Читать книгу "Маска Нерона"

Но на севере, в Италии, появился новый могучий враг – Рим!

Армии Карфагена столкнулись с римскими легионами, и борьба была непримиримой. Боевые слоны и лучники Карфагена бились с железными легионами римлян. И боги Карфагена уступили Юпитеру и Марсу, армии великого города отступили, и Карфаген был разрушен. На месте белоснежных дворцов, многолюдных рынков и величественных храмов древнего Карфагена раскинулась бесплодная пустыня, дикие кочевники пасли верблюдов там, где некогда приносили кровавые жертвы Молоху и Мелькарту…

Седой мужчина говорил и с каждым словом все плотнее окутывал беглянок пеленой своей речи. И с каждым словом он еле заметно приближался к девушкам, не сводя с них хищного, пристального взгляда. И сам он изменился – был крепкий мужчина в районе сорока или чуть больше, а теперь – прямо на их глазах – становился все старше и старше. Волосы его окончательно поседели, на лице прорезались морщины, под глазами обозначились мешки. И, хоть спина его все еще оставалась прямой, движения мужчины замедлились, стали более скованными. И только голос его остался прежним – глубоким и звучным.

– Карфаген пал, но жрецы великих богов сохранили свои святыни. Чтобы их легче было прятать от вездесущих врагов, вместо огромных символов божества они изготовили маленькую двуликую маску, в которую храмовые мастера вложили всю таинственную мощь древних богов. Два лица этой маски воплотили в себе две силы древних богов. Жрецы хранили эту маску как зеницу ока, но судьба сыграла свою игру, и маска покинула тайное святилище. Случилось так, что священная маска разделилась на две части, на две камеи. Эти две половинки древней святыни попали в руки разным людям. Жрецы Карфагена по всему миру искали камеи, чтобы вновь соединить их, чтобы вернуть могущество древнему божеству.

Две тысячи лет жрецы Молоха верно служили своему великому владыке, по всему миру создавали они тайные святилища, где исполняли древние ритуалы. Одно из этих святилищ создано здесь, в далеком северном городе. Мы нашли заброшенное подземелье, в котором когда-то, полвека тому назад, было устроено подземное убежище на случай ядерной войны. Он было законсервировано, и мы превратили его в тайный храм. Мы служили здесь своему богу и ждали, ждали, когда судьба вернет нам нашу древнюю святыню…

Жрец перевел дыхание и возвысил голос:

– И вот наконец наступил момент, когда половинкам священной маски вновь суждено объединиться! Звезды выстроились единственно возможным образом, благоприятствующим возрождению древних богов, возрождению их священной мощи. Вы случайно оказались на путях божества, случайно древняя святыня попала в ваши руки. Отдайте камеи нам, верным служителям Молоха, – и тогда, возможно, древнее божество пощадит вас в своем неизреченном милосердии!

Александра и Даша переглянулись.

Одна и та же мысль посетила их. Они вытащили камеи, подняли их над своими головами – и сложили вместе.

Две крошечные маски потянулись друг к другу, как два магнита, слиплись друг с другом, превратившись в одно целое, и вдруг засветились живым золотистым светом.

Медное изваяние опять загудело, на этот раз – гораздо громче. В его гудении слышалась тоскливая безысходность.

– Вы сами не понимаете, что сделали! – воскликнул седой жрец, переводя взгляд со светящейся маски на медное изваяние. – Вы не представляете, какую силу выпустили на свободу! Отдайте маску, иначе гнев бога будет страшен!

С этими словами он бросился вперед, вытянув руки в угрожающем и вместе с тем умоляющем жалком жесте.

И в то же мгновение огромный медный бык оторвал переднюю ногу от постамента и сделал шаг. Он опустил могучую голову, увенчанную грозными рогами, и издал мощный, яростный рев.

Седой жрец в благоговейном страхе упал на колени, воздел руки к ожившему изваянию и проговорил несколько слов на незнакомом гортанном языке. Медный бык вновь заревел и сделал еще один шаг.

Даша и Александра попятились, в ужасе глядя на ожившее божество. Они держались за руки и не выпускали сияющую единую маску, цепляясь за нее, как утопающий цепляется за обломок шлюпки.

Вдруг пол подземного храма содрогнулся, словно по его поверхности пробежала судорога. Медный бык удивленно поднял голову и вновь заревел, но на этот раз в его реве звучала не ярость, а испуг.

Земля под ногами чудовищного изваяния содрогнулась вторично, и по каменному полу пробежала трещина. Она расколола пол прямо под ногами медного быка – так перезрелый арбуз раскалывается от сильного удара. Бык покачнулся, тяжело переступил с ноги на ногу, как будто пытался устоять, но трещина в полу все расширялась и расширялась, и медный бык начал заваливаться набок.

Седой жрец вскочил, в ужасе глядя на падающее божество.

Медный бык накренился, окончательно потерял равновесие и со страшным грохотом рухнул на пол. При этом один из его огромных рогов пронзил насквозь старого жреца, как булавка энтомолога пронзает жука или бабочку.

Жрец, насаженный на медный рог, затрясся в агонии и испустил дух. Его кровь покрыла медный рог божества, принявшего последнее кровавое жертвоприношение. Трещина в полу разверзлась еще шире, и огромное изваяние провалилось в нее. Провал поглотил медного быка, словно голодное чудовище, и сомкнулся с жутким лязгом.

Весь подземный храм начал рушиться. Черные колонны трещали и ломались, как спички, огромные камни отрывались от свода и с оглушительным грохотом падали на пол. Александра потащила Дашу к стене, там пока было не так опасно, хотя по каменной облицовке уже зазмеились трещины.

Оглянувшись, она увидела второго жреца. Смуглый длинноволосый мужчина бежал через зал, уворачиваясь от падавших с потолка обломков. Одна из черных колонн рухнула совсем рядом с ним, жрец упал на колени и закричал, но его крик потонул в грохоте рушившегося храма, а через секунду и сам жрец исчез в пыли, поднятой упавшей колонной.

Даша что-то кричала, но ее голос не был слышен сквозь страшный шум разрушения. Тогда она указала на стену.

Там образовался широкий пролом, за ним уходил во тьму бездонный туннель. Александра кивнула, и молодые женщины бросились в ту сторону.

Они едва успели нырнуть в туннель, как за ними упал огромный обломок стены, закрыв пролом, закупорив его, как пробка закупоривает бутылку.

Беглянки бежали вперед в непроглядной темноте, бежали, не видя перед собой дороги, только чтобы уйти как можно дальше от рушившегося храма, как можно дальше от падавших со всех сторон каменных обломков. Вдруг пол под ними пошел под уклон, они потеряли равновесие и покатились вперед.

Они катились по гладкому наклонному полу, съезжали по нему, все больше разгоняясь, как в детстве съезжали с ледяной горки, скользили во мрак, в неизвестность.

Спуск длился и длился, наконец уклон начал уменьшаться, затем пол туннеля выровнялся, девушки еще немного прокатились – по инерции – и замерли, не шевелясь.

Александра поднялась на ноги, помогла встать Даше.

Они ощупали себя, убедились, что руки и ноги у них целы, и попытались сориентироваться в темноте.

Грохот и падавшие с потолка обломки камней остались далеко позади, а спереди доносился какой-то удивительно знакомый ровный гул. И, взглянув в том направлении, Александра заметила еле заметную полосу света.

– Пойдем туда! – проговорила она решительно. – Там свет, там должны быть люди… нормальные люди!

Все равно никаких других идей не было, и девушки осторожно двинулись вперед.

Вскоре полоса света стала ярче, девушки подошли к ней и поняли, что свет пробивается из-за неплотно закрытой двери. Из-за нее доносился ровный шум, напоминающий отдаленный гул морского прибоя.

Александра толкнула дверь, потом подергала ее, но та не поддавалась. Девушки навалились на нее вместе, но по-прежнему безрезультатно. Вдруг из-за двери донеслись шаги и приглушенный женский голос. Слов было не разобрать, но интонация выражала явное недовольство.

– Эй, откройте! Выпустите нас! – закричала Александра и что было сил заколотила кулаками по двери.

– Это кто это там ломится? – осведомился недовольный голос из-за двери. – Ты, что ли, Лидка? Как тебя угораздило там закрыться? Ты там что, с Петровичем уединилась? Говорила я тебе, не связывайся с ним, не доведет это до добра…

– Выпустите! – взмолилась Даша.

– Да сейчас, сейчас, только ключ найду…

За дверью что-то брякнуло, звякнуло, наконец она распахнулась, и девушки увидели мрачную особу лет пятидесяти в форменной куртке с эмблемой метрополитена на рукаве.

– А вы кто такие? – осведомилась особа, мрачно насупив брови. – Вы что, не видите, что тут написано? – с этими словами она указала на надпись, гласившую, что данная дверь предназначена только для персонала, а посторонним вход сюда категорически воспрещен.

– А мы неграмотные, – ответила Александра и протиснулась мимо рассерженной тетки.

Они оказались на перроне станции метро, среди обычных людей. Граждане были озабочены своими будничными делами и знать ничего не знали о древних богах, священных камеях и прочих невероятных вещах.

Раздался гул, который девушки услышали еще в туннеле, и к перрону подъехал поезд. Двери распахнулись, люди выходили из вагонов и входили в них, потом приятный голос проговорил:

– Двери закрываются, следующая станция «Горьковская»…

Даша и Александра переглянулись.

– Слушай, ущипни меня! – еле вымолвила Даша. – Я не могу поверить, что все это действительно со мной произошло!..

– Обойдешься, – проворчала Александра, она заметила свое отражение в окне вагона и расстроилась. Вид у нее был ужасный: волосы и одежда – в пыли, на щеке грязное пятно – не то тушь, не то сажа. У ее спутницы видок был и того хуже – кровоточащая глубокая царапина на шее, воротник блузки разорван.

Уловив ее взгляд, Даша взглянула на себя и охнула:

– И как это нас в метро пустили?!

Они вспомнили, каким образом попали в метро, и дружно рассмеялись. Люди смотрели на них по-разному: кто с удивлением, кто с брезгливостью, большинство – с подозрением. Женщины инстинктивно прижимали к груди сумки. Александра проверила карманы – просто удивительно, что во время этого бегства она ничего не потеряла. Ключи на месте, и деньги, и права на машину… Машина, правда, осталась далеко, но есть надежда, что до завтра ничего с ней не случится.

– Что будем делать? – спросила Даша. – Не можем же мы просто расстаться, разойтись в разные стороны… Нужно поговорить. И с камеями что-то надо делать…

Александра сжала в кармане камею – ту, новую… двойную. Она забрала ее себе, Даша не спорила. Да, после всего пережитого ими очень много осталось недосказанным.

– Едем ко мне! – предложила она. – Обсудим положение. Не бойся, я одна живу, – добавила она, заметив, как в Дашиных глазах всколыхнулась тревога.

Что она, в самом деле, как пичужка, как заяц, каждого куста боится!

* * *

По пути к Саше девушки хранили молчание, Даша совсем скисла, так что Александре пришлось до своего дома едва ли не тащить ее на себе.

– Уф! – сказала она на пороге. – Слава тебе, господи, все кончилось! Теперь ванну принять – и выбросить все из головы!

– Нельзя, – сказала Даша, усевшись в прихожей на коврик, – нужно все осмыслить… Понимаешь, тот старик сказал, что маски ищут друг друга, то есть каждая разыскивает свою половинку. Они обязательно должны соединиться, иначе в мире наступит полный хаос. Если бы их соединили те злодеи, то их божество, Молох…

– Этот железный бык, что ли? – перебила Александра.

– Ага, они ему человеческие жертвы приносят, я во сне видела… – вздрогнув, сообщила Даша.

И Александре не пришло в голову поднять ее на смех: дескать, что за глупость – снам верить! Она вспомнила свой сон.

– В общем, если бы половинки соединили те двое злодеев, в мире победило бы зло, – продолжала Даша, – а раз их соединили мы, все будет хорошо, так тот человек говорил. Не то чтобы сразу наступит эпоха всеобщего добра, но равновесие сил сохранится.

– И на том спасибо, – усмехнулась Александра. – А с нами что будет?

– Ну… он говорил, что как эти маски ищут друг друга, так и их владельцы ищут свою половинку. Вот мы и нашли друг друга, – неуверенно сказала Даша.

– И что – мы теперь должны слиться в экстазе? – прищурилась Александра. – Извини, у меня ориентация нормальная, женщинами я не интересуюсь!

– Я, между прочим, вообще замужем, – обиделась Даша. – И я совсем не это имела в виду!

– А что же?

– Сама не знаю… – она с оханьем встала. – Слушай, есть очень хочется!

Они пошли в кухню. Из еды в доме были кусок засохшего сыра, полтора крекера и пакет фисташек.

– Да… – погрустнела Даша, – негусто…

– А давай пиццу закажем! – нашлась Александра. – Я сама не очень ее люблю, но соседка часто так поступает…

– Мне только без жгучего перца… – попросила Даша.

– Ну вот, через полчаса привезут, – сообщила Александра, позвонив и заказав еду, – а мы пока выпьем, немножко расслабимся.

– Значит, не в этой квартире ты с… отцом… жила? – спросила Даша и отвела глаза.

– Слушай, что я скажу, – Александра отставила бокал, – если ты думаешь, что я твое место в его жизни заняла, то глубоко ошибаешься! Папочке твоему и родная-то дочка не нужна была, а я – уж и тем более. Если честно, ему вообще никто не был нужен: ни жены его, ни дети, он на своей истории был помешан. Характер у него был отвратительный, и вообще, человеком он был препаршивым! Так что не жалей: крови он нам с матерью много попортил! Из-за него мы теперь друг друга видеть не можем. А ты жила себе с мамой, с дедом – ничего, в общем, не потеряла.

– И то верно, – кивнула Даша, – на работе он был «подвинут», это точно. Нашла я одно письмо…

Александра вздрогнула, вспомнив, как она в детстве тоже нашла письмо и что из этого вышло.

– И из того письма мне стало ясно, что от… что он интересовался этими камеями. Про Нерона писал, про Карфаген… Так что не случайно эти камеи к нам попали… Он маму чем-то обидел, прямо до смерти…

– Ну и забудь о нем! – Александра махнула рукой.

Неожиданно Даше стало легко и свободно в этой незнакомой полупустой квартире. И Александре стало приятно общество этой смешной рыжей девчонки. Они сидели рядом и болтали. Даша рассказала, как она скучает по деду и как свекровь все время ворчит и говорит о ней гадости, а муж отмахивается, не принимая всерьез ее огорчений и обид. Александра же – неожиданно для себя – пожаловалась на одиночество, и на склоки в театре, и на черную неблагодарность Меденикова, и о том, как она мечтает встретить настоящую любовь, чтобы завести наконец семью, потому что время летит, ей уже совсем скоро тридцать, а на горизонте никого подходящего нет…

Она никому не раскрывала свою душу, а вот теперь появилась в ее жизни сестра, пусть и не сводная даже, а условная. И Саша знала, что Даша никогда не использует ее рассказы ей же во вред, и никто не узнает о ее слабости…

И тут послышался сигнал домофона.

– Кто это? – удивленно спросила Даша.

– Наверное, пиццу привезли!

Александра сняла трубку, и ее предположение подтвердилось. Мужской голос деловито сообщил:

– Доставка пиццы!

Александра нажала на кнопку.

Через минуту в дверь квартиры позвонили.

Александра щелкнула замком и посторонилась.

В прихожую вошел высокий мужчина в форменной белой куртке. Он вошел боком, неловко придерживая большую картонную коробку, так что Александра не увидела его лица.

– Сколько с меня? – осведомилась она, доставая кошелек.

– Ничего, – ответил курьер. – Пицца за счет фирмы.

– С какой стати? У вас что, какая-то акция? – Александра подняла на него глаза… и замерла, как громом пораженная.

Перед ней стоял смуглый мужчина с собранными в «хвост» длинными черными волосами!

– Господи, опять ты! – выдохнула она обреченно. – Я-то думала, что ты погребен под обломками храма… когда же это кончится?! Когда же ты оставишь меня в покое?!

– Как только ты отдашь мне камею. Точнее, как только вы с сестрой отдадите обе камеи…

– Саша, кто пришел? – в прихожей появилась Даша, увидела незваного гостя и попятилась.

– Стоять! – рявкнул длинноволосый и извлек из коробки массивный черный пистолет с глушителем. – Стоять на месте! Имейте в виду: мне нечего терять, и, если вы выкинете какой-нибудь фокус, я выстрелю, не раздумывая!

Чтобы подтвердить серьезность своих намерений, он нажал на спуск. Раздался негромкий хлопок, и керамическая рыба, висевшая на стене в прихожей, разлетелась на куски.

Даша испуганно вскрикнула. Александра криво усмехнулась и проговорила:

– Вот спасибо, давно хотела ее выбросить, да все никак руки не доходили!

– Еще раз повторяю: я не намерен шутить! – процедил длинноволосый. – Если вы сейчас же не отдадите мне обе камеи, я для начала прострелю одной из вас ногу, а дальше посмотрим… – и он навел ствол пистолета на Дашино колено.

Даша побледнела и испуганно взглянула на сестру:

– Что делать?

– Как – что? – ответила Саша. – Придется отдать ему эту чертову камею, показать, куда мы ее спрятали!

– Спрятали? – переспросила Даша.

– Ну да! – Александра подошла к шкафу-купе, откатила в сторону зеркальную створку и показала на верхнюю полку: – Только тебе самому придется за ней лезть. Камея там, на самом верху, в картонной коробке.

– Ну уж нет! – длинноволосый подозрительно оглядел сестер. – Задумали какую-то пакость? Нет уж, ты сама ее достанешь, и не вздумай сделать хоть одно резкое движение!

Он отступил к стене и перевел пистолет с Даши на Александру.

– Как скажешь. – Александра пожала плечами, придвинула к шкафу табурет и влезла на него. – Только смотри не пальни сдуру, а то уроню я твою камею, и она разобьется… – Она вытащила из глубины полки коробку, пододвинула к краю, полуобернулась и проговорила: – Ну вот, здесь она…

Длинноволосый подошел ближе к шкафу, с нетерпением уставился на коробку, и тут Александра резко толкнула ее.

Из коробки вывалился яркий керамический бык, приз барселонского фестиваля, и упал прямо на голову смуглому злодею.

Мужчина глухо охнул, ноги его подогнулись, и он рухнул на кафельный пол прихожей.

Даша вскрикнула.

Александра спрыгнула с табурета и наклонилась над поверженным врагом. Первой ее мыслью было завладеть оружием, но тут она увидела расплывающуюся по полу лужу крови, широко раскрытые пустые глаза мужчины и поняла, что на этот раз все кончено.

Острый рог барселонского быка пробил голову длинноволосого, убив его на месте.

– Он… – пролепетала Даша, подойдя к сестре и испуганно глядя на неподвижное тело. – Он, кажется…

– Тебе ничего не кажется, – отозвалась Александра. – Он мертв!

– Но как же…

– А вот так! Что характерно: его тоже убил бык. Как и его старшего товарища там, в храме. И теперь, сестричка, наши проблемы, кажется, закончились… то есть у нас осталась всего одна проблема – что делать с трупом… правда, это довольно серьезный вопрос.

– Есть еще одна проблема… – неуверенно проговорила Даша. – Не знаю, как ты, но я не хотела бы оставлять у себя… ну, ты знаешь что.

– Камею? – прямо переспросила Александра, и ее глаза вспыхнули. – Я ее никому не отдам!

– Ну да… – Даша явно смутилась. – Конечно, я понимаю, ты не хочешь с ней расставаться, она и меня притягивает как магнит и явно имеет надо мной большую власть, но после того, что мы видели в подземном храме… честно говоря, мне страшно! Держать ее у себя… это все равно что иметь домашнего тигра или даже больше… домашнее цунами, ручной вулкан, который в любую секунду может извергнуться, уничтожив тебя и заодно целый город!

– Тогда почему же ты не отдала свою камею тем людям, которые за ней охотились?

– Ну, сестричка, ты и сама все понимаешь. Это были не те люди! Им ни в коем случае нельзя было отдавать камею, нельзя было доверять такую большую власть… ты же знаешь, они использовали бы ее во зло. Кроме того, сохранив свою камею, я встретила тебя, а это – лучшее, что случилось со мной за последнее время!

Александра растерянно молчала, обдумывая слова сестры. И вдруг совсем рядом послышался чей-то мягкий, глуховатый голос:

– Ваша сестра совершенно права, Александра Александровна! Маску нельзя было отдавать этим людям, но вы не можете оставить ее и у себя. Это слишком большой груз, слишком тяжелая ноша, слишком большая ответственность для обычного человека!

Александра испуганно оглянулась.

Только что они были в квартире одни с Дашей, если не считать мертвеца на полу, – и вдруг рядом с ними неизвестно откуда возник высокий старик с выразительным лицом, выдубленным беспощадным южным солнцем и изборожденным глубокими шрамами. Старик, удивительно похожий на бутафора, приснившегося ей в мастерской костюмерши Маргариты Васильевны… и еще – на старого нищего, вступившегося за нее на улице старого города в Черногории…

Старик как будто выступил из стены, словно материализовался из сгустившейся полутьмы. И тут же рядом с ним появился огромный белоснежный пес.

– Кто вы такой?! – проговорила Александра пересохшими от волнения губами. – Как вы сюда попали?!

– Обычным путем! – старик улыбнулся одними губами и, оглядев сестер, продолжил, обращаясь к ним обеим: – Вы помните, я рассказывал вам о равновесии света и тьмы, о равновесии двух противоположных начал, придающих миру его яркость и разнообразие? О священной маске, две половинки которой воплощают в себе два этих вечно враждующих начала? Многие столетия служители светлого и темного божества борются за обладание этой маской… и многие столетия хранители священного равновесия следят за тем, чтобы маска не попала в неподобающие руки. Следят за тем, чтобы ни одно из этих начал не перевесило. Я – один из этих хранителей… – Старик вздохнул. – Наш путь труден и тернист. Время от времени волею случая маска попадает в руки обычных людей – и тогда эти люди играют важную роль в истории. Какое-то время маской обладал римский император Нерон. Пока Нерон пользовался обеими камеями в равной степени, он был достойным правителем, он делал все, что мог, для процветания империи и благоденствия ее жителей, но потом он начал отдавать все большее предпочтение злобной маске, и в нем возобладало темное начало…

– Нельзя ли ближе к делу? – перебила старика Александра.

– Я уже заканчиваю. На долгие годы маска исчезла, ее безуспешно искали служители древних богов – и мы, хранители равновесия. И вот теперь две ее половинки вновь объявились. Они избрали вас своим орудием, и вы достойно выполнили задачу: не отдали святыню в руки служителей Молоха и соединили ее в одно целое. Теперь вам осталось отдать ее мне, и на этом ваша трудная задача завершится, вы будете свободны…

– И почему, интересно, мы должны вам верить? – осведомилась Александра.

– А почему вообще люди верят кому-то и чему-то? Потому что они прислушиваются к своему сердцу!

Сестры переглянулись. Даша кивнула и сказала:

– Я вам верю. Сама не знаю почему, но верю.

– Да, пожалуй, я тоже… – Александра произнесла эти слова словно против своей воли. – Пожалуй, мы отдадим вам маску. Но вот только одна проблема – что нам делать с этим трупом? Вы ведь явно обладаете какими-то особыми возможностями… нельзя ли как-то от него избавиться?

– Знаете, Александра Александровна… – старик чуть заметно улыбнулся. – Использовать в таком случае мои, как вы выразились, особые возможности – это против правил. Все равно что забивать гвозди микроскопом. Думаю, вам поможет ваш сосед. Это больше по его профессии…

– Вы говорите о Васе? – удивилась Александра. – Но если он увидит этот труп…

– Думаю, это будет далеко не первый случай в его практике!

– Да, но это даст ему такой козырь против меня! Я у него буду на крючке всю оставшуюся жизнь!

– Нет, об этом вы можете не беспокоиться, я обещаю!

Александра с сомнением покачала головой, но все же взяла телефон и набрала номер Кожемяки. Сосед оказался дома.

– Вася, – проговорила Александра неуверенно. – У меня тут проблема… ты не мог бы зайти?

– Протечка, что ли? – осведомился сосед.

– Ну… что-то вроде…

Через полминуты Кожемяка уже звонил в дверь.

Белый пес старика недовольно заворчал.

– Спокойно, Беркут, спокойно! – старик потрепал его по загривку.

– Ну, что тут у тебя? – жизнерадостно проговорил сосед, войдя в прихожую. – Где протечка?

– Вот, – Александра показала ему на труп.

– Ох, ничего себе! – Вася с удивлением взглянул на соседку. – За что ты его?

– Долго рассказывать, – отмахнулась Александра. – Вообще-то, это был несчастный случай. Я, конечно, могла вызвать милицию, но подумала…

– Нет, милицию, конечно, не надо… – Вася почесал затылок. – Милиция нам ни к чему… Но вообще, Александра, ты девочка взрослая, должна понимать, что это дело серьезное! Я могу решить этот вопрос, но – сама понимаешь – мне это будет стоить недешево, так что за тобой должок…

– Молодой человек, – подал голос старик, – можно вас на секунду?

– А это еще кто? – Кожемяка удивленно уставился на старика, но вдруг что-то в его лице изменилось, и он приблизился к нему.

Старик что-то шепнул ему на ухо.

Кожемяка отстранился, посмотрел на старика с почтением и проговорил:

– Я, это, конечно, извиняюсь… я ведь не знал… я был не в курсе… в таком разе я, конечно, все сделаю… Александра, можешь не беспокоиться, все будет в лучшем виде… – Он вынул из кармана мобильный телефон, набрал номер и строго произнес: – Витек, тут у одного клиента проблемы со здоровьем. Вышли бригаду по такому-то адресу… и чтобы быстро, одна нога здесь, другая там!

Не прошло и десяти минут, как в дверь квартиры позвонили.

Александра вопросительно взглянула на Кожемяку, тот кивнул:

– Это мои люди!

Трое здоровенных грузчиков втащили в квартиру трехстворчатый платяной шкаф. За ними семенила невысокая женщина в синем сатиновом халате.

– Шкаф заказывали? – осведомился старший грузчик.

– Шкаф?! – удивленно переспросила Александра. – Нет, никакого шкафа мы не заказывали!

– Постой, соседка! – Кожемяка мягко отодвинул ее в сторону. – Заказывали, только не шкаф, а холодильник! – С этими словами он указал на труп.

– Как – холодильник? – возмутился грузчик. – У меня в накладной написано – шкаф!

Пока он перед дверью громко возмущался, его подручные ловко уложили труп в шкаф, что-то с ним сделали и понесли к дверям.

Женщина в синем халате за какие-то две секунды удалила следы крови и исчезла вслед за своими коллегами.

Из-за двери еще какое-то время доносились недовольные голоса грузчиков:

– Вечно начальство все перепутает, а нам таскать шкафы вверх-вниз по лестницам!

– Ну, вот и все… – Кожемяка развел руками. – Папаша, я все сделал, как вы просили, у вас ко мне нет претензий?.. Э! А где же папаша?!

Старик бесследно исчез вместе со своей собакой.

* * *

Император дернул за шелковый шнур.

За стеной, в комнате секретаря, глухо звякнул колокольчик. Секретарь императора Эпафродит появился на пороге и, как обычно, низко поклонился своему повелителю.

– Где мои гости? – капризным тоном осведомился Нерон.

– Прошу прощения, повелитель, но они пока не прибыли. Должно быть, на дорогах неспокойно.

– Вот как? Не прибыли? – Нерон отвернулся к окну, поправил плащ и саркастически усмехнулся: – Прежде мне не приходилось ждать, они прибегали по первому моему зову.

Эпафродит молчал. Впрочем, Нерон и не ждал от него ответа.

Вдруг за окном послышался конский топот.

– Кажется, кто-то все же приехал! – воскликнул Нерон, и в глазах его загорелась надежда. – Кто же, интересно, остался верен несчастному императору?

Из соседнего покоя послышались приближавшиеся шаги, занавес резко откинули в сторону, и на пороге появился высокий мужчина в военном плаще и оперенном шлеме.

– Нерон Клавдий Цезарь Август Германик! – торжественно произнес вошедший. – К тебе прибыл посланник сената!

Легионер отступил в сторону, и из-за его спины появился сухощавый мужчина средних лет, в тоге, с пергаментным свитком в руке.

– Нерон Клавдий Цезарь Август Германик, – повторил посланник полное имя императора. – Римский сенат рассмотрел твое дело и признал тебя врагом народа. Тебе вменяется в вину убийство многих сенаторов, патрициев и граждан Рима, поджог зданий и целый ряд других преступлений. Римский сенат приговорил тебя к смертной казни! Можешь ознакомиться с этим постановлением.

Посланник подошел к императору и протянул ему пергамент.

Нерон машинально взял его и уставился на свиток невидящими глазами, словно пытался понять: что это такое оказалось у него в руках? Буквы плясали перед его глазами, не желая складываться в слова.

– К смертной казни? – повторил он слабым, дрожащим голосом. – Как они посмели?! Трусы, изменники! Прежде они трепетали при моем появлении, а теперь осмелели! – Император швырнул пергамент на пол, дерзко взглянул на посланца сената: – Можешь идти! Ты выполнил свою работу. Можешь передать своим хозяевам, что Нерон Клавдий Цезарь Август Германик, Великий понтифик, пятикратный консул, Отец Отечества, прочел это жалкое послание и принял его к сведению!

Посланник ничего не ответил, развернулся и покинул покои императора вместе с сопровождавшим его легионером.

Нерон проводил его диким взглядом и повернулся к своему секретарю, безмолвно стоявшему у двери.

– Ты слышал, Эпафродит, эти трусы приговорили меня к смерти! Меня, своего императора!..

Секретарь шагнул вперед и проговорил негромко:

– Можно попытаться пробраться в Остию, на корабль, и уплыть на нем в восточные провинции… восточные легионы все еще верны тебе, повелитель!

– Ты прав, Эпафродит! – воскликнул Нерон, и глаза его радостно заблестели. – Вели подавать лошадей! Пусть запрягут в колесницу моего гнедого!

Секретарь скрылся за дверью.

Нерон ходил по комнате взад и вперед, как дикий зверь в клетке, он то трагически заламывал руки, то принимался нараспев декламировать греческие стихи.

Прошло уже немало времени. Нерон взглянул на дверь и прошептал:

– Ну вот, и этот тоже покинул меня!..

Но как раз в эту минуту на пороге появился секретарь, бледный, как полотно.

– Прости, повелитель, но во дворце не осталось ни конюхов, ни лошадей!

– Что?! – воскликнул Нерон. – Все, все покинули меня! Но ничего, не все еще потеряно… – он сорвал со своей шеи золотую буллу, открыл ее – и закусил губу, словно от внезапной сильной боли. – Я забыл… – пробормотал он вполголоса. – Я все забыл! Мой гнедой убит, моя булла пуста, маски пропали… Эпафродит, это уже неважно, все равно у меня не осталось верных людей. И в Остии ни один корабль не ждет меня. Только ты остался верен мне. Сослужи же мне последнюю службу! Пойдем со мной, найдем какого-нибудь легионера или стражника, который согласится заколоть меня мечом. Я хочу умереть от меча, как подобает мужчине, я не хочу попасть в руки палача, назначенного трусами из сената!

Низложенный император быстрыми шагами переходил из комнаты в комнату, верный секретарь едва поспевал за ним.

Однако все комнаты дворца были пусты.