеннон расхохотались. Я давно не слыхал такого громкого смеха. И тут до меня дошло.

– Видишь? Пуговицы расстегиваются, чтобы можно было отогнуть ворот….

Да, я понял. Я купил любимой женщине пижаму, которая уже никогда ей не понадобится.

Но Барбаре она очень понравилась, и она надела ее в тот же вечер. Она совсем не обиделась на то, что я подарил ей пижаму для кормящих мам!

Майк Морин

Как я провела рождественские каникулы

Вообще-то, матери – единственные работники, у которых не бывает отпуска. Они трудятся не покладая рук.

Энн Морроу Линдберг писатель

День первый: Мой совет всем родителям под Новый год – никогда не отбирайте у детей игровую приставку за день до начала рождественских каникул! Мне с трудом удалось занять мальчишек украшением печенья. Правда, они переборщили с глазурью, и наши снеговики получились немного окровавленными, но ребятам это, кажется, даже понравилось.

День второй: Я подумала, что будет весело попеть рождественские гимны. Но если я еще раз услышу строчку «Бубенцы, бубенцы радостно смердят», я закричу! Мы со старшим сыном поехали в магазин за подарками для его братьев. Он у меня очень заботливый. Даже слишком. На два часа заботливее, чем нужно. Я еще никогда не проводила два часа подряд в магазине «Все за один доллар». И никогда больше не буду.

День третий: Муж со мной не разговаривает. Он ездил за подарками с нашим семилетним ребенком. Они вернулись через несколько часов. Побив рекорд старшего, наш младший сын был очень доволен собой. В отличие от мужа.

– Ты когда-нибудь проводила ТРИ часа в магазине «Все за один доллар», дожидаясь, пока ребенок купит подарки братьям на свои карманные деньги?

Я ответила честно:

– Поэтому я послала с ним тебя.

Теперь муж со мной холоден, как ветер на улице.

День четвертый: Поскольку температура упала до ужасных пяти градусов, хотелось бы увидеть снег. Но у нас пока только лед. Я не выдержала нытья по поводу приставки и выпроводила детей поиграть на улицу. Они веселились целых десять минут. К сожалению, разница между ледышками и снежками оказалась чудовищной. Горячее какао их кое-как успокоило – пока не закончился зефир.

День пятый: Сейчас канун Рождества. Мы провели восемь часов в компании родственников мужа, шестнадцати гостей и детей, которые обнаружили, что внутри бабушкиного керамического оленя хранится шоколадное драже. Около полуночи повалил снег, и на землю опустилась тишина. Я наполнила чулки подарками под мягкие напевы гимна «Ночь тиха» и насладилась хрупким перемирием.

День шестой: Утро Рождества, 4 часа.

– Мама! Мама! Рождество! Санта приходил, он был здесь!

Сквозь тусклый свет часов я затуманенным взором глядела в голубые глаза бодрого мальчишки.

– Если ты сейчас же не пойдешь в постель, Санта вернется и заменит подарок угольком, – прорычала я. – На улице горят фонари, и в небе светит луна – значит, утро Рождества еще НЕ наступило.

Я отвоевала чулок с подарком, и ребенок улегся обратно в кровать. Я даже не уверена, мой ли это мальчик.

День шестой, официально: Утро Рождества, 6 утра. Хо-хо-хо! Голубоглазый мальчик вернулся. Он и правда мой.

День седьмой: Дети радостно играют. Запрет на приставку снят. Теперь ною я. Дедушки и бабушки опять пропустили мимо ушей мою просьбу не увлекаться. Мне нужно придумать, куда складывать все эти подарки. Я бродила среди цветных деталек и наступила на пистолет игрушечного солдатика. Думаю, он навеки останется у меня между пальцами.

День восьмой: У нас сели все батарейки! Начались драки по поводу того, чья очередь играть в приставку. Казалось бы, сорокатрехлетний мужчина должен уметь уступать.

День девятый: Пошел дождь, лед растаял, дети ноют, я рыдаю.

День десятый: Я позвонила в частный детский сад на нашей улице и спросила, какие у них расценки.

– О, вы уже выходите на работу? – спросила заведующая.

– Нет, – ответила я. – Я схожу с ума.

Она повесила трубку.

День одиннадцатый: Я приплелась домой из торгового центра, куда сдавала неуправляемую радиоуправляемую машинку; пижаму, забракованную двенадцатилетним мальчиком; набор тарелок, чей жуткий вид не оставлял сомнений – бабушка меня НЕ любит. Муж вышел мне навстречу, размахивая выпиской со счета кредитной карты. Я бросилась бежать, но все равно услышала его крик:

– Зачем ты купила билет на Гавайи в один конец?

День двенадцатый: Когда я была маленькой, рождественские каникулы пролетали за пару секунд. Теперь я понимаю, почему моя мама вычеркивала каждый день каникул в календаре ярко-красным маркером. Четыре обеда готовы и упакованы. Четыре рюкзака ждут у дверей. Видимо, я слишком торопилась, потому что старший ребенок отказался вставать. В самом деле, было пять утра. Еще сияли уличные огни, и луна виднелась в предрассветном небе. Я уселась в гостиной и улыбнулась, прихлебывая кофе. Пусть дети еще поспят, пока я наслаждаюсь первым днем МОИХ рождественских каникул.

Синди Вал

Ну да, а я – пасхальный кролик!

Веселье – Господне лекарство. Оно прописано всем.

Генри Уорд Бичер, религиозный деятель

Рождество приближалось. Мы, дети, с нетерпением ждали последнего школьного звонка, который объявит начало каникул. Папы не было в городе, мама ушла за покупками, а сестра и старший брат отправились в гости к друзьям. В свои тринадцать лет я осталась за главную.

Обычно мне не доверяли заботу о младших братьях. Моя мама состояла в клубе нянек, где женщины по очереди присматривали за детьми друг друга. Но ей понадобилось срочно убежать в магазин, и она не успела ни с кем договориться.

Я очень ответственно отнеслась к своей задаче и прилежно следила за братьями, которым было четыре и шесть. Все их внимание было поглощено телевизором, и моя работа оказалась совсем не сложной.

Когда кто-то тяжело затопал по крыльцу и чей-то кулак заколотил в дверь, я встрепенулась. Мама строго наказывала никому не открывать! Надеясь, что там соседка или друг, я спросила, кто пришел.

– Санта-Клаус! – воскликнул, к моему удивлению, глубокий гулкий голос.

Ну да, как же. Уверенная, что на крыльце стоит самозванец, я побежала в ванную и выглянула в маленькое окошко. Увы, кто бы ни стучал в нашу дверь, его было не разглядеть – окна выходили во двор и на улицу, а не на подъездную дорожку. Не увидев ни машины, ни, раз уж на то пошло, саней, запряженных оленями, я побежала обратно к двери.

– Зайдите попозже, пожалуйста.

Я была непреклонна.

– Это Санта, впусти его! – возмутились мальчики. Я стала шепотом объяснять им, что это ненастоящий Крис Крингл[8]8
  Крисом Кринглом в США иногда называют Санта-Клауса в честь персонажа рождественского фильма 1947 года «Чудо на 34-й улице» (прим. пер.).


[Закрыть].

– Хо-хо-хо! – проревел наш загадочный гость. – Я пришел в гости к Салливанам. Позови-ка сюда свою маму!

О нет! Что мне теперь делать? Если я скажу, что мамы нет дома, мы станем легкой добычей. Этот мужик мог быть сумасшедшим рождественским маньяком-убийцей, как те, кого показывали в жуткой передаче Альфреда Хичкока.

– Кто вы такой? – спросила я, вкладывая в свой голос все остатки храбрости.

– Я – Санта-Клаус, – снова прогремел голос.

– Ну да, а я – пасхальный кролик! – дерзко выпалила я. – Не открою. Уходите!

Я затаила дыхание, надеясь, что он уйдет, а мальчишки побежали к окну, чтобы увидеть его хоть одним глазком. Пробормотав что-то неразборчивое, псевдо-Санта наконец затопал по ступенькам прочь.

Вымотанная этим событием, я прогнала мальчишек обратно к телевизору ждать маминого возвращения. Не успела наша бедная мать переступить порог, как мы начали наперебой рассказывать ей, что приходил маньяк под видом Санта-Клауса.

– Я не пустила его, мама! – сияла я.

– О, нет! – мама хлопнула себя по лбу. – Я совсем забыла.

– Про что? – не поняла я.

– Про мистера Саймонса.

Мама похвалила меня за правильное поведение, кинулась к телефону и принялась рассыпаться в извинениях перед мужем одной из нянь, который по доброте душевной согласился изобразить Санту для детей членов клуба. В предпраздничной суматохе она совсем забыла о его визите.

Вспоминая тот день, я понимаю – прежде всего она была рада, что мы остались целы и невредимы. Но ее шокировал мой нахальный ответ: «А я – пасхальный кролик». Вскоре эта история превратилась в эпос и до сих пор остается любимой главой в красочном репертуаре нашей семьи.

Нэнси Салливан