Читать книгу "Куриный бульон для души. 101 рождественская история о вдохновении, любви и чуде"

Назад, к основам

Нет лучше способа отдавать, чем отдать и не почувствовать себя обделенным.

Макс Бирбом, писатель и художник

Я редко бываю дома на Рождество. В нашей семье зимние праздники всегда были поводом отправиться куда-нибудь за тридевять земель. Вместо того чтобы украшать дом блестящими гирляндами и печь сахарное печенье, мы катались на горках в Диснейленде, плавали на корабле вдоль берегов Мексики или осматривали удивительные предметы, поднятые с затонувшего «Титаника», в Лас-Вегасе. Но в тот год – несмотря на желание некоторых вернуться в Лас-Вегас – мы решили вернуться к основам и провести Рождество дома.

Нас это пугало. Что мы будем делать, встречая Рождество? Как оно сможет конкурировать с экзотическими путешествиями прошлых лет?

Вопросы висели в воздухе, как блестящие игрушки, которыми мама украсила дом. Но мы жили в районе Сан-Франциско, поэтому не все было потеряно. Мы могли найти что-нибудь необычное, какие-нибудь новые экскурсии или занятия, которые сделают наше Рождество интересным.

Каждая семья должна была предложить по одному занятию в отведенный для этого день. Так как мы остались дома, чтобы вернуться к традициям, я подумал, что можно устроить колядки. Я видел колядующих в кино, но в жизни ни разу не встречал. Многие из моих родственников хорошо пели, так что могло получиться совсем неплохо.

Я понимал, что к такому мероприятию нужно подготовиться заранее. Не будешь ведь просто ходить от двери к двери в своем районе! Я начал искать подходящее место, и тут бабушка предложила дом престарелых, где однажды выступал ее церковный хор. Я позвонил директору, и она поддержала мою идею. Тогда я назначил дату, разослал всем по электронной почте список из десяти рождественских песен вместе с текстами и объявил сбор в три часа у дома престарелых. По моей задумке, каждый должен был прийти в одежде черно-красной гаммы.

Первыми приехали мы с мамой и тремя братьями. Я зашел в дом престарелых и осмотрелся. Там было полутемно. Кто-то из стариков отдыхал у себя в комнате, открыв дверь, а кто-то бродил по коридору в ожидании ужина. Встать нам было негде, поэтому, поговорив с директором, мы решили переходить от комнаты к комнате и петь на ходу.

– Все готовы? – спросил я, когда семья собралась в дальнем конце коридора.

Хотя накануне мы устроили репетицию дома у бабушки, я немного нервничал.

Все закивали и достали распечатанные листы с текстами.

– Так, – сказал я, – давайте начнем с «Возрадуйся, мир».

По моему сигналу мы начали петь. Потом мы исполнили другие известные рождественские песни, причем некоторые даже разыграли по ролям. С каждой следующей песней наши голоса становились все сильнее и увереннее. Стеснение исчезало. Но жители дома престарелых как будто вовсе не замечали нас. Некоторые, конечно, наблюдали за нашими перемещениями, но большинство осталось в своих комнатах – кое-кто даже закрыл двери.

В итоге вся семья решила, что получилось весело, но я был разочарован. Мне казалось, что своим пением мы не смогли поднять слушателям настроение и вдохнуть в них дух Рождества. Чего мне не хватало? Может, я хотел, чтобы кто-то подошел и сказал: «О лучшем подарке я не мог и мечтать»? Или я просто был слишком эгоистичен? Или смотрел слишком много рождественских фильмов?

На следующий день мы отправились в приют для бездомных в Окленде. Этот вариант предложила моя тетя. В приюте мы собирались раздавать еду в столовой. К нам вышел повар, который дал нам несколько указаний и велел надеть резиновые перчатки. Все мы встали за стойкой и принялись наполнять тарелки обитателей приюта кусками индейки, картофельным пюре и макаронами с сыром.

– Почему бы нам не спеть? – предложила тетя, когда раздача еды закончилась.

В плане этого не было, но идея показалась нам удачной. В прошлый раз всем понравилось петь колядки, да и слова мы уже знали. Почему бы нет?

– «Возрадуйся, мир»? – спросил я.

И мы запели. Мы спели все песни, которые смогли вспомнить, и они прозвучали очень живо. Обитатели приюта хлопали в ладоши, подпевали и даже вызвали нас на бис, когда мы закончили последнюю песню.

– Ого! Вы что, из какого-то хора? – спросил нас один из слушателей.

Там, в приюте, рождественская идея наконец-то заиграла для меня новыми красками. Я понял, что в праздники не важно, что ты получишь. Важно, что ты отдашь от чистого сердца, не ожидая ни аплодисментов, ни похвал.

Я боялся, что Рождество дома будет слишком скучным. Но здесь, среди лишенных дома людей, я встретил свое лучшее Рождество.

Рассел Николс

Скромное Рождество

В погоне за золотом люди часто теряют все серебро.

Морис Сеттер, футболист и футбольный тренер

– Наш дом горит! – прокричала я в трубку. – Срочно пришлите пожарную команду!

Мне было всего пятнадцать, и я совершила ошибку, позвонив в службу спасения из горящего дома.

Было 21 декабря 1986 года. Мы заканчивали последние приготовления к Рождеству, и вдруг я услышала мамин крик из подвала. По ее тону я поняла, что случилось что-то страшное. Я выбежала в коридор. Из вентиляционной решетки валил дым.

Когда я вызвала пожарных, спальня уже была вся в дыму. Тут-то я и сообразила, что надо было звонить от соседей. Я не думала, что огонь распространится так быстро. Моя семья была в смертельной опасности.

В критические моменты в голове наступает удивительная ясность. Я позвала своего толстого кота Маффина, который забился под кровать и смотрел на меня огромными от ужаса глазами. Вытащив его и взяв под мышку, я схватила за руку семилетнюю сестренку Кристи и выскочила на улицу. Мама выбежала следом за нами. Отец выпустил на задний двор нашего ирландского сеттера Расти и вышел сам. Мой старший брат в эти выходные работал, поэтому дома его не было.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем возле нашего дома остановилась пожарная машина. Пожарные принялись разматывать шланги и пробивать дыру в крыше нашего дома. Я вдруг почувствовала, что ногам стало холодно, и посмотрела вниз: на мне были лишь синие носки, которые насквозь пропитались талой водой от снега. Выбегая, мы с сестрой не надели даже курток. Чтобы не простыть, мы пошли к соседям.

Позже мы узнали, что пожар начался от короткого замыкания, распространился по вентиляционным шахтам и повредил весь дом. Особенно пострадала гостевая ванная, которая выгорела практически до основания. Хотя детектор дыма был исправен, никто из нашей семьи не услышал сигнала. Один из пожарных сказал, что, случись такой пожар ночью, все мы, скорее всего, погибли бы.

В тот вечер мы поселились в гостинице, надеясь обрести покой на Рождество и радуясь, что все мы живы и здоровы. Конечно, это Рождество оказалось совсем не похожим на праздники прошлых лет.

Сколько я себя помню, декабрьскими вечерами в преддверии Рождества наша семья собиралась в гостиной у камина. Игрушки на елке, подарочные банты, упаковочная бумага и прочие украшения – все было выполнено в одном стиле. На каминной полке лежали настоящие еловые ветви, а горящие поленья распространяли повсюду легкий запах хвои. У нас всегда был горячий шоколад и – если позволяла погода – мороженое из снега. Помню, мы читали у огня «Рождественскую историю», смотрели незамысловатые телепрограммы, придумывали идеи для подарков и шепотом делились секретными планами, не разрешая друг другу лазить по шкафам.

Но в тот холодный день 1986 года черный дым за несколько минут проник во все уютные уголки нашего дома, нарушил праздничную атмосферу и изменил наши рождественские традиции и наши жизни.

В итоге встречать Рождество в гостинице нам не пришлось – один из прихожан нашей церкви сдавал дом в аренду. Он любезно предложил нам пожить там в те месяцы, которые уйдут на восстановление нашего жилья.

За два дня до Рождества мы переехали, но испытания на этом не закончились. Так как нашу елку и игрушки поглотил огонь, нам пришлось купить самую простую искусственную ель на распродаже. Маффин не смог привыкнуть к новому дому и удрал через дыру около ванны, чем очень нас расстроил. Потом кто-то украл коробку с моими детскими куклами и мягкими игрушками из маминой машины, пока она передавала консервы в местную благотворительную организацию. Игрушки, включая мою любимую самодельную куклу, везли в химчистку, чтобы удалить запах дыма.

Одним словом, то Рождество должно было стать худшим в нашей жизни, но, как ни странно, сейчас оно кажется мне едва ли не лучшим. В пожаре никто из нас не пострадал, а Маффин в конце концов вернулся через ту же дыру, голодный, но невредимый. Мы успели сделать покупки, включили отопление, так как камина у нас теперь не было, и смотрели старые фильмы. Я в миллионный раз рыдала над «Унесенными ветром». Мы купались в заботе друзей и соседей, которые помогали нам продуктами, вещами и добрым словом. Среди них были и те, кого мы много лет не видели.

Я даже смирилась с кражей игрушек, и в моем сердце не осталось ни боли, ни сожаления. Надеюсь, эти игрушки обрадовали другого ребенка, который иначе не смог бы получить подарка на Рождество.

В Сочельник мы по традиции пошли на службу, и я вместе со всеми возрадовалась рождению Господа. Рожденный королем, Он пришел на землю самым неожиданным образом.

Теперь я по опыту знаю, что жизнь может измениться за несколько секунд. Если держаться за материальные блага и привычки, то можно упустить настоящую благодать, которая снисходит на нас в Рождество. Даже если бы мы встретили праздник в гостинице, он все равно получился бы веселым, ведь мы все были вместе, а Рождество жило в наших сердцах. Теперь каждое Рождество я сижу вместе с близкими у горящего камина и гадаю, какие еще неожиданности обрадуют или испугают меня.

И я восхищаюсь истинным смыслом этого чудесного праздника, в каком бы виде он ни являлся мне.

Джанин Льюис

Не в одиночку

Если вам что-то не нравится, измените это; а если не можете изменить, меняйте свой взгляд на вещи.

Мэри Энгельбрайт, иллюстратор детских книг

Мы с моим мужем Лоуренсом отмечали вместе уже четвертое Рождество и устанавливали собственные рождественские традиции. У меня нет детей, поэтому последние несколько лет мы проводили праздники с тремя его чудесными детишками, которых я с радостью называю своими. В тот год я ожидала, что Рождество будет таким же, как всегда, и не могла представить, что мы проведем его поодиночке.

Мы с Лоуренсом собирались поехать в наш домик в горах Нью-Мексико и надеялись, что дети присоединятся к нам. Но у старших оказались другие планы. Наша старшая дочь решила остаться в Калифорнии, где она училась в колледже. Сын хотел во время каникул поработать в Миссисипи, чтобы скопить немного денег для путешествия в Европу, куда он должен был отправиться по обмену на весенний семестр. Младшая двенадцатилетняя дочка могла приехать к нам только после обеда 26 декабря. Но в этот день не было подходящих рейсов, поэтому мы договорились, что Лоуренс полетит в Хьюстон и сам привезет ее. Получилось, что в Рождество вся наша семья должна была оказаться в разных местах!

Я обдумала это неприятное обстоятельство и вспомнила, как пару недель назад моя подруга сетовала на то, что в Рождество она остается одна. Она подробно описывала давнюю традицию под Рождество собирать в своем доме всю семью, открывать подарки, делиться рецептами печенья, обниматься и радостно поглощать гигантскую индейку с множеством гарниров, которыми можно было накормить небольшую армию. В этом году она была лишена всего этого и очень тосковала. Ей было грустно оставаться одной, и у меня болело за нее сердце.

Я задумалась, не станет ли мне тоже ужасно одиноко без родных, и тут же поняла, что мне надо изменить свой взгляд на Рождество. Я не позволю тому, что случится (или не случится) влиять на мое душевное состояние. Я не буду предаваться грусти и отчаянию и не сдамся под натиском привычных представлений о том, каким должно быть идеальное Рождество. Словом, я твердо решила не расстраиваться из-за того, что останусь одна!

Вместо этого я собралась с нежностью думать о муже и семье и любить их всех издалека. Я решила насладиться этим благословенным днем во всей его красе и отпраздновать рождение Господа и его присутствие в моей жизни. Я представляла, как ангелы трубят с небес: «Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!» Я приготовилась погрузиться в одиночество с верой, что и это пройдет и скоро рядом снова будут муж и наша младшая дочка.

Наступило рождественское утро. Мы с мужем проснулись в нашем домике в горах, позвонили детям и другим родственникам и сказали всем, как сильно мы их любим и как по ним скучаем. Потом я отвезла мужа в аэропорт и поцеловала его на прощание, а затем пообедала с друзьями, обрадовавшись их приглашению. В конце концов я вернулась в свой пустой домик.

Когда день стал клониться к вечеру, я вышла на террасу, вдохнула морозный горный воздух и с восхищением посмотрела на блестящий снежный ковер. В одиночестве я с любовью подумала о своей семье и помолилась о ней. В одиночестве я прошептала звездам слова благодарности за рождение нашего небесного Царя и смиренно приняла драгоценный подарок от Бога – Его божественную благодать. Пусть я и осталась одна в то Рождество, с Ним я никогда не буду одинока.

Кристен Кларк

Рождество с помойки

Если сменить взгляд на вещи, мы не просто увидим жизнь в новом свете – сама жизнь станет другой.

– Кэтрин Мэнсфилд, писатель

Мэтт с самого начала не хотел развода.

– А как же дети? – говорил он. – Им нужны мы оба.

Но на меня его доводы не действовали. Я хотела свободы. Строительная фирма Мэтта существовала уже почти год, но до сих пор не приносила дохода. Я понимала, что это не его вина, но создавалось впечатление, будто каждый заработанный им цент уходит на покупку инструментов или дорогостоящий ремонт нашего древнего пикапа. Мы жили на мою зарплату официантки в кафе «У Стива».

Я ужасно устала и начала замечать все самое плохое в своем муже. Вскоре мы стали непрерывно ссориться и не просили друг у друга прощения. Я наговорила Мэтту кучу всяких гадостей, хотя мы прожили вместе целых одиннадцать лет. В последний раз я ляпнула что-то особенно жестокое, и Мэтт отказался спать со мной в одной комнате. Он переселился в маленькую спальню у нас в подвале, а я собралась подать на развод. Но до Рождества оставалось полтора месяца, поэтому мы решили подождать до конца праздников, чтобы не травмировать детей.

Следующие несколько недель выдались нелегкими. Мы с Мэттом редко виделись и почти не разговаривали. Дети чувствовали возникшее между нами напряжение, и вскоре мы все стали сторониться друг друга и огрызаться по поводу и без. Вся семья переживала ужасный стресс – наверное, поэтому я и свалилась с гриппом в тот день, когда свекровь должна была приехать к нам на Рождество.

– Что мне делать? – простонала я с постели Мэтту. – У нас даже елки еще нет. Что, если меня уволят? Сейчас в кафе самая горячая пора!

– Не переживай. Я обо всем позабочусь, – заверил меня муж. – Я позвоню Стиву и все объясню. Он поймет. – Мэтт посмотрел на меня, закутанную в одеяла, и даже сумел улыбнуться. – А ты просто спи до упора.

Мне было слишком плохо, чтобы сострить или огрызнуться, поэтому я действительно заснула. Я оставалась в постели целых три дня. Тем временем приехала свекровь, которая взяла детей на себя – они вместе наряжали елку, готовили, убирались и придумывали подарок-сюрприз для нас с Мэттом. Об этом проговорилась Тара, которая однажды заглянула ко мне и прошептала:

– Мы приготовили вам с папой сюрприз, но мне нельзя рассказывать. Я обещала!

К вечеру Сочельника я проснулась от приятного запаха готовящейся еды и снова почувствовала себя человеком. Дети старались говорить тише, чтобы не будить меня, но до меня все равно доносились их восторженные возгласы. Я лежала в темной комнате и наслаждалась одиночеством. Пожалуй, такое чудо в наш дом могло принести только Рождество.

На ужин в тот день было наше любимое жаркое в горшочках. Когда мы собрались за купленным на барахолке обеденным столом, который Мэтт недавно отреставрировал, дети объявили, что приготовили нам подарок. Они не хотели ждать утра, чтобы его вручить. Вне себя от возбуждения, они умоляли нас открыть его «прямо сейчас».

Мы согласились, и свекровь отправила нас в гостиную «подождать минутку». Хлопнула задняя дверь, а потом раздался топот и смешки, затем еще топот и шепотки и снова топот. Наконец дети гуськом вошли в гостиную. Они улыбались до ушей и сияли от восторга. Свекровь объяснила, что наш особый подарок уже прибыл, но нужно закрыть глаза, потому что его несут удивительные ангелы. Детский восторг оказался заразителен – мы с Мэттом тоже заулыбались.

– Не подглядывайте, – настаивал Тревис.

Раздался еще один глухой удар, потом что-то как будто проскользнуло мимо, дети снова рассмеялись и объявили:

– Можете смотреть!

На мгновение стало тихо. Перед нами стояло громадное и бесформенное нечто, обернутое старой простыней.

– Откроете по нашей команде, – с энтузиазмом сказала Тара.

– Может, мы с мамой раскроем подарок на счет три? – предложил Мэтт.

– Да! Да! – Теперь мы уже все визжали от восторга. – Так… Раз, два, три!

Мы с Мэттом вместе потянули за край простыни – а вместе мы ничего не делали уже давным-давно.

И вот мы увидели его. В мерцающем свете гирлянды стоял наш подарок… Стул. Причем не простой.

– Мамочка, – сказала Тара, – это рождественский стул! Мы сами его сделали! Мы его нашли на помойке!

– Он очень красивый, милая, – только и смогла выдавить я.

Свекровь призналась, что они заметили стул в мусоре у соседа напротив и принесли домой. Пока Мэтт целыми днями пропадал на работе, а я болела, дети в гараже раскрасили его под ее художественным руководством, так что никто из нас об этом не узнал. Взяв остатки краски с полок и кисточки из своих пеналов, они создали вещь, полную любви.

Все ножки были покрашены в разные цвета, перекладины и спинка тоже пестрели яркими красками. Они нарисовали кружочки и завитушки, сердечки и цветы. А с сиденья на нас смотрели три портрета. «Три ваших ангела», – гласила надпись под ними, а рядом были выведены имена детей.

За этим объяснением последовало завороженное, почти священное молчание.

Я понимаю, это странно, но в тот момент я вспомнила о другом полном любви подарке, который был принесен две тысячи лет назад и изменил весь мир. Уверена, той маленькой семье жизнь тоже не казалась сказкой, но они все равно уважали свои обязательства друг перед другом. В горле у меня встал ком.

Я посмотрела на Мэтта, моего работящего, преданного мужа, который делал для нас все, что в его силах. Его глаза блестели от слез – так он был растроган. Я посмотрела на трех прекрасных детей, которые любили нас обоих, и мой мысленный список благодарностей разросся до неимоверных размеров. Я поняла, как сильно люблю мужа и семью.

Может, наша жизнь и не была похожа на ту, о которой я втайне мечтала, но, немного изменив свой взгляд на вещи, я вдруг стала видеть, что мы имеем, а не то, чего у нас нет. Я поняла, что нам нужно, а что лишнее. В разводе явно не было необходимости. Почему? Точно не знаю, но сдается мне, в этом как-то замешана магия «трех маленьких ангелов» и любовь, которую они вложили в рождественский стул с помойки.

Сью Смит, рассказано Линдой ЛаРок

В моей корзине одна любовь

О, друг мой, важно не то, что у нас забирают. Важно то, как распорядиться тем, что у нас остается.

Хьюберт Хамфри, политик

Даже по телефону я слышала, как взволнована моя подруга.

– Я иду в магазин. Там скидка пятьдесят процентов, как раз к Рождеству. Пойдешь со мной?

Возможность урвать что-нибудь по дешевке обычно приводила меня в восторг. Я хватала сумочку, даже не давая подруге закончить фразу. Но теперь все было иначе. Все изменилось. Меня больше не радовали походы по магазинам. Я многое должна была сделать, многого достичь. Но все пропало. Все растаяло, как дым, когда несколько месяцев назад заболевание сетчатки лишило меня последних остатков зрения.

Привыкать к этому было тяжело. Я плакала день и ночь.

– Мамочка, можно мне бутерброд с арахисовым маслом и джемом? – спрашивал мой пятилетний сынишка.

Задача была совсем простой, но теперь мне приходилось с трудом нащупывать хлеб и все остальное. На ощупь все банки были похожи. Мне становилось больно при мысли, что я уже никогда не смогу быть «нормальной» мамой своим сыновьям трех, пяти и семи лет.

Приближалось Рождество, и дел было невпроворот. Я изо всех сил старалась подавить страх. Я уже смирилась со своим положением, но в глубине души все же отчаянно хотела вернуть хоть частицу зрения.

Мне бы хватило даже той малости, которая оставалась у меня на прошлое Рождество. С ней я могла различить лица моих ребят и искры радости у них в глазах, когда они открывали подарки.

Но на это Рождество перед глазами была лишь серая пустота. Ни красного, ни зеленого, ни цветов, ни теней – ничего.

Мне совсем не хотелось никуда выходить, но я все же ездила вместе с моим мужем Джином за покупками. Я держалась за тележку, а он толкал ее по многолюдным проходам.

– Смотри-ка, – однажды сказал он. – Джеффу точно понравится.

Улыбнувшись, я повернулась к нему.

– Милая, прости, пожалуйста, – пробормотал он.

Я пожала плечами.

– Ничего, я и сама забываю.

Но я не забывала ни на секунду. Правда в том, что я снова и снова по привычке смотрела в сторону объекта, но сетчатка не работала и мой мозг ничего не воспринимал. Эта часть моей жизни стала болезненно пустой… такой же пустой, какой казалась мне тележка для покупок.

А потом, одним холодным декабрьским утром, я глубоко вздохнула и пообещала себе, что в это Рождество я сумею победить свои чувства и справлюсь с обычными праздничными хлопотами. Я расставила вдоль стены все коробки с украшениями.

– Ребята, кто хочет посмотреть кино? – Джин решил занять сыновей, чтобы я могла разобраться с игрушками.

– Идите с папочкой, – сказала я. – Может, попозже я испеку вам печенье.

Месяцы тренировки сделали готовку проще: я уже реже обжигалась, а ошибки вроде использования муки вместо сахарной пудры остались в прошлом. Я относительно свободно ориентировалась на кухне. Даже уборка и стирка с каждым разом становились доступнее. Я ходила по кухонному полу босиком и чувствовала, какие места нужно вымыть.

Я подошла к коробкам с рождественскими сокровищами. Стоило мне взять игрушку в руки, как я узнавала ее по форме. Я видела все эти украшения еще зрячей, поэтому воспоминания раскрашивали их у меня в голове. Украсив весь дом, я предоставила сыновьям самим наряжать елку, а Джину – укреплять звезду у нее на макушке.

Сделав «Тихую ночь», звучащую из колонок, громче, я присела отдохнуть на диван. В моей темноте играла спокойная музыка.

Вскоре наступило Рождество, и я услышала громкие голоса сыновей в коридоре. Мальчишки прибежали к нам в спальню и запрыгнули на кровать.

– Ну же, вставайте, мы хотим открыть подарки!

Я понимала настроение каждого из сыновей по его тону. Пока мы вылезали из постели, они прыгали, хохотали и подтрунивали друг над другом.

Надев халат, я протянула руку.

– Пойдем смотреть, что принес Санта.

Обычно они спокойно вели меня за руку, но на этот раз пулей вылетели из комнаты и понеслись к стоящей в гостиной елке.

Я знакомой дорогой прошла к дивану. Пахло свежей хвоей, колокольчики на ветках звенели – это ребята переворачивали подарки в поисках своих.

– Давайте по очереди, – сказал их папа. – И не забывайте рассказывать маме, что вы получили.

Я вздохнула про себя. Забота мужа грела мне сердце, но дети пребывали в таком восторге, что им не так-то легко было выполнить эту просьбу.

– Смотри, что я получил! – сорвав бумагу, Джо положил подарок мне на колени.

Я протянула руку.

– Покажи мамочке.

На самом деле мне хотелось видеть не подарок, а радость на их лицах. Я умирала от желания разглядеть блеск их глаз в тот момент, когда они обнаруживали под елкой именно то, о чем просили весь год.

И тут я поняла, что мои сожаления лишают меня истинной радости Рождества. Поборов искушения провалиться в бездну отчаяния, я сдержала слезы.

Муж подошел ко мне сзади и шепнул на ухо:

– Все в порядке?

Я кивнула.

– Сейчас вернусь.

Я встала с дивана и пошла обратно в спальню. Сев на кровать, я корила себя за то, что не могу вынести этот праздник в окружении семьи.

Я была такой сильной, я смело встречала все превратности судьбы, но сейчас… Откуда эта печаль, эта тоска, это нетерпение?

Я не могла понять. Прижав платок к глазам, я позволила себе зарыдать.

Муж вошел в спальню и сел рядом.

– Как мне тебе помочь?

От его доброты мне стало еще тяжелее. Я подвела его, стала ему обузой. Под грузом чувств я перестала быть ему женой, а сыновьям – матерью.

Когда боль заполнила все мое существо, я в последний раз всхлипнула и подняла глаза.

– Боже, дай мне сил и смелости, чтобы жить дальше.

– Это пока что лучший подарок! – воскликнул один из сыновей.

Я задержала дыхание. Слова сына позволили мне понять истину, которая раскрыла глаза моего сердца. Он радовался подарку. Но свой я упустила, ведь он потонул в ужасной тоске. Мой главный подарок заполнял пустоту моего темного мира. И он был в гостиной – шум голосов, объятия маленьких рук и чудесная мелодия каждого: «Мамочка, я тебя люблю!»

Сунув скомканный платок в карман, я протянула Джину руку.

– Пойдем. Не хочу упустить ни минуты.

Я попросила Бога помочь мне вынести это. Но Он помог мне не только выдержать испытания, но и научиться радоваться тому, что не ограничивается зрением: теплу любви, ее истинному значению и смыслу.

Прошли годы, и теперь я хожу по другим магазинам. Шагая по дорогам жизни, я совершаю самые важные сделки. Я кладу в тележку огромную коробку благодарности за то, что у меня есть, ящик творческого умения справляться со всеми задачами мамы и жены, хороший запас смелости противостоять мрачным мыслям и несколько банок чувства юмора.

Имея все необходимое, чтобы заботиться о семье, я с нетерпением жду каждого Рождества, когда дар любви близких услаждает взор моего сердца.

Джанет Перес-Экклз