Автор книги: Николай Надеждин
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)
85. Неприятности в Альпах
Летом 1975 года Владимир Владимирович, который и не собирался оставлять своё увлечение бабочками, отправился в Давос, в горы – чтобы половить бабочек.
В эти годы он уже работал лишь изредка, занимался, в основном, переводами собственных рассказов и потихоньку писал свою «Лауру». Писал не спеша – как привык, сначала расписывая отдельные эпизоды глав романа на специальных карточках. Эти карточки было удобно перемещать по столу, создавая визуальную модель конструкции будущего романа. Это был его личный «технологический» секрет, его «ноу-хау».
Но работа за столом уже утомляла. Набокову было немало лет. И возраст давал о себе знать… Но как же превосходно он себя чувствовал, расхаживая по горным склонам, вслушиваясь в щебетанье птиц и подкрадываясь с огромным кисейным сачком к замершей на травинке бабочке…
В тот раз его охота закончилась большой неприятностью. Охотясь на бабочку, Набоков оступился и упал. И получил самую опасную стариковскую травму – перелом шейки бедра, обездвижившую его на долгие месяцы. Эту неприятность Владимир Владимирович называл «болезнью», словно речь шла о гриппе или приступе бронхита… Но, как оказалось, неизвестно, что страшней – тяжелый перелом или несерьёзный с виду грипп.
Эта досадная травма, полученная писателем в Давосе, положила конец его походам за бабочками. Больше с сачком ему побродить не удалось.
86. Грипп
Он никогда не болел чем-то смертельно опасным. Были простуды, побаливало сердце. Иногда Набоков переживал желудочное недомогание. Иногда сказывались последствия многолетнего пристрастия к табаку – он курил помногу и с видимым удовольствием, приканчивая порой по три пачки сигарет в день.
Но ему шёл 78 год. Он был стар. Очень стар. 9 марта 1977 года Владимир Владимирович почувствовал себя плохо. Судя по симптомам это был… грипп.
Положение стало настолько угрожающим, что Набоков был вынужден лечь в лозаннский госпиталь Нестле. Да, да, имени основателя Генри Нестле, того самого человека, чьи лекарства описывал в письме брату Антон Павлович Чехов и чьё имя сегодня красуется на… банках кофе и, заметим, не только на них.
Болезнь протекала тяжело – Набокову было трудно дышать, болели лёгкие и сердце, досаждали приступы жара и слабости.
Свой 78 день рождения писатель отметил в больнице. Сюда приносили поздравительные телеграммы и букеты цветов. Сюда же звонили из Нью-Йорка и Парижа – издатели и друзья Владимира Владимировича. Супруга Вера Евсеевна, буквально, поселилась в больничной палате, выхаживая мужа.
В начале мая ему стало лучше. 7 мая Набоков почувствовал себя здоровым и был выписан из госпиталя. Вера отвезла его домой…
Стояла восхитительно теплая солнечная весна. Набоков сидел в парке напротив отеля и вдыхал богатый едва уловимыми ароматами воздух. Он радовался жизни…
87. Снова в госпитале
Прошло меньше месяца и… Набоков снова заболел. Началось всё с выкуренной сигареты (хотя Владимир Владимирович клятвенно обещал жене бросить курить). Он вдруг начал задыхаться. Писателя бил кашель. Он никак не мог успокоиться и хватал ртом воздух. Вера Евсеевна испугалась и вызвала врача. 7 июня Владимир Владимирович вернулся в лозаннскую больницу – в ту же отдельную палату, на ту же койку.
Диагноз был неутешительным – развившаяся на фоне гриппа бронхиальная астма. Ослабленный болезнью организм не справился с инфекцией. Началось обширное воспаление бронхов. Но никто, включая и самого Набокова, не предполагал, что он угасает. Что жить ему меньше месяца. И что это начало неизбежного конца.
Работать Набоков уже не мог. Не мог и читать – газеты и журналы, которые Набоковы выписывали пачками, Вера читала ему вслух. И писала письма, которые он диктовал.
Пролетел июнь, на пороге был самый жаркий, самый благодатный для коллекционера бабочек месяц – июль. В последние числа июня Набокову снова полегчало. Он уже не просил у жены сигарету (она всё равно бы отказала – женщина была несгибаемая, когда речь шла о здоровье мужа). Был жизнерадостен, улыбчив, много шутил. Но и слаб был уже неимоверно – не мог сам ходить, с трудом сидел, когда Вера помогала ему подняться в постели…
Это была старость. Даже не осень, а финал жизни. Время собирать камни. Время думать о вечном.
88. Последний взгляд птицы Сирин
Точные обстоятельства смерти Набокова известны сейчас только его сыну Дмитрию Владимировичу, который сам уже пожилой человек. По самой распространённой версии ухудшение состояния Владимира Владимировича наступило утром 2 июля 1977 года. Его перевели в реанимационное отделение. Но потом началась агония. И в 18 часов 50 минут писателя Владимира Набокова не стало. Причиной смерти стала бронхиальная инфекция, которая, в конечном счёте привела к лёгочной недостаточности и остановке сердца.
По другой версии, его сердце остановилось во время операции… Да какая разница – отчего умер человек. Главное – жизнь закончилась. Яркая, талантливая, сложная. А с этой жизнью и целая эпоха – в русской и мировой литературе. Эпоха Набокова…
Он заранее побеспокоился о завещании, хотя умирать, разумеется, не собирался. Оговорил и ритуал погребения, и место, где намеревался обрести своё последнее пристанище.
Набоков всегда страшился тому, что происходит с человеком после смерти. А потому выбрал единственно возможный с его точки зрения вариант погребения – кремацию. А упокоиться захотел… нет, не в России – в дорогом его сердцу Монтрё. На кладбище в пригороде Кларенс.
Ни убитая горем Вера Евсеевна, ни сын Дмитрий, который в последние дни жизни отца был рядом с ним, воли Набокова не нарушили. Он был похоронен так, как хотел. 7 июля 1978 года его тело было кремировано. А 8 июля урна с прахом захоронена на кладбище в Кларенсе. На могильной плите по-французски написано – «Владимир Набоков, писатель».
89. После Набокова
Вера Евсеевна Набокова пережила мужа на 14 лет. Она умерла в 1991 году и похоронена рядом с мужем. До конца жизни она берегла всё, что так или иначе касалось памяти ее великого супруга.
И всё же она ослушалась Владимира Владимировича. Умирая, он завещал жене уничтожить неоконченную рукопись романа. Но у Веры не поднялась рука. Она одна из двух людей на всей земле, кто читал рукопись «Лауры». Вторым стал сын Дмитрий. Больше этот черновик никто не открывал. Сразу после смерти неоконченный роман был закрыт в хранилище одного из швейцарских банков…
А Дмитрий Владимирович, человек тоже очень немолодой, жив и здоров. В 2008 году ему исполнилось 74 года. Он завершил карьеру оперного певца, которая оказалась не слишком продолжительной. Затем занимался тем, что собирал документы, предметы, книги – всё, что имеет отношение к Владимиру Набокову. Некоторые из этих предметов стали экспонатами музея Набокова.
Кстати, этим музеем стал питерский дом Набоковых на Большой Морской, 47. Тот самый, в который никто из семьи так и не вернулся. Он был открыт в 1998 году и занимает лишь первый из трёх этажей. Дело в том, что сохранился только интерьер первого этажа – гостиной, столовой, библиотеки, да и то частично. Зал заседаний («комитетская комната»), интерьер которого не сохранился, используется в качестве музейной галереи.
Но в момент создания музей не располагал ни одним предметом, который бы принадлежал Набоковым. После них в России не осталось ровным счётом ничего.
Только вдумайтесь – ни-че-го…
90. Загадка «Лауры»
Недописанный роман Владимира Набокова – его последняя посмертная тайна, которая может остаться неразгаданной навсегда. Дело в том, что судьба этой книги целиком находится в руках Дмитрия Владимировича, сына писателя. Он единственный человек из ныне живущих, кто знает содержание «Лауры». И по его словам это лучшая книга отца, способная потрясти мир…
Много раз Дмитрий Набоков высказывал намерение передать неоконченную рукопись в какой-нибудь исследовательский институт, университет, музей, чтобы доступ к ней получили только избранные специалисты, исследователи истории литературы. Но даже этого он сделать не может, поскольку тем самым нарушит последнюю волю Владимира Владимировича, который высказался однозначно – после смерти писателя рукопись должна быть уничтожена.
До сих пор литературоведы гадают, что же это за роман. Ни сюжет, ни степень его готовности неизвестны. Кто-то предполагает, что роман практически готов. Кто-то – что это всего лишь 30—40 страниц текста. А кто-то говорит лишь о нескольких десятках черновых карточек, на которых расписаны лишь основные повороты сюжета. Сам Владимир Набоков за восемь месяцев до кончины писал, что книга «начата до болезни и завершена „в уме“, но не на бумаге».
Прочтём ли мы «Лауру», последнее творение Набокова? Скорее всего, нет. Дмитрий Владимирович намерен всё же уничтожить рукопись – незадолго до собственной смерти, чтобы тем самым поставить в этой затянувшейся истории последнюю точку. Жалко? Да, очень. Но таков сыновний долг.
