Читать книгу "Маска Нерона"

Странный водитель дрезины устроился поудобнее, подпер щеку кулаком и затянул песню:

 
Степь да степь кругом,
Путь далек лежит.
В той степи глухой
Замерзал ямщик…
 

Александра думала, что еще совсем немного – и они попадут в обычное метро, окажутся на ярко освещенной станции, среди людей, или хотя бы в депо.

Однако дрезина мчалась все дальше и дальше, а туннель по-прежнему оставался безлюдным.

Наконец Сильвестр повернул рукоятку тормоза, дрезина замедлила ход и остановилась.

– Приехали! – проговорил подземный водитель и указал на что-то прямо перед собой. – Вот она, переправа!

Александра привстала и вгляделась в темноту.

Рельсы закончились.

Туннель впереди расширялся, края его терялись в темноте. И там, в темноте, лежало огромное подземное озеро – ровное, без единой морщинки, зеркало неподвижной черной воды.

– И куда же мы теперь? – разочарованно протянула Александра.

– На ту сторону! – ответил Виталий и уверенно, словно зрячий, спрыгнул с дрезины.

Подойдя к краю озера, он сложил руки рупором и заухал по-совиному.

Через минуту в ответ донеслось такое же уханье, и в темноте над озером возникло большое белое пятно. Оно приблизилось и превратилось в огромную белую сову. Мягко, бесшумно хлопая крыльями, сова опустилась на плечо Виталия.

Александра уже перестала удивляться, все происходящее казалось ей каким-то нереальным. Не сон, не глюки, не видения – просто иная жизнь, существующая параллельно с обычной. Однако сова была настоящей, и Сильвестр – вполне живым, от него пахло копченой рыбой и машинным маслом, а сова живо вертела головой и хлопала крыльями.

– Здравствуй, Варвара! – проговорил Виталий. – А хозяйка твоя где?

– Вот я, вот я! – донесся из тьмы визгливый голос. – Плыву, плыву уже! А ты пока Варю мою угости!

Сова тоже намекала на угощение: она заглядывала в незрячее лицо Виталия и громко щелкала клювом.

Виталий запустил руку в карман и достал кулек семечек.

– Ну, ладно, вы уж тут сами разбирайтесь, – проворчал Сильвестр. – Мне с Аней встречаться неинтересно, она женщина грубая…

Дрезина тронулась задним ходом и поехала прочь, медленно набирая скорость и постукивая колесами. Вскоре этот звук растаял в глубине туннеля.

Сова осторожно склевывала семечки с ладони Виталия.

Прошло не больше минуты, и из темноты донесся негромкий плеск, а затем появилась приближавшаяся к берегу лодка-плоскодонка. На носу плоскодонки горел тусклый керосиновый фонарь, рядом с ним сидела совершенно лысая женщина в прожженном ватнике и кирзовых сапогах, с коротким веслом в руке.

– Ну, кто тута? – осведомилась она, вглядываясь в берег. – Ты, что ли, слеподыр? А кто это тут с тобой? Что за краля? Фу-ты ну-ты, пальцы гнуты! Прям эта… мотопедаль! То есть, тьфу, фотомодель! Где это ты такую фрю откопал?

– Нам, Аня, на другую сторону переправиться нужно! – проговорил Виталий, помогая женщине вытащить лодку на берег.

– Чего вам там делать? – недовольно осведомилась лодочница. – На том берегу, сам знаешь, кто обитает! Приличным людям, к примеру, таким, как мы, там делать нечего!

Слово «людям» лодочница произнесла с ударением на второй слог.

– Учитель мне велел эту девушку доставить к Воротам.

– Ну, велел так велел! – проворчала лодочница. – Наше дело маленькое, отвези – привези, до всего остального нам дела нету… А ты Анюте сахарку принес?

– Само собой! Я порядок знаю! – Виталий вытащил из другого кармана пакетик колотого сахара, показал его женщине. Та необыкновенно оживилась, забормотала:

– Сахарок! Сладенький! Давай Анюте сахарок! – и протянула руку к пакетику.

– Э, нет! – Виталий вытряхнул ей на ладонь один кусок, остальное бережно спрятал обратно. – Я порядок-то знаю: тебе сразу все давать не положено! Ты сахару наешься, станешь плясать и песни петь, а нам еще плыть…

– Ну, знаешь так знаешь… – Анюта вздохнула и столкнула лодку в воду. – Поплыли, что ли? Садитесь! Варвара, отправляемся!

Сова глухо ухнула, перелетела к лодке и уселась на самом носу, перед фонарем. Виталий помог Александре забраться в плоскодонку, оттолкнул лодку от берега, запрыгнул в нее и устроился на корме. Лодочница заработала веслом, и плоскодонка быстро поплыла в темноту.

Вскоре берег подземного озера исчез.

Лысая лодочница вовсю работала веслом, лодка бесшумно плыла по неподвижной черной воде, но Александре казалось, что она стоит на месте. Фонарь освещал круг воды на пять-десять метров от бортов лодки, и за его чертой начиналась густая темнота. Минуты шли за минутами, и совершенно ничего не менялось – тот же равномерный плеск весла, тот же круг освещенной фонарем воды, та же тьма вокруг.

– Мы правильно плывем? – не выдержала наконец Александра.

Она не понимала, как лодочница находит дорогу в этой тьме без компаса, без звезд, без каких-либо примет.

– Правильно, правильно! – отмахнулась от нее Анюта и повернулась к сове: – Варя, слетай на разведку!

Сова громко ухнула и улетела в темноту.

Лодочница повернулась к Виталию и жалобно проговорила:

– Молодой-красивый, дай Анюте сахарку! Анюте сладенького хочется!

Виталий выдал ей кусочек сахара, и Анюта с аппетитом им захрустела.

Сова отсутствовала несколько минут и наконец появилась, бесшумно вылетев из мрака. В клюве у нее что-то блестело и извивалось. Опустившись на борт плоскодонки, сова бросила на дно крупную серебристую рыбу и негромко, но выразительно заклекотала.

– Молодец, Варя! – похвалила ее лодочница. – И на разведку слетала, и рыбку поймала! Ты, красавица, будешь рыбу есть?

– Что, сырую?! – ужаснулась Александра.

– Сырую, сырую! – лодочница облизнулась. – Сырая – она как раз самая вкусная!

– Нет, спасибо! – Александра невольно передернула плечами.

– И ты, слеподыр, тоже не будешь?

– Нет, я рыбы не ем!

– Ну, вот и хорошо – Ане с Варей больше достанется!

Александра отвернулась, чтобы не видеть дальнейшее, и вгляделась в темноту.

И вскоре ей показалось, что эта бесформенная тьма начинает постепенно приобретать какие-то очертания. Тьма сгущалась, придвигалась, становилась еще плотнее и непрогляднее, и наконец в свете фонаря проступила уходившая отвесно вверх каменная стена. Подземное озеро подходило к само́й стене, касаясь ее волнами темной маслянистой воды.

Лодочница немного повернула нос плоскодонки, направив ее вдоль стены, и вскоре они подплыли к спускавшимся в воду широким каменным ступеням. Вверху, там, где они подходили к стене, были видны огромные запертые ворота, по обе их стороны возвышались статуи из черного гранита. Это были две фигуры с человеческими телами, у одной из них на плечах была голова льва, у другой – быка.

– Вот они, Ворота, – проговорила лодочница, опасливо оглядываясь и невольно понизив голос. – Ну, наше дело маленькое, обещали переправить – и переправили, а тут уж вы сами разбирайтесь, нам здесь делать нечего… верно, Варя?

Сова утвердительно ухнула и на всякий случай перелетела на плечо хозяйки.

– Сахарку бы мне еще… – лодочница умильно взглянула на Виталия. – Работала я, утомилась…

– Сахарку – это можно, – спутник Александры вытряхнул на ладонь еще один кусок сахара и отдал его Анюте. – Только я тут не останусь, мне Учитель не велел. Я сейчас девушку высажу и с вами обратно поплыву.

– Это что же – мне тут одной придется остаться?! – Только теперь до Александры дошло, что ее ожидает. – Нет, я не согласна!

– Раз Учитель велел – значит, так и нужно делать! – строго ответил юноша. – Учитель лучше знает, как надо! Все равно возвращаться вам нельзя, а другой дороги отсюда нет!

– А разве здесь есть дорога? Ворота-то заперты!

– Ничего, скоро они откроются, надо только немного подождать! Главное, вы не бойтесь – раз Учитель сказал, значит, все будет хорошо! Учитель, он знает!

Александра внезапно ощутила какую-то вялость и апатию. Она послушно перебралась из лодки на каменные ступени. Виталий махнул ей рукой, и лодка заскользила в обратном направлении.

Александра проводила ее взглядом. Какое-то время из темноты еще проглядывал тусклый свет фонаря, похожий на чей-то пристальный, подозрительный глаз, но вскоре и он исчез, и вокруг девушки сгустилась тьма.

До Александры постепенно дошел весь ужас ее положения.

Она осталась в полном одиночестве, в глубокой темноте, на берегу подземного озера! Не просто в одиночестве – один на один с грозным, беспросветным, безвыходным мраком, со всех сторон обступившим ее, следившим за ней, словно живое и очень страшное существо.

Правда, перед ней были Ворота, но – запертые, и по другую их сторону находилась еще более страшная неизвестность.

А по эту сторону Ворот была тьма…

Впрочем, скоро она поняла, что эта тьма – не такая густая и непроглядная, как та, в туннеле.

Вода подземного озера слабо светилась, и, когда глаза Александры привыкли к темноте она разглядела в этом призрачном свете мрачную громаду стены, массивные створки Ворот и каменных стражей по обеим их сторонам.

То ли свечение воды с каждой минутой усиливалось, то ли зрение ее понемногу обострялось, но вскоре Александра различила не только внушительные фигуры каменных стражей, но и грозные выражения их звериных морд – свирепый оскал львиной пасти, мрачную угрозу, написанную на морде бычьей головы.

Больше того: переведя взгляд на створки Ворот, она увидела, что они покрыты какими-то загадочными письменами.

Эти письмена все отчетливее проступали на каменных створках. Александре начало казаться, что они словно что-то ей говорят, подсказывают что-то очень важное, еще немного – и она прочтет и поймет их…

Вскоре Александра уже не сомневалась, что свечение воды действительно становится все сильнее: теперь она видела Ворота и часть стены отчетливо, как при дневном свете.

А затем она увидела, что створки Ворот начали медленно открываться. Между ними образовалась щель, через которую проникал гораздо более яркий свет.

Постепенно щель расширялась, свет по ту сторону Ворот сиял все ярче, от него стало больно глазам…

Наконец Ворота с мучительным скрипом распахнулись.

* * *

Зрители разразились бурными рукоплесканиями и даже встали со своих скамей, чтобы полнее выразить восторг.

Нерон поклонился, поправил трагическую маску и пристально оглядел амфитеатр.

Здесь, в этом маленьком приморском городке, трудно было собрать многочисленную публику, и, как ни старался его новый секретарь Эпафродит, на многих скамьях зияли пустые места, как дырки на месте зубов во рту беззубого старика. Да и из этих зрителей едва ли не половину составляли придворные императора, вместе с ним проводившие летние месяцы на его вилле неподалеку от Остии. Зато амфитеатр был расположен на прекрасном месте, откуда открывался вид на скалистую бухту и на бирюзовую гладь моря, по которой ползли к горизонту две длинные торговые галеры и маленький рыбачий парусник.

Зрители не переставали аплодировать, то и дело опасливо косясь друг на друга – не приведи боги прекратить хлопать раньше других! Нерон еще раз поклонился. Ни от чего на свете не получал он такого удовольствия, как от аплодисментов – ни от изысканных кушаний, ни от женских ласк, ни от бешеной скачки на спортивной колеснице. И, хотя он понимал, что аплодисменты зрителей не вполне искренни, они все равно радовали его сердце, да и самому ему казалось, что сегодня он неплохо сыграл роль Ореста.

В конце концов, он ведь выступал в маске, так что зрители могут и не знать, что на сцене перед ними сам император!

Нерон в последний раз поклонился и прошел в пристройку, где его одевали и гримировали перед спектаклем. Обычно в этой пристройке гримировались все актеры, но сегодня она принадлежала только императору, всем остальным участникам спектакля пришлось довольствоваться простым сараем, подозрительно напоминавшим овечий загон.

Аплодисменты у него за спиной постепенно стихли, и император ощутил легкую грусть.

В пристройке, куда он направлялся, его должны были ждать слуги, чтобы переодеть Нерона в обычную одежду.

В помещении было полутемно, и, войдя с яркого солнца, император не сразу понял, что там происходит. Когда же понял – не поверил своим глазам.

Один из его личных слуг, худощавый кудрявый галл, лежал на земле с перерезанным горлом. Темная кровь пропитала его тунику, она еще выливалась толчками из страшной раны, но глаза галла уже подернулись смертной поволокой.

Второй же слуга, смуглый и коренастый уроженец Востока, то ли иудей, то ли финикиец, рылся в сложенных на скамье вещах Нерона. Не заметив появления императора, он схватил его золотую буллу, открыл ее и вынул заветные камеи.

– Что ты делаешь, негодяй?! – воскликнул Нерон.

Вор быстро обернулся.

Должно быть, стоявший в дверном проеме император показался ему неким сверхъестественным существом – на театральных котурнах он был на голову выше любого человека, а трагическая маска, которую Нерон все еще не снял, придавала ему грозный и устрашающий вид, словно это был не человек, а разгневанное божество.

Однако злодей не испугался. Он сжал в кулаке камеи и бросился в дальний угол, где имелся пролом в стене, через него можно было выбраться на морской берег.

– Стража! – закричал император. – Стража!

В помещение ворвались два дюжих преторианца. Моментально уяснив картину происшедшего, они бросились вслед за смуглым злоумышленником, однако пролом в стене оказался слишком узким для воинов в тяжелых доспехах, к тому же они мешали друг другу, и преторианцы потеряли несколько драгоценных секунд.

Нерон развернулся, выбежал из пристройки, как был – в театральном наряде и маске, – и увидел, что вор бежит по самой кромке обрыва, направляясь к крутой тропе, сбегавшей на морской берег. Там, внизу, его наверняка ждала лодка.

– Мои камеи! – закричал император. – Держите вора! Не дайте ему уйти!

Наперерез финикийцу уже бежали несколько солдат в тяжелых панцирях, сзади его догоняли двое преторианцев.

Император спешил к обрыву, но он не мог быстро бежать на котурнах. Наконец, сбросив маску, он подоспел к месту, где разыгрывалась последняя сцена трагедии.

Смуглый злодей увидел бежавших навстречу ему солдат и остановился на самом краю обрыва. Догонявшие его преторианцы сбавили шаг, понимая, что он никуда не денется.

Финикиец оглядывался по сторонам, как затравленный зверь. Он понял, что путь к лодке отрезан. На лице его на какое-то мгновение проступило смятение, но затем оно вновь стало спокойным, словно вору вообще ничто не угрожало. Видимо, он принял какое-то решение.

Взглядом найдя поверх приближавшихся к нему солдат фигуру императора, финикиец проговорил несколько слов на незнакомом языке и попятился, подойдя к самой кромке обрыва.

– Что?! – переспросил Нерон, подбегая к нему. – Что ты сказал?!

– Я пришел, чтобы забрать у тебя то, что тебе не принадлежит! – повторил финикиец на латыни и поднял над головой сжатый кулак.

– Не беспокойся, господин, он от нас не уйдет! – заверил императора преторианец и шагнул к вору.

Но в ту же секунду финикиец сделал еще один шаг назад – и спиной вперед полетел с обрыва.

Император метнулся следом и едва не упал в море – только на самой кромке обрыва его схватил за плечо дюжий легионер.

– Будь осторожен, господин! – проговорил, подойдя к Нерону, преторианский гвардеец и заглянул в пропасть. – Недалеко же он ушел!

Император проследил за его взглядом и увидел далеко внизу, в пенной кромке прибоя, плавно покачивающийся труп. Волны вокруг него окрасились кровью.

– Достать его! – выкрикнул Нерон. – Немедленно поднять! Вытащить на берег! Обыскать! У него должны быть камеи! Мои камеи! Немедленно! Что вы стоите?!

– Не беспокойся, повелитель! – Нерону показалось, что в голосе преторианца прозвучала насмешка. – Он уже никуда не уйдет! Он свое отбегал!

– Скорее! – император задыхался от нетерпения. – Он-то, может, и не уйдет, но мои камеи…

Солдаты уже спускались по крутой тропе. Император в нетерпении следил за тем, как они вытащили из воды финикийца и поволокли его наверх. Наконец смуглое тело бросили перед ним на траву.

Голова вора была расколота, как орех, но его лицо почти не пострадало, глаза были открыты, финикиец смотрел в небо спокойно и умиротворенно, словно хорошо выполнил какое-то очень важное дело.

– Камеи! – опустившись на колени, воскликнул Нерон, схватил сжатую в кулак руку мертвеца и принялся разжимать ее.

Пальцы были крепко сжаты, как будто и после смерти вор не хотел расставаться со своей добычей.

– Обожди, повелитель! – тот же словоохотливый преторианец склонился над трупом и кончиком меча разжал кулак.

– Осторожно, не повреди их! – выкрикнул император, но тут же понял, что напрасно беспокоился: камей в кулаке финикийца не оказалось, в нем была зажата крошечная, еще живая рыбка.

Нерон с ненавистью взглянул в мертвые глаза, и ему показалось, что он увидел в них торжество и насмешку. Он ощупал изодранную о камни одежду финикийца, но ничего не нашел.

К краю обрыва приближались сенаторы и военачальники из императорской свиты.

– Что случилось, принцепс? – осведомился один из них, оглядев кучку солдат и труп с раскроенной головой, возле которого на коленях стоял император в театральном костюме.

– Ничего не случилось! – оборвал его Нерон и приказал префекту преторианцев: – Немедленно найти пловцов и ныряльщиков! Пусть обшарят дно в том месте, где упал этот мерзавец!

Через несколько минут в полосе прибоя работали греческие ловцы жемчуга и сицилийские ныряльщики за губками, но их поиски ни к чему не привели.

Префект доложил об этом императору.

Нерон был безутешен.

А вечером того же дня на виллу императора прибыл гонец в запыленном плаще, на взмыленной лошади. Он потребовал, чтобы его провели прямо к Нерону, и, оказавшись перед лицом императора, доложил, что наместник Лугдунской Галлии, Гай Юлий Виндекс, поднял мятеж и к нему присоединился старый, испытанный в боях полководец, наместник Испании, Сервий Сульпиций Гальба, со своими легионами. Войска провозгласили Гальбу императором и теперь походным маршем движутся в Италию. Германские легионы и легионы Ближней Галлии пока сохраняют верность законному императору.

Нерон выслушал гонца невнимательно. Во время доклада он ходил взад-вперед по комнате и повторял вполголоса:

– Мои камеи… мои камеи… все из-за того, что я лишился их!

Когда гонец покинул виллу, чтобы вернуться к своему полководцу, Нерон вызвал к себе префекта преторианцев.

Тот явился в походном плаще, уверенный, что император пошлет его с поручением к расквартированным в Ближней Галлии верным ему легионам. Он уже прикидывал, к каким карьерным высотам приведет его это поручение. Но Нерон приказал еще раз обследовать морское дно в том месте, где упал злосчастный финикиец.

– Мои камеи… – повторял он префекту. – Найди мне их, пусть даже для этого придется перебрать дно по камешку, по песчинке! Найди мой талисман – и я тебя озолочу!

Префект выслушал императора. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но он отчетливо понял, что дни этого правителя сочтены.

* * *

Александра пыталась вглядеться в пространство, скрывавшееся за распахнувшимися Воротами, но ничего не видела, кроме ослепительного света. Этот свет пугал ее, она боялась того, что он в себе таит.

Это казалось непостижимым – только что ее приводила в ужас окружавшая тьма, теперь же ее испугал свет. Испугалась до такой степени, что попятилась, чтобы спрятаться в темноте – но за ее спиной плескалось озеро…

И вдруг оттуда, со стороны озера, до нее донесся мощный, ошеломляющий вздох. Как будто сама тьма выдохнула на Александру всю свою беспросветную, безграничную тоску. Этим выдохом ее подхватило и внесло за Ворота – и каменные створки тут же с грохотом сомкнулись у нее за спиной.

В то же мгновение ослепительный свет померк, и Александра увидела, что находится перед высоким стрельчатым окном, выходившим в какое-то огромное помещение. Оно напоминало центральный неф грандиозного готического собора.

Этот собор был больше любого другого, какой Александре доводилось видеть. Его невероятно высокий свод поддерживали два ряда черных колонн. Оттуда, из-под самого свода, лился заполнявший собор странный призрачный свет. В дальнем конце зала, там, куда стройными рядами уходили черные колонны, стоял жертвенник – массивная бронзовая чаша на трех когтистых звериных лапах. А позади, за жертвенником, на каменном постаменте возвышалось огромное изваяние быка.

Оглядевшись по сторонам, Александра поняла, что находится на галерее, опоясывавшей зал на большой высоте, почти под потолком.

И вдруг справа послышались приближавшиеся к ней шаги.

Эти шаги были ей как-то удивительно знакомы, и каким-то шестым чувством Александра поняла, что они несут ей опасность и угрозу. Пути назад не было, там – только запертые Ворота, ведущие к подземному озеру. Впереди – окно, выходившее в пропасть собора. Справа приближались таившие в себе угрозу и опасность шаги. Не раздумывая, она бросилась прочь – в единственном оставшемся ей направлении, налево.

Она бежала по галерее, мимо высоких окон, в которые был виден подземный собор, а позади неотвратимым рокотом звучали шаги ее преследователя.

Галерея сделала очередной поворот, и Александра увидела впереди невысокую худенькую женскую фигурку.

Незнакомка стояла возле одного из стрельчатых окон и что-то внимательно разглядывала, но, услышав шаги, обернулась.

Александра увидела ее лицо, и оно показалось ей странно знакомым.

Где она могла видеть эту молодую женщину? Рыжие растрепанные волосы, нос в веснушках, зеленые глаза…

Кажется, они с ней не встречались, но все же Александра определенно ее знала, и это почему-то показалось молодой женщине очень важным.

И еще… еще она почувствовала, что камея в ее кармане… ожила и запульсировала!

– Кто… кто ты? – спросила Александра незнакомку. – Мы раньше встречались?

Девушка смотрела на нее удивленно, но постепенно это выражение ее лица уступило место спокойствию. Искаженные тревогой черты ее лица разгладились, и оно стало довольно-таки привлекательным.

– Я Даша, – проговорила незнакомка растерянно, словно не была до конца уверена в своих словах. – Даша Карасева…

– А я – Александра… Саша Соколовская…

Александра не понимала, почему она назвала Даше свое имя, тем более – зачем она представилась ей детским уменьшительным именем, которым никто не называл ее уже долгие годы. Время и место совершенно не подходили для знакомства, позади неотвратимо грохотали шаги преследователя… но что-то в этой молодой женщине ее взволновало, как будто какое-то смутное, давно забытое воспоминание пыталось пробиться на поверхность ее сознания.

– Саша… – неуверенно повторила незнакомка, словно пробуя на вкус ее имя, и вдруг вскрикнула: – Соколовская?! Ты сказала – Соколовская?!

Она схватила Александру за руку и взглянула ей в лицо. Глаза ее казались теперь черными из-за расширившихся зрачков.

«Ненормальная! – Александра попыталась отшатнуться. – Или наколотая. Только этого мне не хватало… Впрочем, чего и ждать от сегодняшнего дикого дня!»

– Ну да, – она мягко отняла свою руку – сумасшедшим ведь нельзя перечить. – А почему тебя это так поразило?

– А отчество? Твое отчество – Александровна? – не слушая, девица попыталась вновь вцепиться ей в руку, но Александра была начеку и спрятала руки за спину.

– Ну да, Александровна, – подтвердила она, – а…

– Так я и думала, – пробормотала девушка, – что ж, все сходится…

– Ты, наверное, в театре меня видела, – сказала Александра, – или в сериале…

Но Дашино лицо вдруг исказилось от страха, и она заорала, показывая Александре за спину:

– Это он! Он гонится за мной!

Александра испуганно обернулась и увидела стремительно приближавшегося к ней смуглого мужчину с забранными в «хвост» черными волосами.

– За тобой? – переспросила она удивленно. – Это за мной он гоняется повсюду вместе со своим напарником!

– Некогда разбираться, за кем из нас он гоняется! – перебила ее Даша.

Она схватила Александру за руку и потащила ее к маленькой дверце, расположенной в стене напротив окна.

Девушки еле успели проскользнуть в щелку, захлопнуть дверь и задвинуть тяжелый ржавый засов. Преследователь подбежал к их укрытию, дернул ручку на себя и выругался, поняв, что дверь заперта. Он в сердцах ударил по ней кулаком и угрожающе воскликнул:

– Ну, ничего, далеко не уйдете!

Александра стояла, прислонившись спиной к стене и тяжело дыша. За дверью послышались тяжелые шаги – их преследователь удалился. Или сделал вид, что ушел, а сам остался ждать, когда им надоест сидеть в темноте и они отважатся выйти наружу. Так кот терпеливо ждет спрятавшуюся в норке мышь.

Даша отошла от двери и тоже прислонилась к холодной стене. Теперь она нисколько не напоминала ненормальную, и Александре даже стало стыдно за свои недавние подозрения.

– Все-таки ты кто и откуда меня знаешь? – спросила она.

– Я тебя не знаю, – грустно ответила Даша, – но я должна была быть на твоем месте…

– Не говори загадками, – отрывисто сказала Александра, прислушиваясь к доносившимся из-за двери звукам, – у нас мало времени! Эти двое так просто не отвяжутся.

– Я знаю, – кивнула Даша, – им нужны камеи.

– Камеи?! – Александра инстинктивно схватилась за карман, где лежала ее камея. – Ты хочешь сказать, что их две?!

– А ты будто не знаешь… – скривилась Даша. – И нечего на меня смотреть как на психованную, просто я очень волнуюсь! Знаешь, по всему получается, что ты – моя сестра…

– Час от часу не легче! – простонала Александра. – Да с чего ты взяла?!

– Александр Соколовский – мой отец…

– Да ну?! Постой-постой…

У Александры в голове всплыли обрывки сведений, которые она в свое время по крупицам слышала от матери, – ее муж уже был когда-то женат и имел в том браке ребенка. И все, больше ничего она не знала, даже кто у них родился – мальчик или девочка, какого этот ребенок возраста, что с ним стало, – ни о чем этом Александра понятия не имела. Ни разу за всю свою жизнь с отчимом она не слыхала, чтобы он, к примеру, покупал подарок своему первому ребенку на день рождения, ни разу не обмолвился он о школе или детском лагере, никогда не видела у него Александра ни единой детской фотографии. Тогда она об этом не думала, ее вообще жизнь отчима не интересовала, как, впрочем, и его – ее жизнь.

Александра взглянула на Дашу и наконец сообразила, отчего она показалась ей такой знакомой. Ну конечно – рыжие волосы, веснушки, и голову так же поворачивает, и брови хмурит, как отчим… Только глаза не его – красивые, глубокие, наверное, от матери они Даше достались.

– Ну да… – проговорила Александра с легкой насмешкой, – похожа на папочку! С чем тебя и поздравляю! Только я тебе не сестра – просто я взяла его фамилию, когда паспорт получала, моя прежняя-то не слишком благозвучная – Лепехина. А что мы тут делаем?

– Это судьба, – важно ответила Даша, – все было предопределено заранее. Мы должны соединить наши камеи!

– Это еще зачем? – Александра воззрилась на Дашу с неприкрытой враждебностью. – Не отдам!

– Тебе разве не объяснили, что это необходимо? Иначе темные силы получат перевес, и тогда в мире наступит…

– Спокойно, подруга, не начинай! – Александра крепко сжала камею в кулаке, и злость ее потихоньку прошла. – Объясни толком.

Но тут за дверью вновь послышались шаги, и вдруг она содрогнулась от обрушившихся на нее ударов. Судя по звукам, по двери били железной кувалдой.

Даша прижала палец к губам и показала на уходившую куда-то вниз винтовую лестницу. Александра кивнула – другого пути отсюда не было, а стоять под дверью и ждать, когда она рухнет, – в этом уж точно нет никакого смысла.

Девушки спустились по лестнице. Она сделала несколько поворотов и закончилась перед такой же, как наверху, дверью. Даша решительно взялась за ручку и открыла ее.

Они оказались в многоколонном зале, который видели сверху, из окон галереи. Причем именно в главной его части – позади огромной медной статуи быка. Впереди, за статуей, стояла чаша жертвенника на трех когтистых звериных лапах, за ней виднелись два ряда черных колонн.

– Что это за место? – удивленно прошептала Александра, оглядываясь по сторонам.

– Не знаю! – так же шепотом, словно она боялась потревожить тишину святилища, ответила ей Даша. – Не знаю, но только… не удивляйся, но я видела это место во сне… это был очень страшный сон!

– Во сне? – переспросила Александра.

Она вспомнила, как сама видела этот многоколонный зал, задремав в комнате костюмерши. Разве бывает так, чтобы разным людям снился один и тот же сон? Разве возможно, что он вдруг оборачивался явью?

А разве происходит в реальности все то, что случилось с ней с тех пор, как она нашла камею?!

«Камея! – подумала она. – Вот где таится ключ к разгадке всех этих тайн! Вот где ответ на все мучающие меня вопросы!»

Она вновь почувствовала живую пульсацию камеи в своем кармане…

И вдруг Даша испуганно схватила ее за руку.

Со стороны зала к ним приближались два человека: смуглый длинноволосый тип, недавно гнавшийся за Сашей по галерее, и его седоватый напарник.

– Ну вот, игра и закончилась! – проговорил седой, удовлетворенно улыбаясь. – Все получилось даже лучше, чем мы ожидали. Обе золотые рыбки попали в нашу сеть, и мы разом получим все, за чем охотились. Нам не придется гоняться за вами поодиночке. Вы отдадите нам то, что вам не принадлежит, и тогда, возможно, мы вас отпустим… хотя это не нам решать! Ваша судьба – в руках божества! – и мужчина поднял взгляд на медного быка, с которым он в этот момент поравнялся.

И внезапно медное изваяние низко, глубоко загудело, словно древнее божество ответило своему служителю.

На лице седого мужчины проступил благоговейный страх.

– Божество подало голос, – проговорил он тихо. – Его терпение на исходе. Гнев бога будет страшен. Отдайте камеи, пока не поздно!

Девушки молчали.

Седой мужчина двинулся вперед, не сводя с них глаз, и вновь заговорил мерным, монотонным, гипнотическим голосом, словно пытаясь сплести из своих слов прочную сеть и поймать в эту сеть обеих беглянок:

– Тысячи лет тому назад в Северной Африке, на берегу Средиземного моря, стоял великий и прекрасный город Карфаген. К бирюзовому морю сбегали кварталы белоснежных домов, окруженных цветущими садами. Возле пристаней стояли десятки кораблей, привозивших в Карфаген пшеницу из Египта, золото и слоновую кость из Африки, коней и верблюдов из Аравии, драгоценные камни и боевых слонов из Индии, пряности и шелка с далеких восточных островов… На огромных, многолюдных рынках Карфагена продавали и покупали эти и многие другие товары. Тысячи людей населяли этот город – торговцы и ремесленники, воины и жрецы. Жители Карфагена поклонялись великим богам – Молоху и Мелькарту. Они приносили этим богам богатые жертвы – и благодарные боги даровали им удачу в войне и торговле. Все дальше и дальше проникали торговые и военные корабли карфагенян, все богаче становился великий город.