» » » онлайн чтение - страница 20

Текст книги "Криптия"


  • Текст добавлен: 10 января 2020, 12:00


Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

Автор книги: Наталья Резанова


Жанр: Книги про волшебников, Фэнтези


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 20 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Шрифт:
- 100% +

– Вести есть, не знаю, по нраву ли они тебе придутся.

– Что ж, станем на привал, расскажешь.

О том, что произошло в Лейре, Келлах поведал комесу с глазу на глаз – они отошли размять ноги, пока кашевары готовили еду. Келлах не был уверен, что Фламма не знает о гибели гернийской флотилии, но на всякий случай рассказал.

– Стало быть, Гондила погиб… ну, морские демоны с ним.

– А от выживших толку мало. Потому я Йолу к островитянам и отправил, не стал в Лейре их дожидаться.

– Если они вообще высадятся в Лейре. Кто поручится, что они после того, как гернийцев пожгли, не развернули паруса?

Келлаху такие предположения совсем не понравились. Он был уверен, что корабль островитян будет рыскать вдоль побережья в поисках уцелевших врагов. Но, по правде сказать, курс «Виверны» был ему неизвестен. Он мог уповать на присущую варварам мстительность. А также на то, что они, по мнению Йолы, должны запастись водой.

– Поглядим, – сказал Фламма. – А теперь слушай. От тебя я вести и через гонца бы разузнал, но вот какое дело – имперцы не ведают еще, и сам бы я не ведал, если б побратим человека своего не прислал. Акеру умер.

Келлах сперва не понял, о ком речь. Потом до него дошло. Этого человека десятилетиями не называли по имени. Только Владыкой Степи.

– И что с того? Это раньше за право наследования резались вовсю, а теперь Владыке сын наследует, все, как у людей.

– Верно, только сыновей у Акеру пять. Младших мы в расчет не берем, они еще за материн подол держатся, а старшие… Мадара, как и отец его, – верный союзник Михаля и править собирается по отцовым наставлениям. А Хафра – юнец воинственный, спокойная жизнь не по нем, ему набеги и славу подавай…

– Прямо Шагара и Данкайро.

– Типун тебе на язык. Теперь слушай. Вожди племен собрались на большой круг. Не до нас им сейчас, и не до имперцев. Но вот если они прознают, что имперцы хотят укрепиться там, где до войны были…

– Так оно нам даже и выгодней. Союз с Михалем им никак нельзя разрывать.

– Это Мадара понимает, не Хафра. А если Хафру вожди поддержат, он немедля пойдет на имперские земли войной. Выиграет он, проиграет – расхлебывать будут наши поселенцы.

– Что ж делать?

– Позаботиться, чтоб этого не было. На большой круг я не зван, но есть там добрые люди, в нужный час крикнут, что нам полезно. Зря я, что ли, столько лет дары им подносил да пил с ними до зеленых демонов? Сам же я перво-наперво встречусь с имперским посланцем. Узнаю, каким он нам выгоднее – живым или мертвым. И дам тебе знать, отпускать имперский конвой или нет. В случае чего, доведем до слуха вождей, что мы их границы тоже бережем, тогда они вернее поддержат Мадару.

Келлах раздумывал. В целом задача, поставленная перед ним Фламмой, особо не изменилась. И то, что обе стороны затевали переговоры, чтобы так или иначе их сорвать, Киана не волновало. Не его это забота. Другая у него забота – раньше надо было избавляться от имперцев чужими руками. А теперь все может обернуться так, что ради пользы дела самим придется в драку лезть.

– Так что держись пока в стороне, сговаривайся с островитянами, ежели они поведутся на твои посулы, и жди от меня сигнала. Как только Йола появится, пришлешь ее ко мне.

– Вот помяни мое слово – если заваруха начнется, она смекнет, что не до нее нынче, и свалит. – Ему представился корабль в открытом море. Кого-кого, а Йолу расстояние не остановит.

– Не будет этого. Забери снова ее талисман, она без него перекидываться не сможет. Да кое-что покрепче талисманов держит в узде таких тварей.

Слово «тварь» в устах Фламмы не звучало оскорбительно или пренебрежительно. Он просто употреблял верное значение.

– Что же?

– Заклятие, Келлах. Истинное чародейское заклятие.

Шенан. Допросы и осада

Если Ансгар еще держал себя в руках, то Сердик шумно выдохнул:

– Демоново семя! Это ж надо так суметь!

Его замечание относилось не к талантам Ротескалька, разговорившего немого, а к выдающемуся притворству пленника.

Ротескальк не обратил внимания на его слова. Взгляд жреца был сосредоточен на фигуре внутри круга.

– Назови свое имя.

– Кеми, сын Бехта.

Официалы переглянулись. Имя им ничего не говорило. Что само по себе ничего не значило.

– Почему ты раньше молчал, Кеми?

– Я хотел говорить, но не мог… страшно…

– Кто испугал тебя?

Мальчик промедлил с ответом, словно страх снова сковал ему язык.

– То, что ты увидел в гостинице «Лапа дракона», замкнуло твои уста?

– Степняки… – прошептал мальчик.

– Как мы и предполагали с самого начала, – сказал куратор. – Он онемел, когда кочевники подожгли гостиницу. Это все объясняет.

– Это ничего не объясняет! – Ротескальк возвысил голос.

Однако мальчик – Кеми? – продолжал:

– Мы жили за Змеиным холмом… у вала… отец с матерью, да братья, да сестры… а потом они пришли… весной было… всех убили, всех… один я…

– Весной? – педантично уточнил жрец.

– Да… так страшно было… я убежал… долго бродил, не помню… потом госпожа взяла меня за лошадьми ходить. Госпожа добрая… была.

– Тогда ты мог говорить?

– Нет уже… но я старался, я работал, меня не гнали… там хорошо было… тепло, сытно…

Он снова умолк.

– Короче, мы выяснили, что хотели, – заключил Ансгар. – Никакой он не оборотень и не чародей. Ну, не при пожаре гостиницы онемел он от страха, как мы полагали, а раньше… Хотя, конечно, надобно узнать кое-какие подробности. Мальчик… э-э-э-э… Кеми, ты помнишь Бохру?

Молчание.

– Бохру, прислужника из гостиницы? Ты что – от немоты вылечился, так оглох?

– Он тебя не слышит, – пояснил Ротескальк. – Он слышит только меня.

– Ну так спроси его! Не только жрецам нужно знать, что там произошло.

– Бохру, – негромко произнес жрец, как будто пробуя имя на вкус.

Кеми задрожал всем телом.

– Бохру добрый… Бохру хороший… они были хорошие… в гостинице…

– Что произошло с этим славным юношей?

Ротескальку был безразличен упомянутый Бохру и его судьба, но для Кеми, было видно, это имя не пустой звук. Жрец уже не верил, что допрашиваемый – и есть Скерри. Никто, оказавшийся в священном круге, не смог бы сохранить личину. Однако каждый в той проклятой гостинице мог оказаться чародеем. Поэтому следовало расспросить Кеми подробнее. И жрец больше не нуждался в понуканиях куратора.

– Жертва, – с трудом выговорил Кеми, – кри… крип-тия… он так это называл.

– Он? – Ротескальк, подумал куратор, сейчас похож на охотничьего пса, взявшего след. Но нам это не вредно, скорее полезно…

– Купец… из Батны… он убил Бохру. Никто не знал вначале, кто… но все искали убийцу и нашли… он сказал, это жертва, чтоб отвести беду… получить силу и прогнать врагов… но ничего не вышло.

Он снова замолчал.

– Кажется, мы установили, под какой личиной скрывался чародей и что там творилось, – Ротескальк, не оборачиваясь, обращался к официалам: – Одно меня смущает – криптия.

– Никогда не слышал такого слова.

– Это термин, принятый в мистериях некоторых культов. С нашей точки зрения, сугубая ересь. Таким образом мисты тщатся пробудить стихийные силы и достичь единства с ними.

– Как?

– Жертвоприношением. Или самопожертвованием. Вы слышали – мальчик упомянул о жертве.

– Из чего можно заключить, что наш агент не был изменником, но пал на посту от рук преступного чародея. – В голосе Ансгара Леопы не слышалось сочувствия к злосчастному Бохру. Куратор просто знал, что теперь в случае необходимости сможет заполнить лакуны в отчете. И все бы хорошо, но тут неожиданно влез бенефициарий.

– Так что же тебя смущает, преподобный?

– Ересь и чародейство одинаково преступны, но часто ходят разными путями. Насколько мне известно, михальские колдуны не прибегают к такой методе. Впрочем, возможно, я ошибаюсь. И чародей, пытаясь спасти свою жизнь, использовал этот ритуал.

– Нет, – отозвался Кеми.

В первый раз мальчик заговорил, когда его не спрашивали, и Ротескальк снова впился в него хищным взором.

– Что значит «нет»? Отвечай!

– Чародей сказал… что все неправильно… то, что сделал купец…

– Разве купец не был чародеем?

– И близко нет… купец хотел получить силу… но он все спутал… все погубил… и сам…

– Значит, он там был, – заключил Ротескальк. – Скерри Отводящий Глаз. И не скрывался.

– Никто не знал… до последнего дня. Думали – слуга. Одноглазый… потом он сказал. Скерри. Он говорил такое имя, да.

– Что с ним стало?

Мальчик, однако, словно не расслышал последнего вопроса.

– Он много в тот день сказал, и в ночь. И словами, и так…

– С кем он говорил? С тобой?

Теперь Кеми внял вопросу.

– Словами – не со мной. С другими. Без слов – он сказал, что только я могу его слышать. Потому что говорить словами не могу.

Ротескальк мог быть доволен. Церемония, стоившая ему немалых сил, прошла не зря. Пусть мальчишка не тот, кем счел его жрец поначалу, он все же может сообщить полезные сведения.

Или все же тот? Не во плоти, нет. Но если чародей погиб, что стало с чародейством? Ротескальк знал бытующее в некоторых краях убеждение, что колдун не может умереть, не передав кому-либо своей силы, – и не разделял его. Может, еще как может – жизненный опыт служителя жреческой коллегии свидетельствовал об этом. Но передать силу он мог попытаться. Кеми восприимчив к священной силе жреца, он также способен воспринять и силу чародея, иначе не услышал бы его мысленного обращения. Если Скерри не мог выбраться из ловушки, в которой оказался, он способен был постараться перебросить чародейскую силу тому, кто выживет. При извращенных воззрениях михальских колдунов это могло оказаться для него важнее спасения бренного тела.

Ротескальк промедлил всего мгновение. Он думал о том, стоит ли продолжать допрос сейчас или погрузить Кеми в сон, а затем вытребовать его у Леопы. Куратор получил ответ на вопрос, что случилось с его человеком в «Лапе дракона», и больше Кеми не был ему нужен. А слышать то, о чем собирался спрашивать Ротескальк дальше, ему вовсе ни к чему.

Но мгновенное колебание поневоле было прервано. Вошел рядовой – ветеран Турс.

– Господин куратор, осмелюсь доложить – только что прискакал вестовой от западных ворот. Степняки прорвались… легат с трудом удерживает ворота.

– Но сегодня не было штурма! Саба не вывел онагры!

– Это не онагры! Они все-таки сделали подкоп, и часть стены обрушилась.

– Привратник побери все на свете! – Бенефициарий, позабыв про все тайны и чародейства, вскочил на ноги. – Что прикажешь делать, куратор?

– Поднимай наших. Сейчас главное – не дать кривоногим прорваться в город. Преподобный отец, – Леопа обернулся к Ротескальку, – я был бы крайне признателен, если бы храмовая стража также подготовилась к обороне.

Ротескальк коротко кивнул.

– Я оповещу их. Хотя, полагаю, начальник стражи уже все знает. Однако я должен забрать отсюда светильники и уничтожить следы церемонии.

Как странно. Стоило появиться рядовому с роковой вестью, как мрак, заполнявший допросную, развеялся, а жуткие огни светильников почти потухли и едва тлели, не производя гнетущего впечатления. Словно настоящий мир, как бы ни был он жесток и суров, ворвался в область мистики и потеснил ее.

Ансгар Леопа не стал задумываться над этим – некогда было. Он только отметил – видно, свежий воздух со двора развеял дурманный дым, дышать легче стало.

– А лазутчиков, что подкоп прохлопали, сам прибью к городским воротам, – пообещал он в пространство, – что наших, что легионных. Но после. Турс, помоги господину жрецу тут прибраться и уведи мальчишку в подвал.

Щека Ротескалька дернулась. Он предполагал, что может забрать допрашиваемого со всем инвентарем. Но сейчас не время препираться с Леопой.

А тот уже, позабыв о только что виденном и слышанном, вышел вслед за Сердиком. Были более спешные дела.

Сабе и его подручным и впрямь удалось ввести в заблуждение шенанских лазутчиков. Будь у Бото опыт по части захвата городов, последствия прорыва могли бы стать катастрофическими. Горожане не могли бы им противостоять – они привыкли свято верить, что стены несокрушимы, и теперь были парализованы ужасом. Но кочевники привыкли драться в поле, все поселения, захваченные ими, подвергались немедленному разграблению, и, ворвавшись за их стены, степняки, в основном, уже не встречали сопротивления, поскольку все способные сопротивляться к тому времени были перебиты. Однако пресловутая осторожность Зенона Целлы на сей раз оказалась полезна обороняющимся. В городе было достаточно боеспособных и опытных солдат. Лишь незначительная их часть находилась близ места обрушения стены. Кочевники значительно превосходили легионеров числом, и при прорыве могли бы просто снести. Но пролом в стене, образовавшийся после обрушения, был недостаточно велик для массовой кавалерийской атаки. А спешиться и расширить пролом – это ниже достоинства гордых воинов Степи. Это должны делать рабы. Единое командование решило бы эту задачу. И у орды был единый предводитель – Бото. Но к этому еще не привыкли; войско состояло из разных кланов, зачастую соперничавших между собой. До поры до времени это соперничество удавалось приглушить – угрозами, казнями, щедрыми посулами. Но сейчас, когда орда впервые ворвалась в имперский город, каждый клан желал быть первым. И у пролома образовалась давка. Это дало Зенону Целле возможность подтянуть основные силы и сгруппировать их для обороны.

Постоянное противопоставление дисциплинированных имперцев необузданным варварам не на пустом месте родилось, а гарнизон Шенана состоял отнюдь не из новобранцев. Они, в отличие от горожан, не растерялись, когда степные всадники повалили сквозь пролом, вопя так, что закладывало уши. Вдобавок они привыкли сражаться пешими, а на узких улицах городских окраин это давало преимущество перед конными. Они заняли оборонительные позиции по всем прилегающим к пролому улицам, укрывшись прочными щитами, которые отличались от щитов степняков, как городская стена от сельской мазанки. Каждое формирование прикрывалось щитами так же и сверху, поэтому излюбленный прием кочевников – перед атакой осыпать противника дождем стрел – не дал заметных результатов. Оружием в подобном бою легионерам служили копья, направленные в грудь мчавшимся коням. А далее в ход шли мечи. Короткие, широкие клинки рядовых пехотинцев не отличались красотой выделки, да и сами рядовые не блистали фехтовальными талантами, но зато умели действовать слаженно и держать строй. А кочевник спешенный много проигрывает против кочевника конного, даже если вооружен и невредим.

Все это позволило пехотинцам, пусть и не без потерь, выстоять в первую волну атаки, а дальше подтянулось подкрепление. Наверное, никогда еще гнусавый звук сигнальных труб, не казался горожанам таким прекрасным. Когда их рев перекрыл вой кочевников, легионеры пошли в атаку. Командовал Целла сам, и, сколь осторожен он был в поле, столь решителен в стремлении вытеснить противника из города.

В подчинении Ансгара Леопы не было действительных легионеров. Официалы во время военных действий числились на положении вспомогательных сил. В отличие от союзнических отрядов, набиравшихся из мирных племен, и направляемых либо в авангард, либо на прикрытие основных частей, они имели относительную свободу действий. Чаще всего, официалы не участвовали в боях, принося большую пользу в разведке и контрразведке. Но сейчас было не то время.

Они не могли действовать, как легионеры. Не то вооружение, не тот состав. Однако никто и не собирался так поступать. Некоторые подчиненные Леопы прежде отслужили под знаменем дракона и перешли в службу спокойствия уже в статусе ветеранов. То есть общевойсковые навыки имелись. Но все без исключения, тесно работая со степняками, освоили их приемы. Поэтому теперь по команде Леопы они рассыпались, дабы по возможности уничтожать тех степняков, что, занятые грабежом, отделились от большинства атакующих или пытались укрыться от легионерских мечей в городских проулках. Их задача – не геройствовать, а нападать неожиданно и в случае неудачного соотношения сил – скрыться, чтобы нанести удар в другом месте. Главное сделает ХVI Вернейший, официалы – на вспомогательных работах. Сметают крошки со стола. Не дают отбившимся уйти. Они даже не берут пленных, хотя обычно именно этим и заняты. Те, кто рванули в пролом, не посвящены ни во что важное. Расходный материал. Ценности не представляют.

Как обычно, столкнувшись с упорным сопротивлением, кочевники отступили. Но сделать это было труднее, чем в поле. Уцелевших в бою с внешней стороны пролома подпирали свои. И снова можно было лишь порадоваться тому, что у них нет опыта. Иначе бы они не пытались ворваться в город сквозь пролом, а использовали бы осадные лестницы, благо из-за общего замешательства часть стены временно осталась без защитников. Теперь порядок восстанавливался. И как раз, когда у пролома сгрудились нападающие и отступающие, на головы степняков полились вар и горящая смола. Зенон Целла не отдавал такого приказа. Он вообще не был уверен, что эта распространенная оборонная стратегия действует против степняков. Поэтому предоставил ее в ведение городского ополчения. Но как раз после прорыва от ополченцев, как выяснилось, толку было мало, даже с учетом того, что они приобрели за время осады немалый боевой опыт. Подготовили горючую смесь и пустили ее в ход стражи храмовой коллегии, и это лучшее, что могли они сделать.

Как стало известно потом, Бото, бросив избранные кланы на прорыв, сам с отборными частями дожидался, пока откроются ворота, дабы ворваться в город и довершить разгром. И если бы легионеры при первой атаке не выстояли, это было бы вполне достижимо. Но атака захлебнулась, а дальше все пошло не так, как задумано. Некоторое время Бото пребывал в замешательстве, а затем, не дожидаясь, пока начнется бегство, послал гонцов с приказом об отступлении. Дозорные сообщили об этом легату, и тогда Зенон Целла все-таки вывел войско в поле. Но не для того, чтобы нанести противнику сокрушительный удар. Он понимал, что сил для этого у него не хватит. Главное, что сейчас следовало сделать, – защитить стену, пока не будет восстановлен рухнувший участок. Уже совсем стемнело, но многим легионерам предстояло ночевать не в казармах, а в поле, и не спать вовсе.

То же относилось и к официалам. Армейская разведка допустила чудовищный промах, но на кураторе вина не меньшая. И прежде, чем наместник об этом вспомнит, Ансгар Леопа со своими людьми сам отправится в дозор.

Гражданским властям было пока не до выяснения, кто виноват больше всех. У них были те же задачи, что и у военного командования, и – надо отдать должное всем представителям властных структур в городе – решались они безотлагательно. Да, невозможно было в считаные часы ликвидировать последствия подкопа и восстановить стену. Но хотя бы временные укрепления должны быть воздвигнуты, благо в Шенане нехватки со строительными материалами пока не было.

На работы были брошены сотни землекопов, десятки плотников и каменщиков, как вольных, так и рабов. Те, кто недавно бунтовали и рвали глотки, требуя соблюдения прав и раздачи пайков, а также бранили последними словами неразворотливого легата, сейчас подчинились безропотно. Потрясение, пережитое городом, было слишком сильным, и никто не хотел, чтобы это повторилось. Работали на пределе сил, при свете костров и факелов. Долго так продолжаться не могло, но до поры об этом никто не думал. Всем находилось дело – легионерам, строителям, лекарям, похоронным командам. И жрецам.

О мальчике, запертом в подвале официи, забыли. Если бы преподобный Ротескальк сейчас пришел за ним, никто бы не стал ему мешать – при официи оставалось лишь несколько человек, и пленник их не волновал. Но он не пришел, поскольку был занят, как и все в его коллегии.

Кто занялся поиском виноватых, так это Бото. Потери орды были меньше, чем предполагалось поначалу, но это отнюдь не смягчило сердца Владыки. Тех, кто отступил из Шенана, объявил он трусами и преступниками. Трусость каралась казнью в Степи, но отступление при неблагоприятных условиях за трусость не считалось. Раньше не считалось. Это было одно из новшеств, которые Бото привнес, объединив племена под своей рукой. Таким образом он пытался создать в орде подобие дисциплины. Правда, этому противоречило то обстоятельство, что Бото сам приказал отходить. Но те, кто посмели напомнить об этом Владыке, поплатились жизнью.

Попали под тяжелую руку Бото и героически вырывшие подкоп подчиненные Сабы. Их ожидала совсем другая награда взамен обещанной. Разве не было сказано, что из-за подкопа стена рухнет и город падет? А обрушился лишь небольшой участок. Выходит, эти люди обманули своего повелителя и должны были поплатиться за обман.

К великому сожалению, сам Саба избежал казни, хотя Бото и был в гневе. Он пригрозил мастеру, что коли тот вновь будет требовать добавочных матерьялов, потребных для его махин, – он их получит. Нужны крепкие канаты из бычьих кишок – добро же, только кишки будут вынуты не у быков, а у тех людишек, что предательски не исполняют своих обещаний. В первую очередь, у самого Сабы. Он вечно твердит, что Шенан до сих пор стоит, потому что для онагров не хватает подходящих снарядов. Вот тебе снаряды полной мерой! Головы трусов, сбежавших от жалких горожан.

А Саба оказался еще худшим мерзавцем, чем полагали в Шенане, либо совсем освоился с нравами орды. Отрубленные головы в качестве снарядов он счел вполне подходящей идеей. Имперцы считают степняков жестокими варварами? Так пусть удостоверятся в этом варварстве. Когда окровавленные головы посыплются через городскую стену, страх и паника распространятся в Шенане и принесут больше разрушений, чем огонь и железо.

Обо всем этом Ансгар Леопа докладывал наместнику Бамбирагу. Тон его, как всегда, был сухим и деловитым, но куратор чувствовал, что еще немного – и он самым непристойным образом свалится с ног. Глаза слипались. Он не помнил, когда в последний раз нормально спал. В сражениях Ансгар более не участвовал, но добыча сведений отнимала все время.

Впрочем, большинство из собравшихся выглядели не лучше. Еще недавно им казалось, что они напрягают все силы ради обороны Шенана. Как бы не так! Вот теперь пришлось принапрячься.

Временные укрепления, прикрывавшие брешь в стене, должны были смениться постоянными. При любом гарнизоне имеются свои мастера в фортификационных искусствах, а также каменщики, плотники и кузнецы. Но при такой скорости восстановительных работ этого было недостаточно. Порыв, бросивший многих горожан на добровольные работы после неудачного штурма, теперь угас. Приходилось сгонять работников насильно. А ведь их надо было еще и кормить! Уклонившиеся карались как дезертиры, равно как те состоятельные граждане, кто утаивал строительные материалы, провиант, а также рабов. Таким образом, дополнительная обязанность свалилась на службу спокойствия – разыскивать подобных злоумышленников, вскрывать их хранилища и при надлежащей помощи городского ополчения изымать необходимое.

Правда, таковых негодяев было немного: они опасались как властей, так и гнева сограждан. Те, кто понес убытки при прорыве степняков или потерял близких, пылали жаждой мести, и, поскольку до кочевников им было не дотянуться, то они готовы были сорвать свой гнев на тех, кто не выказал должного рвения в обороне города. Поэтому представители всех сословий стремились показать, что они достойны именоваться подданными императора.

Наместник Бамбираг вновь показал пример жителям вверенного его попечению города. Он напомнил своим наложницам о добродетелях женщин древности, которые в осажденных городах отдавали свои волосы ради плетения канатов и тетив, и приказал им остричься с той же целью. Дамы рыдали в голос – согласно общему мнению, остриженная женщина, неважно, добродетельная или нет, считалась опороченной. Но делать нечего, приказа господина ослушаться невозможно, и прекрасные густые волосы придворных дам были срезаны ножницами цирюльников. Слухи об этом героическом самопожертвовании тотчас разнеслись по Шенану, но была ли от него какая-либо практическая польза, неизвестно.

Выслушав доклад куратора, Бамбираг в ужасе прикрыл лицо широким рукавом цвета астры.

– Они и впрямь забрасывают город отрубленными головами?

– Истинная правда, – подтвердил Зенон Целла. – Могло быть и хуже. Во времена императора Зимму при осаде Старой Столицы осаждающие забрасывали город трупами умерших от чумы – в «Сокровищах стратагем» подробно описан этот случай и несколько подобных.

Окружающие удрученно вздохнули, однако Ансгар возразил:

– Сомневаюсь, чтоб Бото читал «Стратагемы» и вообще знал грамоту. Да и Саба – умелый механик, но не стратег. Что до меня, то я полагаю, что этот гнусный прием – для нас скорее добрый знак. Даже вдвойне.

– Объяснитесь, куратор.

– Во-первых, это означает, что у Бото по-прежнему нехватка настоящих снарядов для онагров. А во-вторых, чем больше казней творит Бото, тем меньше у него людей, а у нас – противников.

– И степняки вполне могут взбунтоваться против такого правителя, – подхватил Целла.

– Я бы не был настроен столь радужно, – в разговор вмешался Ротескальк, доселе молчавший. – Вы расцениваете поступок Бото с точки зрения цивилизованных людей и от степняков ждете того же. Но варвары видят мир совсем не так, как мы. Для них безумец – а Бото вряд ли можно счесть разумным даже по варварским меркам – любимец их лжебогов, если не сам бог во плоти. И такая слепая жестокость по отношению к своим же людям есть проявление его божественной сущности.

– Все это слишком заумно для нас, простых солдат, – заявил Целла. Куратор припомнил, что «простой солдат» обучался в военной академии и в силу происхождения прилично начитан. Но Зенону не хотелось слушать отвлеченные рассуждения жреца, он слишком устал. А Ротескальк не стал препираться с командующим.

– Хорошо, тогда поговорим о Сабе. Не хотелось бы напоминать, но увы – однажды ему уже удалось ввести нас в заблуждение. Что если, используя отрубленные головы вместо снарядов, он не только стремится запугать горожан, но заодно тянет время, чтобы приготовить новое орудие уничтожения?

– Что вы имеете в виду, преподобный?

– Мы используем при обороне вар и различные зажигательные смеси. Никто не поручится, что Саба не способен сделать то же самое. Для этого, почтенные господа, в каменоломни ездить не надобно. Разлить смесь по горшкам, сложить кучно, и поджечь перед залпом из онагра. Это все, разумеется, мои домыслы, но…

– Ни дождей, ни снега сейчас нет, и пожары вполне могут распространиться по городу, – прервал его Леопа. – Я уловил твою мысль, Ротескальк, и постараюсь выяснить, не делается ли в лагере противника чего-то подобного.

– Все же некоторое время у нас есть. – Целла был задумчив. – Если верить донесениям лазутчиков, Бото изрядно проредил тех, кто работал на его механика. А обучить новых – потребен срок.

– Но все же обслуга при онаграх уцелела.

Наместник подался вперед.

– Я выслушал всех. И все приму к сведению. Но если вы, преподобный, завели речь о делах военных, что вам несвойственно, не значит ли сие, что жреческая коллегия способна предложить какую-то помощь в обороне… кроме молитв и богослужений, разумеется?

– К сожалению, никто из нас не обладает надлежащей духовной силой, чтобы подчинить себе орду и заставить ее уйти. Такое деяние – в воле богов. Мы можем лишь молить их об этом.

– И только? – Целла через силу усмехнулся. – Не преуменьшайте своих умений. Может, храмовая стража не так опытна в бою, как мои люди, но с зажигательной смесью они вовремя подоспели. Говорят, вы и одурманить врага умеете…

– Это преувеличение. – Ротескальк чуть промедлил, будто ожидал, что скажет Ансгар. Но тот промолчал. – Разумеется, мы имеем дела со снадобьями… разного рода. Однако использование в осажденном городе может быть опасно не только для противника. Тем не менее… – он снова помолчал, – мы с собратьями обсудим, как использовать наши знания на пользу городу.

– Было бы проще, – заметил Целлла, – если б наши жрецы состязались со степными шаманами. Не сомневаюсь, за кем была бы победа.

– Вот потому-то враг и не полагается не на шаманские камлания, а на силу оружия, – ответствовал Ротескальк.

Наместник похлопал глазами, которые из-за военного положения даже не подводил. Бамбираг не мог понять, обмениваются ли жрец и командующий похвалами или взаимно язвят друг друга. В другое время он бы оценил такую двусмысленность, но, увы, сейчас и аристократы теряли присущую им изысканность.

– Если вам больше нечего добавить, ступайте, господа.

И ведь все правы, думал Леопа, покидая дворец. И Целла, и наместник. Мы должны использовать любые средства ради безопасности города. Но и Ротескальк тоже правду молвил. Куратор сам видел действие отравы и испытал его на себе. Да, жрецы смогли бы каким-то образом распространить дурман среди кочевников, заставить их поступать, как приказано… но кто поручится, что воины Шенана также не пострадают?

Хотя у него осталось впечатление, что Ротескальк не только отраву имел в виду. Но куратор не стал останавливать жреца и выяснять подробности; у него не было на это ни сил, ни времени.

Ротескальк пришел сам, причем в самое неподходящее время – Леопа уснул у себя в кабинете, устроив голову на стопке допросных листов. Сердик был в дозоре, разбираться с текущими делами Леопа предоставил ассистенту Пупиену, приказав тревожить себя лишь в случае крайней необходимости. А сам решил отдохнуть хоть пару часов. Все официалы были выносливыми людьми, иначе не удерживались на службе, но недостаток сна все-таки сказывался на самочувствии – куратор уже не молод, Привратник побери. Он уснул, и ему ничего не снилось, что тоже было хорошо.

Когда басовитый голос Ротескалька вывел Ансгара из забытья, он мгновенно подскочил, несмотря на ломоту в суставах. Неожиданное явление жреца не могло означать ничего доброго.

– Успокойся, господин Леопа, в городе все тихо. Враги не идут на штурм, я пришел по своему делу.

– Убью придурка пучеглазого, – пробормотал Ансгар, снова плюхаясь на стул. Имел он в виду Пупиена, и жрец это понял.

– Не стоит гневаться на то, что твой подчиненный меня пропустил. Я умею убеждать, иначе не занимал бы своей должности.

– Что тебя привело в официю на сей раз?

– У нас осталось неоконченное дело.

– О боги благие! – Поначалу Ансгар решил, что речь идет о посильной помощи жреческой коллегии гарнизону, потом до него дошло. – Ты, преподобный, лучше времени не нашел дурью маяться? И ты ведь уже получил ответ на свой вопрос.

– Я не знаю, когда у нас вновь будет время. В прошлый раз я не успел выяснить все, что для меня важно. Впрочем, тебе нет необходимости напрягаться. Отдай мне мальчишку, и я сам допрошу его.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 3.7 Оценок: 3
Популярные книги за неделю

Рекомендации