Читать книгу "Щит царя Леонида"

Мужчина в сером пальто внимательно смотрел на экран.

Анфиса выскочила из своей машины, подбежала к «Фольксвагену», размахивая руками, как ветряная мельница крыльями. Рот ее некрасиво открывался, лицо пошло пятнами.

Водительница «Фольксвагена» не выглядывала из своей машины. Анфиса наклонилась, заглянула в окно – и тут же попятилась, словно увидела привидение, побежала обратно к своему «Лексусу», села за руль и умчалась, не дожидаясь зеленого света.

Чуть позже «Фольксваген» тоже уехал – и в этот момент мужчина в сером смог разглядеть его номер.

– Что-нибудь еще? – спросил Константин.

– Нет, спасибо, вы мне очень помогли!

Выйдя из магазина, мужчина в сером сел в черную «Ауди», но не сразу уехал. Сначала он отправил некоему абоненту текстовое сообщение:

«Заказанное вами лекарство Эндокурит поступило в аптеку. Получите его до семнадцати часов».

В аптеку на углу улицы Шипящих и проспекта Согласных вошел мужчина чрезвычайно ординарной внешности. Если, конечно, ординарность может быть чрезвычайной. Но во внешности этого мужчины действительно не было ничего бросающегося в глаза, ничего запоминающегося, разве что густые темные брови домиком. Встретишь такого на улице – и не заметишь ничего, кроме бровей. Пройдешь мимо – и вспомнишь разве что эти самые брови.

Мужчина подошел к окошечку и проговорил:

– Я получил сообщение, что к вам поступило заказанное мной лекарство.

– Какое лекарство? – уточнила строгая женщина в белом халате.

– Эндокурит. Мне сказали, что его нужно получить до семнадцати часов.

– Есть такое! – Женщина достала из-под прилавка бумажный пакетик, протянула его клиенту.

– С вас двести сорок рублей.

Клиент расплатился, вышел, сел в машину и аккуратно вскрыл аптечный пакетик.

В нем была упаковка обычного аспирина. Мужчина открыл коробочку, достал оттуда инструкцию по применению и сразу обратился к разделу «побочные эффекты».

В этом разделе было напечатано мелким шрифтом:

«Найти водителя „Фольксвагена“ номер… Сфотографировать, выяснить о ней все, что можно. Статус – срочно».

Неприметный мужчина тут же, в машине, включил компьютер, запустил поиск по базе ГИБДД. Выяснив адрес и фамилию владельца «Фольксвагена», поехал к метро «Академическая».

Нужный ему дом оказался типовой хрущевской пятиэтажкой. На скамейке перед подъездом сидели две старушки в одинаковых малиновых мохеровых беретах. Одна из них была худая и миниатюрная, вторая – рослая и полная.

Неприметный мужчина подошел к двери, нажал на домофоне кнопку нужной квартиры.

Ему никто не ответил, зато одна из старушек – полная и рослая – строго осведомилась:

– В двенадцатую?

– Да, в двенадцатую, – честно ответил неприметный мужчина.

– А по какой надобности?

– Курьер я. Конверт принес.

– Конверт? Какой конверт? – спросила вторая старушка – та, что меньше и худее.

– Вот этот, – не моргнув глазом ответил «курьер» и действительно достал из-за пазухи желтый конверт с неразборчивой надписью.

– Это, значит, Василию конверт… – сообщила худая старушка своей полной приятельнице.

– Однозначно Василию, – согласилась вторая и обратилась к «курьеру»: – Только зря ты приехал. Нету Василия.

– Нету, – поддержала ее первая. – Нету, и долго не будет.

– Долго? – огорчился курьер. – Так, может, супруга его дома? Я бы супруге передал, это разрешается.

– Супруга? – Полная старушка взглянула на худую и усмехнулась: – Слышали, Зоя Ивановна? Супруга! У Василия!

– Слышала! – отозвалась та и тоже усмехнулась. – Нет у него никакой супруги, и никогда не было! Он, Василий этот, со странностями!

– С большими странностями! – подхватила вторая. – Проще говоря, тараканы у него в голове!

– Во-от такие! – Худая старушка раздвинула пальцы, показывая немыслимо больших тараканов.

– Так что ни одна женщина в здравом уме за него бы не вышла, – припечатала полная старушка.

– Что же мне делать? – пригорюнился «курьер». – Мне непременно нужно сегодня этот конверт доставить, иначе мне штраф насчитают! Я и так копейки получаю, а если еще штраф…

– Ничем тебе помочь не можем! – строго заявила худая старушка.

– Ничем? А где же он сейчас?

Старушки переглянулись.

– Скажем, Зинаида Степановна? – Худая старушка покосилась на подругу.

– А что, Зоя Ивановна, можно и сказать… мы ведь подписку не давали, а человеку отчего не помочь…

– В клинике он, – понизила голос худая старушка.

– В клинике? В какой клинике?

– А в той самой, где тараканов выводят.

– Из головы, – уточнила полная, на тот случай, если курьер попался непонятливый.

– В «Скворечнике», что ли? – уточнил «курьер», имея в виду хорошо известную всему городу психиатрическую больницу имени Скворцова-Степанова.

– Не-ет! – Старушки дружно замахали руками. – До «Скворечника» он все-таки еще не дотянул! У него хоть и тараканы в голове, но все же не совсем псих! Он пока что в нервной клинике, что возле «Фрунзенской». На Карпатской улице…

Курьер поблагодарил сердобольных старушек и вернулся к своей машине.

Ситуация несколько осложнялась.

Ему было поручено найти водителя «Фольксвагена». И речь шла о ней, то есть водителем была женщина.

Когда по базе данных он установил, что «Фольксваген» зарегистрирован на некоего Василия Резуна, он ничуть не удивился: в его машине могла находиться жена или любовница. Но соседки уверенно заявили, что у Резуна нет никаких близких женщин. Конечно, соседки могли и ошибаться…

В любом случае нужно было найти Василия Резуна. Причем срочно – так было написано в инструкции.

«Курьер» поехал на Карпатскую улицу.

Он остановился перед серым унылым зданием, окруженным ажурной оградой. Ворота были широко открыты, и он въехал на площадку перед зданием.

На крыльце возле клиники курили две разбитные девицы в коротеньких белых халатах. С интересом взглянув на приехавшего мужчину, одна из них проговорила:

– Надолго к нам?

– Нет, ненадолго. Мне только один вопрос выяснить…

– Ну, это все так говорят! – усмехнулась вторая. – А что за вопрос-то?

– Человека одного найти.

– Женщину? – огорчилась первая.

– Мужчину. Брата двоюродного.

– А, ну это вам к Юлии Сергеевне.

– А где она?

– А как войдете, сразу ее увидите.

Мужчина поблагодарил девушек, вошел в холл и действительно сразу увидел за белой деревянной стойкой строгую женщину в белоснежном халате.

– Вы по какому вопросу? – сухо осведомилась она.

– Я ищу одного человека, – ответил мужчина.

– Что значит – ищу? У нас не стол находок!

– Я понимаю. Но тут такое дело… он уехал с места аварии… мне не хотелось бы подавать в суд… я хотел бы с ним просто поговорить, урегулировать вопрос, так сказать, полюбовно…

– В суд? Авария? – Женщина нахмурилась. – А как зовут этого вашего человека?

– Резун Василий Васильевич.

– Василий Васильевич? – На лице женщины промелькнуло какое-то странное выражение, она сняла трубку с телефонного аппарата и проговорила, не набирая номер: – Валерий Николаевич, тут гражданин пришел, Резуна спрашивает… говорит, какая-то авария… так точно, Василия Васильевича… хорошо, все поняла! Да, Валерий Николаевич!

Положив трубку, она взглянула на посетителя не так строго, как прежде, и проговорила:

– Валерий Николаевич вас примет.

– Валерий Николаевич? Но мне нужен не Валерий Николаевич, а Василий Васильевич!

– Валерий Николаевич вам все объяснит! Пойдемте, я вас к нему провожу.

Она вышла из-за стойки и направилась по коридору, сделав посетителю знак следовать за собой.

Они прошли по коридору, поднялись на второй этаж, прошли еще немного, подошли к одной из дверей.

Юлия Сергеевна постучала, открыла дверь и проговорила:

– Валерий Николаевич, вот этот мужчина! По поводу Резуна… по поводу аварии…

Затем она отступила в сторону, пропуская посетителя. Тот вошел в кабинет, и дверь захлопнулась за ним.

Он оказался в довольно просторном кабинете, у одной стены которого стояла кушетка, обитая коричневой кожей. Прямо напротив двери был массивный письменный стол, за которым в коричневом кожаном кресле с высокой спинкой сидел мужчина средних лет с темными, тронутыми сединой волосами. Глаза у него были тоже темные и очень выразительные. Казалось, этот человек привык командовать, более того – повелевать. В руке у него был телефон.

– Здравствуйте, голубчик, здравствуйте! – проговорил он приветливо и привстал, как будто хотел выйти из-за стола и устремиться навстречу посетителю. Но передумал, сел, положил телефон и показал посетителю на стул по другую сторону стола. – Присаживайтесь! Итак, что вы хотели узнать?

– Я хотел найти Резуна. Василия Васильевича Резуна.

– Отлично, голубчик, отлично! А по какому поводу?

– Дело в том, что моя машина… то есть его машина…

– Что-то вы, голубчик, путаетесь! То его машина, то ваша… а когда это случилось? В какое время?

– Что? При чем тут время?

– Время, голубчик, всегда очень важно! Чрезвычайно важно! – Хозяин кабинета достал из кармана старинные серебряные часы на цепочке, показал их посетителю: – Вот сколько сейчас времени?

Посетитель хотел взглянуть на собственные часы, но вместо этого посмотрел на часы Валерия Николаевича. Они ритмично раскачивались на цепочке, странно приковывая его взгляд. Тусклый блеск серебра и ритмичное раскачивание завораживали его. В то же время хозяин кабинета заговорил властным, гипнотическим голосом:

– Раз, два, три, четыре… ваши руки тяжелеют, словно наливаются свинцом… ваши ноги тоже тяжелеют… пять, шесть, семь, восемь… ваши веки становятся тяжелыми, вам хочется спать… вы не можете преодолеть свою сонливость…

Посетитель хотел возразить, хотел сказать этому самоуверенному типу, что он вовсе не хочет спать, что он не поддастся на его дешевые фокусы… но его руки и ноги действительно как будто налились свинцом, веки начали слипаться.

Он попробовал еще сопротивляться, но это было выше его сил.

Наконец глаза посетителя закрылись, но он еще долго слышал властный, завораживающий голос:

– Вы спите… вы крепко спите, но все еще слышите меня. Вы забудете о Резуне, забудете обо всем, что с ним связано. Вы вообще никогда не слышали этой фамилии…

Несколько дней прошло в напряженном ожидании.

Наконец в полдень Леонид увидел во весь опор мчащегося к стене всадника. Это был воин, посланный командиром патрулировать дорогу.

Подлетев к царю, всадник соскочил со взмыленного коня и, не успев перевести дух после бешеной скачки, выпалил:

–  Они идут, повелитель! Их сотни и сотни тысяч! Никто и никогда не видел такого огромного войска, таких несметных полчищ! Когда их кони пьют – пересыхают реки! Когда они зажигают костры – ночь превращается в день! Если они разом выстрелят из своих луков – их стрелы закроют солнце!

–  Вот и отлично! – спокойно проговорил Леонид. – Мы будем сражаться в тени, а то сегодня слишком жарко. Пойди выпей холодной воды, а то ты, я смотрю, чересчур разгорячился.

Царь отдал несколько приказов.

Часть воинов заняли места позади стены, часть встали перед ней, на самом узком месте прохода. В ожидании неприятеля они делали гимнастические упражнения, чтобы не терять время даром.

Через некоторое время из дальнего конца равнины донеслись приближающиеся звуки – какой-то ровный и мощный гул, подобный гулу приближающейся грозы или грохоту штормового моря. Это был гул огромной армии. Сквозь этот ровный шум доносились крики погонщиков, лошадиное ржание и резкие крики верблюдов.

Вскоре на вершине холма показался одинокий всадник. Широкие штаны и яркий хитон выдавали в нем перса.

Молодые спартанцы сделали вид, что не замечают его.

Перс недолго разглядывал их, затем развернулся и пропал из вида.

Снова наступила тишина.

Прошло еще какое-то время, и на дороге показалась группа всадников. Впереди ехал важный перс в богатом голубом одеянии, за ним рослый воин со знаменем в руках.

–  Они не вооружены, – проговорил стоящий рядом с Леонидом старый воин Карисс. – Это посольство.

Он оказался прав.

Немного не доезжая до греческих рядов, всадники остановились, и их предводитель заговорил.

Переводчик-грек тут же перевел его слова:

–  Я – уста Царя Царей, великого Ксеркса. Я пришел, чтобы говорить с вами от лица Владыки. Кто из вас главный?

Леонид вышел вперед:

–  Я – Леонид, сын Александрида, царь Спарты. Говори со мной.

Перс оглядел спартанца с высокомерием. Он был облачен в хитон из голубого виссона, на боку его висела сабля с золотым эфесом, какие носят Бессмертные, на голове – митра, расшитая золотом и украшенная драгоценными камнями. Перед ним же стоял воин в запыленных доспехах, с припорошенными пылью волосами.

Персидский посол заговорил.

На этот раз он говорил долго, при этом выразительно жестикулировал, обводя руками горизонт, показывая то на небо, то на морской берег. Наконец он замолчал, кивнул, показывая, что сказал все, и сделал знак переводчику.

Тот начал переводить его речь.

–  Царь Царей Ксеркс, повелитель всех четырех сторон света, владыка земли и моря, господин всего сущего, послал меня, чтобы передать вам свою волю. Царь Царей Ксеркс приказывает вам, люди Греции, уйти с этой дороги и пасть перед ним на колени, дабы не вызывать гнев владыки. Все народы и племена, живущие под небом, уже преклонились перед владыкой, увидев его мощь и силу. Воинство его многочисленно, как звезды на небе и песчинки на берегу моря. Ничто не может ему противостоять. Царь Царей Ксеркс милостив и добр. Он не возьмет ваши жизни, если вы преклоните перед ним колени, сложите свое оружие и предадите себя его власти. Я передал волю владыки и жду ответа.

Выслушав послание Ксеркса, Леонид прямо посмотрел в глаза послу и проговорил:

–  Тебе нужно наше оружие? Приди и возьми!

Переводчик, побледнев от страха, перевел слова спартанца своему хозяину. Тот гневно скрипнул зубами, развернулся и поскакал прочь вместе со своим эскортом.

Прискакав в ставку Ксеркса, он вошел в царский шатер, пал ниц перед троном и, заикаясь от страха, передал повелителю короткий и решительный ответ спартанца.

Ксеркс пришел в ярость.

Он вызвал своих военачальников и приказал немедленно атаковать греческие позиции.

–  Смять их! Раздавить! – кричал он, топая ногами. – Взять их вождей живыми! Привести их ко мне в цепях! Я хочу насладиться видом их страданий!

Спартанский изгнанник Демарат, находившийся в царском шатре, пытался утихомирить Ксеркса, убеждал его, что поспешность опасна, – но царь не хотел его даже слушать.

–  Как смеют эти жалкие козопасы противиться моей воле? Они должны познать всю тяжесть моего гнева!

Персидский лагерь оживился. Трубили трубы, командиры отдельных частей отдавали приказы, и вскоре несметное войско двинулось в наступление.

Димка Петров ответил сразу, у него телефон всегда рядом, под рукой. Телефон у него очень крутой, навороченный, Димка утверждает, что разговаривать по нему или отправлять обычные эсэмэски – это все равно что лазером гвозди забивать. Тем не менее он не считает, что звонки – это отстой и каменный век.

– Алиночка, свет моих очей! – заорал он в трубку. – Чего тебе надо от твоего покорного раба?

Все ясно. Сейчас у нас восточный период, и Димка изъясняется как джинн из сказки про Аладдина с его лампой.

– Здравствуй, Дима. – Я хотела сразу перейти на деловой тон, но не тут-то было.

– Чем прогневал я свою повелительницу, что она говорит со мной на незнакомом языке? – взревел Димка пароходной сиреной. – О роза души моей, скажи, что тебе нужно, и я все исполню! Хочешь, я за одну ночь выстрою дворец?

– Ладно. Мой верный раб сможет встретиться со мной в самое ближайшее время?

– О боги! – снова завопил Димка. – Неужели царица моего сердца сменила гнев на милость и готова разделить со мной скромный ужин и жесткую постель?

Так. Насчет постели он, конечно, погорячился, а ужин… почему бы и нет?

– Димка, ты мне нужен по делу, – отчеканила я строго, чтобы привести его в чувство, – так что приходи в кафе «Буратино» через полчаса. Я знаю, тебе от дома близко.

– О светоч души моей, ты знаешь, где я живу? – Димка взвыл от неподдельного восторга.

– Да кончай ты дурака валять, мне и правда срочно!

Вот за что я люблю Димку, так за то, что хоть он и балбес, каких мало, но обязательный. Сказано – через полчаса, значит, он на месте как штык. Правда, ему идти до этого «Буратино» от дома минут десять.

– О луна моей жизни! – Увидев меня, Димка привстал с места и засиял, как медный самовар.

– Не начинай! – отмахнулась я. – Тем более это вообще уже не восточные мотивы, а заурядное фэнтези. Что есть будешь? Я плачу.

Димка надулся, потому что понял, что романтического ужина нынче не предполагается. Но он вечно хочет есть, поэтому быстро утешился, глядя в меню.

– Ну? – спросил он, когда мы сделали заказ и ему принесли нефильтрованное пиво, а мне чай. – Что-то подсказывает мне, что ты не на свидание меня пригласила.

Я посмотрела на него внимательно. Димка сменил наконец тон и выглядел непривычно серьезным.

– Какая-то ты не такая, – сказал он в ответ на мой взгляд, – не такая, как раньше. Что-то в тебе изменилось…

– Это стрижка другая, и покрасилась…

– Не то. Алинка, с тобой ничего не случилось?

Ого, Димка-то, оказывается, вовсе не такой балбес, каким кажется! Но в мои планы не входило объяснять ему ситуацию. Тем более я сама еще в ней не разобралась.

Принесли заказ, и мы поели в молчании, что тоже было странно, Димка – ужасный болтун.

После я решилась и положила перед ним телефон.

– Снова без кода открыть не можешь?

– Нет, с этим порядок, вот я звонила по этому номеру. А ты можешь сделать так, чтобы выяснилось местонахождение телефона, по которому я звонила? Где он в данный момент находится?

– А тебе зачем? – по инерции спросил он, но посмотрел мне в глаза и молча достал свой навороченный телефон.

Постучал по клавиатуре, уставился в экран, подождал немного, стал нажимать кнопки, затем снова обратился к клавиатуре, подумал немного, почесал в затылке, чертыхнулся тихонько, изумленно свистнул и поднял на меня глаза.

– Тут все очень хитро запущено. Так просто не определить. Вот если бы на том телефоне, который ты хочешь найти, было заранее установлено специальное приложение, тогда без проблем…

– Так не сможешь? – Разочарованию моему не было предела. – Димочка, ты ведь такой умный!

– Оно конечно, – солидно кивнул Димка, – только дело не в уме, а в оборудовании. У меня мощности не хватит.

– И что делать? Облом?

– Почему облом? Сейчас поедем в одно место…

Он быстро набросал сообщение на телефоне, а пока ждал ответа, я расплатилась с официантом.

– Только сначала заедем в зоомагазин! – предупредил Димка, когда мы сели в машину.

– Тебе зачем? – удивилась я.

– Надо, – отмахнулся он с загадочным видом. – Делай, что говорят, и ни о чем не спрашивай.

Надо же, как он изменился, а говорил, что я роза его души и царица его сердца…

В зоомагазине Димка набрал корма и еще каких-то палочек и игрушек для грызунов.

– У тебя что – дома белая крыса живет или свинка морская? Ты мне никогда не говорил…

– Да не у меня… Сказал же – не задавай лишних вопросов!

Мы приехали в центр, машину оставили на проспекте, а сами прошли проходными дворами к переулку, там снова зашли во двор.

Парадная была неказистая, однако дверь железная, хоть рыжая краска на ней давно облупилась, ярко проступала только надпись, выполненная голубой краской крупными аккуратными буквами «Худяков – козел». И ниже, другим почерком, и розовой краской: «Одобряю».

Мы долго поднимались по узкой и темной лестнице, где пахло застарелой едой и кошками. Один раз из темноты сверкнули на меня зеленые глаза, и раздалось раздраженное шипение, этаже на четвертом проскользнула мимо хвостатая серая тень, и только было я собралась заорать, как Димка больно сжал мою руку.

Вообще он был какой-то непривычно серьезный, я его таким никогда не видела. Впрочем, я не присматривалась.

Наконец, этаже на шестом, а может, и выше, мы остановились перед совсем обшарпанной дверью, и Димка легонько в нее постучал костяшками пальцев, потому что на двери не было никакого звонка, номера квартиры тоже не было.

– Кого еще принесло? – послышался голос откуда-то сверху.

Голос был непонятно чей – не то мальчишка-подросток, не то старушка.

– Мы договаривались, я звонил… – вполголоса проговорил Димка, также глядя вверх. Что у них там – камера? Как ни вглядывалась я в потолок, ничего не заметила.

Так постояли мы минут пять, очевидно, нас изучали. Мне захотелось показать язык, но Димка снова крепко сжал мою руку – не вздумай, мол, веди себя прилично.

Вот интересно, раньше я не замечала, чтобы он умел читать мысли. Впрочем, как уже говорилось, я к нему особо не присматривалась.

Наконец дверь открылась, и на пороге… на пороге стояло такое чучело, что я даже зажмурилась на мгновение. Это была девчонка, почти подросток, маленького роста, очень запущенная, с немытыми спутанными волосами, худенькая и бледная до синевы. Одета она была в черные засаленные и продранные на коленях джинсы и темную же майку, которая была велика ей размера на четыре. Пахло от девчонки чем-то звериным, как в зоопарке.

– Здрассте! – выдохнул Димка и уставился на девчонку таким взглядом, как будто перед ним была… ну, не знаю, картина Рафаэля, что ли… или, скорее, машина «Феррари».

– И чего? – Девчонка переступила босыми ногами, почесалась, и тут, откуда-то из-под майки появился у нее на руках зверек. Серый с белым, с пушистым хвостом. Кто это?

– Знакомьтесь! – ожил Димка. – Это Сима…

– Здравствуйте, Сима. – Я сделала над собой усилие и улыбнулась девчонке. В конце концов, Димка привел меня сюда не просто так, это мне от него кое-что нужно.

Девчонка на мою улыбку отреагировала своеобразно, хмыкнула презрительно.

– Это он – Сима. – Она кивнула на зверька, который тем временем спрыгнул на не слишком чистый пол и подбирался уже к пакетам, принесенным Димкой.

– А мы вот тут… принесли Симе…

Но Сима уже забрался в пакет и мигом прогрыз упаковку с палочками.

У девчонки в глазах мелькнула нежность, и голос потеплел, когда она спросила у Димки, что ему от нее нужно.

Пока они толковали о своем, я помогла Симе разорвать пакет и попыталась скормить ему палочку с руки. Хорек, а это был именно хорек, как я поняла, когда пригляделась, на контакт не пошел, только оскалился, показав мелкие зубки. Ого, такой укусит – мало не покажется!

– Не лезь к Симе! – бросила мне девчонка, хотя вблизи стало ясно, что никакой она не подросток, просто маленькая и недокормленная.

Пальцами с грязными обкусанными ногтями она быстро бегала по клавиатуре компьютера. Димка следил за ней с неприкрытым, почти молитвенным восхищением.

Надо же, а на меня он так никогда не смотрит, а еще говорит, что я – роза его души и госпожа его сердца…

Наконец Димка не выдержал и спросил девицу:

– Как ты это делаешь?

Она взглянула на него сверху вниз и процедила:

– Элементарно!

Я думала, этим она и ограничится, но она все же сжалилась над Димкой и снизошла до пояснений:

– У вас же есть номер того телефона. Я по этому номеру послала эсэмэску, зараженную специальным трояном. Троян загрузил в телефон приложение для определения координат. Ну а дальше уже – дело техники, это бы и ты смог сделать.

– Действительно, дело техники! – восторженно проговорил Димка.

– Ну вот, – девица показала Димке экран, – клиника имени Шарко, вот адрес… У тебя все?

– Спасибо, огромное спасибо! – расшаркался Димка и потащил меня к двери.

– Обращайся! – крикнула девица, прихватив своего хорька на руки.

Мне она не сказала ни слова, упорно не замечая.

Чтобы отвязаться от Димки, пришлось притвориться, что я обижена на такое обращение незнакомой девицы и что я даже ревную.

Он посмотрел удивленно, но я села в машину и укатила. Ничего, такси возьмет или на автобусе до дома доедет.

На этот раз утро было ясное, но холодное.

Карпов, как обычно, отправился на пробежку. На площадке никого не было, и в семьдесят шестой квартире стояла тишина.

Карпов пробежал вдоль дома. Ахмета еще не было на посту. Что-то он сегодня припозднился.

Карпов свернул к офисному центру, прибавил темп.

Вдох на три шага, выдох на пять.

Машин возле центра почти не было.

Карпов свернул в боковую улочку, поравнялся с овощным лотком.

Вдох на три шага, выдох на пять.

Смуглый продавец был уже на своем месте, ранняя он пташка.

Карпов немного сбавил скорость.

– Здравствуй, дорогой! – окликнул его продавец. – Тебе мои груши понравились? Я тебе еще приготовил! Такие вкусные груши – пальчики оближешь!

Карпов перешел на шаг, подошел к лотку. Продавец уже протягивал ему пакет с грушами. Карпов взял пакет, расплатился, поблагодарил, побежал дальше.

Продавец крикнул вслед:

– Забегай, дорогой! Как захочешь моих груш или другого чего – забегай!

Вдох на три шага, выдох на пять.

Главное в беге – не сбиваться с ритма.

Карпову не терпелось заглянуть в пакет, но нужно было соблюдать конспирацию, делать все, как обычно, как вчера, как позавчера. Он пробежал по своему обычному маршруту, стараясь не менять темп, не спешить, вернулся к дому.

На этот раз Ахмет был на месте, Карпов помахал ему, перешел на шаг, вошел в подъезд.

Только в своей квартире заглянул в пакет.

Там лежали три сочные груши и смятый кассовый чек. Больше ничего.

Карпов разгладил чек, прочитал.

На чеке была отпечатана сумма, дата и название юридического лица, владеющего торговой точкой. Индивидуальный предприниматель Костаки Валерий Николаевич.

Понятно. Значит, человек на фотографии, которую он передал продавцу, – Валерий Николаевич Костаки. Хорошо, что не Иванов, найти его будет несложно.

Карпов принял душ, включил кофеварку и принес на кухню ноутбук. Налил себе чашку крепкого кофе без молока и сахара и запустил поисковую программу.

Для начала оказалось, что греческая фамилия Костаки не такая уж редкая, и в нашем городе нашлось несколько десятков людей с такой фамилией, причем три из них носили то же самое имя, которое искал Карпов, – Валерий, а у двух совпадало и отчество.

Однако выбрать из них нужного оказалось совсем не трудно: один Валерий Николаевич Костаки только что поступил в первый класс общеобразовательной школы, так что никак не мог быть тем, кого искал Карпов.

Остался всего один человек с подходящими данными, и на нем Карпов сосредоточился.

Умная программа выдала ему несколько десятков статей об этом человеке.

Валерий Николаевич Костаки оказался личностью, как говорится, широко известной в узких кругах, а именно – крупным специалистом по психологии и психиатрии. Десять лет назад он успешно защитил кандидатскую диссертацию по какой-то сложной теме, связанной с памятью и ее нарушениями. Потом он работал в крупном научном институте, защитил докторскую диссертацию, участвовал в международных конференциях, публиковал многочисленные статьи в уважаемых научных журналах. Темы этих статей были связаны с краткосрочной и долгосрочной памятью, травматической амнезией и другими такими же непонятными Карпову вещами.

А потом что-то случилось.

Три года назад Костаки перестали приглашать на конференции, его статьи появлялись все реже и реже.

Карпов расширил поиск и нашел несколько упоминаний доктора Костаки в околонаучной прессе. Там как раз три года назад появились какие-то осторожные намеки, что Валерий Костаки нарушил принципы врачебной и научной этики, провел какие-то недопустимые эксперименты, после чего ему пришлось по собственному желанию уволиться из знаменитого института.

Валерий Николаевич Костаки ушел из большой науки, но не стал безработным.

Последние три года он работал простым врачом в частной неврологической клинике, финансируемой крупным благотворительным фондом. Клиника носила имя Шарко.

Это имя Карпову было известно по одной-единственной причине – он знал, что существует душ Шарко. Теперь он удивился, что неврологическая клиника названа именем изобретателя душа, и на всякий случай уточнил в интернете, кто такой этот Шарко.

Шарко оказался выдающимся французским психиатром и неврологом, учителем знаменитого Зигмунда Фрейда, кавалером ордена Почетного легиона и членом Французской академии. Еще о нем сообщалось, что в своих исследованиях он активно применял гипноз.

На старинном черно-белом дагерротипе был изображен плотный, вальяжный человек в расшитом золотом мундире члена Академии, с яркими, внимательными, властными глазами.

– Так вот оно что! – проговорил Карпов вслух.

Он вспомнил, как столкнулся в лифте с девушкой из соседней квартиры, которая была явно в неадекватном состоянии. Значит, она не была в тот момент пьяной или наколотой. Она была под гипнозом. И этот тип, Костаки, был с ней рядом. Это многое объясняет… Но не всё.

Итак, чтобы найти ответы на накопившиеся вопросы, нужно познакомиться поближе с доктором Костаки. А для этого, в свою очередь, нужно нанести визит в неврологическую клинику имени Шарко…

Отвязаться от Димки мне было нужно позарез, потому что тащить его за собой в клинику я вовсе не собиралась. Потому что я решила, что в клинику эту поеду прямо сейчас, не откладывая дела в долгий ящик и несмотря на то, что уже вечер. Если не получится туда попасть, хоть снаружи осмотрюсь.

Не помню, говорила я или нет, что очень не люблю непонятного. А тут непонятно было все, и я хотела получить ответы хотя бы на некоторые свои вопросы.

Навигатор сказал, что клиника рядом.

За ажурной металлической оградой стояло серое унылое здание. Видимо, это и есть та самая клиника.

Я подошла к воротам. Как и следовало ожидать, они были закрыты в такое время.

Но я твердо решила попасть в клинику, так что пошла вдоль ограды, чтобы поискать какой-нибудь проход, но как раз в это время изнутри к воротам подъехала машина. Зажужжал скрытый мотор, и ворота начали медленно открываться.

Я бегом вернулась к ним и спряталась в кустах, что росли возле ворот. Кусты были уже без листьев, но фонарь над воротами не горел, так что вряд ли меня увидит охранник из освещенной будки.

Машина выехала на улицу. Ворота начали закрываться, но я успела в последний момент проскользнуть внутрь. Никто не выскочил из будки и не заорал на меня истошно. Все ясно, охранник спит на работе. Ну, это мне на руку.

Прямо напротив ворот был главный вход, к которому вело широкое крыльцо. Однако идти через главный вход я побоялась, мне не хотелось попасть на глаза кому-то из здешнего персонала. Я медленно двинулась направо вдоль здания, прячась за деревьями.

Я выбирала самые темные участки и едва не наткнулась на скамью. Обычная садовая скамья стояла под деревом, но эта скамья показалась мне смутно знакомой.

Когда-то я сидела на ней, с кем-то разговаривала, с кем-то очень для меня важным – но с кем и когда, никак не могла вспомнить. При попытке вспомнить я натыкалась на ту же глухую, непроницаемую стену, что и каждый раз, когда пыталась пробиться в свое прошлое.

Но вот странно: буквально сегодня, когда я только пыталась думать о клинике, голову сдавливал тугой обруч, так что кричать хотелось от боли. А сейчас, когда я, можно сказать, почти у цели, голова не болела. Может, я нахожусь в мертвой зоне?