Читать книгу "Шайка идиотов"

Итак. Завод, фабрика, больница, школа, аэропорт, конструкторское бюро – только общественные. То есть – государственные. Общество организует себе государство для управления своим общим имуществом. И все свои средства производства сдает государству на аутсорсинг, выражаясь по сегодняшней моде.

А предметы личного потребления могут принадлежать личности. Личная собственность. Зубная щетка, трусы, одежда и обувь, жилище и автомобиль.

Заметим. Социализм – это плановая экономика, и по закону нарушения обратной связи в открытой системе она будет производить не столько и отчасти не то: и гражданам будет всегда не хватать желаемой и качественной личной собственности.

Дефицит неизбежно порождает черный рынок, где можно приобрести нужную вещь по завышенной цене. Таким образом, реальный доход честных граждан уменьшается – прослойка торговцев-спекулянтов появляется – а распределение дефицитных товаров выходит из сферы социалистического распределения в пространство свободного рынка. Возникают хищения на предприятиях, подпольные цеха, подпольная торговля и подпольные миллионеры. Можно их всех посадить. Можно расстрелять. И это применялось много лет! Но в результате рухнул социализм, а не рынок, даже подпольный и задушенный.

В свое время мы, поколение комсомольцев 1960-х годов, глубоко презирали фарцовщиков и торговцев всех мастей, и вообще барахольщиков презирали. Коммунистическое самосознание в нас было воспитано будьте-нате! Увы: как вода размывает плотину в самом слабом месте – так собственность сокрушила социализм через секретарей, директоров, мясников и официантов, таксистов и швейцаров, европейскую косметику и диски западных групп.

Победитель всегда прав. Это иная формулировка тезиса «Практика – критерий истины».

А если я при помощи мастерка и ведра для раствора сложил кому-то печь на даче и взял деньги – это частное производство? Отремонтировал ему машину частным образом? Починил ему крышу? Занимался репетиторством с его детьми – математику им растолковывал? Купил пилу и рубанок и сделал ему табурет – продал за деньги? Список очень длинен.

И вот уже конкретное социалистическое государство решает: разрешить ли частнопредпринимательскую деятельность? А каких видов? А при соблюдении каких условий? А какие предоставить справки – жилплощадь, образование, профессия, основной заработок, техника безопасности, отсутствие судимостей? А какой налог должен платить частник?

Проще – все запретить. Но – тогда будут втихаря делать свое. Мимо государства.

Собственность как потребность и инстинкт подгрызает углы и ножки у социализма. Мгновенно использует любые дыры и щели, чтобы воспроизвести себя в нужном виде.

Борясь с частной собственностью – социализм борется с частной инициативой. Блокирует человеческую энергию свободного созидания. Лишает человека свободы – ибо свобода начинается с экономической независимости, а из нее проистекает независимость политическая. Социализм уменьшает доходы человека и общества – ради соблюдения идеологических догм и политических правил.

Стремление к свободе не только слова, печати, шествий и эмиграций обрушивает в конце концов любой социалистический эксперимент. Но единое стремление – к свободе труда и свободе распоряжаться плодами своего труда. Сам сделаю и сам отвечу. Здесь социализм вступает в неразрешимое, антагонистическое противоречие с психологией человека и мотивационным механизмом его действий.

Собственность и все ее злоключения – наиболее простой и наглядный пример нежизнеспособности социализма.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Скажешь – принеси МОЮ Библию.

Человек – открытая система, он больше себя самого, и присодинять как можно большне окружающего – это инстинкт: быть как можно значительнее.

Инстинкт собственности – это материальная вещественная форма экспансии.

Мой дом, или мой сувенир, или мое государство.

Вопрос всегда – каков уровень разрешенной собственности при социализме? Одежда, еда, книга, ножик?

Мотивация к труду

Труд – он почему и для чего? Чтобы удовлетворить некоторые свои потребности. Потребность в чем-либо как мотивация к труду. Без труда не вытащишь и рыбку из пруда. Ряд теорий мотивации существует давно. Абрама Маслова (оу, сори, Абрахама Маслоу, оф кос) – самая известная и по-простому основательная. Но у нас здесь свой интерес до дела, мы попробуем сами кое-что определить.

Понятно, что общий и базовый стимул работать – потребность в питье, пище, одежде и жилище. И человек будет работать настолько усердно, чтобы хоть по минимуму себя обеспечить. В сегодняшнем цивилизованном мире (белая культура и азиатские тигры) с голоду не пропадет никто.

А вот дальше – от интенсивности и эффективности труда зависит степень развития страны и уровень жизни народа. На этом полезно остановиться подробнее. Чего ради пахать? И что будет, если осуществится мечта сегодняшних левых: кто не работает – тот все равно ест?

1. Человек – существо энергоизбыточное. Из того цивилизация и поднялась с уровня биологического мира. И делать что-то, придумывать и мастерить, налаживать и совершенствовать, к чему-то прикладывать свои силы – ему потребно. Спорт, игры, путешествия – все это формы неосновного, недоминирующего приложения энергии. А основная форма – именно труд, во всех и различных своих проявлениях.

Труд – это изменение окружающего мира путем приложения к этому процессу психической и физической энергии человека. А тогда получается:

ТРУД – ЗАКОН ВСЕЛЕННОЙ: ПЕРЕРАБАТЫВАЙ ЭНЕРГИЮ И ИЗМЕНЯЙ МИР

О какое неожиданное прояснение образовалось!

(Но – здесь стоит сделать небольшое примечание: врожденную человеческую наклонность к деятельности необходимо с раннего детства пускать в правильное русло. Поощрять, поддерживать нравственно и идеологически, формам труда обучать. Иначе может случиться катастрофа: вырастет бездельник-потребитель, социальный паразит, и энергия его врожденная примет форму хаотического вмешательства во что ни попадя и приобретет характер социально негативный, разрушительный. А вот это люди всегда знали, и звучит это банально до ужаса, если бы не одно «но»: новомодные левые теории настаивают на праве и свободе не работать, если не хочется. А это уже прямой путь к социальной дискриминации и концлагерям.)

2. Труд – не только вынужденная обязанность – но развлечение! Человеку необходимо чем-то занять себя, чтоб было интересно, чтоб было чего добиваться, чтоб вышло из его действий что-то новое, интересное. В человеке заложена потребность в создании новых информационных и энергоматериальных моделей: чегой-нибудь придумать и изладить. Не во всех эта потребность ярко выражена, большинство вяловато. Но из этого большинства и выходят обязательно придумщики, изобретатели, открыватели и фантазеры.

Трудиться – интересно! Увы, не всем и не всегда. Если труд однообразен и примитивен, бросить его нельзя под страхом голода и нищеты, а нагрузка тяжела, – это чистое проклятие. Человеку надо давать дышать.

3. Из этого уже понятен творческий характер труда. В идеале, конечно, в желаемой сердцевине. Иногда. В принципе, вот! (Пашет замученный пролетарий при конвейере, так конечно какое тут творчество: захочет убить хозяина и поделить его добро…)

Идеальный случай – это совпадение работы и хобби. Что относится к людям творческих профессий. Художники, писатели, композиторы – все хотят денег, но работают – из любви, из интереса, хош такой имеют, зудит у них, себя гробят – но добиваются совершенства в творчестве. Таковы же ученые, конструкторы, философы. Не заплатят – да они бесплатно работать согласны, лишь бы воплотить свои идеи!

4. Свобода и самостоятельность! Любой работник, от живописца до токаря, хочет работать так, как ему удобнее, как он считает нужным, как лично у него лучше получается, вот как ему хочется, видится, как комфортнее его душе и телу. Только когда он работает в полном согласии с собственным разумением – труд для него имеет осмысленный и желаемый характер. Насилие над собой как осмысленным и компетентным работником человеку несносно.

Не лезь в его работу, не мешай. Лучший результат он выдаст, если будет хотеть и добиваться сам. Хороший врач сам знает, как лечить, хороший крестьянин сам знает, когда сеять и когда жать, хороший столяр сам знает, какое дерево выбрать и как работать с конкретной древесиной.

5. С этим связана и свобода выбора. Уйду когда хочу и куда хочу. Буду тем, кем сам решу. Приду тогда, когда сам решил. Уже одно чувство свободы, сознание своей свободы – поднимает эмоциональный настрой человека, повышает иммунитет, работоспособность увеличивается: охота пуще неволи!

Свободный лучше мыслит и лучше работает. При этом: приравнивать заставляющий работать голод к государственному закону, запрещающему сменить работу под страхом возврата и жестокого наказания – грубое жульничество. Можно накопить на скудное житье до следующего заработка, можно просить милостыню, можно уплыть зайцем в Новый Свет, и сознание этой возможности помогает тебе жить. Но если ты – государственный крепостной, за отказ или побег пойдешь в каторгу – это совсем другое дело, верно?

ВОЛЯ ДОРОЖЕ ХЛЕБА

История знает массу тому примеров.

6. Труд как самореализация. Человек должен (запрограммирован, стремится) делать самое большое, на что он способен. Силы его тела и ума направлены на то, чтобы реализовать себя через действия, изменения окружающей среды, мира. Учитель или монтажник, летчик или фермер – он переводит свой жизненный потенциал в дела и вещи окружающего мира. И чем больше, лучше, рациональнее и качественнее он работает и производит – тем полнее он проживает свою жизнь. А вот к этому, к самореализации через дела, человек влечется инстинктивно. Горько сознавать, что твои способности и силы пропадают втуне, что мог бы стать художником, космонавтом, чемпионом, миллиардером – а вот не стал… не то лень было, не то обстоятельства не позволили.

7. Труд как самоутверждение. Через что вообще утверждается человек? Изначально: сила, красота, храбрость, удачливость, ум. И проистекающий из них статус: перворанговый самец. Или самка. Они берут первый кусок, их слово решающее, их побаиваются и уважают. От их способностей и успехов род/племя зависит больше, чем от любых других людей.

Таким образом. Тот, кто делает главное дело лучше других – более способен, энергичен, значителен. Более уважаем. И человек стремится работать не хуже, а лучше других – чтоб быть значительным в своей группе. Он кой-чего стоит, с ним считаются, он крупный кусок закваски, если делает свое дело лучше других. (Модель лучшего охотника племени в эпоху индустриализации и на уровне масс.)

8. Самоуважение. Хороший работник уважает себя за умелость, достаточную силу и достаточный ум, характер и волю: вообще за свою значимость, за уважение других, за то, что он лучше многих прочих, и уж точно не хуже других, справляется с делом. С ним считаются, его мнения спрашивают.

9. Ступень социальной иерархии. Самоуважение, самоутверждение – это все аспекты потребности занять как можно более высокую ступень. Это только со стороны кажется, что все рабочие в цеху или солдаты в роте равны. Включается регистр «неформальная табель о рангах». Это форма и казарма у всех одна, или цех и столовая у всех одна, но внутри группа четко ранжирована. Этот солдат – отслужил уже почти весь срок, характер сильный, в глаз заедет мгновенно, ничего не робеет и вынослив, как конь. Лидер роты. А у этого слесаря-сборщика работа идет быстрее, поломки исправит еще и другим, наряды всегда отспорит в свою пользу, в замашках крут, и авторитет его неизмеримо выше прочих работяг: он тут номер первый.

Труд – это не только хорошая эффективная работа. Это еще разные уровни престижа. И если вождь племени – это просто самый крутой и лучший воин (причем харизматичен и неглуп), то директор завода – это высшая ступень заводской социальной иерархии: уборщицы-разнорабочие-квалифицированные рабочие-высококвалифицированные специалисты-бригадиры-мастера-инженеры-начальники цехов-начальники служб-заместители директора-директор. Вот такая многоступенчатая лестница.

Рабочий учится в вечернем институте, становится инженером – и проигрывает в зарплате. Но выигрывает в социальном статусе.

Заработок не связан прямо с социальной иерархией. Особенно на первых порах, когда заводской рабочий или дальнобойщик гораздо зажиточнее студента. Зато на самом верху – решают миллиарды: богатство определяет твой статус. И однако: президент или премьер в государственной табели о рангах стоят выше миллиардеров!

Чтоб стать врачом в Америке – нужно пройти долгое и очень сложное обучение и еще более тяжелую интернатуру. Зато потом – и заработок, и статус врача высок.

Каждая профессия имеет свою социальную значимость на иерархической лестнице. И стремясь наверх – человек выбирает ту форму труда, которую считает лично для себя наиболее перспективной.

Социальный статус труда.

10. Осмысленность и полезность.

Недаром одной из пыток в концлагерях было перекидывание куч земли заключенными по кругу или ежедневное складывание стенки с ее разборкой в конце дня. Деятельность абсурдная, бессмысленная способна свести с ума. И парикмахер вешается на зеркале, оставив надпись: «Всех не перебреешь».

Человеческая психика связана с мышцами и внутренними органами таким образом, что человек желает делать и может делать хорошо только то, что ему нужно – или просто хочется: интересно, доставляет удовольствие. Это – природный инстинкт. А проявляется он у сложно устроенного человека неоднозначно.

Когда человек работает на прямое самообеспечение – строит свой дом, пашет свое поле, шьет себе одежду – он прямо заинтересован в максимально хорошем результате и работает предельно добросовестно: хорошая работа бывает трудна, но ее качество и результат доставляют удовольствие.

Когда человек работает «на дядю», а труд его нетворческий, монотонный, и результат на благосостоянии работника никак не сказывается – работника надо контролировать и подгонять, не то он тебе такой фигни намастерит, что и выкинуть некуда.

Но. Если работник знает, что от него зависит жизнь и смерть людей, допустим он на оборонном заводе во время войны трудится, а сыновья на фронте – труд его предельно осмыслен, и добросовестен он будет предельно.

В развитом государстве, с огромной степенью дифференциации производств – работнику потребно знать, что производимые им автомобили, хлеб, костюмы, кирпичи – нужны всем, нам всем нужны, и оно должно быть хорошего качества, и чтоб всем хватило, и не слишком дорого. Он, может, не шибко интеллектуально развит, он, может, таким образом мысли не формулирует, но чувство это присутствует всегда: я работаю нелегко, делаю нужные вещи, приношу пользу людям, я заслуживаю уважения, человек я неплохой, нужный и честный.

А теперь вариант: автомобили делаем говенные, костюмы сидят как на корове седло, дороги разваливаются быстро, а мебель отечественную никто покупать не хочет. Объективные трудности планового хозяйства. Ну и зачем стараться?.. Улучшить невозможно, одни неприятности. Понятно, что производительность и качество будут низкими.

11. Целесообразность. «Если ты не делаешь то, что тебе нравится – пусть тебе нравится то, что ты делаешь.» По принципу «стерпится – слюбится».

Каменщик может строить стену собственной тюрьмы – но если он хороший каменщик и любит свою работу как таковую – он будет класть хорошую стену, ровную и прочную. И работа будет доставлять ему удовольствие сама по себе!

Психике человеческой потребно, чтобы работа делалась максимально хорошо: разумно, рационально, организованно, качественно и эффективно. Даже если эта стена никому не понадобится, машина не будет куплена, костюм никто не наденет, а рассказ никто не напечатает – внутри собственной целесообразности человеку потребно делать дело по уму – логично, профессионально, совершенно.

Иногда это называется перфекционизм. Придают этому явлению расширительное толкование; тем паче перфекционизм и впрямь иногда приобретает гипертрофированные размеры, требуя немыслимого (уже – измышленного) совершенства и идеала.

В основе же перфекционизма – здоровый инстинкт сделать свое дело максимально хорошо: с минимальными усилиями и максимальной вероятностью настичь и убить добычу, без потерь в своем племени уничтожить врагов поголовно, сделать свою дубину максимально удобной, а жилище – теплым и неприступным.

А также в основе перфекционизма – избыток физической и психической энергии, побуждающий «бессмысленно» украшать узорами предметы, наносить на тело татуировку, расшивать одежду бисером и так далее.

Одновременно! – избыток психической энергии человека есть основа эстетического чувства, способности воспринимать и переживать красоту – как природы, так и рукотворных изделий. То есть, говорю я:

Эстетическое чувство как аспект и сублимация избыточной психической энергии человека – привходит в его стремление целесообразности своего труда и его продуктов.

12. Известный и важнейший стимул – соответствие вознаграждения важности и тяжести труда. Человек устроен так, что за производительный, квалифицированный и добросовестный труд он считает необходимым и правильным получать большее вознаграждение, чем за неэффективный, небрежный и малопроизводительный. Если классному работяге и лентяю будут платить поровну – у работяги пропадет охота работать хорошо.

13. Торжество справедливости. Чувство справедливости могущественно и непобедимо: это инстинкт группового выживания, сформированный миллионами лет групповой жизни. Это чувство диктует: каждый получает кусок в зависимости от своего вклада в общее дело; дети окружаются заботой; старики и больные получают меньший кусок, если еды хватает на всех; вождь получает самый большой кусок, но не такой большой, чтобы обожраться и оставлять недоеденное, когда другие не могут насытиться. Мера справедливости определяется максимальной пользой всей стаи, ее здоровьем и боеспособностью. Справедливость как распределение благ соответствует оптимальной структуре и иерархии стаи, поддерживая ее в наибольшем могуществе.

Поэтому хороший рабочий должен получать много, плохой – мало, бездельник – выгоняться, босс и владелец – очень много, но разрыв между его доходом и зарплатой работяг не должен разрушать то чувство, что они делают общее дело, он хорошо рулит, организовал и катит все дело, и без него жить будет хуже, чем работая у него.

Человек устроен так, что предпочтет более низкий уровень благ при торжестве справедливости – нежели более высокий при явно несправедливой оплате своего труда по сравнению с другими.

14. Справедливость оплаты связана со статусом: считают тебя достаточно значительным, занимающим достаточно высокую ступень в коллективе, чтобы всерьез считаться с тобой – или пренебрегают, кидая подачку: мол, с тебя и этого хватит. Здесь бунтует социальный инстинкт! Первый в деревне – это большее достижение, чем последний в Риме.

15. Самолюбие и соревновательность. Тот же социальный инстинкт и стремление к своей максимальной значимости лежат в их основе. Быть первым и лучшим в своем деле – не для чего-то, а просто чтобы быть таковым. Это дает признание в глазах окружающих.

16. Ну и формы поощрения за труд очень многообразны, есть масса косвенных. Лучшее место в столовой, фотография на Доске Почета, грамота, орден, благодарность перед строем. То есть: тебе могут не дать вообще никаких благ – но поднять чуть-чуть по лестнице социального престижа: ты такой же, как все – а все-таки выше и значительнее других. Едва ли не первыми это в общем порядке применили римляне: первый воин, взошедший на стену штурмуемой крепости, получал лавровый венок, и так далее.

Итого:

Мотивация первого порядка – физиологическая.

Мотивация второго порядка – психолого-социальная.

…Чем же отличается мотивация к труду при социализме от нее же в обществе свободного предпринимательства?

На уровне декларативном: социализм гарантирует каждому удовлетворение базовых физиологических потребностей – в отличие от «чистого» либерализма, который предоставляет каждому полный диапазон возможностей от несметного богатства до сдохнуть с голоду.

На деле: по достижении определенного уровня материального развития параллельно с расширением демократии – общество свободного предпринимательства обеспечивает своим бедным более высокий уровень потребления, чем социализм.

В результате: социальный паразитизм при двух этих системах принимает разные формы. – Бездельник в развитом капитализме становится профессиональным нахлебником и пребывает в маргинальном слое, морально и социально отделенном от трудящихся. Трудящиеся – трудятся и кормят бездельников.

Бездельник же при социализме – имитирует работу по принципу «не бей лежачего», стараясь получать зарплату с минимальными усилиями. Бездельники и трудящиеся при социализме смешиваются в однородную массу – не везде, не всегда, но как тенденция. Нет смысла работать лучше – тогда тебе повысят план, оставив зарплату прежней. Безработица и иждивенчество при социализме растворяются в рабочей массе и снижают ее общее качество. «Скрытая безработица».

На деле: резкое нивелирование доходов снижает материальную мотивацию к труду при социализме.

Еще: невозможность быстро и самостоятельно основать собственное предприятие любого рода – резко снижает мотивацию к труду как свободному занятию, самореализацию и самоутверждение в труде.

Еще: государственно-плановая система убивает личную инициативу, резко снижая мотивацию к труду.

Грубо: труд при социализме – это вариант рабского труда в высокоразвитом обществе. Машин полно, хлеба много, жилье у каждого сносное, определенный диапазон свобод наличествует. Но: ты делаешь то, что предписано, и так, как предписано, и получаешь за это плату, какая предписана. И от хозяина уйти не можешь: один у тебя хозяин – государство.

Понятно, что при аналогичном уровне материально-информационного развития – труд в обществе свободного предпринимательства неизбежно более мотивирован, вследствие чего более эффективен.