Читать книгу "Шайка идиотов"

Универсальный базовый доход

Самое страшное, что может произойти – это жизнь человека освободят от необходимости что-либо делать, введя обязательный всеобщий доход. Достаточный для нормальной жизни. Хочешь и можешь – работай. Не хочешь или не можешь – не работай. Развитое механизированное компьтеризованное государство обеспечит всех.

Это означает уничтожение труда как биологического, социального и психологического закона жизни. А ведь на этом законе история цивилизации держится, как башня на каркасе, как подвесной мост на тросе. Жизнь – это жесткое единство труда и существования. Труд – это объективная форма реализации человеческой жизни, строго говоря.

Труд – это функция человека в природе.

Исчезла необходимость усилий. Исчез обязательный материальный стимул. Исчезло сопротивление среды. Самообеспечение происходит автоматически, встроено в систему самого существования.

Это что значит?

Исчезла необходимость в получении информации, необходимой для жизни. Шорох врага, запах добычи, строительство шалаша, овладение любой профессией, умение применить инструмент – ничего этого больше не нужно. Лежи на диване, сиди в тенечке, чеши живот – прокорм тебе и так обеспечен.

Дурак и умный, сильный и слабый, умелый и безрукий – с точки зрения выжить, прожить, самообеспечиться – уравнялись. Тогда зачем ум и сила?

Исчезла и необходимость в анализе и переработке информации. Чего тебе анализировать, думать то бишь? Трижды в день будешь сыт, в магазине купишь одежду. Мысли минимальны: как лучше употребить средства, которые у тебя уже есть.

Реакция на информацию также отсутствует: ни бить, ни бежать тебе больше не надо. Твои потребности удовлетворены – скромно, но наравне со всеми, и вполне достаточно для комфортной жизни.

Это существо уже не человек. Это биологическая система, очень сложно организованный паразит. Он существует только в защитно-кормящем мире, организованном и созданном не им.

Для процесса окружающей жизни, для эволюции Земли и Мира, человек больше не нужен. Он из жизни исключен. Ему не приходится переделывать мир по базовой причине того, что есть хочется. Он ест, то есть получает свободную энергию, которая захватывается и используется для преобразования окружающей энергоматерии, не им.

То есть! Кормящая среда – может человека кормить, а может не кормить. Кормящей среде, той субстанции, которая переделывает мир, человек больше не нужен. Объективно, для дальнейшей эволюции энергоматерии – да хоть бы даже только и для эволюции цивилизации – человек кормимый больше не требуется.

Следствие первое: молниеносная и чудовищная деградация. Расслабление и обезволивание. Поглупение. Мысли и желания ослабевают. Можно не вставать, можно ничего не делать, можно ничего не хотеть. Пища, кров и одежда у тебя будут сами собой.

Неразменный пряник всегда при тебе, а кнут исчез. Отрицательные и положительные эмоции как мотивационный механизм человеческой деятельности – на базовом уровне кормления исчез.

Следствие второе: стремительное вымирание, бесплодие, бездетность, снижение иммунитета. Ибо: отсутствие социальной перспективы и социальной востребованности делают народ и цивилизацию ненужной объективно. Вот она и исчезает в самом прямом, физическом смысле.

Следствие третье: атомизация общества. Никто никому не нужен. Базовый вопрос жизни – прокорм – решен навсегда для каждого. Дружба и семья более не представляют защиты и помощи: не от кого защищать и не в чем помогать. Нет и производственных связей. Каждый самодостаточен сам по себе.

Следствие четвертое: социальная деградация и социальная энтропия. Ни политическая, ни экономическая структуризация и иерархия больше не нужны, ничем не вынуждены к существованию, бесполезны для прокорма. Сообщество превращается в стадо.

Следствие пятое: беззащитность. Полное отсутствие тренировки в борьбе за существование – атрофируют волю к жизни, способность к борьбе и сопротивлению, уничтожают необходимую для защиты себя агрессию. Такой человеческий планктон – легкая добыча любого варвара, агрессора, насильника.

Следствие шестое: самоуничтожение через стремление к сильным ощущениям, возбуждению, кайфу, наслаждению. Отдых после работы, счастье победы, наслаждение вкусной едой – перестают существовать. Легкодоступный секс перестает быть сильным стимулом добиваться его. Наркомания в разных видах становится повальным бедствием, частью образа жизни.

Следствие седьмое: криминализация общества и бандитизм. Тупые и энергичные, в поисках самоутверждения, начинают терроризировать массы и помыкать ими. Хоть на помойке – да короли. Имманентное стремление группы к социальной структуризации принимает вот такие уродливые и бесплодные формы. Понимаете: усложнение оказывается отделенным от группового самообеспечения.

И восьмое: образование нового феодализма вымирающего, реликтового общества. Стремление сильных к самоутверждению и созданию социальной пирамиды с собою на верхней ступени – рождает отбирательно-приказную систему, где сильные, агрессивные и жадные угнетают остальных, отбирая у них еду и вещи и подчиняя своим прихотям.

Одни сообщества (народы, государства) вымрут при этом полностью. Другие разрушат остатки собственной (кормящей) цивилизации и начнут новый виток истории, фазу существования новой цивилизации. Предсказать сегодня трудно, всегда играют роль многие привходящие обстоятельства.

Вероятнее – что останется в живых лишь новая глобальная элита «околомашинных» аристократов ума, тела и духа.

Вариант – как это ни смешно – что сбудется избитый сценарий войны людей и машин: люди станут машинам лишними как никчемная, непродуктивная нагрузка к производству. Пусть вымирают, сами это все устроили. А если посмеют мешать машинам двигать свою цивилизацию дальше – придется архаичных паразитов обезвредить: они свою историческую миссию уже выполнили.

…Но – с чего это мы здесь излагаем? —

А с того, что коммунизм как общество гармоничного изобилия, каковое изобилие надо справедливо распределять для всех – мгновенно уничтожит обитателей этого самого гармоничного изобильного коммунизма. Как сладкий яд, как блаженный сон морфиниста.

Коммунизм и фашизм: принципы и практика

Экономика гитлеровской Германии была фантастически эффективна. Под ужасающими бомбардировками союзной авиации, превращающей в щебень и огненные смерчи целые города, при катастрофической нехватке всех ресурсов и топлива, на голодном пайке, – Германия противостояла всей мощи военного, промышленного и людского потенциала США, огромной Британской Империи и Советского Союза. И как противостояла! – тысячи баллистических ракет обрушивала на Лондон, ежедневно спускала со стапелей новейшую подводную лодку завтрашнего дня, почти полторы тысячи реактивных истребителей стояли на аэродромах, сильнейшие в мире танки уходили с заводов на фронт, пехота получала автоматы класса, который победители разработают только после войны.

Национальный Социализм Рабочей Партии Германии показал, что такой его вариант может быть чрезвычайно производительным и эффективным? Патриотизм граждан III Рейха был огромен, добросовестность их труда может служить примером. Так что – бывает прекрасен социализм, если бы только не его агрессивность и мироненавистничество?

Внимание! Мы ступаем на минное поле.

…Вот уж применительно к этому вопросу «кипят яростные споры» нисколько не преувеличение и вообще не метафора. Тут штамп есть оттиск истины.

Одни считают, что коммунизм и фашизм не просто смертельные враги, но являются полной противоположностью друг другу. Коммунизм – левое учение и течение, это торжество равенства рабочих и их власть; в основе – общественная собственность на средства производства и плановая экономика. Капиталистов тут нет, никто никого не эксплуатирует. Все для блага трудящихся. А фашизм – это крайнее правое движение, высшая стадия империализма в интересах крупного капитала.

Другие возражают: позвольте, он даже называется «национальный социализм». Это крайний национализм, да, расизм, превыше всего благо «арийской расы», а прочих можно угнетать, изгонять и даже уничтожать. Но для «своих» – равенство, забота, здоровье, повышение уровня жизни, и вообще интересы трудящихся прежде всего. Да, превыше всего – благо государства. А у коммунистов – что, не так? А кто всегда призывал отдать жизнь за Родину и Советскую власть?

После чего идет бешеная ругань коммунистов о спасении мира от коричневой чумы и вечной благодарности всего человечества. Защитников фашизма среди приличных людей не находится, разумеется, и недоброжелатели коммунизма возражают, что если один бандит уничтожил другого, то дело это полезное, но победитель от этого не перестал сам быть бандитом.

После чего диспут заходит в тупик. Но нападающая коммунистическая сторона остается моральным победителем.

Мы сейчас оставим в стороне, что коммунизм в лице Советского Союза победил фашизм в лице Германии не сам, но совместно с Британской Империей и США. То есть капитализм также воевал с фашизмом, и непримиримо.

Мы попробуем вкратце разобраться: почему вообще коммунизм сравнивают с фашизмом? Разве в них есть сходство? Какое? И давайте же увидим их огромные различия!

Антикоммунисты напирают на внешнее сходство, на совпадение атрибутики и некоторых государственных органов:

Во главе партии и государства – полуобожествленный вождь, его слова и указы – закон.

И в Германии, и в СССР – одна партия, остальные запрещены. Партия контролирует все стороны жизни людей и функционирования государства.

Одна идеология, другие наказуемы. Инакомыслие жестоко карается. Вся информация подвергнута строгой цензуре, объективная подача запрещена, безраздельно господствует государственная пропаганда.

Все делается ради интересов привилегированной группы: там – арийцы, здесь – пролетарии. Чужие группы объявляются враждебными и уничтожаются: там – евреи и цыгане, здесь – буржуазия.

В СССР – пятилетний план развития экономики – в Германии четырехлетний план.

Внедряется культ Родины, (Расы или Пролетариата) и Государства, чьи интересы выше любых личных. Личные интересы всегда должны быть подчинены общественным. Отдать жизнь за Родину и Государство – долг и высшее счастье.

Официальная доктрина: Мы хотим мира, но если враги навяжут нам войну – наша армия сильнее всех, и победа будет за нами.

Образ человека труда и воина – в центре искусства.

Физкультура и спорт пропагандируются и насаждаются.

И наконец:

Капиталистические демократические державы – рассматриваются как враги, прежде всего идеологические и социальные. Для СССР капитализм – угнетатель и эксплуататор трудящихся и должен быть уничтожен в мировом масштабе. Для Германии те же западные парламентские демократии – порочный и ненавистный строй всемирных и порочных еврейских плутократов, пьющий кровь трудящихся.

Товарищи! геноссе! – пока все совпадает!

Теперь о различиях:

Коммунизм хочет захватить весь мир. Буржуазию везде уничтожить.

Фашизм хочет захватить большое «жизненное пространство» на западе и востоке, а местное население превратить в слуг и батраков. Плюс сырьевые колонии в Азии и Африке. Но вовсе на весь мир он не претендует. И необходима сильная армия, чтобы поддерживать такое положение.

Коммунизм уничтожил – трудно сказать сколько миллионов своих граждан. Гражданская война, раскулачивание, Голодомор, репрессии 1937 года, ГУЛАГ – не меньше 10 миллионов человек, но не больше 30. Цифра в 15 миллионов человек представляется сдержанно-взвешенной и отнюдь не преувеличенной. (Это до Второй Мировой войны.)

III Рейх по сравнению с СССР был режимом вегетарианским. В лагерях сидело от 8 до 45 тысяч человек. Число жертв не превышало 10–12 тысяч. Во время «ночи длинных ножей» было убито от 77 до 200 человек (считают по-разному.) Это – тоже до Второй Мировой. В войну жертв много, и они иные. Мы сейчас сказали о «мирном времени».

То есть – коммунистический внутренний террор был гораздо более обширен и жесток, чем фашистский (даже объявленные низшей расой евреи могли эмигрировать из Германии до Второй Мировой… если было куда).

У коммунистов границы были закрыты наглухо. У фашистов – нет.

Но самое главное:

В СССР был «социализм по Марксу»: только общественная – на деле она же государственная – собственность на средства производтства.

Германия категорически отрицала «еврейский марксистский социализм» и заявила, что у нее своя модель, германская, арийская, и никаким жидобольшевикам мы «истинный народный социализм» не отдадим. Когда Отто Штрассер спросил у Гитлера, национализирует ли он концерн Круппа ради построения социализма и равенства всех работников, Гитлер закричал: надо быть сумасшедшим, чтобы разрушать прекрасное предприятие.

Фашизм – это корпоративное государство, снимающее противоречия между трудом и капиталом. Как?! Административно-силовым регулированием.

Частные предприятия остаются принадлежать владельцам. Но если надо – государство их национализирует. Так Геринг национализировал концерн «Юнкерс» для пользы министерства авиации.

Государство планирует, сколько чего надо выпускать, и распределяет план по исполнителям. Они сами решают, как лучше это делать.

Если нужное предприятие в убытке – государство дает ему ссуду. Но вся прибыль сверх 5 %, остающихся владельцу, идет государству.

Юридически владелец и любой его рабочий равны в правах и подчинены общим правилам. Владелец подотчетен государственному арбитру, контролирующему ход и порядок работ во имя общего благосостояния.

На собственность ремесленников, торговцев и крестьян никто не покушается.

Государство может контролировать цены.

За счет государства строятся дороги и сокращается безработица – быстрее, чем в любой стране Запада.

За счет государства организуются спортивные лагеря и стадионы, строятся круизные лайнеры для семейного отдыха рабочих, билеты на которые общедоступны и недороги.

И работники национал-социалистического государства солидарны в ощущении общего единства, справедливости и общей заботе о благе каждого. Это великий результат!

Экономически – это смешанный частно-государственный вариант под необходимым в любой момент контролем государства, оставляющего за собой все командные высоты.

…К этому стоит добавить – насчет условий и обстоятельств:

Сильно влияет на чувство единства и преданности власти – наличие опасного врага: внутреннего, им объявлены евреи, и внешнего – сильная жадная Франция, ограбившая и унизившая немцев.

Утоляемая жажда реванша: мы больше не унижены, мы больше не нищие, еще отплатим вам, которые глумились над нами!

Милитаризация и эффект военного строя: форма, сапоги, знамена, чеканный шаг в ногу, огромные парадные шеренги и колонны! Это дает силу, уверенность в себе, радость общей мощи!

Быстрое повышение жизненного уровня. Жить стало лучше, жить стало веселей! И ты веришь в правительство, его идеи и его курс.

Во власти – простые ребята, на праздниках они пьют с тобой шнапс и танцуют.

Гитлер – гениальный оратор с колоссальной харизмой, и у него редкий талант истинного политика – он говорит именно то, что болит у народа, чего народ хочет и что ненавидит, во что хочет верить. Он дышит в унисон с толпой, и толпа ревет в экстазе и счастливых слезах! Вождь – это их голос и их чаяния! (Не надо лицемерных слов о «народе, который дал себя обмануть».)

А еще – обретенное чувство чистоты одной расы: мы братья, мы не можем обманывать друг друга.

И последнее – трудовая этика протестантизма: вековая немецкая честность и исполнительность, трудолюбие и добросовестность, аккуратность и надежность.

…Сочетание всех этих факторов и дало необыкновенную экономическую эффективность Германии, которая, пожалуй, не имеет равных себе в истории.

…Другое дело, что толерантное открытое общество, мультикультурное и чуждое агрессии, которое не унизили и величия не пообещали, где нельзя гордиться собой и некого побеждать – в таком обществе подобный социализм, разумеется, невозможен. Да к нему никто и не призывает, слава богу. Мы просто обозрели недолгий (12 лет, из которых всего 6 мирных, а еще 6 – страшной войны) опыт.

Теория конвергенции и социальное государство

Здесь самое время вспомнить теорию конвергенции, возникшую на Западе в 1950–60-е годы. Происхождение ее возводят к Питириму Сорокину, Джону Гэлбрайту, Уолту Ростову и целому ряду других. Варианты и трактовки есть разные, но суть нам интересна одна: сближение рыночного капитализма и планового социализма.

То есть:

Частная собственность на средства производства в условиях свободного рынка максимально эффективно производит товары и максимально быстро и гибко реагирует на колебания спроса.

А государственное планирование и социальная политика заботы о трудящихся массах – позволяет избегать кризисов перепроизводства и излишнего потребительства, направляя средства в обеспечение: медицина, образование, объекты для отдыха и спорта, жилье и дороги – по льготным ценам или за счет государства («бесплатно»).

И таким образом, мечтали высокообразованные люди, страшась ядерной войны между СССР и США, капитализм и социализм будут постепенно сближаться. Пока не сольются в экстазе. Образуется одна политико-экономическая система. Добрый и работящий гибрид от брака противостоящих сторон. И всем будет хорошо.

В Советском Союзе конвергенцию возненавидели как идеологическую диверсию, ересь и подкоп капиталистов под марксизм.

А невозмутимые, умеющие с достоинством делать что угодно китайцы – в свой час пошли именно по пути гибридизации экономической системы, наглядно демонстрируя торжество этой самой теории этой самой конвергенции. И отлично зашагали! Аж мир удивился…

Вообще на практике конвергенцию проводил (или внедрял?) еще Франклин Рузвельт, вытаскивая США из Великой Депрессии. Термина и теории не существовало. Правительство стало распределять федеральную помощь и создавать рабочие места. Национальное Управление экономики регулировало цены и минимальные зарплаты, длительность рабочей недели и условия труда. Ввели контроль за производством сельхозкультур и госдотации фермерам. Приняли закон о профсоюзах для наемных работников: гарантии равных условий в переговорах с работодателями, прав на забастовку и т. д. Национальный Совет следил за соблюдением прав рабочих. «Закон о социальном обеспечении» включал в себя систему пенсионную и пособий по безработице. Высокие налоги на богатых в пользу бедных и общественного устроительства. А также рос бюрократический аппарат – надо все регулировать и распределять.

Мы имеем заметные и значительные элементы государственного управления экономикой, планирования, администрирования производственных процессов и перераспределения доходов. Недаром Рузвельта с этим его «Новым курсом» обвиняли в социализме, урезании свобод и огосударствлении экономики. И вообще в стремлении к диктатуре, что социализму свойственно, по разумению критиков.

На что Рузвельт отвечал, что ему плевать, как это называется, если работает.

…Шо мы имеем?

Что если в провально работающий социализм ввести нужные, правильные элементы капитализма, то бишь свободного предпринимательства, оно же частная собственность на средства производства – то гибрид может начать работать отлично.

А если погибающий в кризисе капитализм откорректировать рядом социалистических введений, – государственное планирование, государственные субсидии, элементы госконтроля за экономикой и административного перераспределения доходов, оплата строек из бюджета ради создания рабочих мест – это способно реанимировать экономику и вернуть к жизни. Социалистическая плановая регулировка может быть благотворна.

Только ничего нельзя доводить до абсурда. Экая новость.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

На самом деле в теории конвергенции есть столько же смысла, сколько в индивидуально назначенной диете: правильное соотношение калорий и голодания, белков и жиров, воды и соли. И пропорция эта весьма индивидуальна: одному худеть, другому поправиться, третьему изгнать лишнюю жидкость, четвертому активнее промывать организм.

Это вот к чему:

Нет государство полностью капиталистического или полностью социалистического. Нет абсолютной тирании и абсолютной свободы.

В любой социальной системе уживаются и борются противоположности. Все дело в их пропорции.

(Вам кажется это банальным? Кто ж не слышал о Гераклите и диалектике? Меньше спеси. Это понимают только умные. А их незначительное меньшинство. Остальные – дураки. Дурак – это тот, кто из всех красок требует назвать ему: лучшая – белая или черная? Вот она и главная. А раз так, нечего говорить о других. Если главная белая – то думающие иначе – необразованные идиоты; ведь нормальные люди знают, что белая – главная.

Белые или красные? Немцы или русские? Мы всегда победители – или нас вечно били? И если ты отрицаешь абсолютность одной точки зрения – ты враг или дурак, потому что никаких аспектов, оттенков, диалектик и сложностей для дурака нет.

Умом дурака командует спинной мозг: бей или беги! Пища или отрава, добыча или опасность, друг или враг, надо или не надо. Вот эта двоичная система принятия ящером конечного решения – проецируется у него в сознании и накладывается на вербальное поле. «Там много слов и очень мало смысла».

Ум подобен панорамному освещению всей сцены, где одновременно происходит масса разных событий, увязанных между собой.

Глупость подобна узкому лучу фонарика, который способен осветить в любой момент времени только одну деталь, и ее-то дурак принимает за смысл всей картины.

Потрясает, что даже Маркс в «Манифесте Коммунистической партии» говорил о борьбе классов – не желая понимать их нерасторжимое единство в имманентной противоположности. Борьба – один из аспектов взаимодействия противоположностей в их сущностном единстве. Режьте меня на куски – но даже Маркс не понимал диалектики, взятой у Гегеля и приспособленной к нуждам коммунизма.

Прочесть Гераклита – минуты. Понять – вот на это нужны не только ум, но и время, проведенное в размышлениях по мере опыта…)

Итак – в самом абсолютистском султанате, где воля властителя есть Высший Закон и расписано все: кому где и сколько работать, сколько есть и когда спать, где жить и как молиться – все равно есть свобода, хоть в узких щелях тоталитарного здания. Съесть на ложку больше или меньше, если еды вдруг вдоволь. Носить штаны чуть шире или уже, короче или длиннее. В какой цвет покрасить стену в комнате. Какие слова сказать жене или мужу. Какие имена дать детям. Сделать из куска мяса шашлык или рубленый бифштекс, наконец.

В самой строгой казарме, в самой жестокой тюрьме – люди обнаруживают пространство свободы и устремляют на него свою страсть. Солдат подшивает штаны поуже и выгибает пряжку ремня. Матрос пряжку ремня разгибает плоско, а вырез тельника расширяет. Значение получают: твердые прокладки в погонах, лычки определенной моды, сержанты и старшины заходят в столовую вперед рядовых – едят одну пищу за одними столами, но уже в очередности входа – свои ценные привилегии. (Сравни: перворанговые куры с правом первого клевания.)

Зэки устанавливают строгую иерархию шконок: у окна пахан или смотрящий, мужики ближе к двери, чушки ближе к параше. На зоне – воры в черном, мужики в синем (если только есть физическая возможность). Атрибуты и ценности: сохраняемый нож, теплый свитер и т. п. Все это отличает привилегированного члена сообщества от аутсайдера.

…Что требует увязывания воедино? Говоря о свободе, она всегда подразумевается внутри иерархированной группы (а других групп не бывает), где одновременно наличествует и момент координированности действий. В одной крайности, одном диапазоне жизни своей – делай что хочешь. А в другом – по команде! строем! на работу! в атаку! навались!

В самом что ни на есть свободном обществе – возьмем чистый анархо-коммунизм – неизбежно регулирует отношения жесткая система императивов и табу. Типа Десяти Заповедей: Не красть. Не убивать. Не уводить силой чужую жену. Не вселяться без спросу в чужой дом. Не жрать из общего котла, если нагло ничего не внес месяц за месяцем. И т. п. А нарушения решает общество, которое в серьезных случаях превращается в Суд Линча. Воля Народа! Это – прямое народовластие.

В любой группе, сообществе, социуме, стае – неизбежны свои законы и правила, без которых сосуществование невозможно. Так что элемент насилия и несвободы есть всегда. И даже самый безгосударственный и безвластный способ решения вопросов – общий сход племени на священной поляне, сообща мирно определяющий, что на что менять с соседями – все равно это форма протогосударства, размытый аналог государственной власти.

Еще. В самом эксплуататорском обдирательском государстве всегда есть элементы социальной заботы о тружениках. Даже рабовладелец как-то кормит рабов, спят они под навесом хоть в какой-то конуре, и работают не до смерти, чтоб через двое суток испустить дух. Пусть в целях собственной наживы – рабовладелец обеспечивает рабам минимальные, но средства для жизни. Кстати, раб дорог – вырабатывает прибавочную стоимость. И если он заболел – дешевле дать ему отлежаться и выздороветь, чем загубить свое имущество: пусть потом поработает.

А даже в самом что ни на есть социальном и демократическом государстве – у тебя отберут налоги, а за уклонение строго накажут. Дороги, стены, войска – кто оплачивать будет? И предпишут: не убивать, не бить, не красть. Не лжесвидетельствовать. Не шпионить! А в армии, которая необходима, свободы тебе и вовсе не будет.

То есть. Все же понятно. Свобода и запреты, вольный выбор и принуждение, личная инициатива и государственное планирование – во-первых, всегда есть; а во-вторых, в разные моменты и в разных местах при разных условиях – полезны и потребны в разный пропорциях.

Пропорции рынка и госпланирования – могут определяться только конкретно для каждой ситуации и каждого момента времени.

Война, выход из разрухи и кризиса – требуют преобладания центрального, государственного то есть, планирования. Но! Никогда не тотального! Каждый ремесленник в мастерской, фермер в поле, лейтенант в окопе – сам лучше знает, когда сеять, как делать вазу и когда стрелять.

А вот когда экономика эффективна и народ процветает – не смейте лезть со своими указаниями и портить то, что хорошо работает. (Но: следить и предугадывать ход событий, чтоб быть готовыми к боям и неприятностям – это очень полезно и нужно.)

Для экстренных ситуация – диктатура бывает единственным спасением: когда корабль терпит крушение – капитан царь и бог на борту. Единая воля и единый ум спасительны при панике и развале. Нет ничего хуже толпы в панике, где никто не знает общей картины и мечется в жажде спасения.

А диктатора, навязывающего авторитарную волю нормальному обществу, правильнее всего повесить.

Охраняйте законы – а люди сами все устроят наилучшим образом.

То есть:

«Плавающая конвергенция» не только полезна, не только иногда необходима – она возникает как бы сама собой в экстренных случаях. Социальный организм принимает меры для спасения себя, включает структурные резервы.

Соотношение свободного рынка и государственного планирования есть всегда, дело в пропорции. В весьма тоталитарном и плановом Советском Союзе все-таки были частные портные и сапожники, частных репетиторов не преследовали, а с какого-то момента крестьянам разрешили иметь «приусадебные участки» и продукты с них продавать на рынках по свободным ценам. Хотя в конечном итоге плановая макроэкономика угробила великую страну.

Китай, мы говорили, ввел свободный рынок под власть и идеологию компартии, и отлично получилось.

А военная промышленность в любой стране ходит под государственным планом, ибо иначе невозможно.

Не надо рвать на груди рубахи и метать пену с криками о чистоте государственного строя. Абсолютно чистого нет даже состава молекул в валютном золоте, не говоря об уране-235.

На всякий случай: термин «конвергенция» здесь употреблен не совсем в том смысле, какой содержал в 1960-е годы.

И кстати, глобализация – это именно конвергенция в ее конечном смысле. И она надвигается на нас, как колпак на чайник.