Читать книгу "Замок Короля Пауков"

– Может быть. По правде, последние дни я сомневаюсь, что сделал правильно. Я же бросил семью. Может, надо было помочь им, сын же вырос без меня. У меня был старый друг, он остался в армии, он сделал намного больше, чтобы искупить ошибки своей молодости. А я смалодушничал и обидел сына, а он по моим стопам пошёл.

– Твой сын, это тот капитан? – спросил старик. – Хороший парень, добрый. Бойцы его хвалят. Может и не надо было его оставлять, но да не мне судить. Да и вижу, что вы постоянно на рыбалке, он тебя вроде простил.

– Надеюсь.

Отец Салливан сложил снасти в аккуратную коробочку. Надо бы успеть подарить их Гилберту до большого боя, чтобы порадовался, пока есть последние дни до схватки. А отец Салливан будет молиться за то, чтобы Гил пережил эту мясорубку.

К вечеру пошёл дождь. Салливан накинул толстый плащ и пошёл на их место. Гилберт уже был там, в мокрой куртке и нагруднике, блестящем от воды.

– Ты простудишься, если будешь так стоять, – сказал отец Салливан.

Гил убрал мокрые волосы со лба и высморкался.

– Это правда, что о тебе говорят? – спросил он и раскашлялся. – Поэтому тебя прозвали Святошей?

От этих вопросы хуже, чем когда Салливан получил булавой в грудь. Доспехи выдержали, но сердце тогда едва не остановилось, а рёбра треснули и было чудовищно больно. Сейчас боли нет, но неприятное ощущение такое же. Гилберт застыл, в его глазах ожидание и нетерпение. Он ждёт, что отец будет всё отрицать, и тогда Гил выдохнет с облегчением и рассмеётся, что так легко поверил в сплетни, и они пойдут рыбачить дальше.

Но отец Салливан не мог ему врать.

– Про меня многое что рассказывают, много чудовищного. И почти всё из этого правда. Я был очень плохим человеком, очень. Сделал много плохого и…

– Значит, Святоша, – Гилберт опустил глаза, полные обиды и разочарования. – А ты знаешь, я же хотел… я думал, ты из-за меня тогда ушёл… я хотел по твоим стопам пойти, готовился столько лет, чтобы здесь служить, в этом отряде. Чтобы ты мог гордиться… А ты…

Он сжал губы и проглотил последнее слово. И больше не смотрел в глаза. Салливан опытным взглядом видел, что его сын прошёл через достаточно боёв, но такого удара он не ожидал.

Гил открыл рот, но ничего не сказал, и быстрым шагом ушёл. Салливан стоял, сжимая коробочку со снастями. Если бы он тогда не ушёл, пытаясь молитвами выпросить себе прощение, этого бы не случилось. Нужно было обеспечить Гилу лучшее будущее, как сделал Грайден, сумев восстановить Лесное Братство, превратив отряд в пехоту Леса, образцовые и дисциплинированные войска, чтобы его названному сыну было куда податься в жизни. Нужно было остаться со своей семьёй, но теперь уже поздно. Гордость ослепила его. Прошлое наконец схватило отца Салливана за горло, раздавив наивную мечту, что всё позади и он вымолил себе прощение. Он никогда не будет прощён.

Глава 24

– О, привет, Сэдж! – сказал Алистер Макграт, когда Сэджин завалился в свой шатёр. – Мы тут с Бьёрном тебя вспоминали.

– Угу, – Лидси поставил на пол глиняную бутылку и устало опустился на свою койку. – Что именно?

Под его глазами за последние дни появились солидные мешки от недосыпа.

– Да как ты тогда этого юта выкупил с галеры, сказал мне, что он будет твоим телохранителем, а он сбежал от тебя в тот же день!

Бьёрн беззвучно прыснул от смеха, но Сэджин будто не услышал.

«Когда ты спал в последний раз?» – спросил Бьёрн своими жестами.

– Эй, Сэдж, Бьёрн спрашивает, когда ты спал в последний раз, – вслух сказал Алистер.

– Не помню. Некогда спать. Нам конец, если мы их не встретим, – Сэджин поднял голову и посмотрел на них усталым взглядом. – Я ещё продержусь.

Он пересел за стол, подпёр голову руками, но моментально уснул и ударился лбом об столешницу.

«И что от тебя толку, если ты также уснёшь в бою?», – Бьёрн хмурился. Руками он двигал скупо, но сильно, будто наносил короткие удары.

– У меня нет роскоши отдыхать, – Сэджин потёр лоб и уставился на свечу, как он часто делал. – Давайте работать. Макграт, что у тебя?

– Два дня сидели с Грайденом, но пересчитали всё, – Алистер положил на стол несколько исписанных листов.

Сэджин потянулся за ними и опрокинул кубок с вином, заливая бумагу.

– Эй, старина, осторожнее, я не буду считать ещё раз, – Макграт выхватил листки. – Да на тебя смотреть страшно, ты выглядишь как жена старого барона Олафрена. А она страшнее войны, должен тебе сказать.

– Наверное, – Сэджин задумался. – Я её никогда не видел.

– Старик, это была шутка, – Алистер покачал головой. – Ты опять туда спускался?

– Угу.

– Ты так свихнёшься. Когда ты спал в последний раз?

– Ночью.

– Ночью неделю назад?

– Не нуди, – Сэджин вытер лицо. – Бьёрн, у меня для тебя поручение. Надо отправиться в Ривердаст к моему отцу, передать весть.

«Пошли гонца».

– Нет, нужен кто-то, кому я могу доверять, нужно…

«Нет! – жест отказа очень решительный. – Я твой телохранитель».

– Я могу приказать, – Сэджин нахмурился. Глаза у него затуманенные. – И сделаю это, если потребуется.

«Кишка тонка», – Бьёрн усмехнулся.

– Тогда ты, Алистер, – Сэджин зевнул. – Можешь отправиться к своему отцу?

– Зачем это? У него есть войска, но они будут здесь самое лучшее только через две недели.

– Вдруг всё задержится, тогда они не помешают, – Сэдж достал из сумки свиток. – Тут два письма к нему… запрос на подкрепления и… другое. Когда он отправлял тебя ко мне, он просил, чтобы я дал рекомендации, как ты себя ведёшь в бою и вне его. Не знаю, зачем, но раз граф так просил… я написал всё как есть, что ты один из моих лучших людей и я был рад, что ты у меня служил.

Отец Алистера действительно хотел убедиться, что его младший сын за время службы у Лидси изменится в лучшую сторону, поэтому хотел получить рекомендации. Если Алистер передаст их, то отец отменит волю об изгнании и вернёт сыну все права и даже земли. Вся жизнь в этом документе. Но Алистер не взял письмо.

– Ты что, хочешь от нас избавиться? – спросил он. – Перед боем?

– Вы не понимаете, – Сэджин ответил через минуту. – Мы проиграем, мы все умрём на этом поле. Это конец, я знаю, – он положил голову на стол. – Это действительно конец.

– И почему ты нас выгоняешь?

– Чтобы вы выжили. Потому что ты, Алистер, был моим другом все эти годы. Как и ты, Бьёрн. Я тогда тебя увидел, вспомнил все эти легенды про Лидса Безумного, основателя нашего рода, – Сэджин усмехнулся. – Что у него в охране был нордер… ют, извини. И вот, я тебя выкупил, а ты сбежал.

«Потому что ты тогда был сопляком».

– А почему ты остался во второй раз?

«Потому что ты оказался не самым худшим сопляком, – Бьёрн улыбнулся. – Я думал, что из тебя вырастет такой же ублюдок, как мой дохлый папаша. Но ты оказался лучше.»

Алистер не сомневался, что северянин никуда не уедет, они с Сэджином неразлучны с тех пор, когда встретились с ним во второй раз уже после того, как Бьёрн сбежал в первый же день, как Лидси его выкупил. Нордер остался в Ривердасте, воровал хлеб у лавочников и его поймали. Сэджин сумел вызволить северянина из ямы, куда Бьёрна бросила стража, но на этот раз сказал ему идти куда хочет. Но Бьёрн взял копьё и больше не отходил от Сэджина ни на шаг. Внезапное изменение он никогда не объяснял.

– А это что за дерьмо?

Алистер потянулся за глиняной бутылкой, которую принёс с собой Сэдж.

– Не пей! – вскричал Сэджин. – Это то масло, которое делали монахи. Его полно осталось в монастыре… та штука может сделать ещё больше.

– Какая? А, забыл, ты всё равно не скажешь.

Это как-то связано с теми вышками Старого Мира, что были в монастыре и на другом холме. Когда монастырь и замок был очищен от врага, вышки заработали вновь. Теперь их скрип хорошо слышен, особенно ночью.

– Я обещал Касу молчать. Но та штука, – Сэджин забрал бутылку и вынул пробку. – Внизу он качает земляное масло и что-то с ним делает. Не знаю, что, но это становится… смотри.

Он налил из бутылки в кубок, совсем чуть, и поднёс туда свечку.

– Воняет, как какое-то дерьмо, – заметил Алистер. – А свеча зачем?

Огонёк дотронулся до края кубка, залитого этого жидкостью и она тут же вспыхнула. Загорелись пролитые капли на столе.

– Бутылка! – вскричал Макграт, показывая на неё пальцем. Пламя уже подбиралось к ней.

Бьёрн тут же стащил её со стола, а пламя закрыл плащом Сэджина, висевшим на манекене для доспехов. Чуть не разыгравшаяся трагедия завершилась, едва начавшись.

«Ты идиот!», – жесты Бьёрна сейчас были особенно яростными.

– Сэдж, ты едва нас не сжёг заживо, – Алистер с облегчением. – Что это за говно такое? Горит хуже, чем масло. Или лучше? Эту жижу монахи продают в Тренланде?

– Пророк сказал, что это бензак или бензин, не помню, а Король Пауков добавил, что нельзя использовать это против людей, – Сэджин зевнул ещё раз и взял кубок с остатками вонючей жидкости.

– Ты уже бредишь.

– Надо бы узнать, как они это делают. Как-то выпаривают. Близ Ривердаста есть такие вышки, в запретном месте. Ржавые деревья, как говорят… мы бы могли…

Макграт отобрал кубок перед тем, как Сэджин успел отхлебнуть.

– Вечный тебя подери, Сэдж, ты хотел выпить эту гадость?

– Я? Нет, – Лидси потёр виски. – Мне надо работать. Там бочки, надо их поднять. Много огня… знаешь, – зевок был таким долгим, что заболела челюсть. – Раньше, до Первого Набега, люди верили, что те, кто сгорел заживо, навсегда остаются в огненной ловушке. Вечные страдания. Будет жестоко обрекать врагов на такую смерть. И мой брат, упокоился ли он с миром или…

– Сэджин Лидси! – вскричал Алистер и Сэджин поднял опустившуюся было голову. – Тебе обязательно надо поспать. Если ты не доверяешь никому настолько, что не можешь поспать всего шесть часов, то как ты собрался командовать?

– Ты прав, прости, – Сэджин поднялся и покачнулся. – Надо поспать, но чуть-чуть. На рассвете…

– Спи, сколько спится. Случится страшное, разбудим. Ну давай, старик!

Макграт настойчиво и сильно подвёл Сэджа к его койке и грубо туда пихнул.

– Надо раздеться, – пробормотал Сэджин. – И помыться. И…

– Спи! – Алистер накрыл сверху одеялом. – Спи, засранец, если начнётся, если что-то пойдёт не так, тебя разбудят самым первым. А пока отсыпайся.

– Мне опять будет сниться тот сон. А ведь мы скоро можем умереть, – Сэджин достал из кармашка лихтер, но Макграт тут же выхватил коробочку, пока никто ничего не сжёг. – Мой брат, Людвиг, ты же помнишь, что с ним произошло?

– Погиб при пожаре.

– Он был старше меня на два года, тогда ему было одиннадцать, – Сэдж закрыл глаза, но продолжил говорить: – Однажды в Ривердаст прибыли антруберы. Те, кто лезет в старинные подземелья и выискивает там вещи на продажу. Один продал мне вот это.

Он дёрнул большим пальцем, будто пытался зажечь огонёк. Алистер откинул крышку, и сам чиркнул колёсиком. Ровное и небольшое пламя.

– Она не работала, – продолжил Сэджин. – Но отцовский оружейник дал нам кремни и помог сделать фитиль, а придворный алхимик приготовил нам горючей жидкости. И вот у нас работающий лихтер, правда, никто не знает, как это называлось в Старом мире. Но лучше бы она так и не заработала.

Лидси повернулся набок и подложил руки под голову.

– Не зря говорят, что с огнём играть нельзя… лихтер работал и давал маленькое ровное пламя. Сначала загорелась бумага, потом шторы, а потом мебель и всё остальное. Мы побежали, но мой брат плохо ходил, он часто болел. И в один момент я понял, что бегу один, а Людвиг остался там, в дыму. Я вернулся… там была дверь, запертая на засов. Вокруг был огонь, дым, а засов раскалился. А брат стоял с другой стороны и молотил в неё, умоляя выпустить. Я попытался открыть засов, но обжёг руку.

Он показал левую ладонь, на которой до сих пор остался ожог.

– Я не смог открыть, испугался боли. Мне оставалось только слушать крики. Потом прибежал стражник, распахнул дверь, но Людвиг сильно обгорел и через несколько дней умер.

– Но кто закрыл засов? – спросил Алистер.

– Отец говорил, что это сделал я. Но я не помню этого, помню только, что пытался открыть, но отдёрнул руку, почувствовав боль.

Сэджин смотрел на горящую свечу.

– Если бы я тогда смог вытерпеть боль, всё было бы иначе… намного лучше, чем сейчас. А теперь я обрекаю на такую же жестокую смерть других. Не зря меня назвали Огненным Демоном.

Он засопел, тут же засыпая.

* * *

Феликс мог только радоваться, что под его командованием не так много людей, как у Сэджина, и можно спать хоть каждую ночь, пока не прибыли основные силы врага. Но передовые отряды уже появляются. Пара сотен кавалеристов клановой знати сунулись было в долину, но их отогнал первый же залп на входе, перекрытом укреплениями.

На сегодня ещё осталось собрание с капитанами батальонов, потом можно идти отдыхать. Феликс внимательно выслушал их всех, не перебивая и стараясь не зевать. Когда всё закончится и если он выживет, то точно не останется командиром, даже, скорее всего, не будет капитаном. Но пока главный тут Кас, командовать Лесом будет Грайден. А потом Феликс останется здесь простым пикинёром или младшим офицером.

– Совет окончен, – сказал Феликс, когда обсудили все насущные дела. – Можете идти.

Офицеры поднимались и уходили, но Гилберт Тэнас остался на своём месте. Всегда спокойный, невозмутимый и излишне серьёзно, сейчас он выглядел, как подавленный юнец, чьи мечты раздавлены суровой жизненной правдой. На обычно гладко выбритых щеках заметна редкая щетина, а под глазами заметные тени, будто командир второго батальона почти не спит.

– Я хочу попросить кое о чём, генерал, – сказал Гил глухим голосом и отвернулся. Для человека, который всегда раньше смотрел в глаза, это необычно. – Одна просьба, тяжёлая, на всю жизнь.

– Я слушаю, – Феликс вздохнул. – И можно в более неформальной обстановке?

– Я хочу уйти. Ушёл бы сам, но за дезертирство положена смерть. Поэтому прошу разрешения.

– Да что случилось? Ты из-за той истории? Гил, старина, да не бери ты это в голову, ты…

Гилберт сжал губы в тонкую полоску, будто старался не расплакаться. Он долго так сидел, смотря перед собой в пол.

– Отпусти меня, – наконец произнёс он. – Я не хочу здесь больше находиться.

– Гил, послушай, – Феликс задумался. – Тебе нельзя уходить… нет, не потому, что я запрещаю, а потому, что ты нам нужен. Ты же опытный офицер, ты…

Гилберт закрыл глаза руками, а потом медленно и глубоко вздохнул.

– Гил, не думай, что после того, что тебе рассказали, к тебе будут как-то по-другому относиться, все…

– Знали это и так! – со злостью в голосе прохрипел Гил, всё ещё пряча лицо. – Нет, мне тут нечего делать. Я же… я…

Голос сорвался, но Тэнас удержался от слёз и продолжил своим обычным тоном:

– Я же из-за этого ублюдка сюда пришёл. В детстве вбил себе в голову, что старик сбежал от жены и ребёнка из-за меня, что я был плохим и поэтому он меня бросил. Мне бы его проклинать, так я себя в этом винил. А когда он ушёл, жизнь стала просто дерьмом. Мать умерла, я воровал, чтобы хоть как-то прожить. А потом, когда услышал о новых победах Пехоты Леса, вспомнил, что отец когда-то в этом отряде начинал, пока не женился. Все про них говорили, что это образцовая гвардия с железной дисциплиной и кодексом чести, даже более серьёзным, чем у рыцарей, ведь этот кодекс все соблюдают. Попёрся я тогда босыми ногами в город, попросил встречи с генералом Грайденом. Генерал меня даже принял, узнал, чей я сын, и взял в обучение. Много чего об отце рассказывал, какой он был храбрый и сильный.

Гилберт хмыкнул и вытер рот.

– Ты помнишь, мы же с тобой и остальными поначалу обучались. Обучался я, зубрил кодекс, правила, команды, всё для того, чтобы показать, что я достойный сын такого благородного отца. Чтобы показать, что он ошибался во мне, что я-то хороший, – Гил подпёр голову руками и опять отвернулся. – И вот, оказывается, что они оба, что твой папаша, что мой, друг друга стоили, два злодея и насильника. Только прикрывали свою звериную сущность красивыми словами, разве не так? И знаешь, что хуже всего? Ведь если бы я не увидел, как совершилось то преступление, то всем было бы плевать. И тот человек остался бы в отряде и дальше. Тогда зачем мне вообще здесь находится? Это я тут лишний, а не они.

– Гилберт, ты ошибаешься, – как можно мягче сказал Феликс. – Ты выполнил свой долг, а я свой. И нас ждёт ещё худшее испытание, ты нам нужен, без тебя мы не справимся. Печально, что только тебе было до этого дело, но вместе мы можем…

– Вот кто бы говорил, Феликс! – Гилберт почти закричал. – Я помню, как ты угрожал ребёнку. И вполне бы его убил. И что? Сделали капитаном, а на следующее утро ты уже генерал!

Он сжал кулаки и отвернулся.

– Извини, я это от злости выпалил. Не хотел так говорить.

– Да пустое, – Феликс улыбнулся. – Сколько мы друг друга знаем? Долго. Конечно, сражались вместе редко, но сколько учились, сколько поединков вместе провели. А я ведь так тебя и не осилил ни разу, ни на мече, ни в борьбе.

Он шутливо ткнул Гилберта в плечо.

– Ты просто слабак, – Гил рассмеялся, чему Феликс удивился, ведь он почти не видел друга смеющимся. – Всё же генерал не просто так обучал молодёжь в офицеры. Почти все старые капитаны погибли, но Пехота Леса всё ещё держится, не теряя напора.

– Я почти не помню из того, чему нас учили, – Грайден-младший налил вина в два кубка. – Вообще ничего.

– Я помню всё, – Гилберт чуть нахмурился. – И помню, как ты тогда ушёл в отряд лорда Кастиеля и твой отец расстроился. Да не просто расстроился, он рвал и метал.

– Я помню, он со мной месяц не разговаривал. Если честно, он же уходил из отряда, когда они перестали быть наёмниками и поступили на постоянную службу к Дренлигам. А потом вернулся и маркграф тут же назначил его генералом.

– Мой отец тоже уходил, но решил остаться священником. Вот скажи мне, друг, вот что с того, что он так поступил? Надеялся, что сможет искупить свои ошибки? То, ради чего его прозвали Святошей? Это действительно так работает? Что стал священником, бросил семью и его сразу простят? По крайней мере, твой отец остался с семьёй. Наверное, это достойнее. Хотя какая разница?

– Не знаю, – сказал Феликс. – Говорят, что на войне грехов нет, но это не значит, что они не ищут искупления. Может, они хотели сделать хоть что-то хорошее, просто делали это, как могли.

– А что хорошего сделали наши отцы?

Феликс выдохнул и посмотрел Гилу в глаза.

– Честно говоря, я никогда это тебе не рассказывал. И отец вряд ли кому-то говорил. Он же из-за меня тогда вернулся… чтобы у меня было будущее. И начал менять отряд, чтобы он был другим. По правде…

Он задумался, но решился.

– По правде, Себастьян Грайден – не мой отец, он меня усыновил.

– Смеёшься?

– Это не шутка.

– Ты сын его врага? – предположил Гил. – И он убил твоего настоящего отца?

– Вряд ли, – Феликс рассмеялся. – Я родился в борделе, одна из шлюх умудрилась родить меня тайком. А кто мой отец, вообще не знаю, может, их даже много.

– Это не смешная шутка, – Гил нахмурился.

– Мама на меня особо внимания не обращала, а потом и вовсе сбежала с каким-то наёмником и больше я о ней не слышал. И как оказалось, я был её платой за свободу.

– В смысле?

– Она продала меня в тот же бордель, где и работала, – сказал Феликс. – А когда я чуть подрос, хозяин сказал, что эти деньги надо отрабатывать.

– И что с тобой делали?

– Ничего хорошего, – Феликс начал рассматривать ногти. – Чаще других ко мне приходил священник, отец Теодор. Он устраивал целое представление из этого. Я от него прятался, а он меня находил…

Грайден-младший отпил вина, слишком торопливо, и закашлялся.

– И это продолжалось долго, пока однажды я и ещё один мальчик не решили, что пойдём на всё, но оставаться здесь не будем. Мы украли нож с кухни и ждали, когда он придёт. Я спрятался в комнате, под кроватью, а нож в руке держал. Помню, как он заходит, делал вид, что ищет меня, а потом откинул кровать в сторону. И я ткнул ему ножом прямо сюда!

Феликс показал пальцем в горло. До сих пор хорошо помнится огромная лужа крови, в которой отражался свет свечи.

– Крови было много, ужас. Но мы особо не оплакивали отца Теодора, а полезли в его кошель. Денег было много, но скажи, что может случиться с двумя мальчиками из борделя, которые и мира-то не видели? В общем, деньги мы потеряли, из города сбежали, так как нас стража искала, и оказались в лесу зимой.

– И что дальше? – спросил Гилберт.

– Там банда была, такие ублюдки, которых я никогда не видел ни до, ни после. Мой друг им не понравился, и они его прямо сразу и прикончили у меня на глазах, копьём в живот, мол, что нечего его кормить. А меня оставили. Сбежал от одного ублюдка, чтобы попасться другому. И тогда я думал, что умер и попал к Вечному. И что это навсегда. Никогда не закончится. Ходил вслед за бандой по этому лесу и мечтал, чтобы уже умереть. И постоянный холод, как же я его ненавижу.

– И как ты выбрался?

– Однажды ночью бандиты увидели человека, который оказался в лесу. В доспехах, с мечом и мушкетом. Собрали всё оружие и решили его прикончить, даже мне нож дали. В таких-то доспехах это должен был быть настоящий богач, а то и рыцарь. Он ещё костёр развёл, чтобы его наверняка нашли.

Феликс замолчал, вспоминая ту ночь. Бандиты увидели, что он так и не снял броню, а оружие было наготове. Хочешь умереть, спросил тогда атаман шайки. Я уже мёртв, ответил незнакомец, а потом заметил Феликса и смотрел на него, не обращая внимания на угрозы бандитов. А потом он пристрелил из мушкета ближайшего к нему бандита и начался бой. Коренастый невысокий мужчина в хорошей броне бегал, как старинная заводная игрушка, которую Феликс однажды видел на ярмарке. Воин метался от одного до другого, каждого награждая ударом меча. Бил наверняка, после таких повреждений очередной бандит то умирал, то терял конечность и истекал кровью.

– Они недолго сражались, бандиты хоть и озверевшие, но были совсем слабые от голода и холода, а воин прикончил их всех. Только атаман долго сопротивлялся, но всё-таки сдох, сука. И мы остались вдвоём, я и тот воин. Помню, что он ко мне идёт и прихрамывает. Медленно так, а с доспеха и с меча кровь стекает. Я с ножом стою, жду, а в голове мысль, что теперь всё, конец. Теперь-то всё закончится и я наконец умру. А он нож у меня отобрал и за собой повёл. Накормил, попросил помочь рану перевязать. Несколько дней шли, а я даже не знал, что думать. Бежать не пытался, настолько мне всё безразлично стало. Казалось, что куда бы я ни пошёл, везде будет плохо, а то и хуже. Привёл он меня в какой-то дом, большой, со слугами и говорит, что теперь я здесь жить буду.

Феликс потянулся за вином, но оно уже кончилось. Гил терпеливо ждал развязки.

– Я испугался, трястись начался, думал, что лучше бы в том лесу умер. И теперь всё ещё хуже. А он такой передо мной на колени опустился и спрашивает, что ты что, меня не узнал? Я отвечаю нет, а он… а он говорит, это же я, отец твой. Столько тебя искал и наконец нашёл…

Дальше слова не шли, и Феликс замолчал на минуту.

– Конечно, я ему не поверил, никак он моим отцом быть не мог, но какая разница? Я тогда был счастлив. Остался у него, взял его фамилию, он меня воспитывал. Не сказал бы, что я был идеальным ребёнком, но отца это устраивало. Тогда только обиделся, что я к Касу ушёл. Папа тогда сказал, что из-за меня он в отряд вернулся и начал его менять, чтобы у меня было достойное место жизни, ведь другого он дать мне не мог. А недавно рассказал, что в том лесу смерти себе искал, а нашёл жизнь. Вот, пожалуй, и всё, Гил, рассказал тебе всё, что скрывал.

Они сидели молча. Феликс думал о своём, а Гилберт уставился в кубок с вином.

– Спасибо, что доверился, – наконец сказал Гил. – Я даже не ожидал, это…

– Я бы попросил тебя остаться. Мне бы не хотелось, чтобы дело моего отца так погибло. Ведь из-за меня он так старался, и чтобы от того жуткого прошлого не осталось ничего. И мы сможем всё изменить, это в наших силах. Останутся только старые байки, но мы сможем никогда не допускать вновь.

– Я… я подумаю, Феликс. Да, наверное ты прав.

– Да, подумай. Но сначала мы должны пережить ту битву.