Читать книгу "Настоящая фантастика – 2014 (сборник)"

Венесуэльский период жизни и творчества стал очень плодотворным для Делины Русо. Именно в этой стране, где к власти пришел команданте Чавес и народ при помощи Кубы и СССР приступил к строительству боливарианской модели социализма, она заканчивает автобиографическую «Книгу дружбы» (1999–2002). А в 2003 году приступает к работе над циклом «космических» романов – «Из жизни будущего», очень пафосных и в то же время лирических, пронизанных идеалами гуманизма. Всего в этот цикл входит 20 романов, в том числе «Книга моего папы», «Считается символом», «Среди юных», «Это они – герои!», «Классическая миниатюра», «Экслибрис», «Два веселых олененка».

Мир романов цикла – это очень далекое будущее, когда человечество практически свободно перемещается по нашей Галактике и даже выходит за ее пределы, устанавливая контакты со множеством космических рас. Тема контакта – ключевая в цикле, а главное, по мысли писательницы, это уметь понять Чужого – разумное существо, которое думает и чувствует совсем иначе, нежели человек. Человек коммунистического будущего, считает писательница, должен суметь понять не-человека, ибо войны кончились вместе с эпохой власти капитала…

Не вызывает никаких сомнений, что Делина Русо, конструируя миры далекого будущего, отталкивалась как от традиций ранней советской фантастики (Ефремов, Стругацкие), так и от лучших образцов прогрессивных писателей-фантастов умирающего капиталистического мира (в первую очередь Азимова, Саймака и Ле Гуин). Действие цикла охватывает без малого период в пять тысяч лет – от полета на первом сверхсветовом звездолете к ближайшей звезде («Герои Вселенной») до попытки установить контакт с обитателями Большого Магелланова облака («Считается символом»).

Но Делина Русо не могла бы быть самой собой, если бы в ее книгах не присутствовала она сама – в образе 11-летней девочки по имени Алиса, которая появляется в каждом романе. Алиса не принадлежит мирам, о которых рассказывает писательница, – она своего рода странница по этим мирам, и ей ведомо их прошлое и будущее. А в романе «Книги моего папы» Алиса вообще заявляет, что это будущее она придумала сама…

Таким образом, маленькая девочка выступает в качестве Демиурга, творца Вселенных. Что же хотела сказать этим писательница? Что жизнь человечества – это сон Бога? Мысль не нова. Но никогда еще Бог не представал перед своими созданиями в образе ребенка…

Вернувшись весной 2008 года в Париж, Делина Русо включается в политическую борьбу. Западная Европа продолжала оставаться капиталистической, но капитализм уже давно стремительно сближался с социализмом, чтобы не проиграть соревнование двух систем. Франция, как и вся Европа, бурлит: коммунисты как никогда близки к победе, что, конечно же, приведет к усилению влияния СССР и Китая на весь континент.

Понимая, что часы капитализма почти сочтены, реакционные силы готовят во Франции фашистский переворот, и Делина Русо, отбросив на время перо и бумагу, выходит на парижские улицы, где кипят митинговые страсти. Она пытается убедить французов поверить коммунистам – ибо только коммунисты, как уже было в середине 40-х годов двадцатого века, способны остановить фашизм. Да и нельзя игнорировать успехи, достигнутые в СССР, Китае и Венесуэле.

События развиваются стремительно: 24 мая Делину Русо приглашают на V канал ТВ Франции. По дороге на студию машину, в которой едет писательница, останавливает мотоциклист, одетый в полицейскую форму. И, не дождавшись, когда она выйдет из машины, открывает огонь. Делина Русо получает тяжелое ранение: две пули попали в грудь, одна – в голову, и почти две недели писательница проводит в коме, врачи борются за ее жизнь. Придя в себя три недели спустя, она узнает, что противостояние закончилось тем, что просоветским силам не удалось получить Францию – но и фашизм тоже не прошел.

Делина проводит в больнице под усиленной охраной два месяца. Оправившись после тяжелого ранения, Делина Русо возвращается в Венесуэлу, так как понимает, что в Париже оставаться небезопасно. В Каракасе она живет до 2014 года, продолжая работу над новыми романами цикла «Из жизни будущего». В августе 2014 Делина возвращается в Париж, где уже с 2009 года снова издаются ее книги. Западные издатели восстановили разорванные договоры – капиталистические воротилы издательского бизнеса, как бы они ни ненавидели социализм, понимают, что «красная фурия» (так прозвал Делину Русо один из критиков) сейчас очень популярна в мире, ее книги читают – а это значит, что приносят в карман издателям огромные доходы. Во всем мире люди устали от зубодробительных американских космических боевиков – они хотят читать светлые книги о мире без войн и насилия. О мире победившего Разума. Вот потому-то во всем мире и популярна советская гуманистическая фантастика первого десятилетия двадцать первого века. И немного странная фантастика кубинской писательницы Делины Русо…

Когда Делина уезжала с Кубы, то многие думали, что она проиграла.

Но те, кто так считал, ошиблись.

Покинув Родину, Делина Русо стала гражданином мира. И пыталась влиять на этот мир. Пыталась донести до него свои мысли и чувства. Пыталась приблизить его к идеалу.

Удалось ей это сделать или нет – об этом не прекращаются споры уже много десятилетий.

Но ясно одно: если бы Делина Русо осталась на Кубе, она наверняка не стала бы явлением мировой культуры. О ней знало бы гораздо меньше людей.

И наш мир совсем бы не изменился.

Ни на йоту.

Делина Русо отдавала много сил борьбе за строительство нового мира. Не как писатель – как страстный публицист и общественный деятель. Начиная с августа 2009 года она ведет блог в Ворлднете, в котором высказывается по всем вопросам, которые ее волнуют – от политики до литературы, пропагандирует успехи СССР и Китая в социалистическом строительстве, обличает лживость и лицемерие буржуазной идеологии.

В ноябре 2017 года, когда весь прогрессивный мир отмечал 100-летие Социалистической революции в России, Делину Русо пригласили в качестве почетного делегата на Первый Конгресс Конфедерации свободных народов Южной Америки, где команданте Чавес провозгласил создание Союза Социалистических Боливарианских республик.

В состав нового государственного объединения вошли Венесуэла, Куба, Боливия, Чили, Аргентина, Никарагуа, Гватемала, Гайана. Столицей ССБР была объявлена Гавана.

В феврале 2018 года на выборах первого президента Боливарианского Союза победил Уго Чавес. Почетным президентом стал Фидель Кастро. «Бессмертный Фидель», как называли его и друзья, и враги.

В 2010-е годы Делина Русо практически отошла от фантастики, переключившись на историческую прозу. С 2012-го по 2020 год писательница создает широкомасштабное историческое полотно – цикл романов «Остров Свободы», в котором отражена история родной Кубы.

В цикле всего шесть романов: «Каравеллы Колумба», «Жемчужина испанской короны», «Ключ к американскому континенту», «1898 год», «Межвременье» и «Мессия».

Романы об истории Кубы принесли Делине Русо гораздо большую известность в мире, чем ее фантастика, а в СССР они выдержали несколько изданий. Академические критики впервые обратили внимание на кубинскую писательницу, называли ее «наследницей лучших традиций Льва Толстого и Гарсия Маркеса». А роман «Безвременье», рассказывающий о дореволюционной жизни Кубы при диктатуре проамериканских ставленников, даже был выдвинут на Нобелевскую премию. Впрочем, эта премия уже потеряла свое прежнее значение, а Нобелевский комитет превратился в прибежище реакционеров и ретроградов, и премии получали исключительно их политические единомышленники, которые не имели отношения к настоящей литературе.

В конце 2020 года сначала в Гаване, а потом в Париже и Москве вышел последний роман цикла – «Мессия», о жизненном пути Фиделя Кастро, которого Делина Русо поставила в один ряд с Иисусом Христом. Правда, Мессия у нее получился совсем не христианским: используя легенды о том, что юный Фидель заключил договор со жрецами древнего культа вуду, поэтому ему всегда и сопутствовал успех, писательница прямо говорит, что мессией может стать и тот, кто исповедует языческие культы. Показывая вехи жизненного пути Фиделя Кастро (который к моменту выхода романа еще не закончился), Делина Русо подводит читателя к мысли, что судьба «Бессмертного Фиделя» (в честь которого, стоит напомнить, она получила имя при рождении) была целиком в руках высших сил. Именно Бог (или боги) вели Фиделя по жизни, именно они помогли ему не только прийти к власти в родной стране, но и со временем объединить вокруг себя народы всей Латинской Америки.

Роман сразу же попал под шквал самых противоречивых оценок. Клерикалы сразу же поспешили обвинить писательницу в богохульстве, однако данное мнение не имело ровным счетом никакого значения: авторитет церкви во всем мире падал со скоростью геометрической прогрессии – в первую очередь потому, что человечество, вступая в третье десятилетие ХХI века, все больше опиралось не на веру, а на знания.

Последней книгой Делины Русо стал фантастический роман «Не забудь оглянуться» (2021) – самое странное произведение писательницы, над разгадкой которого вот уже больше ста лет бьются историки литературы.

Книгу открывает пролог – прямое обращение автора к читателю:

«Мы все мечтаем, чтобы наши желания исполнились. Однако исполнение желаний может не только привести к неприятностям, но и убить нашу мечту. Потому что когда ваши мечты исполняются – мечтать уже не о чем. И жизнь теряет смысл… И когда ты понимаешь, что все, о чем ты мечтал, осталось в прошлом, когда ты стоишь у последней черты и не знаешь, что дальше, – просто оглянись назад. Оглянись – вернись к тому счастливому мигу, когда вы возжелали того, что не принесло вам счастья. Оглянись – и предупреди себя, такого юного и наивного, что не надо вступать на путь, который не принесет тебе ничего, кроме потерь. Самое главное – это не забыть вовремя оглянуться…

Не забыть оглянуться…»

Этот пролог никак не объясняет то, о чем рассказывается в романе, который состоит из двух сюжетных линий, причем эти линии никаким образом не переплетаются. Очевидно, писательница просто постаралась донести до читателя в доступной форме то, что волновало ее в данный момент.

Первая линия – это типичная космическая опера, приключения бесстрашной Розалии, капитана боевого космического корабля, который сражается с захватчиками из глубин Вселенной. Потерпев поражение в одном из боев, корабль Розалии падает на безлюдную планету. Экипаж погибает, и Розалия остается одна. Теперь ее задача – во что бы то ни стало выжить в незнакомом мире, добраться до маяка, откуда можно дать сигнал бедствия. На пути к маяку женщину ждет множество испытаний – от инопланетных монстров до плотоядных растений, однако самая страшная опасность – это сны, которые еженощно преследуют женщину: она видит свой родной город (очень, кстати, похожий на Камагуэй), на который обрушился тайфун. Видит она и себя, 12-летнюю девочку, которая пытается попасть домой, чтобы спрятаться от стихии, – но едва она ступает на порог дома, как вместе с ним падает в бездну. Розалия пытается понять, почему ей снятся эти сны, – но не находит ответа.

Ответа не находит и читатель – потому что сюжетная линия обрывается, когда Розалия выходит к заброшенному поселку и видит свой собственный дом. И себя – маленькую девочку – на лужайке.

Если линия Розалии – это сплав фантастического боевика и философской прозы (причем боевика больше, чем философии), то вторая линия романа рассказывает о настоящей войне, в огне которой когда-то погибли десятки миллионов человек. О Второй мировой войне. Когда Делина Русо писала роман «Не забудь оглянуться» (2020 год), человечество как раз отмечало 75 лет со дня ее окончания, и в мире уже почти не осталось ветеранов этой войны. Тема самой страшной в истории войны всегда интересовала писательницу. 9 мая 2015 года она пишет в своем блоге: «Когда я родилась, жили десятки миллионов ветеранов – русских, англичан, американцев. В начале 80-х, когда я жила в СССР, их тоже было еще много, хотя они уже были пожилыми. К нам в школу часто приходили участники войны, которые рассказывали нам о том, что им удалось пережить. Сейчас их осталось очень мало, и когда-нибудь они уйдут совсем. Что будет после этого? Останется ли в памяти человечества эта война? В 1812 году Россия пережила Первую Отечественную войну, однако спустя сто лет она стала для русских чем-то очень далеким, почти мифическим. В 1941–1945 годах русские вели Вторую Отечественную войну, с тех пор прошло 70 лет, но даже сейчас советский народ воспринимает эту войну так, как будто она закончилась только вчера. Но что будет, если со дня окончания войны пройдет даже не 100, а двести лет? Как потомки народа-победителя будут воспринимать ту далекую войну? А если той страны к тому времени уже не будет? Не станет ли Вторая Отечественная (или Вторая мировая, как ее называют во всем остальном мире) для людей отдаленного будущего тем же, чем для нас сейчас являются Наполеоновские войны, не говоря уже о войнах времен Конкисты? Я думаю, станет. Людям свойственно забывать прошлое и жить, не оглядываясь назад…»

Именно об этом и пишет Делина Русо в тех главах книги, действие которой происходит во время Второй Отечественной войны. Двое подростков, брат и сестра, живущих в середине двадцать второго века, то есть спустя двести лет, проваливаются в 1942 год. Об этом времени они знают только одно: в то время в их стране шла война. Никаких подробностей они не знают. И не знают, как вести себя в этом мире. Поэтому они и погибают, так и не поняв, почему и во имя чего…

Делина Русо в дальнейшем планировала снова обратиться к теме Второй мировой войны: собирала материалы о кубинских добровольцах, которые участвовали в Московской и Сталинградской битвах. Были у нее планы и новых произведений в жанре фантастики – в том числе в соавторстве с советскими писателями.

Однако всем этим планам осуществиться было не суждено.

28 декабря 2021 года Делина Русо неожиданно скончалась.

Инсульт…

Жизнь кончилась – началось бессмертие.

Правда, не все считали, что земная жизнь Фиделины Росси завершилась в декабре 2021 года. И в блогах, и в печатных изданиях, и даже в книгах, посвященных жизни и творчеству писательницы, не раз высказывались версии, что на самом деле Делина Русо инсценировала свою смерть, потому что устала от публичности, от постоянной борьбы, от гонки за успех.

И потому решила остановиться, оглянуться и прожить остаток жизни, каким бы длинным или коротким он ни стал, в тишине и уединении. Если верить этой версии, Делина Русо поселилась в родном Камагуэе, попросив Город укрыть ее от мира. И Город выполнил волю усталой женщины, которую он помнил еще маленькой девчушкой с живыми глазами и веснушками на курносом носу…

Рассказывают, что в Камагуэе очень часто на улицах города видели пожилую женщину, очень похожую на Делину Русо.

И происходило это за час до рассвета.

Красивая легенда, которая могла бы стать сюжетом для романа Делины Русо.

Красивая – но всего лишь легенда.

В которую тем не менее очень хочется верить…

14 января 2141 г.

Станислав Бескаравайный
Гутенбергские пророки

Многие обычаи уходят в прошлое незаметно. Они мастерски описаны классиками, детям про них рассказывают в школах. Каждый знающий человек – а кто теперь не знающий? – готов рассказать что-то интересное. Но сегодня мало кто засылает сватов. Умелый всадник стал редкостью. Если же обыкновенному прохожему дать в лицо – в ответ не услышишь вызова на дуэль.

Время от времени надо оглядываться, свежим глазом рассматривать привычные вещи, которые перестают быть неизменными маяками в сумраке будней.

Один из таких меняющихся ориентиров – фантастика гутенбергских пророков. Слишком мы привыкли надеяться на нее, верить ей, ощущать, что будущее под контролем и самые опасные рифы уже нанесены на карту. Этим ощущением надежности завтрашнего дня пропитаны каждодневные рассуждения футурологов и прогнозеров. Увы, это лишь привычка культуры, лишь инерция в образе мышления. Уже пару десятилетий как все должно было бы измениться. Чтобы понять причину такого оптимистического, сладкоголосого «пения сирен», придется проследить историю визионерства – от самых былинных корней.

Визионеры существовали всегда. Не было в жизни человечества ни одного дня, когда бы кто-то не прозревал судьбу следующих поколений. Люди, которые видели во сне будущее, и эти видения – не просто калейдоскоп искаженных воспоминаний, не галлюцинации, даже не обман простодушных слушателей. Это действительно образы грядущего – каким оно станет или может стать.

Естественно, в природе всегда есть множество ограничений. Визионеры наблюдают никак не завтрашние события. Видеть грядущее можно лишь глазами своих детей, внуков и правнуков. Наблюдать можно лишь то, что видят потомки. В сознании не всплывает никаких воспоминаний или подсказок. Спящий будто подглядывает сквозь дыру в театральном занавесе: на сцене расставляют мебель, а что за пьесу будут играть, и не угадаешь. Казалось бы, это должно обеспечивать подлинную беспристрастность восприятия. Но уж таковы особенности психики, что люди лучше всего видят то, что понимают – потому в грядущее можно заглянуть не раньше, чем ребенок начнет сколько-нибудь осмысленно воспринимать окружающее. Пять-шесть лет. И не позже чем на полтора столетия, когда доля крови визионера станет слишком малой в его потомстве. Лучшие, самые подробные видения охватывают второе-третье десятилетие от момента «сейчас».

Вопрос с потомством – весьма щекотлив. Попытки его решения приносят в философию проблематику потенциального и актуального будущего. Есть классический набор мифов. Покарание Ниобы, которую боги к вечеру лишили всех детей, хотя утром она видела счастливую жизнь правнуков и горячо рассказывала всем окружающим, как счастливы и могущественны будут люди. Во всех церковно-приходских школах рассказывают историю Авраама, который пророчествовал, не имея детей еще на восьмом десятке лет, а потом произвел на свет Исаака. А есть куда более близкая и печальная история бедствий философа Абеляра. Лучший из визионеров своего времени, который мог бы стать пророком, он был кастрирован и утратил видения.

Когда-то считалось, что свободу от будущего визионер обретает, только утратив с ним связь, – лишь совершенно ничего не зная о завтрашнем дне, можно быть свободным в принятии решений. Потому Аполлон украл сына, прижитого с Кассандрой – та не могла убить свое дитя, чтобы избавиться от видений поругания родного города.

Древние ошибались. Одно дело видеть грядущее, другое – его создавать.

Для человека истинная связь будущего и настоящего заключена не в самих видениях. Она в развилках, которые предваряют наступление каждого следующего дня. И с ними проблем куда больше, чем со слепым Роком.

Есть мгновения, когда бабочка движением своего крыла направляет историю в другое русло, когда судьба гигантских сил, столкнувшихся на поле боя, зависит буквально от единственного солдата. Никакое планирование невозможно в тот миг. И есть вполне рутинное, каждодневное принятие решений, в процессе которого государи и простые крестьяне определяют свое будущее. Это столь привычные действия, с такими предсказуемыми результатами, что никому и в голову не придет говорить о случайностях.

Знания и возможности превращают человека из игрушки судьбы в хозяина собственной жизни. Правда, у визионеров есть лишь знания – почти без сил. Они как хорошие поэты – немногочисленны, порой мало уважаемы и вечно окружены причитаниями, что вся лучшая поэзия осталась в прошлом. Они словно зрячие паралитики в стране слепых бегунов. А сила и возможности отдавать приказы – у людей власти, таких могущественных и порою «незрячих».

Пророки – люди совсем другого калибра. Суть их действий проста, как взятие кредита на развитие производства. Чтобы изменить будущее, надо о нем рассказать – и чем больше людей о нем услышат, тем больше сил соберется под рукой пророка, чтобы изменить ход вещей[3]3
  «Под рукой пророка» – формулировка означала передачу власти над будущим, но не над настоящим. Разделение полномочий бывало весьма запутанным, но исключения остались в истории. Таким стал Магомед – поэт, который взял власть в нескольких городах, но запрещал записывать свои рифмованные проповеди – их требовалось учить наизусть.


[Закрыть]. Если удалось собрать достаточно сторонников и воздействовать на настоящее, изменить будущее, – люди могут понять это. Спасенные от голода благодаря сделанным запасам, победившие в сражении благодаря указанному времени для начала битвы. Тогда влияние пророка неизмеримо возрастает. Он продолжает прозревать будущее, может изменить его, изрекает новые предсказания – и новые последователи становятся под его руку. В финале этой спирали – почти абсолютная власть умирающих стариков, которые могут сдвигать горы руками тысяч фанатиков, но бессильны обучить своему дару родного сына.

Пророки тоже были всегда.

Порой сами плохо понимали, чего они хотят, изменяя грядущее.

Фрезер в «Золотой ветви» дает описание нескольких случаев самоистребления африканских племен – в попытках спастись от будущих войн или бедствий дикари убивали какое-то количество сородичей («детей злых духов»), становилось еще хуже, требовалось убить еще больше людей, и так до конца, пока единственный оставшийся в живых (именно пророк) не засыпал в порушенной деревне спокойным сном. Сейчас такие истории тоже случаются. Нильс Кинг прославился романом «Ненужные вещи», в котором фактурно передал историю самоедства в маленьком городке. Паутина мелких краж и обид, которая неспешно плелась год за годом, в будущем могла обернуться разве что парочкой убийств. Местный шериф, обретя пророческое видение, попытался поговорить с потенциальными преступниками, припугнуть их. Но проявил неосторожность, слишком громко заявил о своих возможностях. В результате – началась цепная реакция. Каждый из обитателей Блэквуда решил опередить соседей, первым предъявить счет к оплате, пока шериф еще не разобрался со своим даром. Мрачная фантазия Кинга имеет множество случаев-прототипов. Малая группа людей в критической ситуации – смертельно опасное окружение для визионера. Терпящие бедствие корабли, голодающие зимовья, окруженные батальоны. Там плохо и обычному человеку, но стоит заикнуться о своих возможностях, пусть даже обещав самый лучший исход, убьют.

Всякой антиутопической традиции противостоит традиция оптимистическая, легкая, жизнерадостная. Легенды о счастливой долине, правитель которой предвидит все внешние угрозы и тем уберегает подданных, – подлинный бродячий сюжет, который встречается в мифологии практически всех народов. Тот же Фрезер подробно рассказывает, как эта легенда у древних евреев трансформировалась в «эпоху патриархов» – когда невозможно уже было прятаться по долинам, и пророки (в молодости перепробовав разные пути к успеху) постепенно учились перестраивать народ сообразно вызовам времени. Книжная фантастика не забыла утопический сюжет: и в «Потерянном горизонте» Дж. Хилтона, и в «Бухтарминской волюшке» В. Галкина – надежно огороженной от мира страной управляет пророк. Время будто застыло там, и ничто не угрожает привычной идиллии. Герой волен остаться или попробовать вернуться на родину[4]4
  Тут мы сталкиваемся с одной из почти безотказных «примет эпохи», которыми снабжает нас литература. Если Zeitgeist (дух времени) требует перемен и автор чувствует в себе силы для новой жизни, то герой непременно убьет патриарха – только так можно сдвинуть время. И в Шангри-Ла, и в Стране Кукуанов, и даже в Эльдорадо – пришельцы убивали стариков-пророков. Была тому причиной любовь или жажда золота – совершенно неважно. Если же у автора надежды на благоприятные перемены никакой нет, то герой всеми силами стремится в такую долину, готов перенимать тамошние обычаи. Это может быть лес Элдвуд, который охраняется эльфийским камнем сна, алтайское Беловодье или парижские подземелья.


[Закрыть].

Однако же проблема полезности, благости пророчеств – требует отдельного разговора[5]5
  Обычно рекомендуют почитать «Благие намерения» Н. Геймана, Т. Прачетта, «Завтрашний мотылек» Р. Брэдбери – юмористическое и трагическое представление о неожиданных последствиях пророчеств.


[Закрыть]. Куда важнее – возможности пророков.

Пророки древности были ограничены силой собственного голоса. Последователи могли пересказать их слова, но чем длиннее цепочка пересказа – от одного слушателя к другому, тем меньше сила пророчества – тем более стирается впечатление от свершившихся предсказаний.

И как быть, если твой голос слышен лишь в единственной лавке?

Визионер, появившийся на свет в царской семье, – почти готовый пророк. Его слова услышат, его приказам будут повиноваться. Не во всем. Ведь молодой царь должен вести к подвигам и славе, к добыче и завоеваниям. Если он сворачивает с этого пути, как Сиддхартха, подданные начинают заниматься своими делами, и лишь горстка учеников может верить основателю нового культа.

Если же нищий станет рассказывать о своих видениях – чем сможет он утешить своих близких? Ему потребуется что-то, кроме своего голоса. Лекарство от профанации. Рифма? Надежда? Любовь? Почти все религии, родившиеся тогда и дожившие до наших дней, имеют в своей сердцевине скорее миф, образ, который может снова и снова вызвать к чувствам людей. А все конкретные предсказания либо уже исполнились, либо стали такими образами.

Споры и союзы царей-пророков и пророков-дервишей продолжались всю древнюю историю[6]6
  Заратустра – первый известный случай такого сотрудничества. Конкретных предсказаний было написано совсем немного: ясно представляя собственную смерть (неудачная попытка узурпации власти племянником царя), Заратустра почти весь свой талант обратил на моралитические проповеди – собственно, они и стали базой новой религии. Иную сторону представляли Цезарь и Марк Аврелий. Обоих современники считали визионерами, оба достигли вершин власти. Но поражает их «нравственная немота». Цезарь в будущем видел будто бы один большой отчет о государственных финансах, о военных хитростях и об организации власти империи на новых землях. Потому его «Записки о Галльской войне» с намеками на собственное всезнание читаются лишь как приключенческий роман, сдобренный военной пропагандой. Марк Аврелий – это великий скептик. Он писал лишь о собственных сомнениях, страхах и долге перед империей.


[Закрыть].

Средневековье – это попытка узурпации будущего длиною в тысячу лет. Была разработана двойная система сдерживания. С одной стороны, предельная упорядоченность обращения к людям. Речи с кафедры, речи перед войском, перед любой сколько-нибудь значительной аудиторией – все они были регламентированы. Крылатое выражение «больше трех не собираться» присутствует в языках всех народов, которые на тот момент обзаводились государством. С другой – церковь (и все значительные культы на пространствах Евразии) создала настоящую фабрику ересей, которые должны были быть сформулированы, обдуманы и опровергнуты заранее, еще раньше, чем простонародье додумается до них.

Сейчас сложилось направление литературы, в рамках которого авторы пытаются воссоздать атмосферу этих «мануфактур ереси» – передать специфический жаргон, оторванность от мира. Такие книги неправильно именуют «герметическими». Пожалуй, самая заметная из них – это даже не «Аббатство преступлений» У. Эко, а небольшой роман Ф. Фармера «Внутри и снаружи». В нем описано бытие клирика в Сент-Антуанском аббатстве. По работе он должен выдумывать все новые и новые толкования Библии, все более изощренными средствами обещать людям надежду. А когда случается ему покинуть стены обители, он щедро платит серебром за насыщение своих пороков и не желает ничего знать о религии. Лишь угодив в водоворот реального крестьянского бунта, он с удивлением понимает силу собственных выдумок. И в одну из ночей уговаривает предводителя бунтовщиков – ересиарха – пойти на мировую, потому как все выдумки крестьян уже много раз перебраны, и «что было, то и будет».

Последние устные пророки, которые вызывали потрясения государственного масштаба, связаны с крестьянскими войнами. Мюнцер, в годы протестантских войн за веру в Германии, фактически обрек на истребление целый город. А на Руси – монах Нифонт, подтолкнувший Астрахань к знаменитому бунту-пополоху. Сейчас традиция чисто устного, камерного пророчества маргинализирована до последней степени, ее представляют разве что шарлатаны и начинающие сектанты.

Но вот стало распространяться книгопечатанье, были уже достаточно устойчивые государства – и будто произошло чудо. На статус пророков стало претендовать такое количество людей, что городские повести будто слились с визионерскими рассказами. Каждый третий тащил свои сочинения в типографию – в надежде прославиться. И редко когда получалось угадать, какие из них «липа», а какие – действительно предскажут имя нового Римского папы (еще бы знать его светскую фамилию), войну или повышение налогов.

Иоганн Кеплер – ни разу не визионер – опубликовал свои «Предостережения славному городу Пфальцигу», в которых красочно описал распрю между князьями Империи, нашествие турок, чуму и голод. Эти бедствия якобы видела его маленькая дочь. На четвертый год все исполнилось в точности, и Кеплер с ужасом смотрел, как горожане скидываются ему на «второго ребенка». Потом в мемуарах он дал леденящее описание своих терзаний. Что сказать людям? Напугать еще больше – могут убить и дочь, и остальную семью. Обнадежить? Но в первый же неурожайный год наверняка сожгут дом. Он взял деньги и тайно выехал в Прагу – остаток жизни Кеплер пытался создать «рациональные астрологические таблицы событий», которые бы позволили заглядывать в будущее безо всяких видений.

Астрология не срабатывает – таблицы Кеплера бесполезны, равно как и Брюсов календарь, и «карманно-погодный оракул» Грасиана. Однако сочинения Кеплера, Макиавелли, де Сидонии и Монтеня – это начало традиции прогнозерства. Люди, не наделенные визионерским даром, однако с бойким пером и талантом аналитика, могут отчасти угадывать, отчасти конструировать образ будущего. Они как бы на ощупь движутся к развилкам, к узловым точкам истории – стремятся не увидеть, а вычислить их.

Но первой настоящей фантастической литературой стала кастильская школа «рыцарских романов». Тогдашняя Испания настолько разбогатела, что печатные книги могли позволить себе представители среднего класса. Согласно традиции описывались подвиги молодого человека, «делающего карьеру при дворе одного из наших будущих монархов». Успешное покорение Лондона или взятие Иерусалима стало модно дополнять «дивными итальянскими машинами», которые позволяли бы летать по воздуху, погружаться в морские пучины или просто сжигать еретиков на расстоянии, подражая действию архимедовых зеркал. В критические моменты повествования на помощь герою приходили святые покровители – ровно те, что составляли его полное имя[7]7
  Подобные патриотические традиции известны практически в любой развитой литературе. Франция переживает два периода – в XVIII и XIX веках, когда множество литераторов бредило будущим мировым господством. Германия в первой половине ХХ века – и после поражений в мировых войнах такая литература приравнивается к пропаганде. Особняком стоит британская школа, которая формировалась уже в семидесятые годы прошлого века именно как школа рассказов о прошлом – ибо, когда нет надежды на возвращение мирового величия, остается предаваться воспоминаниям.


[Закрыть].

Десятилетия сменялись – старые пророчества о полетах на Луну или взятии Стамбула должны были исполниться – однако же англичане пиратствовали на морях, инквизиция все жестче боролась с ересями, а казна никак не могла свести бездефицитный бюджет.

Тогда-то и возникло слово «фантастика» – сказка, которую приятно читать, но в которую совершенно не обязательно верить. Фантаст – это прогнозер, который прикидывается пророком, но не «взаправду», а ровно в той мере, в которой фокусник прикидывается волшебником. Когда знакомые образы, десятки и сотни раз обещанные «пророками» на страницах книг, все никак не реализуютеся – начинается профанация. Книги читают для «душевной утехи», но не для «заботы о своей душе». Справедливо и обратное – гутенбергский пророк, чтобы привлечь к себе внимание, должен обладать бойким пером, уметь рассказывать истории. Он постепенно превращает сказку о будущем в серьезное дело. Фантаст перестает лишь развлекать и заставляет думать.

«Романы доблести» оказались предзакатной мечтой всемирной испанской монархии, и читали их ровно до тех пор, пока можно было не замечать прорех на собственных плащах. Потом восхищение сменилось насмешкой. Дон Кихот стал образцовой пародией на уходящее кастильское рыцарство. Рассмотрев в будущем множество подробностей идеального устройства монархии, он решил отправиться по Испании, чтобы заложить своими подвигами начало новой державы и заодно населить ее своими потомками, которые увидят торжество христолюбивого дела. Увы. Рыцарь печального образа терпел поражения абсолютно во всех своих замыслах, и только абсолютная честность вкупе с почтением перед женским полом спасала Дон Кихоту жизнь.