Читать книгу "Городские легенды"

Смерть журналистам

Пожалуй, одной из самых старых и интересных легенд, связанных с этим домом и Кузнецким мостом, можно считать историю о призраке красивой молодой женщины, появляющейся в сумраке вечера. Именно она заставляла завсегдатаев торгового книжного ряда побыстрее сворачивать бизнес и ретироваться с улицы, даже если торговля шла на редкость удачно. Говорят, что жадные и зазевавшиеся не раз попадали ей под горячую руку.

Не буду приукрашивать, мне сия дама ни разу не попадалась на глаза, хотя несколько раз мы с друзьями специально курсировали в окрестностях книжного магазина в надежде, что из ниоткуда материализуется эта жестокая, но прекрасная незнакомка.

А история, если верить старожилам, такова. Девушку знали под именем Жужу, и была она француженкой-модисткой и манекенщицей, работавшей в одном из столичных домов мод.

Утверждают, что Жужу была красавицей. И фортуна однажды улыбнулась ей. В Жужу влюбился не кто иной, как богатый и известный всему городу меценатством и кутежами Савва Морозов. Роман между ними был далеко не легкомысленным. Они уже собирались пожениться, но Савва по делам торговли уехал в Париж, оставив девушку в предвкушении долгой и счастливой совместной жизни. Свадьба была уже не за горами. Бедная француженка знала, что у Саввы начались большие проблемы, но надеялась, что все образуется.

Он строил «Метрополь» – пожалуй, лучшую на тот момент гостиницу в Москве. Его новый проект вызывал слухи и многочисленные разговоры, потрясая смелостью и размахом. В самый разгар строительства Морозов был арестован и отдан под суд. Его обвинили в злоупотреблениях и растратах. После долгого судебного процесса присяжные Морозова оправдали, но тяжба, нарушение сроков строительства и постоянные чиновничьи проверки полностью его разорили и лишили возможности осуществить грандиозный проект. Годом позже гостиница была все же возведена, но буквально через несколько месяцев после открытия произошла страшная трагедия. Гостиница была построена, и часть номерного фонда уже использовалась, здесь поселились гости. Но неожиданно возникает пожар, и по невыясненным причинам здание буквально за считаные часы выгорает полностью.

И вот ранним утром Жужу в экипаже въехала на Кузнецкий мост, когда раздался крик мальчишки-газетчика: Савва Морозов покончил с собой в Ницце!

Пораженная Жужу похлопала по плечу извозчика, останавливая экипаж, и подозвала мальчишку. Она только спрыгнула с подножки, когда навстречу ей пронеслась карета. Девушка ее не заметила и была сбита с ног, попав под колеса. Кучер не успел осадить лошадей. Жужу отвезли в больницу, но травмы были так тяжелы, что вскоре она умерла, несмотря на все усилия врачей.

И в тот же вечер уже после захода солнца в подворотне рядом с будущим магазином «Подписные издания» подгулявший прохожий наткнулся на тело мальчика, который утром не успел продать газету француженке. Шею мальчика обвивал женский шелковый чулок. Той же ночью полицейская экспертиза установила, что орудие убийства принадлежало Жужу. Сама она на момент смерти мальчика уже несколько часов как лежала в морге.

С тех пор Жужу начала охоту на всех, кто имеет хотя бы отдаленное отношение к печатному слову. Особенно она невзлюбила журналистов. Нет-нет, да и встретит она поздних прохожих или увлеченных книжников. И тогда недалеко от места ее гибели находят очередную жертву с шелковым чулком на шее.

Задолго до призрака

Владение по улице Кузнецкий Мост, 4, как и владение под номером 2 по этой улице, в восемнадцатом веке принадлежало семье князя Щербатова. Участок простирался до нынешнего Копьевского переулка.

После 50-х годов XIX столетия часть участка выкупает В.С. Засецкая. В настоящее время две постройки, выходящие на красную линию улицы, обозначены по одному адресу – Кузнецкий Мост, дом 4.

Правая часть строения хоть и называется доходным домом В. С. Засецкой, но строилась для семьи М.М. и Н.М. Иваненко. Работы были завершены в 1894 году. Архитектором строительства был Н.В. Султанов.

Некоторые источники приписывают авторство другому архитектору – Александру Агеенко, но Александр Наумович был лишь консультантом при строительстве этого четырехэтажного дома. Факт подтвержден документально.

В восьмидесятых годах прошлого столетия в здании размещались магазины под вывеской «Оптика» и «Фрукты».

Доминантой фасадной части служат два огромных арочных окна, которые разделены входной аркой. В правой части этого строения по улице Кузнецкий Мост, 4 устроена еще одна арка – проездная, с размещенным над ней полуциркулярным, и тоже арочным, окном.

Стены фасада украшены богатым и затейливым лепным декором. Особенно выделяются и поражают великолепием два амура, которые держат в своих ручках колчаны со стрелами.

В 2003 году была проведена реконструкция дома. Проект разработал архитектор В.Н. Ковшель.

После окончания работ здесь разместился бизнес-центр с созвучным адресу наименованием – «Кузнецкий Мост, 4». Не забыта и бывшая книжная направленность здания – сейчас здесь располагается отдел «Дома педагогической книги».

До 1995 года во дворе по улице Кузнецкий Мост, 4 находился главный дом усадьбы Щербатовых. Новодел, который возвели на этом месте, включен в комплекс зданий, принадлежащих Большому театру.

Из истории Кузнецкого Моста

У нас в стране первый светофор установили в Москве в 1929 году на перекрестке улиц Кузнецкий Мост и Петровка. Светофор был похож на часы с круглым циферблатом, разделенным на секторы красного, желтого и зеленого цветов. На циферблате устанавливалась стрелка, которую регулировщик поворачивал вручную. Если стрелка попадала на красный цвет, то движение запрещалось, на желтый – надо было подождать, а зеленый цвет означал, что путь свободен.

Смерть Саввы

О том, как и почему умер 44-летний ситцевый магнат Савва Морозов, долго ходили легенды. Семейная жизнь не задалась. Светская жена его не устраивала и не понимала. Мать также отказалась отдать мануфактуру в полное управление из-за того, что он хотел договориться с рабочими, да и вообще симпатизировал революционерам. А им от Саввы были нужны только деньги, что сквозило даже в письмах «друга» Максима Горького.

Савва впал в жестокую депрессию. Поползли слухи о его безумии. Он начал избегать людей.

Консилиум врачей вынес вердикт: тяжелое нервное расстройство, выражавшееся в чрезмерном возбуждении, беспокойстве, бессоннице, приступах тоски.

Врачи сочли, что поможет только отдых за границей. И в сопровождении жены Савва Тимофеевич уехал в Канн.

Здесь, в мае 1905 года, на берегу Средиземного моря, в номере «Ройяль-отеля», он и застрелился. Говорили, что накануне Савва собирался в казино и был в хорошем расположении духа.

Что стало причиной самоубийства, не известно и сегодня.

По одной из версий, виновники гибели Морозова – революционеры, которые начали его шантажировать. Об этом есть запись даже в мемуарах Витте.

Но скорее всего это только легенда. Иначе как объяснить, что незадолго до смерти Савва застраховал свою жизнь на 100 000 рублей. Страховой полис «на предъявителя» он передал Марии Андреевой вместе с собственноручным письмом. Что интересно, значительная часть этих средств была передана в фонд большевистской партии.

Большая часть состояния Морозова отошла его жене, которая незадолго до революции продала акции мануфактуры.

Но и после смерти он не нашел покоя. По христианским канонам, его, как самоубийцу, нельзя было хоронить по церковным обрядам. Семья сделала все, чтобы получить разрешение на похороны в России. Для этого в официальные органы были даже представлены многочисленные заключения врачей, что смерть была результатом «внезапно наступившего аффекта», поэтому ее нельзя рассматривать как обычное самоубийство. И после долгих уговоров разрешение было получено. Тело привезли в Москву в закрытом металлическом гробу. На Рогожском кладбище были организованы пышные похороны, а затем поминальный обед на 900 персон.

По столице еще много лет ходила легенда, что в гробу был не Савва Тимофеевич и что он жив и скрывается где-то в российской глубинке…

Кузнецкий мост

Свое имя улица получила благодаря мосту, перекинутому через Неглинку. Первые поселения возникли здесь еще до основания Москвы, тут жили кузнецы.

А с начала XVIII века всю северную часть улицы от Рождественки до Петровки занимала усадьба кабинет-министра А.П. Волынского. Однако после казни министра имение перешло в казну, но в 1742 году его вернули семье. Владельцем усадьбы с 1759 года стал камергер граф Иван Илларионович Воронцов, который получил имение, женившись на дочери Волынского, Марии. Граф превратил центральную часть усадьбы во французский сад с фонтанами, оранжереями и прудами. На бывшей улице кузнецов было построено несколько каменных зданий, предназначенных для найма под квартиры и лавки.

Здесь же с конца XVIII века размещалась популярная книжная лавка Бекетова. Дом Бекетовых часто посещали известные писатели того времени. Вместе с Волынскими-Воронцовыми на Кузнецкой улице и в Кузнецком переулке селились представители других знатных фамилий: Бибиковы, Боборыкины, Борятинские, Хомяковы, Мясоедовы, Собакины, Голицыны и другие.

В то время в Москве, помимо Каменного, было еще 25 мостов. Но одним из наиболее интересных был Кузнецкий. Он был построен Дмитрием Ухтомским в 1756 году. Вопрос о перестройке возник еще в 1751 году, из-за ветхости старого одноарочного «горбатого» моста. Он был подтоплен водой пруда Монетного двора. В 1754 году на месте старого деревянного Кузнецкого моста построили новый, белокаменный, по проекту Ухтомского – трехпролетный, шириной 12 м и длиной 120 м. Мост начинался в нескольких метрах за Петровкой и доходил почти до Рождественки. А название – Кузнецкий он получил от Кузнецкой слободы, появившейся в XV веке вокруг основанного Великим князем Иваном III Пушечного двора. В 1756 году, когда строительство подходило к концу, Ухтомский решил, что если построить у моста каменные лавки и отдавать вольным людям внаймы, то со временем оные как себя, так и объявленный Кузнецкий мост в состоянии окупить и содержать. И Кузнецкий мост заняли затем модные магазины.

Сейчас мост находится под землей. Известна фраза о его «исчезновении»: …смешно, что будут говорить: пошел на Кузнецкий мост, а его нет, как нет «зеленой собаки».

Кузнецкий мост раскапывали при строительстве в 1986-м и в 2003 году. Мост был археологически расчищен и законсервирован. Были планы раскопать его полностью и устроить музей под открытым небом.

Есть еще одна легенда, связанная с Кузнецким мостом. Когда в XIX веке из казино на Кузнецком мосту выходил проигравшийся человек, к нему подъезжал серый экипаж, который предлагал игроку задешево отвезти его домой. Тех, кто соглашался, больше никто никогда не видел.

Первая российская гимназия Глюка
(Маросейка, 11)

Первой российской гимназии недавно исполнилось 310 лет.

2 мая 1703 года гимназию основал в Москве лютеранский пастор Эрнст Глюк. Сегодня в этом здании, на Маросейке, 11, уже ничто не напоминает о тех временах: магазины, рестораны, конторы… И только когда заходишь в квадрат старого двора, попадаешь в другую эпоху. Само строение дома – классический учебный корпус, где все приспособлено для обучения и отсутствия внешних помех.

Иоганн Эрнст Глюк родился 10 ноября 1652 года в Саксонии, в семье лютеранского пастора. Изучал богословие. Затем переселился в Видземе (Лифляндия) для проповеднической деятельности и перевел Библию на латышский язык. Для этого он специально ездил в Германию, где изучал древнееврейский и греческий языки. Кроме того, Глюк создает в Латвии народную школу и хлопочет об учреждении при приходах школ для подготовки учителей. У него в доме жила в качестве воспитанницы Марта Скавронская, ставшая впоследствии женой первого российского императора Петра I, а затем и императрицей Екатериной I.

В августе 1702 года в ходе Северной войны пастор Глюк был пленен и перевезен в Псков, а 6 января 1703 года – в Москву. Его держали как пленного в Китай-городе, в подворье Ипатьевского монастыря. Затем он был поселен в доме пастора Фагеция в Немецкой слободе, без караула, под расписку пастора.

В Москве ему отдают в научение первых русских учеников, троих братьев Веселовских, для обучения немецкому, латинскому и другим языкам.

Затем передают для продолжения образования учеников Швимера в Немецкой слободе. Петр I оценил знания и опыт Глюка и охотно поддержал его предложение об учреждении в Москве «большой школы» для юношей, в которой можно было бы учить не только иностранным языкам, но и риторике, философии, географии, математике, политике и истории.

В 1704 году под школу Глюка, ставшую первой русской гимназией, был отведен дом № 11 на Маросейке, принадлежавший боярину Василию Нарышкину, умершему в 1702 году и не оставившему наследников. В царском указе говорилось, что школа открывается для «общие всенародные пользы», для обучения детей «всякого служилого и купецкого чина людей». Обучение в школе было бесплатное.

А в 1703 году Глюку приходилось беспрестанно переводить книги для обучения царевича Алексея Петровича.

Глюк составил и одну из первых русских грамматик. К сожалению, его перевод Библии на русский язык был утрачен.

Эрнст Глюк умер 5 мая 1705 года и был похоронен на старом немецком кладбище в Марьиной Роще (захоронение не сохранилось). После его смерти в школе изучались лишь иностранные языки, а в 1715 году она была закрыта.

За время ее существования было обучено 238 человек.

Стальные кнопки для комсомольцев
(Колпачный переулок, 5)

Этот дом привлекает внимание, как только вы сворачиваете с Покровки в Колпачный переулок. Даже среди обилия новомодных богатых новостроев он сильно выделяется, и понимаешь, что настоящий городской замок должен выглядеть именно так. Когда бы его ни строили.

Я в него впервые попал в конце 80-х годов, когда по этому адресу располагался Московский горком комсомола.

Ну, если быть точным, то горком располагался в доме напротив. А в замке сидели только первый и второй секретари МГК. Может быть, поэтому дом сохранился довольно хорошо.

А после перестройки его взял на 49 лет в аренду Михаил Ходорковский. Это тоже своего рода ностальгия. Он же возглавлял Центр научно-технического творчества при МГК ВЛКСМ и всегда с завистью смотрел на этот домик. А когда появились миллионы – осуществил мечту и вложил кругленькую сумму в его реставрацию.

Правда, здесь уже побывало много других организаций. Но лоск былого величия сохраняется и радует глаз.

Призрак балерины

В 80-е годы, когда историю дома почти никто не знал, среди работавших здесь комсомольцев ходила легенда, что дом этот – настоящий замок, который построил богатый немецкий фабрикант для своей любовницы-балерины. Дескать, он заточил ее в этом замке и никуда не выпускал. А она от горя покончила с собой, и теперь в замке по ночам появляется ее призрак, распугивая дежурных. Правда, встретить очевидца появления дамы в белом мне найти не удалось. Да и сама история оказалась только красивой выдумкой.

Замок барона Кнопа

Этот дом по стилю относится к «тюдоровской готике». Его точный адрес: Колпачный переулок, 5, строение 2. Почти напротив кирхи святых апостолов Петра и Павла. Из этого же владения было удобно добираться до Китай-города, где находился «Торговый дом Л. Кноп», основанный в 1852 году.

Построен он в 1900 году по заказу барона Андрея Кнопа – одного из двух сыновей Льва Герасимовича Кнопа, уроженца Бремена (настоящее имя Людвиг Иоанн), осевшего в XIX веке в России, где он основал Торговый Дом «Людвиг Кноп». Барон поставлял текстильные машины из Англии в Россию.

Немецкие корни Кнопа нашли отражение и в самом здании. Крыша выполнена в виде крепостной стены, резные окна и балконы – все это больше напоминает феодальный замок, нежели обычный жилой дом. Асимметричная объемно-пространственная композиция особняка запоминается граненой зубчатой башенкой в правой части постройки, в других готических особняках Москвы не встречающейся.

История Кнопов

Первым представителем семьи был Людвиг Кнопф, немец, работавший менеджером в Британии по поставке английской пряжи и текстильного оборудования. (Буква «ф» из фамилии ушла после его «обрусения».) В 1839 году он впервые прибыл в Россию и остался в ней навсегда. Благодаря его усилиям была переоснащена вся текстильная промышленность страны. В полном смысле слова он произвел революцию в мануфактурном производстве России. Хотя оставил о себе не только добрую память.

Но главной заслугой Кнопа было то, что он смог в короткий срок ввести в страну из Англии паровые машины для текстильных фабрик и продать это оборудование русским купцам в рассрочку.

Англичане его хорошо знали, а с отечественными купцами он кутил на равных, за что те его приняли за своего. Кноп в шутку говорил, что его тогда зауважали, когда он в компании выпил шампанского столько, что головной цилиндр наполнился доверху бутылочными пробками… О Людвиге Кнопе в Москве говорили: «Немец русского перепил, а тот и помер», имея в виду безвременную кончину его приятеля, Савелия Ивановича Хлудова, действительно умершего с перепою после совместного с Кнопом загула.

Родился он 15 мая 1821 года. Отец его, Герхард, был женат на Анне Ребекке Фрерикс, дочери преуспевающего предпринимателя. В семье было восемь детей, Людвиг – четвертый. Отец владел табачной лавкой, но его торговые дела были в упадке. Детство Людвига было омрачено ранней смертью матери и слабостью собственного здоровья. Чтение, письмо, счет, Закон Божий и пение он постиг в двух церковных школах города Нойштадта, потом в течение трех лет учился в купеческой школе Бремена. В 17-летнем возрасте Людвиг стал ассистентом в английской текстильной фирме «Ди Джерси и К°», где хорошо освоил сферу хлопчатобумажного текстильного производства и мировой рынок хлопка и тканей.

В Москве он женился на 17-летней Луизе Хойер, дочери немецкого купца. Супруги поселились на Лубянке, в доме Варгина. Несмотря на молодость, 22-летний Кноп со знанием дела и большой ответственностью успешно обеспечивал оснащение оборудованием ряда текстильных фабрик, принадлежащих Морозову, Баранову, Малюшину, Хлудову, Кольбе.

В 1847 году фирма «Ди Джерси и К°» обанкротилась, однако Кноп от этого не пострадал. Он основал свою фирму в Москве и филиал в Петербурге.

Вскоре фирма Кнопа превратилась в текстильную империю. Свои конторы он открыл в Новом Орлеане и Бомбее. Основав Кренгольмскую мануфактуру, Кноп стал фактическим монополистом, он был совладельцем 122 фабрик.

Людвиг Кноп взялся за дело с присущей ему немецкой педантичностью. Выучил русский язык. Кноп придумал цепочку обустройства текстильных предприятий, именно он показал, что означает сдача фабрики «под ключ». Авторитет Кнопа был настолько высок, что текстильные магнаты без разговоров подписывались под установленной «кноповской» ценой. За большие достижения на поприще русской промышленности Кнопу дали баронский титул, а его сыновья приняли русское подданство и остались жить в Москве. Тогда ходила поговорка: «Что ни церковь – то поп, что ни фабрика – то Кноп».

Первую крупную сделку Людвиг Кноп заключил не с кем-нибудь, а с Саввой Морозовым.

Он был учредителем Товарищества Кренгольмской мануфактуры, Товарищества Екатерингофской бумагопрядильной мануфактуры (деревня Волынкино Петергофского участка Санкт-Петербурга), Товарищества Измайловской мануфактуры, учредителем и директором (в 1858–1862 гг.) Московского страхового от огня общества.

Торговый дом действовал во многих уголках страны: в Петербурге и Переяславле, в различных областях Центральной России, в Прибалтике, в Фергане и Намангане.

Мануфактуры, склады, хлопковые плантации – вот лишь часть деятельности торгового дома.

В 1893 году Людвиг и Луиза отпраздновали золотую свадьбу. Они прожили жизнь в любви и согласии и умерли в один и тот же год. Луиза Кноп – 26 января 1894 года, Людвиг Кноп чуть позже – 20 августа. Сыновьям, Теодору и Андреасу, Кноп оставил девять текстильных фабрик, три компании по импорту египетского хлопка, страховое общество и каменноугольный рудник. А России – хлопчатобумажные предприятия, оборудованные по последнему слову техники.

К концу века сыновья Кнопа Теодор (Федор) и Андреас разделили отцовское владение на два участка.

Андреасу достался участок № 5 по Колпачному переулку. На нем он и возвел в 1900 году большой особняк, выполненный в духе английской готики, как напоминание о стране, с которой было связано процветание рода Кнопов. Залы украшали старинные гобелены и коллекция холодного оружия. Автором особняка, ограды, сторожки и автономной домовой электростанции был архитектор Карл Трейман.

Андреас был председателем общины кирхи. Он являлся основным жертвователем при строительстве новой кирхи в 1903–1905 годах, ее оснащении. На его же счет содержались некоторые учебные и благотворительные заведения кирхи. Он же оплачивал обучение и поездки в Германию юных прихожан. В его подмосковном имении Волынское (близ Кунцева) летом отдыхали воспитанницы гимназии и приходского училища кирхи.

Андрей Львович состоял членом совета Московского торгового и Московского ученого банков, а также был членом правления многих товариществ.

А еще он входил в Центральный Комитет право-либерального Союза 17 октября.

Теодор, так же как брат, был коммерсантом. Торговал различной пряжей, хлопком, поставлял новейшее текстильное оборудование в Россию. Федор Львович являлся членом правления товарищества Даниловской мануфактуры и некоторых банков.

И как когда-то отец, он активно помогал московским больницам для душевнобольных, Тюремному комитету. Теодору принадлежал в Колпачном переулке следующий дом, № 7, переделанный еще для отца в 1869 году архитектором Фрейденбергом.

Звезда Кнопов закатилась после начала Первой мировой войны, когда начались гонения на немецких предпринимателей. Доходы упали, а наследство уменьшилось в 10–15 раз. Не получилось из братьев достойных продолжателей рода. Их начали поджимать со всех сторон конкуренты.

А после революции 1917 года Кнопы были вынуждены эмигрировать. Некоторые члены семьи были высланы в Сибирь и там расстреляны. Но есть версия, что женщин не расстреляли, и поэтому, возможно, в России остались потомки Кнопов.