Читать книгу "Маска Нерона"

Внезапно Даша поняла, что уже видела и этот зал, и сводчатый потолок, и ряды черных колонн, и жертвенник на трех звериных лапах…

Она видела все это во сне, только тогда в чаше жертвенника горел огонь, а по обеим сторонам от него стояли в два ряда длиннобородые люди в черных развевавшихся одеяниях, в театральных масках, изображавших перекошенные яростью лица.

Это был ужасный сон!

Даша вспомнила жреца в пурпурном плаще, вспомнила сверток в его руках и громкий детский плач, и ужас охватил ее.

Но ведь то был только сон…

Да, но этот зал и лес черных колонн – вот они, перед ней, только в зале нет сейчас ни души и в чаше жертвенника не горит пламя.

Даша вспомнила еще одну деталь из своего сна: в глубокой нише позади жертвенника находилось медное изваяние быка.

Сейчас из узкого окна Даша не могла видеть эту нишу, возможно, там, как и в ее сне, стоял медный бык.

Она высунулась в окно, чтобы заглянуть за жертвенник, но быстро убрала голову, потому что услышала внизу приближавшиеся тяжелые шаги.

Шаги гулко отдавались под сводами зала, им отвечало эхо, так что Даша не могла понять, один ли человек идет внизу или целая толпа.

Даша разрывалась между страхом и любопытством, ужасом – и желанием увидеть того, кто появился в загадочном святилище.

Неужели ее дикий сон превратится в куда более кошмарную действительность? Неужели сейчас, на ее глазах, свершится чудовищный ритуал?!

* * *

По дороге к территории артели никто Александру не преследовал, очевидно, те двое находились еще «в работе» у Василия Кожемяки. Место она нашла без особого труда.

Среди стандартных блочных пятиэтажных домов, во множестве выросших в нашем городе в хрущёвские времена (впрочем, как и в других городах страны), виднелся чудом уцелевший двухэтажный деревянный дом. Судя по его причудливой архитектуре, по крутой высокой крыше с резным коньком, по резному крылечку и фигурным наличникам, он был построен еще до революции. Александра подумала, каким чудом этот дом не только уцелел с тех пор, пережив все войны и революции, но даже весьма неплохо сохранился.

Впрочем, ответ на свой вопрос она получила очень скоро, подойдя к особнячку. На его стене, возле самого крыльца, она увидела мемориальную доску, гласившую:

«В этом доме с 1924 по 1926 год жил и работал видный советский партийный и государственный деятель И. И. Скворцов-Степанов».

Александра ничего не знала об этом государственном деятеле, кроме того, что его именем была названа расположенная неподалеку психиатрическая лечебница, но она поняла, что имя Скворцова-Степанова защищало деревянный дом вплоть до самого распада Советского Союза и благодаря ему дом дожил до наших времен.

Теперь же в нем располагалась артель «Милан», которую разыскивала Александра.

Она подошла к крылечку одновременно с высоким пожилым мужчиной в черных очках, с белой тростью в руке.

Поняв, что перед ней слепой, Александра посторонилась, пропуская его вперед. Однако мужчина остановился, повернулся к ней и приветливо проговорил:

– Проходите, девушка, я за вами!

Александра не стала спорить, поднялась на крыльцо и открыла дверь.

За ней оказалась просторная прихожая, напоминавшая прихожую обычной пригородной дачи. Однако в углу сидел за небольшим столиком еще один мужчина в черных очках, помоложе человека, вошедшего вслед за Александрой.

Мужчина за столиком поднял лицо и проговорил, обратившись к ним обоим:

– Здравствуйте, Василий Иванович! Вас уже ждут! А вы к кому, девушка?

Александра подумала, что определить ее пол и возраст по походке, наверное, несложно, особенно потому, что, как говорят, у слепых особенно чуткий слух, но как этот человек узнал мужчину, вошедшего следом за ней? Ведь тот пока не сказал ни слова, так что узнать его по голосу не было возможности.

Человек с тростью пересек прихожую и скрылся за дверью. Мужчина за столиком повернулся к Александре и повторил:

– Так к кому же вы, девушка?

– Я купила в магазине театральный макет, изготовленный вашей артелью, – неуверенно начала Александра. – Так вот, я хотела бы увидеть человека, который его сделал.

Произнеся эту фразу, она смутилась: возможно, имея дело со слепыми, не следует употреблять слово «увидеть», оно может показаться им обидным, потому что напоминает о том, чего они лишены…

Мужчина в черных очках как будто прочел ее мысли. Он улыбнулся и проговорил:

– Не смущайтесь, вы меня ничуть не обидели. Вообще, я вовсе не чувствую себя в чем-то обделенным. Видите ли, в природе все устроено чрезвычайно разумно и справедливо: если кому-то не дано чего-то одного – взамен его наделяют чем-то другим. К примеру, я лишен зрения, конечно, это огромная потеря. Но взамен зрения природа наделила меня очень тонким слухом и психологической чуткостью. Эти качества в значительной степени заменили мне зрение. Именно поэтому я работаю в артели кем-то вроде привратника.

– Чуткость и слух заменили зрение? – переспросила Александра, внимательно разглядывая своего необычного собеседника. – Что вы имеете в виду?

– Ну, например, по вашей походке я понял, что вы – молодая привлекательная женщина, только что вернулись из отпуска, который провели возле теплого моря…

– Здорово! – восхитилась Александра. – Допустим, с полом и возрастом все ясно, но как вы догадались об отпуске у моря?

– Очень просто, – улыбнулся мужчина. – Во-первых, как я уже сказал, походка у вас легкая, но вы ставите ноги немного неуверенно, потому что за время отпуска отвыкли от обуви на каблуке, привыкли ходить в пляжных шлепанцах или вообще босиком. Кроме того, ваша кожа еще едва заметно пахнет морской солью и солнцем…

Александра смутилась: она почувствовала, что незрячий собеседник видит ее как на ладони, со всеми ее тайнами и секретами. Он тем временем продолжил:

– Кроме того, я чувствую, что вы чем-то озабочены и пришли к нам в поисках решения своей проблемы. Иногда для того, чтобы найти выход из сложной ситуации, нужно всего лишь взглянуть на нее с другой стороны. И физическое зрение здесь ни при чем. Я слышал как-то историю о двух нищих, которые сидели перед входом в церковь. Оба они были слепыми, перед обоими лежали таблички с просьбой о подаянии, но одному подавали очень мало, а у другого шляпа всегда была полна денег. Наконец первый не выдержал и спросил своего удачливого соседа, почему ему так охотно подают. Тот же в ответ спросил:

– Что ты написал на своей табличке?

– Я написал, что слеп и не могу заработать себе на жизнь. А что написал ты?

– Я написал, что сейчас весна, но я не могу ее увидеть.

Рассказав эту притчу, человек за столиком спохватился:

– Вы пришли к нам по делу, а я отвлекаю вас пустыми разговорами. Сейчас вас проводят… – Он повернулся влево и позвал: – Кречет!

Тотчас из-за шкафа в углу прихожей появилась большая белая собака с умными глазами. Увидев ее, Александра едва не вскрикнула – собака была как две капли воды похожа на виденную ею в Черногории. Это не может быть совпадением, значит, Александра на правильном пути!

Собака остановилась перед привратником и вопросительно взглянула на него.

– Кречет, – проговорил тот, – проводи нашу гостью в макетную мастерскую к Антону Андреевичу. Покажи ей нашу артель и проследи, чтобы она не заблудилась.

Пес тихо рыкнул, как будто подтвердил, что понял хозяина, взглянул на Александру, приглашая ее следовать за ним, и направился к двери, имевшейся в глубине прихожей.

Едва лишь гостья покинула прихожую, как привратник снял телефонную трубку и проговорил:

– Она пришла. Приготовьтесь, возможно, следом за ней придут и другие гости.

* * *

Проследовав за собакой, Александра оказалась в коридоре. Здесь было почти темно, света от единственной лампочки едва хватало, чтобы разглядеть дорогу. Это и понятно – ведь здешним обитателям свет не был нужен.

Собака толкнула носом следующую дверь, и они с Александрой попали в просторную комнату, в которой работали десятка полтора незрячих людей. Перед каждым из них на рабочем столе лежали мелкие детали каких-то сложных устройств и механизмов. Они уверенно собирали эти детали своими чуткими пальцами, и в их руках эти части превращались в выключатели и реле, электроприборы и другие устройства.

При появлении Александры некоторые из работников подняли головы, внимательно прислушиваясь, но, услышав хорошо знакомое цоканье собачьих когтей по деревянному полу, тут же успокоились и вернулись к прерванной работе.

Пройдя через эту мастерскую, они попали в следующее помещение.

Здесь работали незрячие женщины, ткавшие очень красивые ковры. За работой они негромко напевали.

Под их ловкими руками возникали удивительные узоры – цветы и деревья, райские птицы и чудесные пейзажи. Одна из работниц повернулась к Александре и с интересом проговорила:

– Какие у вас хорошие духи! Это Живанши?

– Исси Мияки, – машинально ответила Александра.

Собака тем временем подошла к следующей двери, остановилась и вопросительно взглянула на свою спутницу.

– Ах, ты не можешь повернуть ручку! – догадалась Александра.

Она повернула медную дверную ручку и вслед за собакой вышла на лестничную площадку. Отсюда деревянная винтовая лестница вела вниз, в подвальное помещение. Спустившись по ней, Александра и ее четвероногий спутник оказались в небольшой комнате, где работали всего четыре человека: юноша лет восемнадцати, мужчина и женщина средних лет и старик.

Юноша маленькими острыми ножницами очень ловко вырезал из тонкого картона фигурки людей и животных. Старик тонкой кистью раскрашивал эти фигурки, а мужчина и женщина вклеивали их в подготовленные коробки макетов. На одном из столов Александра увидела готовую сцену из «Золушки»: Золушка в белоснежном бальном платье сбегает по дворцовой лестнице, за ней бежит принц с хрустальной туфелькой в руке. Рядом делали сцену из сказки «Кот в сапогах» – роскошный зал в замке людоеда, и пушистый кот гоняется за хозяином замка, превратившимся в мышь.

В данный момент мастера работали над сценой из какой-то восточной сказки, должно быть, «Тысячи и одной ночи». Старик раскрашивал фигурку Шахерезады в пышном восточном одеянии. Он едва заметным движением кисти коснулся лица фигурки, и на нем появились изящно изогнутые черные брови.

– Какая тонкая работа! – не удержалась Александра. – Как вам удается…

Она не договорила фразу, смутившись.

– Как мне удается делать это вслепую? – закончил за нее старик, усмехнувшись. – Я работаю так уже сорок лет, так что ничего удивительного! Я уже «вижу» руками. Слышали ли вы когда-нибудь о старых мастерах персидской миниатюры?

– Ну, разве что о самих этих миниатюрах слышала, – неуверенно призналась Александра. – Вроде бы это такие ярко раскрашенные рисунки с принцами на конях, розами, черноглазыми красавицами и прочими восточными красотами…

– Ну, хоть о чем-то вы слышали, – старик вновь усмехнулся. – И то хорошо. Вообще-то, персидские миниатюры – это высокое искусство, самые знаменитые мастера украшали своими рисунками рукописные книги. Так вот, мастера миниатюры занимались тонкой росписью всю свою жизнь, до глубокой старости, и от подобной кропотливой работы к концу жизни они почти всегда теряли зрение. Но при этом не переставали работать, потому что, как говорили, у них открывался третий глаз, иначе говоря – внутреннее зрение. Они начинали видеть душой, сердцем. И тогда-то слепые мастера создавали свои лучшие работы…

Старик ненадолго замолчал. Александра тоже почтительно молчала.

– Так что в моем мастерстве нет ничего особенного! – закончил он. – Вот у Виталика – настоящий талант. – Старик повернулся к юноше с ножницами. – Он работает только первый год, а почти не ошибается!

* * *

Входная дверь деревянного дома распахнулась, и в прихожую вошли двое смуглых мужчин. Один – средних лет, седоватый, подтянутый, второй – гораздо моложе, с длинными, черными как смоль волосами, собранными в «хвост» на затылке. Будь на месте привратника человек зрячий, он сразу заметил бы, что эти двое побывали недавно в серьезной переделке. Левая скула длинноволосого визитера была гораздо больше правой, глаз слегка заплыл. Лицо второго было в порядке, зато он время от времени морщился, потирая плечо. На его рубашке не было верхней пуговицы, и мужчина пытался застегнуть куртку до горла.

Всего этого привратник видеть не мог, однако кое-что он наверняка почувствовал, поскольку губы его дрогнули в едва заметной презрительной улыбке.

Подойдя к столику привратника, длинноволосый проговорил:

– Где она?

– Здравствуйте, господа! – привратник откинул голову и поправил черные очки. – Вы к кому? По какому вопросу? Если вас интересуют поставки нашей продукции…

– Нам эта дрянь на фиг не нужна! – грубо оборвал его длинноволосый посетитель. – Я тебя еще раз спрашиваю, где она?

– Это вы о ком? – переспросил привратник, впрочем, без особого волнения. – Если о нашем главном бухгалтере Саломее Иродовне, то она в налоговой, будет после четырех…

– Меня твоя Слаломея Уродовна тоже не интересует! – рявкнул посетитель. – К вам минут десять назад молодая женщина вошла, так вот, где она?

– Не горячись, не горячись! – одернул старший посетитель своего спутника. – Ты же видишь – перед тобой человек больной, слабый, он от одного громкого крика загнуться может, а нам это надо? Тем более что он нам и так все скажет! Правда? – седой склонился над столом привратника и повторил вопрос: – Так куда пошла эта молодая особа?

– Ну, господа, вы же видите – я незрячий, – жалобно проговорил привратник. – Я же не могу узнать, молодая женщина передо мной или старая карга… ну, приходила тут действительно незадолго до вас какая-то особа…

– Только не говори мне, что она уже ушла! – процедил длинноволосый. – Я за вашей дверью следил! Отсюда ни одна живая душа не выходила!

– А я и не говорю, – сдался привратник. – Она прошла в отдел рекламаций, это прямо по коридору… – и он указал на дверь в глубине прихожей.

– В отдел рекламаций, говоришь? – длинноволосый грубо схватил привратника за воротник и сильно встряхнул. – Мы с другом пойдем и проверим, а ты нас, как положено хорошему хозяину, проводишь в этот самый отдел, и, если мы не найдем ее там или если ты, крот незрячий, попытаешься ее как-то предупредить, мы тебе такую рекламацию устроим, что ни одна больница тебя не примет!

Он рывком поднял привратника с места и потащил к двери, как кошка тащит слепого котенка.

Незваные гости вместе со своим невольным провожатым через несколько шагов миновали полутемный коридор, вошли в просторное помещение электромеханической мастерской. Незрячие монтажники занимались своей кропотливой работой. Услышав звук незнакомых шагов, они насторожились, кто-то поднял голову и оторвался от работы, кто-то делал вид, что продолжает трудиться.

– Не волнуйтесь, коллеги, спокойно работайте! – громко проговорил привратник. – Эти господа идут в отдел рекламаций! У них претензии по качеству…

– Ты что болтаешь?! – рявкнул длинноволосый и встряхнул привратника. – Я тебе сказал, чтобы ты помалкивал?

– Да я ничего…

Привратник не успел закончить фразу: один из монтажников приподнялся из-за стола и бросил гаечный ключ в единственную лампочку, освещавшую мастерскую. Лампочка с громким треском разлетелась на мелкие куски.

И до этого здесь было не слишком светло, теперь же помещение погрузилось в кромешную темноту.

– Вы что делаете, сволочи незрячие?! – истошно завопил длинноволосый громила, внезапно оказавшись во мраке.

Впрочем, теперь скорее его самого можно было назвать незрячим.

В темной комнате он ослеп и стал совершенно беспомощным, в то время как для слепых работников артели ровным счетом ничего не изменилось. Вся их жизнь проходила в темноте, и они научились в ней неплохо ориентироваться, тем более в том случае, когда, как сейчас, находились в хорошо знакомом помещении.

Вокруг длинноволосого послышались – по кругу – мягкие, крадущиеся шаги невидимых противников, и вдруг со всех сторон на него обрушился град ударов. Удары были не слишком сильными, но их было так много и они так быстро следовали один за другим, что через минуту длинноволосый начал терять силы.

Как только в комнате стало темно, громила от неожиданности выпустил привратника, которого тащил за собой, и теперь он полностью утратил контроль над событиями.

Он пробовал защищаться, пыхтя и ругаясь последними словами, время от времени сам наносил удары в окружавшую его темноту, но его противники ловко уворачивались, и громила только впустую тратил силы. Ему казалось, что он сражается с само́й темнотой, бесформенной и неуловимой, и в этой битве не имеет никаких шансов на победу.

– Шеф, где вы?! – воззвал он к своему старшему товарищу, но тот не ответил.

Седой мужчина выбрал гораздо более умную тактику: как только в мастерской стало темно, он бесшумно переместился и застыл на месте, стараясь ни единым звуком, ни одним движением не выдать своего местоположения. И этот метод оправдал себя: слепые не нашли его в темноте, и даже когда кто-нибудь из них случайно натыкался на него, то принимал за своего и проходил мимо.

Немного выждав, освоившись в непроглядной темноте и осознав, что происходит, седой обшарил карманы, нашел зажигалку и щелкнул колесиком.

Мастерская на мгновение осветилась маленьким, робко дрожащим огоньком.

Кто-то тут же задул этот огонек, но при его свете оба злоумышленника успели разглядеть окружавших их слепых, расположение столов и дорогу к выходу.

Комната вновь погрузилась в темноту.

Длинноволосый, приободрившись, нанес несколько ударов туда, где он только что заметил человеческие фигуры. Правда, эти выпады не достигли цели, но и ответные удары прекратились. В комнате наступила тишина.

Седой еще раз щелкнул зажигалкой.

На этот раз ее никто не погасил, и при слабом свете ее пламени стало видно, что мастерская опустела. Кроме обоих смуглых громил, в ней не было ни души.

– Разбежались, сволочи! – пропыхтел длинноволосый, приходя в себя после драки.

– Разбежались, – подтвердил его старший напарник. – Причем боюсь, что они ее предупредили и она тоже успела сбежать.

* * *

Неожиданно на столе перед слепым живописцем резко и тревожно зазвонил телефон. Старик вздрогнул, протянул руку и поднес трубку к уху. Выслушав короткое сообщение, он повесил трубку и повернулся к Александре:

– Вам нужно срочно уходить! За вами пришли. Это очень опасные люди, и вы ни в коем случае не должны попасть к ним в руки. Вы – и то, чем вы владеете…

– Откуда вы знаете… – начала было Александра, но старик властно поднял руку, давая ей понять, что сейчас не время и не место для долгих бесполезных разговоров.

Александра шагнула к двери, но старик остановил ее:

– Не сюда!

Он поднялся из-за стола, с удивительной для старого и слепого человека ловкостью прошел в дальний угол комнаты и без видимых усилий отодвинул в сторону массивный, окованный железом сундук. В полу под сундуком оказалось врезанное в доску кольцо. Старик ухватился за него и открыл крышку люка. Из-под пола потянуло холодом и сыростью, как из деревенского погреба.

Старик повернулся к своему молодому ученику и строго произнес:

– Виталик, проводи нашу гостью к Воротам. Будь осторожен, ты знаешь, какая это опасная дорога! И помни: за Ворота тебе входить нельзя, проводи туда девушку и немедленно возвращайся!

– Слушаюсь, учитель! – Юноша поднялся, подошел к люку и, повернувшись к Александре, проговорил: – Следуйте за мной!

– Постой! – остановил его старик. – Возьми, это посылка для Сильвестра! А сахар и семечки – для Ани и Варвары – у тебя наверняка есть! – с этими словами он протянул юноше небольшой сверток из плотной желтоватой бумаги.

– Слушаюсь! – повторил Виталий и начал спускаться по крутой металлической лестнице. Она начиналась сразу под полом мастерской и уходила в таинственную глубину. Александра последовала за ним, хотя ей было страшно. Еще бы – кому понравится спускаться в мрачное подземелье вслед за слепым провожатым!..

«Что я тут делаю? – мелькнула у нее в голове мысль. – Для чего я притащилась в этот дом? Зачем мне прятаться?»

«Затем, что тебя преследуют, – ответил ей некий строгий голос, – а эти люди хотят тебя спасти! Ты же пожелала узнать, в чем дело с этой камеей, вот все и выяснишь».

Лестница была крутой и казалась какой-то ненадежной, железные ступени скрипели и раскачивались под ее ногами, с каждым шагом становилось все темнее и темнее. Снизу доносились шаги Виталия, скрип ступеней под его ногами. Вверху виднелся, все уменьшаясь, светлый квадрат люка. Люк, похоже, был единственным источником света в подземелье, но и этого света хватало только для того, чтобы разглядеть кусочек осклизлой стены и несколько ближайших ступенек. Внезапно над головой Александры послышался скрип, и квадрат тусклого света исчез.

Должно быть, старик-живописец закрыл люк и поставил на место сундук, чтобы скрыть от посторонних потайной выход из мастерской, замаскировать путь, по которому ушли беглецы.

Александра оказалась в полной, беспросветной темноте.

Ей стало страшно, как никогда прежде. Внизу под ней невидимая лестница уходила в жуткую, бездонную глубину, полную неизвестных опасностей. Молодой женщине начали мерещиться какие-то скрывавшиеся во тьме немыслимые создания, фантастические чудовища, обычно населяющие кошмарные сны. Единственным, что ее связывало с реальностью, были холодные сырые металлические ступени лестницы. А что, если несколькими метрами ниже эта лестница обрывается и Александра сорвется в пропасть?

В этот страшный миг она вспомнила о своей камее, сунула руку в карман и прикоснулась к ней. И страх внезапно отступил, Александре стало не так одиноко, и даже полнейшая тьма уже не казалась ей такой угрожающей и враждебной, как минуту назад.

Александра перевела дыхание. Вокруг по-прежнему царили глубокий мрак и тишина, нарушаемая только ритмичными звуками капавшей со стен воды и удалявшимся скрипом ступеней, по которым спускался ее невидимый провожатый.

Александра подумала, что, когда старик закрыл люк, для Виталия ничего не изменилось, он этого просто не заметил – ведь он и так живет в постоянной темноте…

И вдруг снизу донесся его молодой голос:

– Не бойтесь, осталось совсем немного!

Александра взяла себя в руки и продолжила спуск, чтобы не остаться в одиночестве в этой бездонной темноте.

Она спускалась, делая шаг за шагом, закрыв глаза, поскольку все равно ничего не видела, кроме клубившейся вокруг нее мглы, а этого уж лучше не видеть! Теперь она хорошо понимала смысл выражения: «Темно, хоть глаз выколи».

Секунды складывались в минуты, долгие, как часы, и вскоре Александра утратила чувство времени.

Вдруг что-то изменилось.

Александра испуганно открыла глаза, но вокруг нее была все та же беспросветная тьма. Наконец она осознала, что больше не слышит внизу скрипа ступеней, как и шагов своего провожатого. Ей стало еще хуже, чем прежде, страх полностью овладел ею. Теперь она осталась один на один с бездонной тьмой, лицом к лицу со своими страхами…

– Виталий! – вскрикнула она испуганно. – Где ты?!

– Я здесь! – донесся снизу его спокойный голос. – Спускайтесь, еще немного, и лестница закончится!

Александра собралась с силами и продолжила спуск. Теперь она шла гораздо быстрее, ведь у нее появилась надежда.

Еще несколько ступеней…

Она сделала еще один шаг, начала нащупывать ногой следующую ступеньку – но ее не было, под ее ногой оказалась пустота.

И тут – совсем близко от нее – послышался голос Виталия:

– Прыгайте! Здесь невысоко!

Александра разжала руки, выпустив перила, и прыгнула.

Действительно, прыгать было невысоко, она даже удержалась на ногах.

– Вы в порядке? – спросил из темноты Виталий.

– Нормально! – отозвалась Александра. – Куда теперь?

– Минутку… здесь должны быть свечи…

В темноте послышался какой-то шорох, скрип, затем вспыхнул тусклый огонек, и наконец загорелась свеча. Александра обрадовалась этому живому неяркому свету, как будто уже выбралась из подземелья на воздух, на яркое солнце.

В свете свечи она разглядела впереди узкий туннель с невысоким сводчатым потолком. Рядом с ней, в самом начале этого туннеля, стоял Виталий. Неяркий свет свечи сделал лицо юноши старше и значительнее. Он смотрел вперед незрячими глазами, на лице его отражалось нетерпение.

– Если вы готовы, пойдемте! – проговорил он, подняв выше руку, в которой держал свечу. – Нам еще далеко идти!

– Я готова, – отозвалась Александра, и Виталий зашагал по туннелю.

В который уже раз Александра удивилась: слепой юноша шел вперед уверенно и быстро, словно хорошо видел дорогу. Он держал перед собой свечу – но только для нее, чтобы Александра чувствовала себя увереннее.

Словно прочитав ее мысли, Виталий проговорил:

– Я уже ходил прежде этой дорогой. Здесь нет развилок, и звук шагов, отражаясь от стен, помогает ориентироваться. Знаете, как летают в темноте летучие мыши? Вот, кстати, и они…

Впереди мелькнули какие-то тени, послышался пронзительный писк, и из темноты туннеля вылетело несколько маленьких крылатых созданий. Одна из мышей пролетела рядом со свечой и взмахом кожистого крыла погасила ее. В туннеле вновь воцарился непроглядный мрак, и вдруг лица Александры коснулось что-то живое и мягкое. Александра в ужасе вскрикнула, метнулась в сторону, схватилась за лицо…

Казалось, все ее детские страхи разом материализовались и толпой полезли на нее из темноты. Она завизжала на такой высокой ноте, что у самой же заложило уши.

– Не бойтесь, я здесь! – подал голос Виталий, когда у нее закончилось дыхание и в подземелье настала тишина.

Александра наткнулась на стену, ушибла локоть и с трудом удержалась на ногах. Боль от удара несколько отрезвила ее. Она поняла, что на нее налетела в темноте обыкновенная летучая мышь. Через секунду вспыхнула свеча. На полу, возле ее ног, лежало скорченное тельце мертвой летучей мыши.

Отдышавшись и немного успокоившись, Александра двинулась следом за Виталием.

Вскоре она услышала впереди какой-то ровный нарастающий шум. Он приближался, усиливался, наполняя все пространство туннеля, затем начал стихать.

– Что это такое? – спросила она своего провожатого.

– Поезд, – ответил тот. – Рядом с нами проходит туннель метро.

Александра представила себе метро – ярко освещенные станции, множество озабоченных, торопившихся по своим делам людей… так трудно было поверить, что где-то совсем рядом идет своим чередом нормальная, обыкновенная жизнь! Но ей туда нельзя, тут же поняла она, там ее немедленно настигнут эти двое злодеев. Быстро же им удалось вырваться от ребят Василия Кожемяки!

– Далеко еще? – спросила она своего спутника.

– Вы устали? – осведомился он озабоченно. – Скоро мы сможем подъехать…

– Подъехать? – удивленно переспросила Александра. – На чем?

На этот раз Виталий ей не ответил. Он к чему-то озабоченно прислушался, замедлил шаги и приблизился к левой стене туннеля. Александра не заметила на этой стене ничего особенного, но ее проводник принялся простукивать стену костяшками пальцев, прислушиваясь к звуку. Наконец одно место показалось ему подходящим, Виталий провел по камням пальцами и на что-то нажал. Часть стены отъехала в сторону, за ней оказалось круглое темное отверстие.

– Нам нужно пролезть сюда, – сообщил Виталий и тут же скрылся в люке.

Александра вновь осталась в темноте. Впрочем, из отверстия люка, в котором исчез Виталий, пробивался слабый свет. А еще – оттуда тянуло ветерком, в нем ощущался запах машинного масла и ржавчины.

Александра подошла к люку и на мгновение замешкалась.

«Что я тут делаю?» – вновь возник в ее голове смущавший девушку вопрос.

– Лезьте сюда! – окликнул ее спутник. – Не бойтесь, здесь безопасно.

Выбора не было, и Саша пролезла в круглый лаз, как в огромную кроличью нору.

По ту сторону люка тоже имелся туннель, но он был совсем другим.

Во-первых, он был не совсем темным – под потолком через равные промежутки горели лампы. Они давали не слишком много света, но после темноты только что покинутого ими туннеля это казалось настоящим чудом.

Во-вторых, этот коридор был гораздо просторнее – если в прежнем потолок был чуть выше человеческого роста, то здесь он смыкался на высоте не менее пяти метров.

И, наконец, было еще третье отличие – по дну этого туннеля змеились рельсы.

– Где это мы? – спросила Александра, оглядевшись.

– В метро, – ответил ее спутник.

В первый момент Александра бурно обрадовалась: они в метро, где-то совсем рядом – нормальная жизнь, живые люди…

Но простые соображения тут же заметно убавили ее энтузиазм.

Если они в метро, недалеко от станции, – мимо должны время от времени проезжать поезда. Правда, какое-то время тому назад она слышала грохот за стеной, но сейчас… прошло уже несколько минут, а поездов не видно и даже не слышно.

Виталий тут же дал ответ на ее невысказанный вопрос:

– Это запасная ветка, поезда здесь не ходят…

И тут, словно бы для того, чтобы опровергнуть его слова, слева в туннеле послышался нарастающий гул.

– Значит, говоришь, поезда здесь не ходят? – насмешливо переспросила она. – А это тогда что?

– Это Сильвестр, – невозмутимо ответил ее спутник.

– Кто? – удивленно спросила Александра.

– Сейчас увидите!

Через полминуты из-за поворота туннеля показалась низкая открытая платформа с мотором, что-то вроде дрезины. На ее переднем краю, свесив ноги, сидел странный человек в серой спецовке, вымазанной машинным маслом.

Странным его делали уши, огромные, как крылья летучей мыши, и черная повязка, закрывавшая левый глаз. Впрочем, человек, разъезжавший на дрезине по пустому туннелю, вряд ли оказался бы не странным, а обыкновенным.

При приближении дрезины Виталий замахал руками, чтобы привлечь к себе внимание. Водитель нажал на какой-то рычаг. Платформа сбавила ход и остановилась рядом с Александрой и ее спутником.

– Здравствуй, дядя Сильвестр! – проговорил Виталий с некоторой робостью.

– Здорово, племянничек! – отозвался ушастый. – А это что ж с тобой за краля?

– Это знакомая Учителя, – с уважением ответил юноша. – Учитель велел доставить ее к Воротам. Довезешь нас до переправы?

– К Воротам, говоришь? – Сильвестр с любопытством взглянул на Александру. – Ну, это ваши дела, а мне-то что за это будет?

– А тебе Учитель велел передать вот это, – и Виталий протянул Сильвестру сверток, врученный ему старым художником.

– Ух ты! – бурно обрадовался Сильвестр и спрятал сверток под сиденьем. – Ну, коли так, садитесь, я вас живо домчу!

Он помог Александре взобраться на платформу. Виталий, несмотря на слепоту, ловко вскарабкался следом, и дрезина плавно покатилась по рельсам.

После медленного и утомительного пешего похода по темному сырому туннелю ехать на дрезине было легко и приятно. Платформа разогналась и неслась по рельсам удивительно быстро. От этого стремительного движения ветер овевал лицо Александры и трепал огромные уши Сильвестра. Мимо пролетали боковые коридоры, уходившие куда-то в темноту ответвления туннеля с блестящими змейками рельсов.