Читать книгу "Сын лекаря"

Глава 5

Только большой усталостью можно объяснить тот факт, что ни я, ни оли Лэтеар не заметили отблесков костра и шума пирушки до того, как первородные заметили нас. Когда я услышал этот жизнерадостный хохот, было уже поздно. Что-то в нем было неприятное, а может, я просто не ждал ничего хорошего от первородных. Я встряхнул головой и приготовился отойти в темноту, но нас уже заметили.

– Смотри-ка, одинокая девочка со зверушкой! Как в сказке! Сейчас она подарит поцелуй самому прекрасному из нас! Парни, мы будем между собой сражаться, выясняя, кто из нас самый прекрасный?

Навстречу показались трое молодых эльфов, наверное, года на два моложе, чем я, – ровесники моей спутницы. Судя по не слишком ровной походке, они были уже изрядно пьяны – не настолько, чтобы свалиться и уснуть, но достаточно, чтобы считать себя ужасно остроумными и неотразимыми.

– Я думаю, что все мы здесь одинаково прекрасны, – ответил один из них. – Так что поцелуй должен достаться каждому. И почему только поцелуй? Мы же все-таки не в детской сказке, господа?

Оли Лэтеар мгновенно приняла гордый и неприступный вид, ее спина стала ровной и прямой, а подбородок задрался вверх.

– С кем имею честь, господа? – Слово «честь» было произнесено таким тоном, что не возникало даже сомнений – знакомство с этими эльфами к таковой нельзя отнести даже случайно.

– Ах, простите нам нашу невежливость, юная оли, – шутливо раскланялся самый богато одетый. – Вы видите перед собой цвет семьи Тиритэн – в лице меня и моих друзей. Не поведаете ли вы, в свою очередь, ваше имя, прекрасная незнакомка, и причину, по которой вы находитесь в нашем лесу, да еще в такой странной компании?

Иштрилл представилась и объяснила, зачем она здесь, продемонстрировав письмо, которое ей выдал отец. Почему-то это вызвало еще один взрыв смеха.

– Парни, – обернулся к друзьям тот, что был одет богаче всех, все еще не оправившись от приступа веселья. – Мы с вами как будто в самом деле в сказку попали! Сама оли Лэтеар, дочь одного из старейшин Миредола, почтила нас своим присутствием! Не разделите ли с нами трапезу, прекраснейшая оли Лэтеар? Я вижу, дорога вас утомила!

– Обстоятельства сложились так, что я не могу принять ваше приглашение. Очень спешу. – Спина оли Лэтеар стала еще прямее, хотя казалось, это невозможно. И я заметил, как ее рука медленно поползла к поясу.

Предводитель компании вздохнул, изображая искреннее огорчение:

– Друзья! Мне кажется, нами пренебрегают. Вы не находите, что это ужасно невежливо пренебрегать приглашением таких замечательных и благородных молодых людей, как мы?

Друзья с готовностью согласились.

– Как вы считаете, как прекрасная оли Лэтеар может смыть это оскорбление?

– Кровью! – с готовностью отозвался тот, что стоял справа.

– Да при чем здесь кровь, идиот! Хотя если это будет кровь из прекраснейшей дырки прекраснейшей оли Лэтеар… Ведь я слышал, что она настоящий образец добродетели, как в старые времена! Про нее легенды ходят! Давно у меня целок не было!

Пока Тиритэн говорил, компания начала расходиться в стороны, охватывая девушку полукругом. Я заметил, что она смертельно побледнела и сорвала с пояса уруми. Это действие вызвало очередной взрыв смеха.

– Вы только гляньте, а ведь я, кажется, был прав! Она и в самом деле целка! И готова защищать свою девственность с оружием в руках! Нет, ну мне сегодня и в самом деле везет! Держите ее! Только мордашку не попортите. Люблю рыженьких.

Подручные Тиритэна выполнили приказ мгновенно, бросившись на девушку с двух сторон. В руках у них тоже были уруми, и мне показалось, что держат они их гораздо увереннее, чем моя «хозяйка». На мою скромную персону внимания никто не обращал. Иштрилл сорвала с пояса уруми, но совсем забыла о цепи, которой мы были скованы. Если бы она была обычной длины, ей бы это не помешало, но поскольку цепь я заблаговременно укоротил, вместо того чтобы ударить мечом, она только дернула меня за шею. А вот молодые первородные не растерялись – удар по запястью, и меч летит в траву, а девушку уже держат с двух сторон. Я с трудом удержался от того, чтобы выругаться. Оли Лэтеар задергалась в руках насильников, а Тиритэн неторопливо подошел к нам, на ходу развязывая штаны.

– Давайте, парни, разденьте ее. Вам тоже достанется.

После этих слов Иштрилл совсем потеряла голову, что-то закричала и задергалась еще сильнее, а я снова с трудом удержался от того, чтобы выругаться. Зачем так паниковать?

Первородные уже совсем распалились, опрокинули девушку на землю, сорвали с нее штаны. Смотреть на это было до побеления в глазах омерзительно, даже зная, что сейчас это все прекратишь. Когда появились первородные, я отошел за спину к девушке и теперь стоял у нее за головой. На меня с самого начала никто не обращал внимания, а уж теперь, когда все были заняты, и вовсе никто не интересовался, что я делаю. Я достал из сапог кинжалы. Все внимание первородных было сосредоточено на том, чтобы удерживать девушку. Я все делал быстро, но, думаю, даже если бы я совсем не торопился, на меня никто не обратил бы внимания. Я ударил двумя руками одновременно. Тех двоих, что сидели ко мне боком, удерживая оли Лэтеар. Я не чувствовал ни капли сомнения, что убиваю безоружных. Слишком ярко мне помнился один случай из лечебной практики отца – он однажды лечил изнасилованную девушку. Она терпеливо и совершенно бесстрастно выдерживала все процедуры, а потом, когда ее на минуту оставили без присмотра, убила себя, воткнув нож в сердце.

Тиритэн еще не успел приступить собственно к делу, и потому был недостаточно занят, чтобы не отреагировать на такой неожиданный поворот событий. С возмущенным криком он отпрыгнул назад, но запутался в спущенных штанах и растянулся на спине. Я спокойно подошел к нему и совершенно без эмоций прикончил. После чего обернулся к Иштрилл. Она все еще не пришла в себя. Судорожно извивалась и хрипела, пытаясь выбраться из-под навалившихся на нее мертвецов. Я оттащил трупы, в благодарность мне вцепились ногтями в лицо. Вернее, попытались вцепиться, в последний момент я все-таки успел отдернуть голову, так что отделался только несколькими царапинами на щеке. Нужно было отвесить ей пару пощечин, просто чтобы прекратить истерику и успокоить, но я не сообразил – вместо этого отскочил от нее и отошел подальше. И просто ждал, что же будет дальше, не решаясь что-то сделать. Девушка вскочила, бешено озираясь, бросилась куда-то в непонятном направлении. Я собрался бежать за ней, но она остановилась. Оглянулась, посмотрела еще раз. И вдруг из нее как будто стержень вынули, она повалилась на землю и зарыдала. Я осторожно подошел, погладил по голове. Не знаю, что положено говорить в таких случаях, так что просто бормотал что-то вроде: «Ну все, все. Все уже. Они мертвы». Оли Лэтеар уткнулась лицом мне в колени и мелко дрожала. Потом немного успокоилась, отодвинулась. Я, наконец, решился:

– Ты бы это, штаны, что ли, надела. Холодно же, наверное. Я сейчас принесу.

Девушка вспыхнула и плотно обернулась плащом. Я сходил за ее штанами, отвернулся, чтобы не мешать. Сразу возникли опасения, что это игра, и пока я за ней не слежу, она сбежит или нападет сзади. Чтобы не мучиться от дурацких мыслей, стал обшаривать покойников – и неплохо на них поживился. Набрал двадцать монет золотом, и целый кошелек серебра. Ни оружия, ни одежды брать не стал, этого у меня было достаточно и так. Я с тоской вспомнил свой замечательный маленький, но очень сильный арбалет. Да и набор метательных ножей был бы очень полезен. Хорошо бросать не предназначенные для того кинжалы я так и не научился. Оли Лэтеар никуда не убежала. И не напала. Когда я оглянулся, она уже была рядом, с каким-то непонятным выражением на лице смотрела на покойников.

– Если узнают, кто их убил, меня отправят в степи, – неожиданно сказала она.

– При чем здесь ты? – удивился я.

– Это произошло из-за меня, значит, я виновата.

– А ничего, что они сами на тебя напали?

– Семье Тиритэн на это наплевать. И даже если бы им удалось… то, что они задумали, их бы не наказали. У нас это преступлением не считается.

– Почему же тогда ты так сопротивлялась? Мне что-то не показалось, что это обычное дело по твоей реакции.

– Старые традиции уходят. Никто уже не считает соитие чем-то выдающимся. Тех, кто все еще думает по-другому, не понимают и не одобряют.

Я удивленно покачал головой.

– Что ж, тогда мы никому не скажем. Нужно их где-нибудь припрятать. И кровь смыть с твоей одежды.

– Да. Нужно смыть кровь, – все так же вяло ответила девушка. – А тела оставь. Все равно их будут искать. И найдут. Когда отец узнает о происшедшем, он сразу поймет, что произошло. И с кем. У нас редко используют кинжалы в бою.

Понятно. А я как раз прекрасно продемонстрировал, как можно сражаться кинжалами в поместье Лэтеар.

– Почему ты считаешь, что отец тебя выдаст?

– Он это сделает, – твердо ответила оли Лэтеар и протянула мне ошейник, который так и был пристегнут к ее руке цепью. Я расцепил звенья цепи, так, чтобы длина снова стала обычной, и нацепил ошейник. Объяснять почему, она не стала. Дождалась, когда я застегну ошейник, и молча пошла вперед.

Спустя какое-то время она вдруг заговорила.

– Однажды со мной такое уже было. Моя мать жила в маленьком селении, на самом северном краю леса. Очень уединенное место, время там будто остановилось. Отец был там проездом и познакомился с матерью. Взял ее в жены. Она воспитывала меня так, как воспитывала ее моя бабка, а ту прабабка, и так много поколений. Раньше были другие нравы и традиции, никто не устраивал таких праздников, как ты видел. Никто не пил столько вина, на праздниках устраивали танцы, пели старинные баллады. Если бы тебе довелось это увидеть, ты бы не стал с таким презрением говорить о нас. Мы с матерью и братом долго жили в том селении. Потом отец забрал нас в Миредол. Он вошел в Совет и решил, что здесь нам будет лучше. Мне тогда было двенадцать лет. И уже через дюжину дней, когда я гуляла неподалеку от поместья, на меня напали старшие мальчишки. В детстве я не раз дралась с другими детьми, но эти напали толпой. Они хотели… Хотели меня изнасиловать. Точнее, они вообще не понимали, почему я сопротивляюсь. На мои крики прибежала мать. Она не была воином, не умела сражаться, но она задушила одного из них, а остальные разбежались от испуга. А мать отправили в степь. Одну. Она так и не вернулась, и я не знаю, как она умерла.

Вот, оказывается, почему брат винил Иштрилл в смерти их матери. И вообще, многое становится понятно. И про оли Лэтеар, и про эльфов вообще.

Мы нашли ручей, где тщательно отмыли девушку от крови. До города оставалось совсем немного, и к рассвету стали встречаться жилые деревья. В этот день я впервые увидел эльфийский рынок. Уверен, в Миредол тоже был такой, но когда я там был, мне как-то не довелось его посетить. Мне пришло в голову, что можно было бы запастись припасами еще в Миредоле, тогда нам не пришлось бы заходить в приграничный. И не было бы этого неприятного инцидента с пьяными первородными. Теперь я даже чувствовал некоторую вину перед оли Лэтеар – фактически теперь из-за меня у нее могут возникнуть серьезные неприятности.

– Такие припасы, которые нам нужны, продаются только в приграничье, – ответила Иштрилл, когда я поделился своими соображениями. – Когда увидишь – поймешь. Так устроено специально, чтобы можно было отслеживать каждого, кто отправится в орочьи степи. А насчет того случая… не вини себя. Я не могла вечно прятаться в отцовском поместье. Рано или поздно это все равно произошло бы. И хорошо, что сейчас, когда это произошло, рядом был ты. Не думаю, что кто-то еще стал бы мне помогать.

С тех пор, как мы ушли с той злополучной поляны, оли Лэтеар как будто потухла. Она шла, говорила, но никаких эмоций не было. Как будто мыслями она была где-то далеко. И мысли эти были неприятными. Я мог бы еще тогда обратить на это внимание, но я подумал, что девчонка просто в шоке от происшедшего.

Эльфийский рынок мало чем отличался от такого же где-нибудь в человеческом городе. Такие же ряды с оружием, одеждой или продуктами. Я-то ожидал увидеть что-нибудь непривычное, как все виденное мной у первородных до сих пор. Какое-нибудь циклопическое дерево, внутри которого по спирали располагались бы лавки-комнаты. Ничего подобного. Вполне обычный рынок, даже без лотков, товар был разложен просто на земле. Только над пищей были установлены тканевые навесы – чтобы не испортить дождем. Между продавцами бродили редкие покупатели, которые, не торгуясь, покупали необходимое и уходили. В этом, пожалуй, было основное отличие. Никто не спорил из-за цены, продавцы не расхваливали товар, а покупатели не пытались указать на его недостатки.

Иштрилл провела меня в самый конец одного из рядов, где сидел первородный в плаще с накинутым на голову капюшоном и меланхолично читал какую-то книгу. Я сначала даже не понял, что это торговец – перед ним не было никакого товара.

– Здравствуй, уважаемый, – обратилась к нему оли Лэтеар. – Я отправляюсь в степь по поручению отца. Мне нужны запасы для меня и моего человека.

Эльф неохотно оторвался от книжки и медленно оглядел девушку, а затем и меня.

– Ты принесла поручение от оу Тиритэна?

– Нет, но у меня есть бумага от моего отца, оу Лэтеара. – Девушка развернула перед лицом первородного изрядно измятое за последние дни письмо отца. – Насколько мне известно, этого должно быть достаточно. Я тороплюсь.

– И тем не менее нужно поставить в известность оу Тиритэна, – невозмутимо ответил торговец.

– Вы продадите мне необходимые припасы, а потом сообщите об этом оу Тиритэну. Его разрешение мне не требуется, а сказать ему о продаже можете и вы сами. Я оставлю вам письмо.

– Это будет стоить…

– Я сейчас наберу припасов, а потом ты скажешь общую сумму, – прервала его девушка.

Первородный хмыкнул, но спорить не стал. Сложил книгу, спрятал ее в карман и неторопливо поднялся.

– Следуйте за мной, оли Лэтеар.

Мы вышли с рынка и подошли к не слишком старому (и, соответственно, не слишком большому) мэллорну. Эльф пропустил девушку внутрь, недовольно покосился на меня, но возражать против моего присутствия громко не стал. Хотя вполголоса проинформировал всех, кто мог его услышать, что, вообще-то скотина в доме – это ужасно нечистоплотно. Оли Лэтеар не отреагировала на ворчание, и он замолчал. Торговец подвел нас к проему одной из комнат, которая оказалась сверху донизу забита плоскими кирпичами. Вернее, мне сначала показалось, что это кирпичи. Присмотревшись, я понял, что кирпичи состоят не из глины, а из чего-то другого. Оли Лэтеар невозмутимо заполнила ими сначала мою котомку, потом свою. Первородный записал количество кирпичей, потом куда-то отошел и вынес еще один рюкзак. Он оказался заполнен полупрозрачными зеленоватыми шариками около дюйма в диаметре. Такого материала я еще не видел, в первый момент мне показалось, что это некачественное стекло – такие же шарики я в детстве собирал возле стеклодувной мастерской. Однако по весу они оказались гораздо легче. Оли Лэтеар знаком велела мне взять рюкзак.

– Здесь двести капель, – пояснил торговец. – Вам должно хватить на дорогу туда для обоих и на дорогу обратно для вас. Я ведь правильно понял, зачем вы берете животное? – он небрежно кивнул в мою сторону.

Я, не обращая внимания на разговор, с недоумением разглядывал сумку с непонятными шариками. Еще и пощупал бы, если бы не необходимость изображать упомянутое животное.

– Это сгущенная вода, – объясняла оли Лэтеар позже. – Как ее делают – я не знаю, это секрет. В одной такой капле помещается кружка воды. Кладешь в рот и держишь, а она постепенно рассасывается. Говорят, не слишком приятно, и пить все равно хочется, но хотя бы смерть от обезвоживания не грозит.

Через час мы, наконец, вышли из леса. Степь начиналась неожиданно, сразу. Ни кустарников, ни мелких деревьев. Просто лес заканчивается, и начинается степь. Непривычная это была степь – голая и каменистая. Кое-где из расселин торчали кусты жесткой травы, по зимнему времени бурые и сухие. И еще степь дышала холодом. Ветер дул в лицо, и оно сразу онемело. Думаю, ни о каких дождях речи не было. Если бы небо было затянуто тучами, сейчас бы шел снег. Но оно было ясным, только подернутым какой-то белесой дымкой, и, судя по всему, так было почти всегда. Я ожидал увидеть хотя бы островки снега – зря. Может, здесь время от времени и выпадает снег, но явно ни разу за последний месяц.

– Надо же, – пораженно прошептала Иштрилл, – нет деревьев. Это… это не нормально.

Я взглянул на девушку. Она обводила взглядом горизонт. Не знаю, как описать, кажется, она не могла поверить глазам. А ведь и в самом деле, она же ни разу не покидала леса. Если бы со мной такое случилось, еще неизвестно, что бы я сказал.

– Взгляду не за что зацепиться. Скажи, человек. Вы ведь живете в такой же местности. Как вы не сходите с ума?

– Ну, не совсем в такой. У нас не так сухо. Много травы или злаков, если вокруг возделываемые поля. Часто встречаются рощи. Такого, – я кивнул на пространство перед нами, – у нас тоже нет. Но думаю, вполне можно привыкнуть и к этому. Ваши легендарные орки же здесь жили как-то. Да и вы, первородные, ходите зачем-то. И даже возвращаетесь.

– Да, – решительно кивнула девушка, – Некоторые даже возвращаются. Пойдем. Не будем тратить время.

– Вот что, оли Лэтеар. Я думаю, вам не обязательно удаляться от леса со мной вместе. – Я щелкнул замочком на цепи, и, наконец, разъединил нас. – Думаю, мы вполне можем расстаться прямо здесь. Возвращайтесь к отцу.

Иштрилл покачала головой.

– Я больше не вернусь к отцу. Он не смог защитить мать. Не захотел. И не станет защищать меня. Мне нечего делать в лесу. Я хочу найти мать.

В первый момент я аж закашлялся. Неужели она всерьез надеется, что ее мать еще жива? А потом представил себя на ее месте. Если бы у меня пропал кто-то… отец. Если бы я знал, что он ушел вот так, в эту пустыню, и не вернулся… Да, скорее всего, она погибла. И Иштрилл это знает. Почти не сомневается. Почти. Мне это «почти» отравляло бы жизнь до тех пор, пока я не убедился бы сам. Лично. Или хотя бы не попытался. Вот только мне хотя бы есть, куда возвращаться.

Я не считал себя вправе спрашивать. Не мое это дело. Эта эльфийка по-прежнему остается врагом. Мы не испытываем друг к другу добрых чувств, да к тому же я отчасти оказался виноват в том, что она вынуждена уйти из родного края. Сделал ее изгоем. И все-таки не удержался.

– А что ты будешь делать потом? Когда найдешь. Или не найдешь. Свою мать.

Девушка искоса посмотрела на меня.

– Скажи, человек, у тебя есть родные? Кто-нибудь, кого ты любишь. К кому ты стремишься вернуться. Не потому что должен, а потому, что тебя ждут?

Я отрицательно покачал головой.

– Но ты все равно хочешь вернуться. Потому что веришь, что можешь помочь своему народу. А я не хочу помогать своему народу. Мне не к кому возвращаться. Ты спрашиваешь, что я собираюсь делать. Я не знаю. Я подумаю об этом после. А пока я буду искать следы матери. Или те удивительные сокровища, о которых все говорят, но никто не видел. Мы вместе пройдем пустынные места, вдвоем безопаснее. А потом разойдемся. Поделим припасы пополам.

– Хорошо. – Я кивнул и поднял рюкзак с водой. Потом все-таки выдавил: – Прости, что так получилось. Я не люблю первородных, но ты мне зла не делала. Жаль, что из-за меня тебе приходится уйти.

– Это произошло бы раньше или позже. Или я стала бы такой, какой хотел видеть меня отец. Я не хочу становиться такой, какой хотел видеть меня отец. Так что я должна быть тебе благодарна, человек. И, наверное, буду благодарна. Когда-нибудь.

Глава 6

Дорога была однообразна. Камни, щебень, кусты. Белесое небо над головой, ярко-белое солнце и ветер. Правда, иногда встречались трупы первородных. Первый встретился нам спустя несколько часов пути. Выглядел он страшно – высохший, но не тронутый тлением. Мы внимательно осмотрели тело. Эльф умер от того, что кто-то перерезал ему горло.

– Возможно, он не мог больше идти, – мрачно пояснила Иштрилл. – Или они просто поссорились с кем-то. А может, у него еще оставалась вода, а у других – нет.

«Да. Хорошие порядки у первородных», – подумал я. Интересно, как они до сих пор друг друга не уничтожили? Нам пока идти было не слишком трудно. Мы уже рассосали по одному водному шарику – действительно, странное ощущение. Встречались еще тела, однажды сразу три покойника. У меня не было никакого желания на них смотреть, но оли Лэтеар методично подходила к каждому. Я понял, что она боится пропустить тело матери. Стало жутко. Юная девушка бредет по пустыне, выискивая тела умерших от жажды. И пытается найти среди них свою мать. Меня это выматывало. Вот где-нибудь в стороне появляется какая-то неправильность, неровность в пейзаже. Плечи у Иштрилл поднимаются, она выпрямляется и поворачивает к этой неправильности. Идет, как на казнь. Неправильность превращается в тело, облаченное в лохмотья. Она подходит поближе. Если мертвец лежит лицом вниз, переворачивает его. Плечи чуть опускаются, но девушка не расслабляется. Облегчения нет. В следующий раз она может найти то, что ищет. Пожалуй, через пару дней пути она так с ума сойдет.

На ночлег мы остановились, когда стемнело. Не было поисков подходящего места – просто потому, что все места в этой степи были равно неподходящими. Издалека увидели крупный валун и решили остановиться возле него. Костер развести было не из чего. Я пожалел, что мы не обзавелись теплыми одеялами. Эльфийская одежда хорошо сохраняет тепло… но недостаточно для того, чтобы провести ночь на голой земле, особенно если учесть, что обычная вода, будь у нас таковая, уже давно превратилась бы в лед.

– Скажи, Иштрилл, – несмело начал я, когда мы кое-как устроились и вгрызлись в твердые, безвкусные, но вполне съедобные пластины. – Как давно твоя мать ушла в степи? Ты говорила, что тогда тебе было двенадцать лет. Значит, с тех пор прошло не меньше трех лет.

– Четыре года. Это было четыре года назад, – помолчав, ответила эльфийка.

Я смущенно прокашлялся.

– Тела здесь хорошо сохраняются. Но я видел, несколько раз нам по пути попадались кости. Я не слишком в этом разбираюсь, но мне кажется, за четыре года от тела только они и останутся. Летом… Летом просыпаются насекомые, – я не знал, как продолжить.

– Хочешь сказать, если она мертва, от нее ничего не осталось? И если даже я ее найду, то не узнаю? – плечи девушки опустились. Чего больше было в этом жесте, разочарования или облегчения? – Я знаю. Но ничего не могу с собой поделать. Не могу пройти мимо.

– Мне кажется, – осторожно ответил я, – тебе не хочется умереть в поисках. Ты, конечно, не знаешь, что тебе делать, но умирать не собираешься. Я это к тому, что если ты не возьмешь себя в руки, то так ведь и рехнуться можно. – Получилось как-то совсем бестактно, и я поспешил сменить тему. – Расскажи поподробнее о том, что впереди. И еще хотелось бы узнать хотя бы примерно, как мне отсюда попасть на родину. Раз уж ты все равно теперь не собираешься спасать свое племя от ужасного убийцы в моем лице.

Девушка хмыкнула.

– Я тебе сразу говорила, что отсюда попасть в ваши, человеческие земли невозможно. Сначала нужно пройти степь. Потом будут бывшие орочьи земли, а потом – горы. Я не сильна в землеописании, так что не знаю, горы ли расположены этаким гигантским полукругом, или это наш лес описывает дугу, но точно знаю, что на севере и на юге они встречаются. Так что если ты рассчитываешь пройти вдоль степей и обойти лес стороной – не рассчитывай больше. Тебе придется перейти через горы, а уж потом возвращаться домой. Хотя при твоем упорстве… Может, тебе это и удастся.

Я как-то приуныл. Даже если все пройдет гладко, дорога домой займет несколько месяцев. Не проще ли было попытаться все-таки пересечь лес еще раз? В конце концов, там я все знаю. А с другой стороны… судя по тому, что мне удалось узнать, первородные продолжают наступление только после удачного похода сюда, в орочьи земли. Между уничтожением Пагауза и Элтеграба прошло семь месяцев. И в ближайшее время первородные вроде бы экспедиций в орочьи города отправлять не собираются. Им пока хватает того, что они награбили у нас в прошлый раз. Тогда, если мои предположения верны, время у меня еще есть. Интересно, почему я все-таки выбрал эту дорогу? Я постарался проанализировать собственные действия. Ведь и в самом деле, можно было бы попытаться пройти лесом. А ведь мне стало любопытно! Мне просто стало любопытно, что же такого интересного есть за лесами, что первородные об этом столько сказок рассказывают. Соблазнился сказками о сокровищах. Как мальчишка, право слово! Никакой ответственности перед родиной. С другой стороны… Не так уж я и необходим своей родине. Беар с Хамелеоном прекрасно справятся и без меня. Откровенно говоря, я оказался не слишком хорошим тысячником. И обучение, и набор коллег организовали они. Может, из меня получился неплохой рейнджер, но как командир я откровенно слабоват. Хорошо, что они были в столице, когда первородные разрушили Элтеграб. Приятно знать, что без меня там ничего не развалится. А я, может быть, смогу узнать что-нибудь полезное. Я мечтательно зажмурился. Найду это чудо-оружие, что первородные находят в орочьих руинах, и в следующий раз они так легко нас не разобьют. Как приятно, когда на тебя не давит ни чувство вины, ни груз ответственности! А всего-то нужно было подумать хорошенько. Успокаивая себя такими мыслями, я передвинулся поближе к задремавшей сидя девушке и прижался к ее спине. Плевать, что она презирает людей. Зато не так холодно. Да и презирает ли? Да и сам я… Нет, особо добрых чувств мы друг к другу не испытываем. Но такой ненависти, как раньше, пожалуй, уже нет. Хотя в следующий раз все равно надо бы подыскать место получше, думал я, проваливаясь в сон. Хорошо бы сейчас растянуться на большой охапке лапника… Да еще, чтобы под ним, прикопанные землей, медленно, отдавая тепло, тлели угли.

Пробуждение было кошмарным. Во-первых, проснуться долго не получалось. Я, кажется, начал замерзать. Во-вторых, я не чувствовал ни ног ни рук, все тело онемело, и даже шея не гнулась. Кое-как я сдвинулся с места, и тогда рядом раздался какой-то глухой стук. Я с трудом сфокусировал зрение – Иштрилл, потеряв опору, свалилась на землю. Но так и не проснулась. Секундный приступ ужаса, потом я заметил, что она еще дышит. Не обращая внимания на боль в мышцах, приподнял ее, уложил к себе на колени, принялся растирать лицо и руки, дышал теплым воздухом на лицо. Несколько раз ударил по щекам. Веки дрогнули.

– Оставь меня в покое, – прошептала девушка. – Я спать хочу.

Точно, замерзает. Я принялся снова растирать ей лицо, замотал ее в свой плащ, еще несколько раз ударил по лицу. Вскочил сам, застонав от боли, поднял на ноги девушку и погнал кругами вокруг того места, где мы ночевали. Наверное, часа полтора прошло, прежде чем она пришла в себя и немного согрелась. Сам я за это время не только разогрелся, но даже вспотел.

– Все, бегом, бегом. Нужно идти. Позавтракаем на ходу, – безапелляционно подвел я итог нашему пробуждению. – Нужно пройти как можно дальше. И место для ночлега в этот раз искать лучше. Наверняка тут есть какие-нибудь скопления камней. Если нет – придется самим сложить. И будем по дороге собирать траву. Хорошо, что вы, первородные, так друг друга ненавидите. Давно бы сложили удобные убежища из камней, запасли дрова. И ходили бы в эти орочьи степи хоть по десять раз на дню!

– Не считай нас такими уж бестолковыми, человек! – возмутилась девушка. – Каждую весну эта степь на несколько дней покрывается водой. Все, что можно построить и запасти, уничтожается водой.

Я подумал, что можно было бы восстанавливать эти убежища раз в год. Невелика потеря. Но промолчал. Оли Лэтеар тоже молчала. Несколько раз набирала в грудь воздуха, как будто собираясь что-то сказать, но не решалась.

– Ты уже не в первый раз спасаешь мне жизнь. Раньше я была тебе полезна, но сейчас в этом не было смысла. Не знаю, зачем тебе это нужно, но благодарю тебя.

– Не стоит благодарности, оли, – легкомысленно махнул рукой я. – Жить гораздо легче, когда рядом есть кто-то живой, даже если это враг. Не уверен, что смог бы проснуться, будь я здесь один.

– И все-таки я чувствую себя обязанной. Обещаю, что если мне представится такая возможность, я окажу тебе такую же услугу.

– Приятно слышать, оли, – не стал спорить я. А сам подумал, что это все как-то слишком пафосно. Окажет она мне услугу. Никогда мне не понять первородных. Даже оли Лэтеар, которая вроде чуть более нормальна, чем большинство из них.

Следующие несколько дней были до омерзения похожи один на другой. Мы брели по каменистой равнине, собирая пучки травы, которые попадались нам по дороге. За пару часов до заката начинали внимательно смотреть по сторонам, в поисках либо низины, либо нагромождения камней, которое могло защитить от ветра. Разводили костер, чтобы отогреться, – надолго сухой травы не хватало, только чтобы рукам вернулась чувствительность. И засыпали, прижавшись друг к другу. В первый раз мне пришлось выдержать настоящую словесную баталию с Иштрилл за право прислониться к ее высокородному телу.

– Это неприлично! – возмутилась она, когда я молча накинул на нее край своего плаща.

– Для представителя народа первородных вы слишком много говорите о приличиях, оли!

– Если большинство соплеменников потеряли представления о морали, это не значит, что я такая же, как они! Иначе мне не пришлось бы от них убегать.

– Не путайте мораль и ханжество, оли, – возмутился я. – Неужели вы всерьез считаете, что я сейчас начну к вам грязно приставать?

– Даже не думала об этом. И все равно… – Я почувствовал слабину и усилил давление.

– Оли Лэтеар, сейчас вопрос не в вашей извращенной брезгливости, а в нашем выживании. Я сегодня утром проснулся с большим трудом. И с еще большим трудом мне удалось вас разбудить. Не уверен, что нам с вами удастся повторить такой же трюк еще раз. Мы, конечно, немного отогрелись, но костра на всю ночь не хватит. В конце концов, вы же не постеснялись бы улечься, прижавшись к боку какой-нибудь коровы? Так считайте, что я и есть эта самая корова. Вы, кажется, примерно это и пытались доказать мне при встрече.

– Я уже давно убедилась, что люди не менее разумны, чем первородные. По крайней мере, один мой знакомый человек. Правда, это не мешает ему оставаться грубияном, – сердито проворчала девушка, но возмущаться перестала. И даже поплотнее прижалась ко мне, натянув плащ, чему способствовал особенно сильный порыв ветра.