Читать книгу "Сердце скрипки. Роман"

25 мая 2014г. Россия, Екатеринбург

Прошло уже около часа, после его разговора с Дашей. Скоро должен был приехать Стас. Михаил вышел из кабинета и поспешил искать Даниэля. Даниэль сидел в компании своих друзей музыкантов, увидев Михаила, он поспешил к нему на встречу:

– Едет солнечный зайчик? – Смеясь, спросил он.

– Да, только я не сказал ей кто ты. Это сюрприз.

– Это очень приятно, быть для кого-то сюрпризом.

В огромном ресторане отеля сегодня было много людей. Даниэль с его друзьями заняли отдельную нишу в глубине зала. Их было всего семнадцать человек, но все они были настолько заряжены позитивом, что смех не утихал ни на секунду.

Но, среди этого смеха, Михаил, конечно же, услышал ее. Он сразу нашел ее глазами и почувствовал, как становится спокойно и легко на душе от ее счастливого вида. Она шла в легком, каком-то детском платье с множеством маленьких радужных росчерков, подол тюльпанчиком делал ее очень забавной, она была без сумочки, с телефоном в руке в зеленых туфельках. Волосы до пояса свободно рассыпаны во все стороны, глаза блестят, на губах ее любимая красная помада, которая не делала ее вульгарной, а просто придавала прелести ее лицу. Она всегда очень дружила со Стасом, и видимо он успел ее чем-то рассмешить. Она хохотала так, что приостанавливалась и бралась за живот. Потом брала Стаса за руку, вставала на цыпочки, что-то говорила ему прямо в ухо и снова хохотала уже вместе с ним. Даниэль тоже сразу заметил ее, очень удивился, что она не блондинка, и даже не рыжая. Её волосы были очень красивого темного цвета, кожа была не смуглой, но и не бледной, на ум приходило одно слово – золотистая. И темно-карие глаза. Она была самой обычной, но исходило от нее что-то теплое, как от солнышка.

Она держала Стаса под руку, как кавалера и смотрела на него очень внимательно, будто ей нельзя было смотреть на других. Но когда они приблизились, она отпустила Стаса:

– Спасибо, Стас, за такую веселую дорогу, хорошего тебе вечера и отличного настроения.

Он галантно поклонился ей и быстро ушел, а она повернулась к Михаилу, посмотрела в его лицо – все сжалось от ее взгляда. Взгляд был пуст. Ни одной искорки радости. Она смотрела тепло и приветливо, но даже со Стасом в ее глазах была радость.

– Здравствуй, Миша. – Она обняла его, как обнимала каждого при встрече, как брата или сестру. – По-моему ты как-то повзрослел! Стал похож на президента. – И снова смех. Стало очевидным, что Стас не смешил ее, это она сама вливала в него радость и от этого радовалась сама.

– Привет! Спасибо, Дашенька. Я пригласил тебя, для очень важного дела! Я хотел познакомить тебя с одним человеком, думаю, тебе будет интересно. – Он указал рукой на Даниэля. Даниэлю все это было безумно интересно. У него были миллионы фанаток, и он примерно знал, как сейчас может отреагировать эта девушка. Она оторвала взгляд от Михаила и посмотрела на Даниэля. Ровно секунду ее лицо было спокойно и в следующее мгновение тысячи звезд вспыхнули в этих глазах. Она широко улыбнулась, посмотрела на Мишу, снова на Даниэля, снова на Мишу. Было видно, что она перестала дышать, она открыла рот, но не смогла ничего сказать. Она сделала шаг навстречу к Даниэлю, обняла его за живот, прижалась ухом к его груди, только после этого задышала, и отступив на шаг обратно, воскликнула:

– Миша, я же не знаю ни английский, ни немецкий! Ты же сможешь перевести, правда? – Она дождалась, когда он кивнет, и вся обратилась взглядом в Даниэля. Ему не было тяжело от ее глаз, ему лишь хотелось улыбаться, ведь он видел, что она излучает радость, а она светилась, и было видно, как она дрожит от волнения и с трудом может подобрать слова, она будто боялась, что он улетит как птица прямо сейчас и она не успеет. – Я хотела сказать спасибо за то, как вы, Даниэль, изменили мою жизнь. – Она говорила короткими предложениями, Михаил переводил, Даниэль улыбался. Он не ожидал от нее ни слов благодарности, ни тем более слов о том, как он изменил ее жизнь. – Мне было 25 лет, когда я впервые услышала живую скрипочку. До этого я считала ее скучной и неприятной, а она оказалась живой, отзывчивой и веселой. Для меня играла девочка. Я не могла дышать от красоты ее звуков. Я пробовала взять скрипку в руки, и она ответила мне от малейшего прикосновения смычка. Все люди должны быть такими! Отзывчивыми, как скрипка! Это важно! Тогда мне было очень странно это, и с тех пор я не решалась к ней прикасаться. – Она засмеялась, перевела дух, Даниэль взял ее за руку.

Он был ошеломлен ее восторгом, она была сейчас как бенгальский огонь, яркая, сыплющая во все стороны светлые частицы счастья. Он отвел ее в сторонку, усадил на стул, сел рядом, сказал Михаилу:

– Она и правда как лучик!

Она даже не спросила, что он сказал, поспешила продолжить:

– Потом я стала много слушать скрипку, но все играли на ней как на инструменте. И только вы играете на ней, как на живом существе. Вы играете душой. Как будто не рука, а душа движет вашим смычком. Только в ваших руках я видела живую скрипку. Я очень заинтересовалась вами. Мне захотелось быть такой же. Так же как вы излучать радость, и дарить людям веру, это наверно не понятно. Мне захотелось быть живой, как вы! И как ваша скрипка! – Она глубоко вздохнула, потом засмеялась. Встала, обняла Мишу. – Спасибо, Миша! – Снова повернулась к Даниэлю. – Вы необыкновенный человек! Тысячи раз я продолжала свой путь под вашу скрипку! Вы подарили мне мечту – стать лучше! Чтобы иметь возможность как вы, пусть без скрипки, давать людям сил. Именно вы научили меня продолжать быть страстной к тому, что я делаю.

Казалось весь мир вокруг замер, потому что Даниэль перестал его слышать, он был поражен. Он слышал много разных признаний от поклонников, он слышал слова признательности от деятелей государства, но никто никогда не говорил о нем с такой теплотой, которая казалась осязаемой. Он играл на скрипке с детства, он жил своей страстью к скрипке, он знал, что своим талантом сводит с ума девушек, но не подозревал, что был путеводной звездой одной из них. Ему безумно захотелось сыграть для нее, но его скрипка была в номере, и ему не хотелось оставлять Дарью здесь.

– Михаил, я хотел бы попросить ее пойти со мной. Она не испугается?

У Миши внутри все оборвалось от этого вопроса. Все его мечты о ней, все многолетние планы добиться ее любви осколками осыпались вокруг. Он увидел сегодня пустоту ее глаз к себе и глубокую преданность к скрипачу, музыка которого изменила ее жизнь. Он увидел, как лицо Даниэля меняется, как на его губах улыбка стала не просто счастливой, а полной безудержной радости. Даниэль трепетал перед этой девчонкой! Он не мог отвести от нее глаз, а она была обращена к нему всей душой, открыта для него. Вся, всем своим существом. Миша положил руку ей на плече, улыбнулся. Она взглянула на него с благодарностью и ожиданием перевода. Он потерял ее сегодня, потому что ее душа и ее маленькое хрупкое сердце были навсегда отданы человеку, готовому играть ей на скрипке, но из ее глаз пропала пустота в отношении него и значит – жизнь имела свой дальнейший смысл.

– Дарья, Даниэль просит тебя пойти с ним.

– Куда пойти? – Ей было безумно весело теперь. Как же так произошло, что она сегодня познакомилась с этим человеком. Миша пожал плечами.

Даниэль ничего не понимающий на русском языке просто протянул ей руку. И она пошла с ним.

Он решил, что сыграет ей лучшие произведения прямо у себя в номере. Потому что она достойна концерта только для нее.

– Я когда-то пыталась учить английский, он очень интересный. Но я долго не повторяла его, и знаю лишь какие-то слова. А теперь и их не помню. – Она смотрела на него и смеялась, а он улыбался в ответ, он не понимал ни слова, это было не важно. Он слышал интонацию ее голоса и чувствовал, что она говорит с нежностью.

– Вы удивительный. Я сегодня утром думала, что смысла в жизни нет, потому что в свои 28 я не смогла сделать ничего такого, за что меня можно было бы ценить. У меня даже детей нет, мне не о ком заботиться, а теперь, Даниэль, я счастлива. Потому что жила я для того, чтоб увидеть вас. А моя утренняя хандра это же просто глупость какая-то.

Они поднялись на лифте, прошли через широкий коридор, вошли в номер. Она имела к нему слепое доверие, поэтому не удивлялась ничему. Он выпустил ее руку взял смычек, поднял из футляра скрипку. Она охнула, увидев скрипку, и захлопала в ладоши, как на концерте, только с таким восторгом, что он не смог сдержать смех.

– Ты что хочешь сыграть мне на скрипке?

Он кивнул ей.

Она восторженно посмотрела на скрипку, до нее хотелось дотронуться, она притягивала взгляд, но Даша была сейчас так счастлива, что боялась, что от прикосновения все исчезнет, как во сне.

Он поднес смычек к струнам, она закрыла рот руками, и он начал играть веселую-веселую мелодию. А она как маленький зайчонок прыгала вокруг и хлопала в ладоши от радости.

– Это лучшее что могло произойти в моей жизни! – Прокричала она ему.

Он не понял ни слова, но засмеялся, так что не смог продолжать игру.

– Маленький солнечный зайчик! Я хочу забрать тебя с собой! – Он притянул ее к себе, она оказалась очень тонкой, очень маленькой, было боязно сильно прижимать ее. Она прильнула к нему, положила голову ему на грудь, и он почувствовал, какая она живая. Живая и хрупкая как цыпленок. – Ты гораздо лучше моей скрипки, я хочу тебя держать в руках, а не ее.

Из всех слов она знала только слово скрипка, и ей было все равно, что он говорит, она слышала в его груди горячее большое сердце. В ее ушах до сих пор звенел тонкий голос скрипки, а внутри светилось солнце, подаренное им, Даниэлем.

Глава 4

25 мая 2014г. Россия, Екатеринбург

Михаил ушел к себе в кабинет. Закрылся. Он бил стаканы об стены, он рвал документы, он кричал как дикий зверь. Потому что сам, уже в который раз, он сам отодвинул ее от себя. Девочку, которую он полюбил с первой их встречи, которой он добивался долгие годы, но так и не смог приблизиться к ней.

Август 2012г. Россия, Тавда

Тем летом он начал сближаться с их семьей, выпросил у отца еще несколько проектов в этом городе. Он согласен был на любые потери, чтобы она стала его женой. Он даже смог убедить себя, что она легко сможет пережить развод с мужем.

Она с сожалением говорила об отсутствии туристической базы отдыха, он начал строить базу отдыха. Она переживала об отсутствии рабочих мест в городе, он начал строительство комбината по переработке дикорастущих растений, ягод и грибов. Она сетовала об отсутствии бассейна, он начал строительство аквапарка. Виталий Семенович сам приехал в Тавду проверил все от и до, убедился в верности принимаемых сыном решений. Он остановился в доме сына на несколько дней, с удовольствием сходил в баню, сходил с Алексеем и сыном на рыбалку. Они прекрасно провели вместе эти дни, смогли по-новому узнать друг друга. Уже перед тем, как уезжать, Виталий Семенович замер у самой машины, посмотрел в глаза сыну:

– Миш, ты можешь возвратиться домой. Ты изменился. Я займусь восстановлением твоей должности.

– Нет, пап. Тут еще кое-что осталось. Спасибо, что отправил меня в этот город.

Виталий Семенович не верил своим ушам, но слова сына вызвали в нем гордость и счастье.

– Возвращайся, как посчитаешь нужным. – Он пожал сыну руку и сел в автомобиль. Отец уехал, Михаил остался. Уже два месяца Кристина каждую неделю ходила с Алексеем в походы, но после того телефонного разговора, он ее не видел. Он злился, но не мог ничего изменить. Проводив отца, он вспомнил, что сегодня не видел Дарьи в парке, и поэтому пошел в сторону ее дома. Алексей был в походе уже второй день, звал его, но из-за визита отца он отказался. Он подошел к ее воротам и сразу заметил ее в палисаде.

Она сидела с босыми ногами на ажурной скамейке, все вокруг было заложено цветами всех цветов и размеров, у ног стояли вазы с водой, а она спокойно составляла букеты. Когда он подошел, она сразу посмотрела на него, улыбнулась немного устало:

– Здравствуй, Миша, хочешь чаю?

– Добрый вечер, не откажусь. Красивые цветы. Ты сама их вырастила? – Он на подсознательном уровне чувствовал напряжение в ней, которое не знал чем объяснить.

– Да, это я сама. Я сегодня ушла в отпуск. Занимаюсь цветами целый день. Жалко, что не помню их имена. Я вообще плохо запоминаю имена цветов. Некоторые цветы имеют аромат, а другие цветы имеют невероятную красоту, некоторые прихотливы, а некоторые нет. Как люди. Это приятно, что нет одинаковых, иначе получилось бы скучно. Ты даришь цветам тепло, заботу. Воспитывая их с самого рождения, из семечки. А они потом отвечают вот такой изумительной красотой, только…

Она замолчала, улыбнулась ему, встала, открыла ворота, впустила его внутрь двора.

– Что только?

– Только иногда жалко срезать их. Но я все равно зачем-то срезаю. Но я думаю, это не считается за жестокость, как ты думаешь? – Она так быстро скручивала маленькие букетики, что он засмотрелся на ее руки. Она вставляла в букет абсолютно несовместимые растения, обвязывала их веревкой и ставила в вазу. Он окинул палисад взглядом, сразу насчитал 9 букетов.

«Почему же ты так взволнована? – Подумал он. – Пальцы дрожат, глаз не поднимаешь, куда тебе столько букетиков? Это уже десятый». А она продолжала.

– Пойдем, все-таки выпьем чаю. Правда к чаю я совсем ничего не купила. Я когда одна дома, не могу есть. Так, перекусываю только. А о том, что ты зайдешь, я и не подумала. Она сложила остатки цветов в ведерко, отряхнула подол, улыбнулась ему и пошла в дом. Он пытался заглянуть ей в глаза, но она слишком быстро отвела взгляд.

Она имела интересную привычку одеваться, всегда в какие-то смешные сарафанчики и пышные юбочки и платья. Как девочка. Часто на коленях были синяки, а волосы или свободно падали на плечи или были на макушке в пучке. Он же с юности привык быть в строгой одежде, пиджаке и брюках. Его образ совсем не вписывался в ее хрупкий огромный мир, где она верила в чудеса, каждую секунду чему-то радовалась, постоянно играла в какие—то безумные игры.

– Через пару месяцев, мы закончим строительство.

– И уедете насовсем? Всей командой?

– Ну почему же. Я буду приезжать для контроля объекта. Буду приезжать в гости, у нас с Алексеем много совместных планов.

– Это здорово. – Прозвучало почему-то не радостно. Но она не дала ему это обдумать. – Мне никак не дает покоя одна мысль. Я читала в одной книге, что мужа нужно любить как сына. И позволять ему то, что вы могли бы позволить сыну. И прощать за то, что смогли бы сына простить. Но как это? У меня, конечно, нет сына, но я чувству, что простила бы ему все. Значит и мужу нужно все прощать? Но ведь если все прощать, то кем буду я? Полной дурой? Или мудрой женщиной. Тебе зеленый чай, или черный?

– Черный. – Он растерялся и не знал, что ей ответить. Он чувствовал, что она хочет сказать ему, что-то страшное, сокровенное, но боялся такое знать, не был готов к этому. Хотя сам вел ее к этому уже больше месяца, и ждал вот такого разговора. Но только сейчас начал полностью осознавать, какую ошибку он совершил, затеяв все это.

– Так кем же я буду? Ведь я личность, Миш! У меня душа есть. Я думаю что душа, в любом ее проявлении заслуживает уважения к себе. Почему ко мне должны относиться плохо? Нет, не так. Почему я должна держать себя в руках. А остальные нет. У меня есть любимая молитва, я не помню, чья она. Но там такой смысл: Господи, удостой меня быть орудием мира твоего, чтобы я любил, где ненавидят, утешал, где обижают, чтобы дарил добро, а не ждал его. Нес свет во тьму.

Это так правильно! Но так сложно… Миш, ты что молчишь?

Она замерла посреди кухни, и в первый раз посмотрела ему в глаза. В ее глазах были десятки разных эмоций, но среди них не было радости. Он не знал, что ей отвечать, его руки рефлекторно потянулись к вишне, которая стояла в блюдце. Она сразу подала ему стаканчик из газеты под косточки.

– Но я благодарна небесам, что имею способность радоваться, и быстро переживаю все грустное, что происходит. Потому что считаю кощунством тратить драгоценное время на всякую ерунду. – Она извлекла вазочку варенья из холодильника и начала с аппетитом его поедать.

– Я немного другой. Ты переполнена чудом, в тебе много солнца, а во мне расчета. Я с малых лет думал о том, куда буду инвестировать время и деньги. Меня этому учил отец. Потом специалисты по лидерским навыкам, которым платили сотнями тысяч за каждый урок. Потом члены правления. Теперь я учу этому свою команду директоров разных филиалов. Мне сложно говорить о том, чтобы утешать, где обижают. Это немного чужое мне.

– Ты плохо про себя думаешь, ты очень добрый, просто еще об этом не знаешь. Но ведь ты хотел бы, чтобы тебя ценили?

– Меня ценят. Как могут.

– Миш, а почему у тебя жены нет? Ты же уже взрослый.

– У меня была жена. До нее было много девушек, положенных по статусу. И во время жены тоже были девушки. После нее как-то не довелось. Сменился фокус. – Он сейчас был максимально честен с ней, потому что чувствовал, что иначе просто нельзя. Он чувствовал, что сейчас от его слов очень многое зависит.

– Почему вы развелись? – Она спросила и тут же смутилась от того, что ответ на её вопрос мог быть чем-то личным для него. Он увидел её смущение, понял его, но ответил открыто, показывая, что его это не смущает.

– Она считала меня ублюдком, я её истеричкой.

– Ты планируешь брак в будущем?

– Да. – Он пристально посмотрел на нее. На ее верхней губе была капля варенья, она облизала ее, и невозмутимо посмотрела ему в глаза. Ему сложно было понять, действительно она не понимает того, что он хотел видеть ее своей будущей женой или просто шутит с ним. У него дыханье сводило от желания. Он готов был прямо сейчас скинуть все с этого стола и вкусить вкус ее тела. Он мечтал трогать ее золотистую кожу, держать в руках ее волосы, чувствовать ее летний запах, ее вкус. Он хотел на ней жениться, но как мальчишка робел и боялся даже намекать на что-то.

– А на мне бы женился? – Она округлила глаза и устремилась к нему, ее лицо было близко, буквально в 15 сантиметрах, но между ними был стол и две кружки горячего чая, который никто так и не начал пить.

– На тебе бы женился. – Он хотел было прикоснуться к ее лицу, но она отклонилась, села ровно, как школьница.

– А изменять бы стал? – Она прищурилась. Он понимал, что она шутит. Но сложно было объяснить причины таких шуток.

– А ты бы дала повод для измены?

– А твоя жена давала такие поводы?

– Ей нужны были мои деньги.

– А мне что от тебя нужно?

Он чуть не опрокинул чай:

– Что тебе от меня нужно?

– Я же не могу знать, что ты там себе придумаешь на счет меня. Как ты узнаешь, нужны ли мне твои деньги? Я у тебя попрошу туфли, а ты подумаешь, что я замуж вышла только чтобы иметь возможность покупать туфли. Ну, в общем, подумаешь, что мне нужны твои деньги. – Она отодвинула варенье и выглядела серьезной.

– Не говори глупостей. Я сам куплю тебе туфли. Самые лучшие. Тысячу пар если потребуется. – Ему было сложно понять, к чему она ведет. Сложно было вообще понять, что с ней сегодня, но он пытался подыгрывать.

– Но как определишь, что мне не деньги нужны? Как ты про жену определил?

– Даша, она была хорошим человеком. Но брак был по расчету.

Ее что-то кольнуло, тон его голоса, что-то в его лице изменилось. Она положила пальцы на его руку, чтобы успокоить, потому что поняла, что перегибает палку, и задает слишком жестокие вопросы.

– Она решила уйти, сказала мне о разделе имущества, покидала драгоценности в сумку, взяла ключи от машины, выпорхнула на трассу и попала под первую же фуру.

Даша закрыла лицо руками. Через секунду собралась, обошла стол, встала рядом с ним на колени:

– Прости меня! – В голосе отчаянье, в глазах немое сожаление.

– Мне не за что тебя прощать. Проблемы моего брака были глупыми играми. Игры привели к грустному финалу. Прошел уже год. Психологи смогли мне объяснить, что моей вины нет. Первое время я не верил, потом понял что это так. Она напилась еще сутра, я наверно тысячу раз просил ее не водить пьяной.

– Миша, я не знала. Прости, что начала такую тему.

– Не переживай, это ушло.

На этом их разговор надломился, и они не знали, как его можно продолжить. Её напряжение спало, но ему было неловко, что он ворвался в ее жизнь и грубо пытался стать значимым для нее. Он прекрасно знал, что рано или поздно она уйдет от мужа, но не мог дать самому себе гарантии, что она будет принадлежать ему.

– Миша. – Она вырвала его из мыслей, он посмотрел на ее лицо, и у него в голове все зазвенело от ужаса. На ее глазах были слезы. Много горячих, соленых слез. Она только и смогла произнести его имя и захлебнулась. У нее все перед глазами задрожало и размылось и ей было очень страшно от того, что она все-таки не сдержалась, от того что слезы все таки взорвались и выплеснулись. Он не знал, что ему делать, но прекрасно знал, что только он виноват в ее слезах, потому что попросил вмешаться Кристину. Он видел по ней, что она очарована Алексеем, в Алексее видел, что он заинтересован ею, а Даша, как любящая жена, тоже видела все это. Видела отчетливо и ясно, но не могла ничего изменить и прямо сейчас она поняла, что настал конец ее красивой любви, с ее удивительным и неповторимым мужем.

– Миша, Леша перестал меня любить. – Миша смотрел на нее, она смотрела ему в глаза. Слезы сами катились по ее щекам и капали ему на брюки. Ее плечи крупно дрожали, она с трудом дышала, потому что грудь была сперта от боли. Весь ее вид молил его о помощи, и он готов был сделать все, чтобы ей помочь.

Она готова была уйти от мужа, но он не почувствовал триумфа, потому что ее мир был сломал. Произошло то, чего он так боялся. Она лишилась единственного ценного, что было в ее жизни. Она не умела без него обходиться.

– Не говори глупостей, почему ты так решила.– На него навалилась безумная усталость, он потянул ее за руку, чтобы она не сидела на полу, посадил ее к себе на колени.

– Потому что я это вижу и чувствую.

– Возможно это временные проблемы.– Он гладил ее по голове, и весь дрожал внутри от ненависти к себе, а она смотрела на него глазами полными понимания и добра.

– Нет, он ждет, когда я уйду, а я не могу уйти. Мне пока некуда. – Она абсолютно успокоилась, голос стал ровным, слезы начали высыхать. Только выглядела, как кукла, лишенная эмоций.

– Как ты это терпишь?

– Я? Мне это больно. Миша, можно я у тебя поживу? Пока не найду жилье.

– Можно. – Его сердце забилось. – Поехали со мной в Екатеринбург? Живи столько сколько нужно.

– Я не хочу быть тебе обузой. – Она вылила из кружек холодный чай, включила чайник.

– Ты не будешь обузой. Я могу устроить тебя к себе на работу. Жить можешь в моей старой квартире, это самый центр, тебе будет удобно.

– Миш, мне прямо сегодня надо уехать. Я не хочу так больше.

Он встал:

– Поехали?

Она слабо улыбнулась, кивнула и начала собирать сумку.

Они выехали в этот же день, она взяла с собой только документы и пару летних платьев, хотя был уже август. Она закрыла дом и спрятала ключи во дворе. Он ехал очень быстро, а она рыдала на заднем сиденье, свернувшись в маленький клубочек. Он видел, как ей больно, но мог только сильнее нажимать на педаль газа, потому что никогда, ни при каких обстоятельствах он не мог предположить, что его глупая прихоть обладать ею сможет привести к такой боли внутри ее. Но менять что-либо было поздно. На улице начало темнеть, и он услышал ее голос:

– Может, остановимся на минуту.

Он припарковал машину на обочине. Она молча вышла, он за ней. Она села на асфальт, прислонилась головой к машине. Лицо бледное, как у мраморной куклы.

– Ты посмотри, какой сегодня закат. Он всю округу окрасил в розовый. – Вдалеке за кукурузным полем действительно садилось солнце. Она подняла глаза на Михаила: – Прости, что я такая подавленная сегодня. Это скоро пройдет.

Он сел рядом, нагретый за день асфальт был еще теплым. Она положила голову ему на плечо, тяжело вздохнула:

– Это невыносимо, знать, что я больше никогда его не увижу. Не услышу его голос, не смогу дотронуться до его лица. Но я рада, что он счастлив с нею. Он ведь живой, у него все хорошо. Это самое главное. Я очень благодарна тебе, Миш, за то, что ты помог мне сегодня. Ты очень добрый, спасибо.

Она еще с минуту сидела молча, после чего спокойна села в машину и молча ехала весь остаток пути.