Читать книгу "Куриный бульон для души. 101 рождественская история о вдохновении, любви и чуде"

Никаких подарков для хозяев

В Рождество в домах разводят огонь гостеприимства, а в сердцах – огонь милосердия.

Вашингтон Ирвинг, писатель

Последние одиннадцать лет мои друзья устраивают рождественский прием, который более или менее похож на любую семейную и дружескую встречу в праздничную пору. Их стол всегда ломится от угощения, бокалы никогда не пустеют, а компания просто замечательная. Но все же рождественская вечеринка у Траффордов – явление уникальное.

Во-первых, у нее есть несколько четких правил. «Никаких подарков для хозяев». Конечно, хозяева заслуживают благодарности за гостеприимство, но Траффорды просят приносить только консервы для местного банка продовольствия. Двадцать третьего декабря вход в их дом напоминает продуктовый склад, но за коробками с консервами вас всегда ждет теплый прием и наилучшие пожелания.

Во-вторых, с собой можно приводить любых гостей. Чем больше поколений соберется за одним столом, тем лучше. Бывало, у Траффордов гостило по три поколения одной семьи.

В-третьих – какая вечеринка без музыки? Вместе с консервами и родственниками с собой нужно брать музыкальные инструменты. Часто люди приходят с гитарами, кто-то прихватывает флейту, мандолину, трубу, барабаны, тамбурин, маракасы – и даже простые свистульки. И всем разрешается подпевать!

Впервые мы нагрянули к ним двадцать третьего декабря 1997 года. Это была вторая по счету вечеринка у Траффордов. Уверен, они еще понятия не имели, что заводят традицию, благодаря которой у них год за годом будут собираться многие поколения друзей и родственников.

Я знал Дэйва Траффорда с двенадцати лет, но мы какое-то время не общались. В 1997-м наши семьи поселились по соседству, и в ноябре нам пришло приглашение на Вторую ежегодную вечеринку. Поскольку первую мы пропустили, я не знал, чего ожидать. Я взял несколько банок консервов и жену с детьми – не хотелось тащить всех родственников, да и заглянуть мы собирались ненадолго. Нам еще нужно было упаковывать целый шкаф подарков. И мне совсем не хотелось брать с собой гитару – я к ней давно не прикасался.

Добравшись до дома Траффордов, мы сложили консервы в коробку, поприветствовали друзей, которых давно не видели, и только собрались сесть поближе к камину, как Дэйв объявил, что пора идти на улицу петь гимны. Мы поколебались, но решили пойти все вместе (а это непросто, когда у тебя трое детей младше восьми лет). К нам присоединились другие храбрецы, не испугавшиеся холода. В ту ночь мы пели гимны всем, кто отворил нам двери. Дэйв играл искренне; все подпевали, и у наших соседей поднялось настроение. Это была волшебная ночь – я никогда ее не забуду.

Прошло больше десяти лет. В этом году приглашение пришло в конце ноября. В нем, как всегда, говорилось: «Никаких подарков для хозяев». Но на этот раз не было ни слова о консервах. Вместо этого было написано: «Давайте заполним стойла». Оказывается, Траффорды решили попросить родственников, друзей и соседей оплатить покупку домашней скотины для бедных семей в отдаленных уголках мира.

Прочитав это приглашение, я не смог не вспомнить историю младенца по имени Иисус, который родился больше двух тысяч лет назад в окружении животных. Рождение этого младенца породило традицию, которая пронеслась через годы, изменив историю и подарив всему миру надежду.

Мои дети, теперь уже подростки, расспрашивают меня о вечеринке у Траффордов уже в начале ноября, после Хеллоуина. Если приглашение задерживается, они начинают переживать. Волей-неволей наши друзья Энн и Дэйв и их дети Эрин и Дэйв-младший завели традицию, которая стала важной частью Рождества в моей семье и во всей округе.

Как маленький ребенок, который не может уснуть в ожидании Санты, так и я с нетерпением жду завтрашнего вечера. Это же двадцать третье декабря!

Кстати, мои мама с папой тоже собираются на эту вечеринку, еще к нам присоединится пара кузенов из Европы, и… я прихвачу с собой гитару!

Том Найт

Любовь и рождественский кекс

Открой свое сердце, распахни его перед тем, кто ждет снаружи.

Мэри Энгельбрайт, иллюстратор детских книг

Моя опекунша склонилась надо мной и пригладила мне волосы.

– Пусть эти люди увидят, как ты замечательно выглядишь. Они ведь собираются тебя усыновить.

Я вздохнул и посмотрел на брата и сестренку. Мне было всего девять, но я прекрасно понимал, что этот день перевернет нашу жизнь. Только неизвестно, станет она хуже или лучше…

На самом деле, нам и так уже жилось паршиво. Нас воспитывали нищие коренные американцы, и я не помнил, сколько раз мы переезжали с места на место. К концу второго класса я сменил семь школ. Мы даже некоторое время пожили в резервации в Оклахоме. Наши родители были алкоголиками.

Мы рано поняли: нельзя ни на что рассчитывать, нельзя ни на кого положиться. Иногда родители приводили нас на дневной сеанс в местный кинотеатр и не возвращались до самого вечера, порой совсем допоздна. Мы смотрели снова и снова один и тот же фильм, пока нас не выставлял администратор. Тогда мы усаживались на обочине, дожидаясь прихода родителей.

Нас было уже шестеро, когда мама отправилась рожать очередного ребенка. Но из больницы она вернулась одна. Позже мы узнали, что ту девочку она кому-то отдала.

Потом ушел отец. Мы не поняли почему. Но я как старший сын был уверен, что это моя вина. Отец бросает семью, только если у него ужасные дети.

После этого забрали двух сестер. Мы не знали, что их передали на удочерение. Мы только чувствовали, что все разваливается, и боялись того, что ждет нас впереди.

Катастрофа казалась неминуемой. Засыпая все вместе в одной кровати, мы часто плакали от голода.

Затем мама встретила человека, который сказал, что любит ее, но ему не нужен выводок в придачу. Не знаю, легко ли ей далось это решение, но она сдала нас в агентство по опеке и исчезла из нашей жизни.

Первое время в приемной семье было неплохо. Мы скучали по матери, зато у нас были кровати и нас кормили три раза в день. Еда была незамысловатой и пресной, но ты умеешь довольствоваться малым, если привык ложиться спать голодным. Наша опекунша была хорошей женщиной, но вскоре мы узнали, что у ее мужа тоже «проблемы с выпивкой» и вдобавок драчливый характер.

А теперь еще и это. Чего нам ждать? Понравимся ли мы новой семье? Возьмут ли они нас к себе? А вдруг у них тоже «проблемы с выпивкой»? И – что хуже всего – вдруг они не захотят взять нас всех? Мне казалось, что я не вынесу потерю еще одного близкого человека. Когда соцработник усадила нас в машину, у меня скрутило живот от недоброго предчувствия.

Семья ждала у церкви в соседнем городке. Мы остановились на парковке, и я увидел, как к нам идут мужчина и женщина. На вид они были добрыми, но я уже знал, что внешность бывает обманчива.

Их звали Дон и Дикси Хилл. Не помню, о чем мы говорили, но потом миссис Хилл сказала, что нам всем нужно пойти к ним домой и перекусить в честь Рождества. Соцработник оказалась не против. Мы снова сели в машину и поехали домой к Хиллам.

Никогда не забуду тот миг, когда я вошел в дом. Он был окутан пьянящим сладким ароматом. Что это? У меня потекли слюнки, а живот нетерпеливо заурчал. Миссис Хилл посмотрела на меня и улыбнулась.

– Ты, наверное, никогда не пробовал рождественский кекс? Я испекла его сегодня утром. Хочешь кусочек?

Хотел ли я? Когда мы уселись на кухне в ожидании угощения, я понял, что хотел бы здесь жить. Но жизнь уже принесла мне столько разочарований, что я привык не надеяться напрасно.

Потом передо мной оказался кусочек кекса. Я видел темно-коричневый корж, усыпанный кусочками сухофруктов и орехов, и его запах очаровывал меня еще сильнее, ведь он был совсем рядом.

Я посмотрел на мистера и миссис Хилл, которые одобрительно мне улыбались. Брат с сестрой уже уплетали кекс за обе щеки. Я взял вилку, аккуратно отломил кусочек и положил его в рот.

Никогда в жизни я не пробовал ничего вкуснее. Я даже представить себе не мог подобной сладости. Неужели совсем не знакомые люди запросто дают нам такое лакомство? У них ведь, наверное, есть важные взрослые друзья, для которых можно было его оставить. С каждым кусочком мой голод стихал, но в моем сердце разгоралась нестерпимая жажда.

Помню, что я подумал: они просто не знают, какие мы плохие. Они не знают, что мы выжили отца из дома, а мама решила, что посторонний человек – и тот лучше нас. Наверное, они просто хотели показаться вежливыми при соцработнике.

Когда мы собрались уходить, я уже был уверен, что хочу жить в этой семье. Как же я надеялся, что мы им тоже понравились!

Я оказался прав. Они решили взять нас к себе – причем всех. В то Рождество одна бездетная семья впустила в свой дом и свои сердца трех маленьких индейцев, которые не знали искренней любви.

В последующие дни и годы они рассказывали нам об Иисусе, о его первом и лучшем рождественском даре и о Боге, который любит всех нас. Они дали нам дом и надежду, привели нас к Богу и Его вечной любви. И все это началось со свежеиспеченного кекса!

Роберт Хилл, со слов Дон Шипман

Самый лучший подарок

Если хотите сделать других счастливыми, учитесь сопереживать. Если хотите стать счастливыми, учитесь сопереживать.

Далай-лама

Порою в предпраздничные дни кажется, что весь мир завалило подарками и материальными ценностями. Дети пишут Санте список пожеланий, взрослые пытаются найти «идеальный подарок» своим близким, а парковки магазинов забиты рьяными покупателями. Я тоже предавалась этому ощущению фальшивого праздника, но потом мой папа показал мне, что такое настоящее Рождество.

Обычно моя мама весь декабрь гадает, что купить моим многочисленным теткам, дядьям и кузенам, а вот папа всегда пытался научить нас с братом доброте и щедрости. Местная пожарная станция развозила подарки для детей из бедных семей. Каждый год мы заезжали туда с парой новеньких баскетбольных мячей, по одному от каждого из нас. Мне всегда нравилось представлять, как детишки будут играть с этим мячом.

Несколько лет назад папа организовал собственную службу доставки мячей. Спортивные мячи – отличный подарок, они не ломаются, не требуют батареек и способны прожить целый год. Папа ведет спортивную колонку в газете, там он и написал о своем проекте. За пять лет он собрал и развез малоимущим детям три тысячи двести пятьдесят семь новеньких мячей.

Я любила помогать ему собирать, сортировать и развозить мячи. Мне было приятно думать, что мы приносим детям радость в Рождество. Поэтому несколько лет назад я, следуя примеру отца, начала собственный проект.

Я всегда любила читать и писать, поэтому я решила дарить книги. В конце концов, игрушки ломаются, одежда становится мала – а магия книг живет вечно. У каждого человека в детстве была любимая книга, которая изменила его мир и помогла понять, кто он есть на самом деле.

Иначе не бывает, верно? Вот и я так думаю. Книги – это нити, которые связывают нас друг с другом.

Папа помог мне распространить листовки по местным книжным магазинам и школам, а еще я запустила сайт (www.writeonbooks.org). Там были конкурсы эссе, списки для чтения, интервью с авторами и информация о пожертвованиях. В тот первый год я собрала сто двадцать шесть книг и передала их в местную библиотеку, которая пообещала раздать их малоимущим детям.

Мое счастье засияло ярче всех праздничных гирлянд в городе, когда я увидела улыбку на лице незнакомого библиотекаря, передавая ей коробку с книгами. Я не была так счастлива, когда дарила друзьям и родственникам «идеальные подарки», на поиск которых уходили долгие часы. Я не знаю, кто получил книги, но уверена – их оценили по достоинству. Я смогла что-то изменить к лучшему, пусть не целый мир, но хотя бы мое маленькое сообщество. И я попыталась сберечь это чувство, ведь ему нет равных в мире.

Я ощущаю это и сейчас, спустя восемь лет. За это время я уже собрала и раздала больше одиннадцати тысяч новеньких книжек. Мой проект не просто подарил детям книги – он напомнил им, что о них заботятся. Он показал им путь в жизни. Из одиночной инициативы мое начинание превратилось в волонтерскую организацию, куда входят сорок студентов. Коробки для сбора книг стоят в местных книжных магазинах, почтовых отделениях и в четырнадцати школах. Оказалось, что совместными усилиями можно подарить грустной сказке хороший конец.

В январе 2003 года, сразу после Рождества, мой папа освещал Супербоул[21]21
  Супербоул – в американском футболе название финального матча на звание чемпиона Национальной футбольной лиги (НФЛ) США.


[Закрыть] в Сан-Диего. Когда он возвращался домой, сзади в него врезался пьяный водитель. Папа выезжал с парковки стадиона, притормозил перед поворотом, а пьяница, который несся со скоростью 100 км/ч, въехал в его «Хонду Цивик». Следы протекторов тянулись по асфальту пятьдесят метров.

«Хонде» пришел конец, но папа, слава богу, остался жив. Ему пришлось перенести болезненную операцию на позвоночном диске. Он до сих пор мучается болью в шее, а его пальцы немеют. Но нам невероятно повезло, что он вообще выжил.

Когда в городе узнали об аварии, соседи, друзья, бывшие учителя, одноклассники и даже некоторые незнакомцы, получившие от нас мячи и книги, пытались нас утешать и молились за нас. Дети дарили мне открытки и рисунки, писали письма, от которых на глаза наворачивались слезы. Открывая свой фонд, я не думала, что создаю надежную сеть друзей и единомышленников, готовых помочь в трудную минуту.

Когда я пытаюсь помочь людям, даря им книги, на самом деле я делаю рождественский подарок самой себе. Папа научил меня, что старая пословица говорит правду: давать лучше, чем получать. Бескорыстное добро вернется к тебе самым непостижимым образом.

Даллас Вудберн

Понимание

Иногда кто-то делает что-нибудь незначительное и этим наполняет твое сердце.

Из телесериала «Моя так называемая жизнь»

Я залезла на шаткую табуретку в кабинете и отыскала глубоко запрятанные коробки с рождественскими украшениями. Пришло время придать нашему дому волшебный колорит «сезона любви». Почему-то без соответствующих декораций я не могу почувствовать приближение праздника.

Я поставила коробки на ковер и присела перед ними, чтобы заново перебрать все ароматические свечи, атласные шарики и сверкающие игрушки, украшающие нашу елку каждый год. Распутывая разноцветные гирлянды, я включила одну из них. Она зажглась! Я вновь заглянула в коробку и увидела вещи, завалившиеся в уголок. Там лежала красная свечка. Рядом с ней – четыре монетки по десять центов, завернутые в желтую салфетку, и старый журнал. Я смотрела на переливающиеся огоньки, и мой разум захлестнули воспоминания о событиях, связанных с этими предметами.

У этой женщины почти ничего не было. Ее одежда была чистой, но поношенной и застиранной. Чтобы заработать на жизнь и прокормить детей, она гладила белье в чужих домах. У нее не было машины – она повсюду ходила пешком, поэтому ее туфли всегда были стоптанными и потрескавшимися. Она и двое ее детей жили на углу улицы, в маленьком домике, который когда-то был белым. И все они спали в одной спальне.

Ее сынишка часто забегал в мой зоомагазин после уроков. Он любил животных, а я приплачивала ему за то, что он «помогал мне» подметать. Однажды в зимний день он привел с собой маму, и она мне понравилась. Я ей тоже понравилась, потому что была добра к ее ребенку. Все мамы одинаковы.

На Рождество она пришла в мой магазин, сияя улыбкой – у нее для меня был подарок. В свертке из газеты лежали три вещи: новая красная свечка, четыре монетки в салфетке и журнал. Она попросила меня развернуть подарки и объяснила их значение. Смахнув слезы, я выслушала, что красная свечка принесет в мою жизнь свет. Четыре монетки предназначались моим четверым детям, а в журнале она нашла статью о значении щедрости и взаимной любви.

Я еще никогда не получала такого удивительного и искреннего подарка. Она молча стояла передо мной, надеясь, что я приму ее скромное предложение дружбы. Пропасть между нами была очень велика, но я обняла ее и сказала, что мне очень приятно и что я сохраню ее подарок.

И я ее не обманула. Каждый год я с любовью достаю красную свечку, четыре монетки и журнал. Из всех ярких подарков, каждый год сложенных под елкой, именно драгоценный дар моей старой подруги помогает мне лучше понять Рождество. Слишком легко поддаться рекламе, запутаться в поисках «идеального подарка», стать черствым, бездумно транжиря себя и свои средства. Слишком просто забыть о том, что это время любви.

В прошлом году я снова положила ее подарки под елку, чтобы напомнить всем: Рождество, которое мы празднуем, не имеет ничего общего с деньгами. Времена бывают непростыми, и однажды под вашей елкой может не оказаться горы подарков, но это не страшно. Возможно, это к лучшему – ведь тогда мы сможем лучше понять Рождество.

Джин Броуди

Дар прощения

Прощение не изменяет прошлого, но оно преображает будущее.

Пол Бозе, автор афоризмов

Последние гости весело высыпали через парадный вход. Я стояла в дверях, отвечая на добрые пожелания, пока наши друзья шагали по дорожке к своим машинам и махали мне на прощание. Их голоса звенели в морозном воздухе раннего декабря. Полная луна висела высоко в темно-синем небе. Я заперла стеклянную зимнюю дверь, и она моментально покрылась изморозью, когда теплый воздух из нашей гостиной коснулся ледяной поверхности. Теперь я видела снаружи лишь мутный свет фар, вспыхивающий, когда заводились машины, и размытые яркие пятна рождественских огней на кустах.

Я закрыла тяжелую внутреннюю дверь и вернулась в гостиную. Мой муж Майк откусил ногу пряничному человечку и ухмыльнулся, развалившись на диване.

– Ну что ж, – сказала я и плюхнулась рядом с ним, – похоже, настало Рождество.

Нарядная елка у камина переливалась маленькими белыми огоньками, а ряды свечей горели вдоль каминной полки. Подарки были упакованы в шикарную бумагу, перевязаны красными, зелеными, синими или розовыми ленточками с металлическим отливом. Гора коробок возвышалась под елкой. К некоторым из них я прикрепила по паре колокольчиков. Огоньки свечей трепетали на столе, отражаясь в блестящих елочных шариках, лежавших на десертных тарелках и серебряных блюдах, где все еще оставалось много праздничного печенья. От горячего яблочного сидра исходил запах корицы и гвоздики, кофейник тоже источал приятный и уютный аромат. Я блаженствовала, потому что обожаю все, что связано с Рождеством.

– Может, подышим свежим воздухом, а потом приберемся? – спросил Майк, разрушая чары.

– Отличная мысль, – ответила я, радуясь возможности повременить с наведением порядка на кухне. Он встал с дивана и протянул мне руку. Мы надели пальто, шапки, перчатки и шарфы.

– Маме бы понравилась наша сегодняшняя вечеринка. Помнишь, как она любила рождественскую суету, – сказала я, пока мы одевались. Майк кивнул, дожидаясь продолжения моей мысли.

Моя мама умерла три года назад, ей было за девяносто, и горевала я не по ее утрате. Мне и при жизни не хватало ее тепла. Она всегда была раздражительной, порадовать ее было непросто. В детстве я старалась изо всех сил заслужить ее одобрение, но безрезультатно. Повзрослев, я попыталась отдалиться и избавиться от всякого сходства между нами, притворяясь, что меня мало задевают ее придирки.

Мы помирились только после ее смерти. Да, можно обвинить меня в том, что я лишь успокаиваю себя. Но это не так. Я чувствую, что и она хотела помириться со мной. Я много думала о ее детстве, про которое она почти не рассказывала. Воспоминания ее молодости редко были приятными. Я мысленно переключалась со своей обиды на то, как она сама была обижена за десятки лет до моего рождения.

Пока мы с Майком прогуливались по улицам, охваченным морозцем, ноги привели нас в район, где я выросла. Держась за руки и обсуждая Рождество, мы пересекли тротуар рядом с площадкой для гольфа.

– Почему ты так сильно любишь Рождество? – спросил он.

Я подумала о восторженном и сентиментальном состоянии, в которое приходила каждый раз, как только косточки индейки со Дня благодарения отправлялись в мусор.

– Не знаю, – ответила я. – Мне надо об этом подумать.

Я посмотрела на площадку для гольфа, которая находилась всего в квартале от дома моего детства. Я всегда просила старшего брата покататься со мной здесь на санках в зимние каникулы – я тогда училась в начальной школе. На рассвете в канун Рождества родители отправляли нас с санками на эти холмы.

В те ночи заснеженные склоны принадлежали только нам. Мы несколько раз скатывались с двойного холма, любуясь ярко освещенными вечнозелеными деревьями в облаках инея. С каждым скоростным спуском я радовалась все сильнее, ведь пока нас нет, Санта раскладывал подарки под елкой. Мы жили недалеко, но в канун Рождества путь домой казался невероятно долгим.

Мы не огорчались тому, что многие подарки были нужными вещами в яркой обертке: новое белье, носки, шерстяные перчатки и школьные принадлежности. Мы только сильнее радовались, обнаружив среди них игрушечный поезд или куклу.

Во время прогулки с Майком я наконец-то поняла, почему так люблю Рождество. Просто пение гимнов – это моя мама. Огоньки свечей – это моя мама. Подарки в упаковке – это моя мама. Крохотные белые огоньки – это моя мама.

Так продолжалось наше с мамой примирение. На улице становилось все холоднее, но мне было тепло.

Беверли А. Голдберг