Читать книгу "Шайка идиотов"

Твоя свобода – моя тюрьма

Свобода

Стремление к свободе – это базовый инстинкт человека. Он может быть откорректирован вплоть до подавления средой и воспитанием. Но его никогда нельзя сбрасывать со счетов.

Человек не есть рациональная экономическая модель. И в своих действиях отнюдь не руководствуется экономической пользой. В конце ХХ века экономисты с огромным удивлением пришли к этому выводу и стали получать за него Нобелевские премии.

Когда народ нищей полудикой страны отчаянно сражается с завоевателями, не желая становиться сытой и благополучной провинцией великой империи, он много проигрывает экономически. Но веками поет песни о борьбе за свободу.

Стремление к свободе – это стремление материально-энергетической системы занять такое положение, при котором она может выделить максимум свободной энергии.

Строго говоря, стремление к свободе – это одно из следствий Второго Закона термодинамики. (Подробно об этом в книге «Все о жизни».)

Именно поэтому:

Свободный человек стремится к сытости, если голоден.

Сытый же человек стремится к свободе.

Причем! Сытый готов поступиться сытостью ради свободы! Он часто предпочтет быть голодным – но свободным!

Скажут: какая же свобода, если им повелевает необходимость жрать? А хлеб – только у скупого жестокого работодателя?

Ответ: отличается ли раб от наемного нищего пролетария? И если вы ответите, что нет – то раб живет внутри вас.

Пролетарий может перестать работать, он свободен сдохнуть. Раб – нет. Его будут бить и мучать, чтобы заставить работать: он стоит денег, он – орудие труда рабовладельца.

Пролетарий может пробовать сменить хозяина. Наняться в матросы или землекопы. Завербоваться в солдаты. Стать монахом! Уйти в бродяги, просить милостыню. Забраться в леса и горы на подножный корм. Его не поймают, не заклеймят, не распнут за побег. Да хоть в разбойники – повеселиться и мстить хозяину, пока не повесят – его праздник!

И! – необыкновенно важно психологически! – пролетарий знает, что эти возможности у него есть.

А свобода уплыть на другой материк, затвориться в каморке и делать открытия, бросить блестящую карьеру ради любви, создать монашеский орден, копить злато как ростовщик или поднять восстание против оккупантов – строго говоря, и делает возможной историю.

ИСТОРИЧЕСКАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ ЯВЛЯЕТ СЕБЯ ЧЕРЕЗ СВОБОДУ ДЕЙСТВИЙ ГЕРОЕВ

Вот по всему по этому трудящийся, при всех прочих равных, на себя будет работать лучше, чем на хозяина. Кем тот хозяин ни будь, капиталист или государство. Свободный труд – это твоя воля и твой риск, твой выигрыш и твоя ответственность. И это – не для всех. Слабый, ленивый, неуверенный в себе – предпочтет работать в упряжке и хлебать из общего корыта. Это надежней, гарантированней.

Свобода отбирает лучших. Сильных, умных, работящих, энергичных, умелых и предприимчивых. Они становятся верхним слоем общества, капитанами, элитой (не путать с политиканами). К их уровню тянутся, на них хотят равняться, им подражают и завидуют. Они – задают тон и определяют курс страны.

Свобода, сила и достижения подаются в одном флаконе.

Вывод здесь простой. Чем больше свободы будет у каждого – тем больше и лучше они будут работать, производить. А как только ты начнешь ограничивать их свободу сверх того, что всем будет понятно как справедливое, разумное и необходимое – так они начнут работать хуже, меньше и нерациональнее. Ибо: часть их энергии будет пропадать втуне, а дух их будет подтачиваться сознанием несвободы.

Любые предписания и ограничения свободного труда, идущие сверху, снижают количество и качество производимого продукта.

А потому что свое дело надо любить, тогда хорошо получится. А любовь, как известно, любовь дитя свободы, и принуждения не терпит. А если терпит, тебе же хуже будет.

Социализм и свобода

Сначала пара слов о свободе. С ней сложнее, чем с социализмом. Масса концепций и определений. Из них марксистское – одно из самых идиотских. «Свобода есть познанная (осознанная) необходимость». И необыкновенно жульнические спекуляции для поддержки этой демагогии. В фашистском концлагере идти в помощники охраны ради продления своей жизни – это свобода, раз иначе убьют? Идти в крематорий покорно, раз все равно не отвертишься – это осознанная необходимость, то есть свобода? Вы как хотите, но эту псевдофилософию, эту софистику даже нельзя принимать всерьез.

Свобода в идеальной степени – это возможность по собственному желанию и произволу исполнять абсолютно любое свое желание, причем безо всяких нежелательных последствий. Только и всего. Понятно, что это невозможно: физически мы ограничены законами природы, а социально – законами своего социума (ибо вне социума и помимо социума человек не существует). Абсолютно свободен может быть лишь Бог.

Вот диапазон нашего выбора в пределах, дозволенных социальными законами – обычно и называется свободой. Если конкретно и без болтологии. И если закрытые государственные границы открываются для свободного выезда – мы говорим о свободе, которой стало больше. А если в аэропорту заставляют проходить сквозь рамку металлоискателя, разуваться и пропускать багаж через просвечивание – мы говорим об ограничении свободы ради большей безопасности.

Так что в нашем случае свобода – это диапазон выбора образа жизни и действий, который человек может предпочесть и реализовать в своих интересах и для своего блага, никого при этом не ущемляя и даже принося пользу обществу. Не принося вреда, во всяком случае.

А дальше начинается перечень известных всем гражданских свобод. Свобода мысли. Свобода слова и печати. Свобода передвижения и выбора места жительства. Свобода выбора профессии и места работы. А также свобода жениться и не жениться, работать и не работать.

Если я свободен выражать публично любые взгляды, кроме преступных и человеконенавистнических, свободен не работать и уйти в бродяги, свободен уехать из страны, свободен наняться к работодателю или завести собственное дело – это довольно много свободы. А если обязан разделять господствующую государственную идеологию, выражать только официально утвержденные взгляды, не могу стать свободным предпринимателем, и когда мне все осточертеет или просто романтика накатит – не смогу уехать из страны, – вам придется долго навешивать лапшу мне на уши, чтобы убедить, что я свободен.

Вот этим и занимаются марксисты.

Марксисты – это пан-экономисты. Они убеждены и других убеждают, что экономика – это настолько самое главное и определяющее, что только от нее, как от печки, и возможно только танцевать любые танцы на любые мелодии. При таком взгляде – экономика превращается в Крошку Цахеса. Что бы ни происходило – марксизм норовит подбить под это экономическую базу и от нее вести все следствия.

Образом столь же удивительным, сколь гениально простым, из экономики выводится свобода. Если средства производства частные – здесь никакая не свобода, а власть эксплуататорского капитала на самом деле. Он же присваивает твою прибавочную стоимость (и все-таки я предпочитаю говорить «прибавочный продукт», так по-русски вразумительнее и грамотней). Разве ж ты свободен, если он тебя эксплуатирует, а ты вынужден пахать, потому что семью кормить надо?

А вот если средства производства общественные, и завод принадлежит всему народу, то тебя никто не эксплуатирует, ты сам хозяин наравне со всеми трудящимися, и теперь ты свободен – прежде всего свободен от эксплуатации капиталистом, который присваивал часть твоего труда.

Честно признаюсь: от этой необыкновенно наглой демагогии я прихожу в бешенство. Это издевательство над умственными способностями людей.

Итак – я рабочий при капитализме: тот же 8-часовой рабочий день, зарплата втрое выше, чем при социализме, отпуск, медицинская страховка, квартира или дом, машина. Уволить трудно – профсоюз замучит хозяина. А вот я при социализме: все то же самое, только продукция говеннее и зарплата меньше. Ну? А совета моего не спросит ни капиталист, ни социалистический директор. Так в чем разница?

А в том, что при капитализме я могу быть социалистом, а могу консерватором, а могу демократом. Могу читать Маркса, а могу Хайека. Могу идти на несанкционированный митинг, а могу эмигрировать. Но главное:

Я могу снять гараж, пригласить пару знакомых, взять кредит – и начать выпускать какую-то деталь для автомобиля, скажем, лучше и дешевле, чем завод. И на этом скромно, но поднимусь.

Я без проблем открою булочную, парикмахерскую, магазинчик – и испытаю свою удачу. Большинство прогорает. Но меньшинство поднимается!

Я легко открою свое издательство и буду издавать что хочу. Могу не для денег, а чтоб дать ход талантливым книгам, лишь бы концы с концами свести.

Слушайте. Вот при социализме я работаю на заводе. Завод дает фиговое качество продукции, и то с перебоями. И я вижу, не я один причем, что и как надо реорганизовать.

Вариант капиталистический. Я нахожу деньги где угодно: выпускаю акции, нахожу партнера, беру кредит и закладываю все. В соседнем городе, где земля и жизнь дешевле, строю похожий заводик. И он выпускает лучшую продукцию и в большем количестве. И мои наемные работяги получают вдвое больше, чем на том заводе. Так можно?

Нельзя!!! Плевать на твое качество, количество и зарплаты!!! У тебя частная собственность на средство производства – завод! И ты эксплуататор!

Но ведь мои рабочие живут лучше? И людям от хорошей продукции лучше?

Не надо нам такого лучше!!! Ты классовый враг!!!

Вот вам вся свобода и вся экономика.

Социализм организует плановую экономику: все здесь наше, общее, народное, и мы решаем, чего сколько сделаем. Не для наживы, а для людей, их блага.

А для доведения плана до низовых исполнителей нужен огромный бюрократический аппарат. Он диктует производителям, чего и сколько производить. Социалистическая бюрократия – реальный хозяин страны: она решает, приказывает и распределяет. И после этого – производитель на своем месте уже лишен свободы полностью: не в его воле менять приказ бюрократии!

И начинается господство Его Величества Плана. И гонят фиговые товары, но чтобы: заданный ассортимент в заданном количестве в заданный срок. Иначе директора завода снимут! И назначат другого! И он будет выполнять план!

То есть: при социализме производитель НЕ СВОБОДЕН производить хорошую продукцию – ибо он повязан инструкциями и приказами. А что-то изменить в одном отдельном месте очень-очень сложно – потому что в гигантской плановой системе государства все увязано. И гонят план к первому числу месяца и квартала, и все знали: если утюг или мотоцикл собраны в последних числах квартала – покупать нельзя: развалится, халтура, на живую нитку. Смотрели техпаспорт для этого.

…Кроме всего прочего, социализм – это идеология. И очень нетерпимая. Из этого следует многое:

Цензура! На книги и газеты, радио и телевидение.

Запрет «чуждых идеологий» и «чуждых взглядов».

Строгий отбор на важные работы не по способностям, а по анкетам: правильные взгляды, правильное происхождение, правильная биография, правильная национальность, кстати.

В результате: большинство оболванено – но креативное интеллектуальное большинство, которое и определяет курс страны, грязнет в двоемыслии, фальшивой преданности на словах и лжи как образе речи. Ибо правда становится недопустима! Хотя все ее знают. Как знали в брежневском СССР: что вожди в маразме, производство в жопе, уровень жизни куда ниже западного, и никто уже не верит ни в какие дурацкие лозунги. И матерные частушки про коммунизм и КПСС.

…Так что когда страной владеет и правит бюрократия, исповедуется тоталитарная идеология и план рулит экономикой – со свободами можно попрощаться. Я не могу сказать что хочу, издать что хочу, открыть дело, какое хочу. Я не могу даже работать как хочу. В колхозе – инструкции райкома партии: отсеяться в срок! Убрать в срок! Какой срок?.. а погоды-то?.. Есть план, товарищи, он утвержден сверху, мы обязаны выполнить! И гробили и семенной фонд, и урожай; артель «напрасный труд».

Вы вообще знаете, что ПОЛОВИНУ сельхозпродуктов в брежневском СССР давали подсобные участки колхозников? На которых производительность труда и соответственно урожайность была в разы и разы выше? Почему? Потому что по своему уму работали и на себя, а не по идиотским приказам и на дядю.

Важнейшая ошибка плановой системы социализма – это отдача производственной информации на аутсорсинг. Отрыв информационного обеспечения производства от непосредственного процесса производства. Это лишение производителя собственной операционной информационной системы. То есть: разрушение обратной связи производитель – потребитель.

Это все равно, что боксер на ринге для каждого удара и защиты ждет команды тренера: «Закрой печень правым локтем! Джеб левой! В клинч! Да выйди ты из угла!!!» Избитый боксер стоял столбом, бил невпопад и давно в нокауте. Так боксеров на многих рингах – до фига, и они получают указания от объединенного тренерского совета! Где еще посовещаться надо.

Так что главное горе, неисправимое, губительное – это лишение свободы производителя. Это отсутствие свободы информации, адекватной конкретному производству. Вот тебе и вся «общественная собственность». Думать надо, а не догмы твердить с упорством попугая.

А отсутствие свободы предпринимательства, самостоятельности производителя, быстрого и адекватного реагирования на запросы потребителя – дополняется отсутствием свобод культуры, мысли и так далее. Ну, и закроем границы, потому что бегут, суки несознательные, в растленный мир капиталистической эксплуатации. Колючая проволока, шестиметровая контрольно-следовая полоса, пограничная зона – и старшина Карацупа с верной овчаркой Индус. Посмертно собаку из политкорректности переименовали в Ингуса.

Преимущества социализма

Только не надо утверждать, что у социализма нет вовсе никаких преимуществ. Есть. И еще какие! То есть немногочисленные – но огромные.

Это преимущества диктатуры над демократией. Всесильного султана над предводителем племенной вольницы. А именно: абсолютная концентрация всех сил и средств – на объекте и направлении, указанном властью. Что порой обеспечивает победу на этом направлении над более богатым и сильным врагом или конкурентом.

Советские ученые, работавшие в ведущих институтах и эмигрировавшие после распада СССР в США, отмечали свою несравненно большую свободу и обеспеченность при социализме. Больше выделяли средств, меньше лезли в процесс и требовали конкретных результатов и быстрее.

Атомную программу Берия подгонял – но средства выделялись любые, неограниченные ничем, предоставлялось все по первому требованию – и нищий после войны СССР, неизмеримо отстававший в науке от США, сделал свою атомную бомбу с нуля в считаные несколько лет. (Ну, правда, украли американскую документацию – но ведь на это тоже какие силы и средства бросили!)

В тридцатые годы советская деревня была нищей и голодающей, рабочие получали меньше, чем до революции при капитализме, передовика производства могли торжественно наградить ботинками или отрезом ткани на костюм. Но танков, пушек и самолетов произвели в разы больше, чем любое капиталистическое государство!

На Западе у любого частного врача может быть свой медицинский офис с новейшей аппаратурой – но помещеньице как правило небольшое, тесноватое, темноватое, часто в подвальном этаже – потому что очень дорого! А в советских больницах были – просторные светлые коридоры, огромные врачебные кабинеты и смотровые, не считая ординаторских и кабинета главврача: правда, оборудование было старое, а лекарств не хватало. А потому что построить просторное здание – не жалко, деньги из бюджета выделим.

Или война. Что бы ни пели патриотические шулера от статистики о равенстве наших и немецких потерь – ни одна пехота в мире, кроме нашей, раз за разом на пулеметы в лоб не ходила: так, что поле в трупах, немецких пулеметчиков увозили в дурдом после боев, но вражеская позиция нами взята!

Когда-то Растроповича спросили, где же лучше живется и работается музыканту – на Западе или в СССР? И добросовестный Растропович ответил: учиться лучше в СССР, потому что система бесплатных музыкальных школ и училищ, обучение в консерваториях – в Союзе организовано прекрасно, талант имеет все условия для развития. И в старости у нас лучше: достойное обеспечение выдающихся музыкантов, большие возможности для педогогики, преподавания, передавать свои знания, учить юных. А вот после консерватории и до пенсии – лучше, конечно, на Западе: свобода передвижений, контрактов, возможность играть в полную силу, выступать по всему миру, и деньги хорошие. М-да.

И надо добром помянуть советское образование – школы и институты хрущевской и брежневской эпох. И программы были хорошие и обширные, и преподаватели были в общем приличные, а иногда – блестящие, и условия поступления были честные (коррупция пошла только к восьмидесятым годам). И стипендии – маленькие, но хоть на подкорм, и общаги практически для всех нуждающихся. И возможности для поступления были всем равные: сдавай экзамены, платить не надо.

А материальная уравниловка имела свой плюс: никто не чувствовал себя униженным. Разве что партноменклатуру тихо ненавидели и завмагов презирали. Было определенное отчуждение между рабочим классом и интеллигенцией: эти врачи и учителя с инженерами зарабатывали столько же или меньше, но сильно умные, на чистой работе. Зависти к богатому соседу и прочее – не было: а твое богатство от его ничем не отличается.

Возвращаемся к началу: танки были отличные – а легковые автомобили дерьмо. Боевые самолеты отличные – а костюмы для клоунов и бомжей. А потому что: военной технике – все силы и средства, без ограничений, сколько надо! и – требовать, проверять и требовать! А для личного потребления – плановое хозяйство: вот тебе ткань, время, лекала – и дай план! Ничего, Иван Иванович с Марьей Ивановной (персонажи лекция по политэкономии социализма) все потребят – а куда они денутся? Выбирать не из чего.

И все знали: если завтра война – победим любой ценой! Через реку под огнем без плавсредств, станки на снег, дети за станками, бабы пашут на себе, блокадная пайка хлеба, заградотряды, безымянные кости по лесам – но победим.

Кстати: санитарно-эпидемиологическая служба работала отлично. Дать средства, выделить врачей, закрыть на карантин любые территории, все мощности сию же минуту бросить на производство вакцины – и подавить эпидемию немедленно! И давили.

Социализм прекрасен на случай аврала: война ли, катастрофа, нашествие марсиан – все соберем в кулак и сделаем, жахнем, превозможем. У всех все отберем, сосредоточим, всех построим – и победим.

Свободное общество и социализм

Господа, а вам не приходит в голову простая мысль:

Социализм отрицает частную собственность на средства производства. Только общественная. Только так не будет эксплуатации человека человеком, а трудящиеся будут сообща владеть всем.

Но. Капитализм-то отнюдь не отрицает общественную собственность на средства производства! Капитализм допускает любые формы собственности (на те самые пресловутые средства производства): частную, коллективную, артельную, кооперативную, общественную; можете еще какую-нибудь придумать.

То есть мы обязаны указать формулировку, традиционно и ошибочно подменяемую названием «капиталистический строй»:

НЕТ КАПИТАЛИЗМА КАК СТРОЯ – ЕСТЬ ОБЩЕСТВО СВОБОДНОГО ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА

Это чрезвычайно важно! Как вы яхту назовете – так она и поплывет! Люди в массе своей достаточно глупы, чтобы воспринимать слова за истину, не вдумываясь в их смысл.

То есть. В обществе свободного предпринимательства. Вы можете свободно предпринять следующие формы деятельности:

Частный найм: бэби-ситтер, выгуливатель собак, уборщица квартир, – безо всяких посредников, продаете свой труд частному лицу за оговоренную плату.

Индивидуальный предприниматель: хоть обувь тачаете на дому, хоть брюки шьете на заказ. Сам один работаешь, сам один получаешь сколько заработал. Имеешь собственность: стол, стул, зеркало, ножницы, молоток, швейная машинка.

Индивидуальный предприниматель с частной собственностью: дальнобойщик со своим кормильцем-траком. Сам пашет, сам получает, сам себе хозяин.

Семейный бизнес: пекарня, лавочка, магазинчик. Снимаешь небольшое помещение, платишь аренду, пашете всей семьей с утра до вечера: один на кассе, второй заказывает и подвозит товар, третий на подмене и так далее. Если поднялся – можешь купить собственное помещение.

Групповая (артельная) собственность. Парикмахерская на паях. Бар, кафе. Ремонтная мастерская.

Групповой (бригадный) подряд. Строят индивидуальные дома, например. Свой грузовичок и небольшой подъемный кран, свои инструменты. Хозяину-заказчику построили – с него и получили.

Человек может подняться своим умом – как Эдисон патентами.

Может создать с нуля гигантское предприятие – как Сергей Брин и прочие Стивы Возняки: есть гениальная идея, ум, энергия, предприимчивость, трудолюбие – находят деньги у спонсоров, инвесторов, кредит банка, берут партнера. Превращается в крупнейшего капиталиста, миллиардера, десятки и сотни тысяч рабочих мест создаются.

А можно получить хорошее образование и продавать свои знания – наемные работники в офисах всех видов.

Можно выучиться, получить лицензию и стать врачом или юристом с собственной практикой – это хорошие деньги.

А можно предвидеть расширение и подъем какого-то городского района, найти кредит, купить развалюху, отремонтировать – и сдавать в наем первый этаж под офисы и торговлю, а выше – жильцам.

Фермер – сам себе хозяин, вся семья пашет, но ты не только зарабатываешь – ты независимый человек, кормишь страну, имеешь право гордиться; ты соль земли.

Ничего не умеешь – можешь пойти в сезонные рабочие. Наемные рабочие заводов и фабрик имеют хозяина или коллектив владельцев-акционеров. А учителя и полицейские работают на государство.

А владельцы традиционных производств, металлургических заводов и т. п. – это уже во многом наследники тех, кто их когда-то создал. Классические капиталисты.

А профсоюз выкручивает этим капиталистам руки: рабочий день короче, зарплата больше, уволить невозможно.

О! Еще есть биржа, торгующая в частности акциями – любой может купить и стать совладельцем любого предприятия. Подпрыгнет он или пролетит – другой вопрос. Но он – совладелец! Коллективная собственность! «Форд» отчасти принадлежит и мне тоже!

…Этот ликбез очень длинен. И в основах своих всякому понятен. Весьма разнообразны формы собственности в обществе свободного предпринимательства.

И встает вопрос: что мешает трудящимся скинуться деньгами, добрать кредит в банке и организовать маленький, для начала, заводик на правах своей общественной собственности. От каждого по способностям, каждому по труду? Отпуска, больничные, жилплощадь, детский садик. Очаг социализма.

Инженеры, администраторы, – все свои, все участвуют.

А если трудно заводик – то хотя бы колхоз. Сельскохозяйственную коммуну в Аризоне. В такое хозяйство капитальных вложений нужно куда меньше, главное – труд. И социалистическое сельское хозяйство скоро вытеснит частников-фермеров.

Н-да, но про печальные и быстрые крушения всех фаланстеров и прочих коммун в истории мы говорили раньше. Однако есть пример прекрасный: израильские кибуцы! Но там были сплавлены очень сильные чувства: возвращение на Землю Обетованную, противостояние нападавшим арабам, религиозная и национальная спайка, и – тысячелетние жертвы впервые почувствовали себя полноценными людьми на своей исконной земле и с оружием в руках. И то: идет время, молодежь покидает кибуцы, государство дает им безвозвратные займы на поддержание уровня жизни, все шире применяется наемный труд и неравная оплата, и все полнее встраиваются кибуцы в капиталистическую систему производства. А ведь эти были лучшими!..

А как приусадебные участки советских колхозников – во много раз более продуктивные, чем их же колхозные поля и огороды? А как сельхозкоммуны Китая?..

…И все-таки – ну почему же нельзя в Америке, или Германии, или Австралии – создать социализм на одном отдельно и специально построенном предприятии? Производительность туда при социализме неизменно ниже? Так это твоя трудность. Но тебе же не мешают!! А-а – мешают? Капитал капиталистов, их конкуренция и банковские проценты, они душат экономически? Так задави ты их экономически! Работай лучше, продуктивнее, рациональнее, производительнее! Не могут… Социалистическому танцору мешают не только гениталии, но все органы собственного организма, а также натертый паркет, узкие стены и окно в неправильном месте.

Вот поэтому – социализм для своего существования требует запретить все формы собственности, кроме социалистической: общественной на средства производства. И истребить все классы, оказывающиеся враждебными пролетариату – не только социально, но и прямо физически истребить! И запретить любую идеологию, кроме социалистической. И перекрыть границы, чтобы не сбегали. И контролировать все стороны своих граждан, которые уже не «граждане», а государственные крепостные.

И вот то хорошее, что все-таки будет при таком методе управления страной и народом – будет объявлено достижениями именно социализма! Как будто в других странах, где «социализма» не было, люди жили хуже, или науки были менее развиты, или перспектив у человека было меньше.

А все плохое при социализме – будет объявлено клеветой, или преувеличениями, или кознями врагов, или вынужденными мерами, или незначащей мелочью по сравнению с вершинами свершений.

В обществе свободного предпринимательства социализм как экономический строй, как общественную собственность на средства производства – никто не запрещал. Пожалуйста. Запрещали только насилие, подавление иных форм собственности, нетерпимость к многообразию.

А в социалистическом государстве – запрещено все, кроме именно социализма. (Даже школьные репетиторы незаконны – так, сквозь пальцы смотрели.)

Вот и близко не выдерживая честной и свободной конкуренции – социализм требует уничтожения всех иных укладов, и проникается к ним нетерпимостью, ненавистью и злобой.

«И побольше гасстгеливать! Без этой дугацкой волокиты.»