Читать книгу "Щит царя Леонида"

И тут я вздрогнула, словно увидев себя со стороны.

Я проникла в этот кабинет, распоряжаюсь в нем, скачиваю какую-то информацию… а что, если меня здесь застанут? Нет, нужно скорее отсюда уходить!

Восемьдесят процентов… девяносто… наконец скачивание файла закончилось, я вытащила флешку и вставила ее обратно в брелок, в смешного бегемотика.

И тут дверь кабинета с негромким скрипом открылась.

На пороге стоял тот самый человек – тронутые сединой волосы, глубокие темно-карие глаза…

Эти глаза нашли меня, захватили своим взглядом.

– Ты пришла! – проговорил он голосом властным и гипнотическим. – Ну что ж, ты сама это выбрала…

И тут я вспомнила… нет, не то, кем я была – кем был он. Кем он был для меня. А он был всем – он был моим властелином, моим повелителем, он хозяйничал в моей голове, как у себя дома. Его властный, завораживающий голос приказывал мне – и я делала все, чего он хотел. И сейчас, когда он смотрел мне в душу своим пронзительным завораживающим взглядом, я поняла, что все кончено.

В этот день Карпов решил сделать вторую пробежку – вечером. Он уже бегал утром, но в воздухе было что-то тревожное, что-то, очевидно, назревало, какое-то напряжение, какое бывает перед грозой, и он решил пробежаться еще раз, чтобы оценить обстановку и понять причину своего беспокойства.

Выйдя на улицу, он первым делом проверил, хорошо ли зашнурованы кроссовки. Конечно, он бегал не для результата и даже не для поддержания спортивной формы, цель у его пробежек была другая – но если уж ты бежишь, нужно делать это хорошо. Все, что ты делаешь, нужно делать хорошо или не делать вовсе.

Кроме того, наклонившись, он незаметно оглядел окрестности у себя за спиной.

Затем Карпов сделал два-три простых упражнения, чтобы разогреть мышцы, и побежал. Он бежал легко, ровно и ритмично, следя за дыханием, не перенапрягаясь, но в то же время достаточно быстро, чтобы ощутить мышечную радость. И, конечно, одновременно делал то, в чем была его главная цель – наблюдал.

Он хотел понять, с чем связано это тревожное чувство, которое беспокоило его с утра. А для этого нужно было понять, изменилось ли что-то в районе.

Не сбиваться с ритма. Вдох на три шага, выдох – на пять.

Сначала он пробежал вдоль дома, быстро и внимательно оглядев припаркованные на домовой стоянке автомобили. Ни одной незнакомой машины он не заметил. На краю стоянки дворник Ахмет заметал мусор.

Карпов помахал ему, Ахмет дружелюбно улыбнулся. Дворники многое замечают, с ними нужно поддерживать хорошие отношения. Никогда не знаешь, что может пригодиться.

Вдох на три шага, выдох – на пять.

Карпов свернул к офисному центру.

Здесь было сложнее, машины каждый день менялись, кроме нескольких постоянных, принадлежащих сотрудникам самого центра и нескольких фирм, арендующих здесь постоянные помещения. Впрочем, ничего тревожного он не заметил.

Вдох на три шага, выдох на пять.

Затем он выбежал на боковую улицу и тут заметил кое-что новое, что-то, что выбивалось из привычной картины.

Возле овощного лотка стоял незнакомый продавец. Обычно здесь торговала Зульфия, полная, громкоголосая немолодая таджичка с золотым зубом, а сегодня ее место занимал смуглый парень лет тридцати. Крепкий, спортивный, широкоплечий… такой мог бы найти работу получше, чем торговля овощами.

Пробегая мимо лотка, Карпов немного притормозил, сделал вид, что завязывает развязавшийся шнурок.

Как раз в это время миниатюрная старушка, придирчиво выбиравшая груши, спросила продавца:

– А где же Зульфия? Я к ней привыкла! Она мне всегда самые лучшие фрукты отбирала!

– Отвыкай, мамаша! – весело ответил продавец. – Зульфия домой уехала, внуков нянчить! Я теперь вместо нее буду! А фрукты у меня не хуже, чем у нее!

Отметив про себя этот ответ и решив позднее проверить, соответствует ли он истине, Карпов побежал дальше.

Больше ничего нового на пути его пробежки не было, и он решил уже, что его тревога ни на чем не основана. Но когда он уже возвращался, возле самого подъезда увидел незнакомую машину. Внедорожник серо-стального цвета только что подъехал к дому.

Карпов замедлил бег, потом вообще перешел на шаг, делая вид, что восстанавливает дыхание. Краем глаза он следил за внедорожником, срисовал его номер.

Водительская дверца открылась, и из машины вышел представительный мужчина средних лет, с седеющими темными волосами, в стильном твидовом пиджаке.

Карпову показалось, что он где-то уже видел этого человека, но вот где?

Мужчина обошел машину, открыл вторую дверцу и помог выйти пассажирке.

Это была знакомая девушка, соседка, она жила на том же этаже, что и Карпов. Алина. То есть они с ней не знакомились специально, просто он слышал, как ее звала соседка. С соседями он предпочитал держаться холодно, никаких приглашений на чай-кофе не принимал и сигареты не одалживал.

Карпов видел девчонку почти каждый день и понял, что она не представляет для него ничего интересного. Один раз только обнаружил он ее без сознания валявшуюся в собственной прихожей.

Ну, перебрала малость или температура высокая.

Но сегодня она выглядела как-то странно. Она была как будто в полусне или в трансе.

Выйдя из машины, Алина остановилась в растерянности, как будто не знала, где находится и куда ей нужно идти.

Карпов насторожился.

Седеющий мужчина мягко, но уверенно взял девушку за локоть, повел ее к подъезду. Она послушно шла, не сопротивляясь, но и не проявляя инициативы. Казалось, она пойдет сейчас куда угодно.

Мужчина открыл дверь, вошел в подъезд.

Карпов немного выждал, сосчитав до десяти, потом открыл дверь, вбежал в подъезд, подбежал к лифту. Он рассчитал правильно, дверцы кабины как раз начали закрываться, Алина и ее спутник были внутри.

Карпов помешал дверцам закрыться, проскользнул внутрь, проговорил с глупой улыбкой:

– Извините, я с вами!

Мужчина был, конечно, недоволен, но ничем это не выказал. Улыбнувшись одними губами, проговорил:

– Конечно! Вам на какой?

– На тот же, что вам. – Карпов кивнул на светящуюся кнопку их этажа.

Он незаметно принюхался.

В кабине не пахло алкоголем, значит, девушка не пьяна. Что же с ней такое?

Она смотрела прямо перед собой невидящим взглядом, лицо было бледное, отрешенное. О том, чтобы взглянуть на соседа и поздороваться, и речи не было. Она явно его не узнает. Вообще не замечает.

Ее спутник держался спокойно, хорошо скрывая свое недовольство. Где же все-таки Карпов его видел? Это его беспокоило, у него была хорошая память на лица.

Карпов решился на довольно прямой ход:

– Девушке, кажется, нехорошо?

– Она просто устала! – спокойно ответил ее спутник и взглянул в глаза Карпову уверенным, властным взглядом.

Карпов почувствовал легкое головокружение. Он подумал, что зря лезет не в свое дело… что нужно после пробежки принять душ и забыть все, что он видел…

А потом он осознал, что мысль эта была чужая, что сам бы он так не подумал, это на него совсем не похоже.

Карпов удивленно взглянул на спутника Алины. Неужели это он попытался внушить ему такую мысль?

Лифт тем временем остановился, дверцы раздвинулись. Алина медлила на пороге кабины, как будто снова забыла, куда ей нужно идти. Спутник снова взял ее за локоть и уверенно повел ее к двери семьдесят шестой квартиры.

Карпов пошел к себе.

Но не ушел из прихожей, хотя ему действительно хотелось принять душ. На двери у него была прикреплена миниатюрная камера, снимавшая в постоянном режиме все, что происходило на лестничной площадке. Карпов включил подключенный к этой камере экран и стал следить за дверью Алининой квартиры.

Следить ему пришлось недолго. Прошло всего несколько минут, и представительный седеющий мужчина вышел из соседней квартиры, запер дверь и направился к лифту.

Пока он шел по лестничной площадке, Карпов успел сделать несколько хороших крупных снимков. Хорошо бы, прогнать их по большой базе данных с системой распознавания лиц, но дома у него такого оборудования не было, а пересылать серьезные вещи по сети Карпов опасался. Можно выдать себя неосторожной сетевой активностью.

Зато он проверил номер внедорожника по базе ГИБДД. Для этого хватило возможностей его ноутбука. Но здесь, как он и ожидал, был полный облом.

Срисованный им номер принадлежал владельцу полуразвалившихся «Жигулей», выпущенных еще в прошлом веке. Понятно – номера поддельные.

Утром небо нависло над городом серыми клочковатыми тучами, и ветер дул в окна, но Карпов снова отправился на пробежку. Было рано, на площадке никого не было, из семьдесят шестой квартиры не доносилось ни звука.

Карпов пробежал вдоль дома, помахал Ахмету, свернул к офисному центру.

Вдох на три шага, выдох на пять.

Возле центра было по утреннему времени совсем мало машин.

Свернул в боковую улочку, поравнялся с лотком.

Смуглый продавец был уже на своем месте. Что-то рано он начал торговлю…

Карпов бежал мимо лотка.

Вдох на три шага, выдох на пять.

Вдруг он услышал негромкий голос:

– Сегодня, кажется, будет дождь. Юго-западный ветер всегда приносит дождь.

Карпов сбился с шага, сбился с дыхания. Он остановился возле лотка, наклонился, делая вид, что завязывает шнурки, быстро взглянул на продавца. Тот стоял как ни в чем не бывало. Как будто это не он только что произнес пароль.

– Может, ветер еще поменяется, – проговорил Карпов после паузы.

– Купи груши! – проговорил продавец. – Очень хорошие груши!

– Куда я их положу? – Карпов выпрямился, быстро огляделся. Улица была пуста.

– Я тебе дам пакет.

– Хорошо, только немного. Две штуки, не больше.

Продавец положил в пакет две спелые груши, Карпов достал из поясной сумки сложенную купюру, в которую была завернута флешка, протянул продавцу:

– Сдачи не надо.

Потом добавил едва слышно:

– Прогони это лицо по большой базе. Этот человек меня очень интересует.

– Спасибо, дорогой! – жизнерадостно проговорил продавец. – Ты только попробуешь эти груши – всегда их покупать будешь! Заходи, дорогой, или забегай – я теперь всегда здесь буду стоять. Зульфия домой уехала, с внуками сидеть, так что теперь я здесь буду!

Бежать с грушами в руке было неудобно. Карпов с удовольствием выбросил бы их в первую попавшуюся урну, но за ним кто-то мог наблюдать, и он побежал дальше, неловко придерживая пакет.

Вдох на три шага, выдох на пять…

Я проснулась оттого, что во дворе кто-то сильно хлопнул дверцей машины, затем загудел мусоровоз, потом зычно крикнул дворник.

Минуту я лежала, уставившись на щель в занавесках, пока до меня не дошло, что за окном светло. То есть довольно позднее утро. Проспала! Проспала и теперь опоздаю на работу! И тут же в голове всплыла мысль, что сегодня суббота, и можно никуда не спешить.

Никаких особенных планов у меня на выходные нет, в квартире прибраться, по магазинам пройтись, где-нибудь кофе выпить и съесть что-нибудь не слишком калорийное… в общем, как в песне поется: «Мне некуда больше спешить…»

Я потянулась, потом перевернулась на другой бок с намерением снова заснуть, но сон не шел. И то верно, сколько можно спать. Вот что сначала: душ или кофе из моей навороченной кофеварки, которую подарили сотрудники на новоселье?

Я представила себя в халате на кухне, как я пью капучино из большой чашки, а на столе блюдо пирожных. Как было бы здорово!

Но: во-первых, никаких пирожных у меня нет, я их принципиально не покупаю. А во-вторых, я же никогда не хожу по дому в халате.

Ну да, халат подарила мама, сказав, что вовсе не заставляет меня его носить. Но мало ли понадобится утром или вечером из ванной выйти и до постели дойти.

В общем, нужно идти в душ, а потом приготовить себе калорийный завтрак вместо того, чтобы пробавляться одним кофе. В морозилке найдутся и блинчики, и пельмени.

Пельмени мама лепит сама, сразу очень много, кладет их в морозилку, а потом раздает родственникам и знакомым. С блинчиками та же история. Мама исповедует истину, что человек должен питаться домашней калорийной пищей, тогда со здоровьем и с нервами все будет в порядке.

Забыла сказать, мама весит без малого девяносто килограммов, но ни капельки по этому поводу не комплексует, у нее густые хорошие волосы и замечательная кожа.

Я бодро прошлепала в ванную и там, взглянув на себя в зеркало, остолбенела.

Кто это? Когда я успела выкрасить волосы и изменить прическу? И с какого, как говорит Милка, бодуна, мне вздумалось изменить цвет? Я же всегда крашусь в блондинку, мне подходит к глазам…

И эти неровно подстриженные пряди, а были прямые волосы до плеч. Теперь придется ходить месяц до следующего похода в парикмахерскую, а потом еще ждать, пока волосы отрастут.

Целую вечность я провозилась в поисках шапочки для душа. Вот куда она делась из ванной, хотелось бы знать? Казалось бы, я живу одна, вещи никто не трогает. У меня крепнет подозрение, что они сами перемещаются по квартире.

Так и есть, шапочка отыскалась на кухне в ящике для столовых приборов. Хорошо, что не в холодильнике…

Я долго плескалась и вышла из ванной бодрая, как певчая птичка. Поискала в морозилке блинчики, но были только пельмени. Надо будет напомнить маме, что у меня все кончилось.

Мы общаемся с ней исключительно эсэмэсками, мама, как известно, говорит, что звонки – это отстой, только для пенсионеров.

Я поставила на плиту кастрюлю с водой и тут услышала, что в прихожей заливается телефон.

Телефон звонил в моей сумке.

– Лиса? – заорали в трубку. – Ты какого черта не отвечаешь? Ты куда вообще пропала?

– Вы ошиблись номером, – вежливо ответила я и отсоединилась.

В конце концов, со всяким может случиться.

И только тут заметила, что телефон не мой. Как он оказался в моей сумке? Странно все…

Я пожала плечами и побрела на кухню. Вода закипела, я бросила в кастрюлю пельмени. Красиво накрыла стол, мама говорит, что для себя все надо делать красиво.

В холодильнике нашлась сметана и пучок укропа. Пельмени были очень вкусные, мама – мастер своего дела, и она права, домашние пельмени ни в какое сравнение не идут с магазинными.

После пельменей я выпила большую чашку кофе с оставшимся печеньем. Печенье очень вкусное, с шоколадной крошкой, мама не печет сама, а покупает его в специальном магазине и привозит мне. Все-таки хорошо, когда о тебе заботятся…

Я тщательно уложила волосы, наложила макияж, потом сделала селфи и послала фотку маме с вопросом «Как тебе это?»

Ответ не заставил себя ждать: «Кошмар, но волосы не зубы – отрастут, и перекраситься можно».

Мама всегда знает, как меня подбодрить.

На улице сильный ветер разогнал ужасные тучи, и я решила выйти. Что дома-то сидеть, нужно пройтись.

За дверью слышался гвалт – это Антонина собирала все свое святое семейство на прогулку. Затем вышел Владислав со своей дражайшей половиной, по субботам он везет ее в супермаркет.

Ну вот, все наконец ушли, тогда и я собралась. Ненавижу тесниться в лифте. И только я вышла, как открылась дверь Генкиной квартиры, и вышел новый сосед. Временный.

Геннадий у нас мужчина весьма любвеобильный, меняет женщин как перчатки (это Софья Андреевна однажды так выразилась в сердцах). Софья Андреевна та еще зараза, но об этом после.

В общем, Генка примерно раз в год заводит себе новую пассию и переезжает к ней жить с самыми серьезными намерениями, а квартиру сдает.

«Женюсь, – говорит, – и навсегда, это, – говорит, – моя судьба».

Антонина сообщила мне, что женат-то он вообще никогда не был.

В общем, через несколько месяцев Генка вдрызг ругается с очередной своей бабой и возвращается в собственную квартиру. Потом встречает свою очередную судьбу – и снова все повторяется. Так что соседи у нас меняются постоянно. Мне, в общем, все равно, можно сказать – по барабану, но Софья Андреевна ругается за шум и грязь на площадке. Этот сосед, правда, тихий, приличного вида.

– Доброе утро! – приветствовал он меня первым. И, можете себе представить, даже улыбнулся. Улыбка у него была приятная, не то что раньше смотрел волком. Ведь может же, когда хочет!

Я невольно улыбнулась в ответ. И с чего мне вздумалось считать его женоненавистником? Что-то такое вроде было, какие-то разговоры, я уж не помню… да ладно. Мама считает, что я очень рассеянная. Наверное, так и есть.

Пока я копалась с замками, сосед любезно придержал для меня лифт. Я поблагодарила его кивком. Нечего рассыпаться в любезностях, еще подумает, что я имею на него виды.

Так-то он, конечно, неплохо выглядит, одет хорошо, со вкусом. Вроде бы видела я его в приличном костюме, галстук ручной работы, ботинки… Сегодня выходной, так что форма одежды свободная: джинсы, курточка, все фирменное.

Я тихонько вздохнула: у меня-то одежда попроще будет. А где взять денег? Зарплаты хватает только на такую одежду да на еду, ну, тут мама помогает, конечно…

– О чем задумались? – спросил сосед.

– Да ни о чем. – Я удивилась тому, что он заметил. Значит, смотрел на меня? Интересно…

– Красивой девушке нужно думать о приятном, – продолжал он.

Да он что – клеиться ко мне вздумал, что ли?

Я улыбнулась одними губами и отвернулась. Странный какой-то мужчина, то проявляет невнимание, граничащее с хамством, то комплименты говорит. Но я не поведусь на дешевую лесть, у девушки должна быть гордость, как говорит мама.

Не помню, говорила ли я, что дом у нас новый, весьма приличный, в лифте чисто, ничего не нацарапано на стенах, и зеркало висит. Так вот в этом зеркале я поймала взгляд соседа. Взгляд был пристальный, очень серьезный, изучающий меня, как будто перед ним не женщина, а бабочка, пришпиленная булавкой.

Я вздрогнула, и в его взгляде тотчас пропала серьезность, он снова улыбнулся. Тут, к счастью, лифт приехал на первый этаж, и я поскорее вышла.

У подъезда маячила уже Антонина, одним глазом надзирая за своими отпрысками, а другим перемигиваясь с Катькой, которая выглядывала из дверей магазинчика.

Увидев нас с соседом, выходящих из подъезда, Антонина принялась мигать обоими глазами.

Ну, зараза какая, получит она у меня теперь кофе или сигаретку! Припомню ей это! Помои в чашку налью, сухого листа в самокрутку набью, не я буду!

– Здравствуйте, Антон! – пропела Антонина басом. – Ничего, что я вас просто по имени, по-соседски? Мы тут все свои…

Ого, узнала уже, как его зовут. Ну, Антонина все всегда знает. Интересно, откуда.

– Здравствуй, Тоня, – сказала я, видя, как сосед едва заметно поморщился. – Что это у тебя с голосом, простудилась? И глаза слезятся, моргаешь все время, у тебя конъюнктивит? Или ячмень вскочил? Гляди, это заразно…

Сосед хмыкнул, а я пошла к машине. И очень удивилась, не увидев ее на обычном месте.

Когда год назад я въехала в этот дом, удобных мест на парковке уже не было. Помню, даже собрание по этому поводу собирали, и особо нервные жильцы орали, что вечером, едучи с работы, машину совершенно некуда приткнуть. И что положено на квартиру две машины, а некоторые по четыре имеют. Себе, жене, да еще детям по машине. Она только школу закончила – ей на выпускной машину дарят. Скоро в детском саду на авто ездить станут.

Я в этих дебатах участия не принимала, поскольку человек в доме новый и вообще не люблю скандалить. Ну, как-то разобрались тогда, а потом Лилька, что жила на четвертом этаже и имела очень крутого хахаля, вышла замуж (не за него, а еще круче). Так вот у нее было постоянное место возле подъезда, и она уступила его мне. Просто так, из хорошего отношения. А пока она тут жила, ее хахаля так все боялись, что и меня никто не стал гнать с хорошего места.

И вот машины на месте не было. Я оглянулась по сторонам. Тонькины мальчишки устроили какое-то хулиганство на детской площадке, и она помчалась туда, Катерина скрылась в магазине.

– Проблемы? – осведомился сосед, как его… Антон, что ли, видя мое растерянное лицо.

Совершенно не помню, куда я вчера ставила машину. То есть я всегда ставлю ее вот сюда, на это место, и сейчас место никто не занял. Угнали тачку? Это вряд ли, у нас двор приличный, Васильич опять же бдит у мониторов.

Сосед все маячил рядом, как пришитый, вот чего ему нужно, хотелось бы знать…

Карпову непременно было нужно знать, что происходит. Он-то в отличие от девушки помнил, что вчера вечером ее привез какой-то подозрительный хмырь на своей машине. И уехал потом на ней же. Но похоже, что она ничего не помнит. И Карпов хотел выяснить наконец, раз и навсегда, что происходит с соседкой.

Либо девица обычная наркоманка, либо психическая больная, либо здесь происходят странные вещи.

По логике вещей, девушка просто нездорова, то есть, говоря откровенно, больна на всю голову. Провалы в памяти, обмороки, спутанная речь… ведь несла она давеча какую-то несусветную чушь по поводу какого-то вантуза… Но… обычно таких больных не оставляют одних. То есть если она не буйная, то не обязательно в стационар помещать, но все же должен кто-то за ней присматривать. А она живет одна.

Сейчас вот машину свою потеряла, точнее, оставила где-то. И разумеется, не помнит, если вчера ее привезли в неадекватном состоянии, он-то видел…

Если вы думаете, что я всполошилась и начала бегать по двору с криками, то глубоко ошибаетесь.

Пару месяцев назад Димка Петров сделал мне очередной подарок. Надо сказать, более полезный, чем розовый вантуз. Небольшую такую штучку, маячок, который нужно оставить в машине, таким образом, я всегда буду знать, где она находится. В дорогих машинах такая штука изначально встроена, а у меня будет просто лежать в укромном месте. Конечно, радиус действия у нее небольшой, но для таких рассеянных, как я, это полезная вещь.

Итак, я достала телефон и нашла в нем нужную программу. Там что-то замигало, и на экране появилась карта города, а на ней – крошечный красный огонек.

Ого! – я увеличила масштаб и попыталась прочитать названия улиц.

– Это в центре, я могу вас отвезти, – предложил сосед, который и не думал от меня отходить. И даже разглядел, что у меня появилось на экране телефона.

Вот интересно, у него что – дел своих нет?

Я молчала, потому что перед глазами встала картина: я паркуюсь на стоянке возле большого магазина женской одежды, запираю машину и иду. Куда? Нет, не вспомнить.

– Если вас не затруднит… – протянула я.

– Что вы, я как раз собирался в центр! – В голосе его я отметила излишний энтузиазм, но решила пока об этом не думать.

Под внимательным взглядом Антонины мы сели в машину соседа и отъехали, я еще сделала ручкой Катерине, с любопытством выглядывающей из магазина.

Антон вел машину спокойно и уверенно. Я отвернулась, глядя в окно, чтобы он не лез с разговорами. Наверняка хочет спросить, отчего машина моя стоит не у дома. А я понятия не имею, как она там оказалась.

Ну ладно, вещи в квартире перемещаются сами по себе, но чтоб автомобиль… В общем, на эту тему мне разговаривать совсем не хочется.

– Вы давно живете в этом доме? – спросил Антон или как его там.

Вот интересно, какое ему дело?

– Чуть больше года назад переехала, – неохотно ответила я.

И тут же поняла, что сейчас он спросит, где я жила раньше. И поняла, что не смогу ему ответить, потому что… потому что не помню этого. Вот совершенно выпало из памяти! Скорей всего, мы жили вместе с мамой, нужно спросить у нее. Я хотела тут же отстукать маме эсэмэску, потянулась уже за телефоном, но решила пока подождать. Этот настырный тип еще заметит.

– А вы надолго к нам в дом? – спросила я.

– Как дела пойдут. – Он понял скрытый намек и тут же прекратил расспросы.

Но на душе у меня заскребли кошки. Что-то у меня с памятью не то. Ведь если честно, то я не могу вспомнить ни где я работала до этой фирмы со странным названием «Сингуляр», ни где жила, ни в какой школе училась, ни в каком институте.

Может, приехала из другого города? Надо спросить у мамы. Раз у меня есть мать – стало быть, я не из пробирки получилась. И не возникла во взрослом состоянии из небытия.

И вообще, я кое-что помню.

Например, я помню свое детство. Летом меня возили на море. Помню яркое солнце и песок, такой горячий, что никак нельзя было по нему ходить босиком. А возле воды песок был мокрый и твердый, было интересно рисовать на нем разные картинки. А потом набегала волна и все стирала.

Иногда волны были сильные, с белыми кудрявыми барашками, они шумели и набрасывались на берег, как будто хотели все смести на своем пути. Сломать, разрушить и унести с собой обломки. И меня тоже унести, поэтому я с визгом убегала от такой волны.

А иногда волны были тихие, безмятежные, они накатывали на песок, ласково касаясь моих босых ног. Море было теплое, стало быть, все происходило где-то на юге. Ну да, я помню множество маленьких крабов, которые бежали по песку к воде. И большого, уже высохшего краба, который лежал на камне.

Все это я помню так четко… только не знаю, как называлось то место, где мы отдыхали… с мамой? Уж наверное, не одна же я там была. Нужно спросить у мамы.

– Мы приехали, – прервал мои воспоминания Антон.

Машина моя никуда не делась, стояла себе возле магазина женской одежды, никто ее не обидел, не отвинтил зеркала, не проколол шины и никуда не увез ее эвакуатор, и штрафа за парковку не набежало.

Я искренне поблагодарила соседа за помощь и вовремя пресекла его попытки пригласить меня выпить кофе вот тут рядом.

Как-то слишком пристально он на меня смотрел, изучающе. А я не люблю, когда меня изучают, я не справочник любителя кроссвордов и не словарь иностранных слов.

Я сказала, что зайду в магазин, как раз нужно кое-что купить по мелочи. Разумеется, как всякий мужчина, он сразу поскучнел и ретировался. Я видела из окна, как отъезжала его машина, но бродить по магазину отчего-то расхотелось. Нужно отъехать от этого места, найти тихое кафе и посидеть там спокойно.

Сказано – сделано. Я выбросила из головы все посторонние мысли, потому что мама неустанно повторяет, что за рулем нужно быть максимально внимательной, и осторожно тронулась с места.

В машине пахло чем-то затхлым, похоже, что она стояла здесь, без меня, довольно долго. Зачем я оставила свою машину здесь? Понятия не имею, ну, раз с ней ничего не случилось, то это не важно.

Я выехала на улицу и поехала по проспекту, машинально поглядывая по сторонам.

Мысли вяло проплывали в моей голове, как большие сонные рыбы.

В витрине магазина промелькнул плакат – смешная рыжая лиса гонится за перепуганной курицей… что этот плакат рекламирует? Кажется, куриные тушки…

Лиса…

Я вспомнила странный звонок. Мужской грубый голос ругался на какую-то лису. Лиса Алиса… Да нет, просто Лиса, так ее зовут. Кто такая – понятия не имею. Вообще, откуда у меня взялся чужой телефон? Нашла его где-то? Абсолютно не помню. Да, в последнее время что-то плохо с памятью…

В голове проплыла очередная мысль, она показалась важной – но додумать ее я не успела.

Впереди ехала дорогущая машина – ярко-красное купе «Лексус». Я вроде держала дистанцию, но тут, задумавшись, подъехала слишком близко, и вдруг…

Вдруг «Лексус» резко затормозил: перед ним выскочила на дорогу какая-то ошалевшая собака.

Я тоже ударила по тормозам, но поздно, моя машина врезалась в «Лексус». Не сильно, конечно, скорость была небольшая, но удар был вполне ощутимый.

Я покрылась холодным потом.

Только этого мне не хватало! Врезаться в дорогущую машину… теперь неприятностей не оберешься! Я ехала сзади, так что вина определенно моя… правда, я этот «Лексус» едва задела, но владельцы таких машин очень трепетно к ним относятся, и мне сейчас достанется по полной программе…

А из «Лексуса» уже выскочила его хозяйка – шикарная баба в стильном плаще, по-моему, от «Эскады», и на убийственно высоких каблуках понеслась ко мне. Лицо у нее было покрыто красными пятнами, рот кривился от злости.

Я втянула голову в плечи, готовясь принять на себя удар.

Хозяйка «Лексуса» подскочила к моей машине, наклонилась к окну и заорала:

– Ты, дешевка подзаборная, первый день за рулем? Кто вообще таким права дает? Ты хоть понимаешь, сколько стоит моя машина? Да где тебе понимать, ты таких денег и в глаза не видела!

Я попыталась вклиниться в ее гневный монолог:

– Да заплачу я… Страховка есть…

– Заплатишь! Еще как заплатишь! А если не заплатишь, я тебя по асфальту размажу… Ездят тут всякие… небось, в деревне своей привыкла на кобыле ездить.

– На тракторе, – разозлилась я, – железный конь давно пришел на смену крестьянской лошадке.

– Что-о? – заорала баба на уровне ультразвука. – Да я же тебя…

И вдруг в лице ее что-то переменилось, глаза округлились, а челюсть отвисла. Она уставилась на меня, как на привидение, и дрожащим голосом выдавила:

– Ты? Алла? Савицкая? Не может быть, ты же… я же своими глазами… не может быть…

Настал мой черед вылупить глаза. Я даже ничего не ответила противной бабе, только помотала головой.

Потом опомнилась и хотела перейти к делу. То есть нужно вызывать парней из ГИБДД и так далее. Но она вдруг зажала рот рукой и припустила обратно к своей машине. Села за руль и газанула вперед – прямо на красный свет.

Я растерянно смотрела ей вслед.

Первым моим чувством было облегчение. Хозяйка «Лексуса» уехала, гроза миновала, я буквально отделалась испугом. Но потом появилась другая мысль.

Что вообще это было? За кого она меня приняла? Почему вдруг так перепугалась, что даже забыла про свою поцарапанную машину?

На светофоре давно уже загорелся зеленый, и машины сзади меня вовсю сигналили. Я поехала вперед, пытаясь разобраться в хаосе, который творился у меня в голове.

Что ее так напугало? Она приняла меня за свою знакомую, за какую-то Аллу… она даже назвала ее фамилию… как же она сказала… ах, ну да – Алла Савицкая!

Она определенно ошиблась, мы с ней никогда не встречались, но при звуке этого имени в памяти у меня что-то шевельнулось, как будто для меня это имя что-то значило.

А потом в памяти всплыл какой-то странный детский стишок:

 
Алла – Алла – Аллочка,
Крестик – нолик – палочка…
 

Это было что-то из далекого, безнадежно забытого детства. Кто-то большой и добрый подбрасывает меня на руках и повторяет этот стишок. Странно – ведь меня зовут не Алла, а Алина. Надо будет спросить у мамы – не помнит ли она этот стишок…

В любом случае мне уже расхотелось кофе и надоело кататься по городу, и я поехала домой. Дома хорошо, тихо, никто не лезет с разговорами и расспросами. А если припрется Антонина, я ее шугану, будет знать, как с Катькой перемигиваться за моей спиной!

Дома я включила компьютер и запустила поисковую программу, задав ей вопрос про Аллу Савицкую.

Программа выдала мне много результатов. Я нашла десятки женщин с такой фамилией. Почти все они или жили в других городах, или не подходили по возрасту, например, владелица фирмы по производству тортов и прочих кондитерских изделий Алла Васильевна Савицкая уже отпраздновала свое пятидесятилетие, а чемпионке города по плаванию Алле Михайловне Савицкой было, наоборот, всего девятнадцать лет. Была еще заслуженная учительница Алевтина Савицкая в возрасте восьмидесяти лет, а дальше пошли уже женщины с другими именами, начиная с космонавта Светланы Савицкой.