Читать книгу "Городские легенды"

Советские жильцы замка

В 1920-х годах здесь располагалось Правительство Украинской ССР, затем – Комитет по высшему техническому образованию при ЦИК СССР, затем – Московский городской комитет ВЛКСМ. В октябре 1941 года отсюда на фронт была отправлена комсомолка Зоя Космодемьянская, ученица десятого класса. До недавнего времени здесь висела еще одна мемориальная доска, но пропала после реконструкции – Глебу Максимилиановичу Кржижановскому (1872–1959) – деятелю революционного движения в России, советскому государственному и партийному деятелю; ученому-энергетику, академику и вице-президенту АН СССР, литератору; экономико-географу, Герою Социалистического Труда.

После распада СССР и упразднения ВЛКСМ здание заняли компании Михаила Ходорковского – «Менатеп», «Роспром», «ЮКОС». Говорят, что здесь проводили торжественные и пышные мероприятия, из-за чего дом получил неофициальное название «Дом приемов ЮКОСа».

Потом сюда переехал офис компании «Конфаэль» (производитель конфет). Потом была приемная какого-то депутата, других структур…

Архитектор Трейман

Карл Васильевич (Густавич) Трейман был во времена постройки замка модным архитектором: за год до этого его проект главного павильона Нижегородской ярмарки получил первую премию.

Он учился в академии художеств в 1864–1876 годах, но был отчислен. В 1888 году получил от ТСК МВД право на производство работ по гражданскому строительству и дорожной части. В 1890-х работал в Москве, в 1892 году состоял архитектором Московского страхового от огня общества, в 1901 году – архитектор Кредитного общества. Еще одним известным московским творением Треймана является дом Аристовой в Денежном переулке. Трейман построил особняки по Новой Басманной улице, 22 (1895 г.), доходный дом по Большой Никитской улице, 22 (1904–1905 гг.); перестроил особняк по Старой Басманной улице, 17 (1895 г.) и дома по Мясницкой улице, 13 (1891 г., во дворе).

Колпачный переулок

Получил имя по жившим здесь ремесленникам, делавшим головные уборы.

В этом же переулке находятся еще два примечательных дома:

Дом Снегирева (с 1912 года), Абакумова (с 1948 по 1951 год), позже перешедшие в ведение КГБ и СВР.

Дом построен в 1912 году архитектором Глазовым (дата постройки указана на фронтоне) для известного в Москве врача-окулиста Константина Владимировича Снегирева, женатого на одной из дочерей Юргенсона (владельца известной нотопечатни в Хохловском переулке) Александре. Доктор медицины, коллежский секретарь, приват-доцент Московского университета, Снегирев был сыном знаменитого гинеколога Снегирева. В этом доме у него была амбулатория, в которой он проводил прием пациентов, а его глазная лечебница находилась в здании по Хохловскому переулку (дом № 1, не сохранился).

Подростком в клинике доктора Снегирева лечился Михаил Шолохов. Сюда же, в Колпачный переулок, автор «Тихого Дона» «привел» своего любимого героя, казака 12-го Донского полка Григория Мелехова, приехавшего в Москву в санитарном эшелоне для лечения поврежденного в бою глаза. После Октябрьской революции Снегирев жил в этом же доме и продолжал заведовать глазной лечебницей. Шолохов запомнил «красивого, с подстриженной бородкой» хозяина больницы и описал его на страницах своего романа.

Впоследствии здание отдали под коммунальное жилье, а в 1948 году министр ГБ СССР, руководитель СМЕРШа Виктор Абакумов (1908–1954) переселил из него 16 семей и занял этот дом под личную квартиру. В июле 1951 года Абакумов был арестован по обвинению в сокрытии «сионистского заговора» в МГБ СССР, а через три года расстрелян. После Абакумова дом перешел в ведение КГБ. В начале 90-х здесь располагалось пресс-бюро Службы внешней разведки, совершенно преобразившееся под руководством Юрия Кобаладзе.

В этот же переулок выходят стены Палат гетмана Мазепы.

Эти палаты – древнейший памятник московского гражданского зодчества. Верхние этажи относят ко второй половине XVII века, а нижний этаж возведен на основе палат XVI века.

По преданию, палаты эти принадлежали малороссийскому гетману Ивану Степановичу Мазепе, прославившемуся не только предательством Петра I, но и своими любовными приключениями. Якобы он жил в них во время своих приездов в Москву (хотя многие исследователи сейчас не подтверждают этот факт).

В советское время в доме № 10 по Колпачному переулку располагался ОВИР, а сейчас здесь остались практически одни развалины.

История с изобретением

Во многих путеводителях замок Андреаса Кнопа сопровождается словами, что он был «автором» канцелярских кнопок.

Однако общеизвестно, что канцелярская кнопка была изобретена часовщиком Иоганном Кирстеном между 1902 и 1903 годами в городе Лихен в Германии. Он продал свою идею купцу Отто Линдштедту, чьей брат Паул запатентовал ее в 1904 году. Благодаря патенту Линдштедт стал миллионером, часовщик оставался бедным.

По другой версии кнопки придумал житель немецкого города Эурског Юхан Волер. В 1899 году он сделал эскизы так называемой палеоскрепки, очень похожей на современную, и в 1901-м запатентовал свое изобретение в Германии. Однако Волер и не подозревал о том, что британская фирма Gem Manufacturing Company Ltd. опередила его и уже выпускает подобную продукцию. Эту скрепку запатентовал в 1899 г. американец Миддлбрук, патент был сразу выкуплен предпринимателями Кашманом и Денисоном, скрепку назвали GEM. В отличие от прямоугольной скрепки Волера, продукция GEM имела привычный для нас вид двойного овала. Продукция фирмы GEM была столь востребована, что рабочим компании приходилось работать в три смены.

Возможно, барон Кноп привез кнопки в Россию, где они прижились и тесно стали связываться с его именем.

Фамилия Кноп образована от аналогичного прозвища. Вероятно, оно восходит к немецкому Кnöp, которое в переводе на русский язык имеет значение «глыба, выпуклость, кнопка, шарик». Таким образом, подобное прозвище могло указывать на внешность основателя рода. Возможно, так называли полного человека. Кроме этого, прозвище «Кноп» могло говорить о месте жительства предка. Очевидно, его дом стоял возле холма.

В Польше Кнопами иногда называли ткачей.

Барон Андреас Кноп после революции бежал сначала в Эстонию, а затем в Германию, где умер в 1927 году.

До сих пор, проходя мимо этого здания, я вспоминаю все легенды, связанные с ним. И никогда не существовавшую балерину, и легенду об изобретателе канцелярских кнопок, и комсомольские байки. Ведь получается, что нынешние комсомольцы-бизнесмены выросли на опыте удачливых баронов. И сами стали стальными Кнопами современности… Ну почти все…

Дворец свободен от постоя
(Маросейка, 17)

Сегодня возле этого красивого старинного дома нередко можно увидеть митингующих. Им не до его архитектурных изысков и великолепия лепнины. На Маросейке, 17, прямо напротив Федеральной службы наркоконтроля, расположилось посольство Белоруссии.

А в свое время о доме ходили легенды. О прошлом напоминает и табличка на воротах возле здания: «Дом свободен от постоя».

Бывший начальник канцелярии у графа Петра Александровича Румянцева-Задунайского подполковник Михаил Хлебников купил участок земли под застройку в 1774 году, ранее принадлежавший дочери губернского прокурора Ладыженской. Следующей покупкой Хлебникова становится находящееся рядом с первым участком владение купца Ивана Пастухова. В 1779 году был приобретен третий земельный участок, ранее принадлежавший церкви Косьмы и Дамиана.

Строительство здания было завершено в 1750-е годы.

Напротив дворца на средства Хлебникова была выстроена церковь Косьмы и Дамиана (дом № 14/2).

Но семейство Хлебниковых жило в этом дворце менее 40 лет.

Михаил Родионович Хлебников приходился родственником Ложечниковым. Его сестра Василиса была замужем за Иваном Тимофеевичем Ложечниковым, двоюродным братом деда писателя. В 1782 году Иван Тимофеевич скрывался в Москве, в доме своего шурина. Иван Тимофеевич являлся родственником Мещаниновых, так как его мать была Авдотьей Тимофеевной Мещаниновой, сестрой Ивана Тимофеевича и Демида Тимофеевича.

В начале 1791 года Хлебниковы переехали в Санкт-Петербург, где позже основали крупнейшую в России ювелирную фирму «Хлебников и сыновья». В 1879 году фирма стала поставщиком Высочайшего Императорского двора и ряда европейских королевских дворов, а в 1918 году была экспроприирована большевиками и стала основой для единственного в бывшем СССР Платинового завода.

Графская вотчина

А московский дворец с 1793 года стал собственностью Румянцевых. Купил его граф Петр Александрович Румянцев-Задунайский, российский полководец, сын сподвижника Петра Первого, крестник его дочери императрицы Елизаветы Петровны. Герой войн со Швецией, Пруссией, Данией, Турцией, Польшей, генерал-фельдмаршал. Он велел расписать внутренние покои фресками, изображавшими его победные баталии.

После его смерти в 1797 году дом по наследству достался сыну – известному коллекционеру, государственному канцлеру эпохи наполеоновских войн Николаю Румянцеву. Это он был основателем Румянцевского музея. У графа нередко гостили Николай Карамзин, Василий Жуковский, Петр Вяземский… В доме давал представления театр, составленный из крепостных Румянцева.

Румянцев был франкофилом и водил дружбу с Наполеоном, когда же он узнал о начале войны с французами, графа разбил паралич. В 1812 году в здании было размещено учрежденное Наполеоном городское правление (муниципалитет) Москвы, возглавляемое генеральным интендантом (провинциальным префектом) Ж.-Б. В. Лессепсом. В 1826 году здание перешло брату Николая Румянцева, Сергею.

Кстати, то, что посольство Белоруссии расположено в бывшем доме Румянцева, тоже определенный знак судьбы. Жизнь Николая Петровича неразрывно связана с белорусской землей. Здесь он строил в свое время новый Гомель, который был задуман как идеальный город эпохи Просвещения. Город стал наилучшим примером нового подхода в европейском градостроительстве. В своем белорусском имении граф развил бурную хозяйственную деятельность, создав вотчинную промышленность. Она была инновационной для своего времени.

Купеческая вычурность

Кстати, первоначально дом выглядел не так помпезно и вычурно, как сейчас. Его не раз перестраивали. Хотя баженовская основа здания легко угадывается до сих пор.

После Румянцевых владение перешло в руки супруги генерала Дивова (1835–1839 гг.), затем купца-раскольника Щеглова (1840–1843 гг.), купцов Усачева (1844–1857 гг.), Сапожникова (1858–1864 гг.), Каулина (1864–1876 гг.) и, наконец, Грачевых, которые владели им с 1877 по 1918 год.

Было полностью изменено декоративное решение главного дома и флигеля по улице. Они получили пышный лепной декор главных фасадов в формах ранней эклектики, полностью сохранившийся до настоящего времени. Кроме того, было добавлено обилие деталей чугунного литья, металлические козырьки и крылечки. В 1871 году была произведена кардинальная реконструкция усадьбы с приспособлением ее дальней территории для складов хлопка. После сноса ограды вдоль всей красной линии Армянского переулка был построен длинный трехэтажный каменный корпус, где два нижних этажа занимали амбары, а верхний был жилым. Первый этаж здания был перекрыт каменными сводами, сохранившимися и поныне.

По воспоминаниям Елизаветы Петровны Яньковой, «…там во многих комнатах были рисованные и барельефные изображения баталий, где участвовал Задунайский. Потом этот дом купил какой-то купец и, конечно, соскоблил и счистил все эти славные воспоминания. В 1864–1876 годах другой купец, Каулин уничтожил находившийся при доме обширный прекрасный сад, а Грачевы приспособили весь дом под квартиры и торговые помещения. Впрочем, и до сих пор, несмотря на множество сделанных в разное время перемен и специальных приспособлений, главный корпус сего дома представляется во многих своих частях сооружением величественным, грандиозным». («Рассказы бабушки. Из воспоминаний пяти поколений, записанные ее внуком Д. Благово». СПБ, 1885, с. 506).

Современный вид здание получило в 1880-е годы. Тогда классический фасад украсили женские фигуры и декор. В частности, появился герб с ангелами и буквой «Г» в овале. Герб указывал на нового владельца – потомственного почетного гражданина, московского купца 1 гильдии Семена Грачева, по заказу которого классика и была существенно переработана архитектором Георгием Кайзером. Семейство Грачевых владело текстильными шелковыми фабриками. Грачев сдавал помещения внаем под магазины и товарные склады с оптовой торговлей галантерейным товаром Торгового дома Шаровского, а сам жил в старом своем доме в Замоскворечье на Ордынке.

А потомки Грачева жили на Маросейке вплоть до прихода советской власти.

Они сдавали часть помещений под конторы и магазин. Так, в 1912 году на втором этаже находился московский филиал электротехнической фирмы «Сименс – Гальске», которая затем объединилась с компанией «Шуккерт и К°». Помимо конторы общества, здесь располагались его мастерские, склады динамомашин, электродвигателей и другого электротехнического оборудования. Конторой заведовал инженер Леонид Красин. Никто и предполагать не мог, что главное занятие инженера – активная нелегальная деятельность по выполнению заданий большевистской партии, а работа в фирме была для отвода глаз.

Кстати, наличие филиала «Сименс» стало причиной того, что владение было электрифицировано одним из первых в Москве. После национализации частных предприятий в 1918 году на базе фирмы был создан Электротехнический трест Центрального района Москвы.

На воротном столбе здания сохранилась надпись: «Свободен от постоя», которую разрешалось делать домовладельцам, уплатившим взнос на строительство казарм. Надпись означала, что в этом доме органам власти не разрешалось размещать военных на постой, прибывших временно в Москву.

В период СССР здание занимали различные советские учреждения. Во время реставрационных и строительных подземных работ 1935–1938 годов в стенной кладке первого этажа и одном из подвальных помещений дома были обнаружены два клада с монетами царской чеканки, совокупная стоимость которых была оценена почти в 2 миллиона золотых рублей.

Клады были оставлены последними владельцами здания – Грачевыми. Дом стали именовать Дворец с кладами.

А Белорусским посольством здание стало в 1957 году. Хотя тогда, конечно, не посольством, а представительством союзной республики. Посольство здесь официально обосновалось в 1993 году. И дом стал собственностью Белоруссии в 1996 году.

В глубине парадного подъезда двумя полукругами находится уникальная чугунная лестница каслинского литья с богатым художественным орнаментом XIX века. Она знаменита тем, что на ней снимался фрагмент фильма «Достояние республики» с участием Олега Табакова, Андрея Миронова, Евгения Евстигнеева и других звезд советского кино.

Реконструированы коридоры второго этажа, Каминный, Голубой, Терракотовый залы, приемная и кабинет посла.

Криминальный ремонт

Церковь Косьмы и Дамиана на Маросейке, 14 была построена по проекту Матвея Казакова в 1791–1793 годах на месте более ранней обветшавшей церкви. Прежняя, деревянная, церковь горела два раза – в 1547 и 1629 году.

Старая каменная церковь, стоявшая на месте нынешней, упоминается в летописи 1639 года.

Когда именно и кем была построена старая Космодамианская церковь, точных сведений не имеется. Достоверно только, что церковь эта существовала еще в начале XVII века. Так, о ней упоминается в книге Патриаршего Казенного Приказа за 1625 год и в «Книге царского жалованья московским церквам». Из тех же свидетельств можно видеть, что старая церковь была каменная, одноэтажная и двухпрестольная: с главным престолом во имя святителя Николая и придельным – во имя святых бессребреников Косьмы и Дамиана. Поэтому она и называлась в старину по документам нередко церковью святого Николая, хотя в то же время удерживалось наименование по приделу Космодамианской.

Вначале старая Космодамианская церковь не имела ни паперти, ни колокольни, которые были приделаны только в 1651 году. В конце XVII столетия над старой Космодамианской церковью была сделана надстройка второго верхнего яруса княжной Евдокией Андреевной Куракиной, и здесь устроена была новая церковь во имя Казанской иконы Божией Матери, почему Космодамианская церковь иногда называлась еще Казанской. Сначала эта церковь была только ружной (состоящей на содержании) княгини Куракиной, и особые от Космодамианского причта священник и псаломщик содержались на средства Куракиной, но в 1771–1772 годах она поступила в заведование Космодамианского причта и соединилась с приходской церковью.

Церковь необычна по композиции. В основе лежат 4 цилиндрических объема: основная часть церкви, апсида и приделы. С западной стороны к этому объему примыкают кубическая трапезная и колокольня. При этом непростая задача объединить группы цилиндрических объемов была решена архитектором мастерски. И несмотря на небольшой размер, церковь до сих пор является выразительной доминантой района.

В начале 1930-х годов храм разделил судьбу многих русских церквей: приход разогнали, иконы и украшения конфисковали, и они пропали без следа. Был подписан приказ о взрыве храма, но он остался стоять. А впоследствии здание использовалось как производственный склад, мотоциклетный клуб, архив, художественные классы. В 1960-е годы были снесены 3 церковных постройки, на их месте появилось административное здание, а храм Косьмы и Дамиана передали ему под архив.

В 1993 году богослужения были возобновлены.

В 90-е годы XX века, когда в соседнем здании Маросейки, 12 располагалась Налоговая полиция России, с церковью был связан один курьезно-криминальный случай. Некий «авторитетный» бизнесмен помог отремонтировать храм. А во время ремонта на купол пристроил антенну и подслушивал разговоры силовиков. А точнее – руководства налоговой полиции, окна кабинетов которых располагались как раз на уровне купола храма. Целых четыре месяца бизнесмен слушал их из офиса, который снял в доме на Покровке, 2. Но потом «слухачи» полиции его все-таки вычислили и устранили аппаратуру прослушки. Зато храм был отремонтирован.

Маросейка

В 1954–1990 годах улица носила имя Богдана Хмельницкого. Первоначально являлась частью улицы Покровки, собственное название получила в XVII веке по находившемуся на углу с Большим Златоустинским переулком Малороссийскому подворью. В XV веке в районе Маросейки располагались великокняжеские сады, по которым монастырская церковь, давшая название улице Покровке, называлась церковью Покрова в Садах (д. 2, упоминается в 1488 году, снесена в 1777 году). Улицу облюбовали иноземцы, выселенные в 1652 году в Немецкую слободу. Цари ездили по Маросейке и Покровке в свои загородные усадьбы; на Маросейке стояли дворы знати (Салтыковых, Собакиных, Куракиных; Шереметева, Нарышкина). При Петре I путь царских кортежей пролег по Мясницкой улице, Маросейка осталась неблагоустроенной.

Во время пожара Москвы 1812 правая сторона улицы выгорела и была расширена.

Тень начальника СМЕРШа
(Колпачный переулок, 11)

Почти в самом конце Колпачного переулка, где уже не слышно шума многолюдной Покровки, стоит дом, история жильцов которого заслуживает написания если не исследования, то уж романа в любом случае.

На первый взгляд он не выделяется чем-то особенным. Да, красивый, да явно старый. И не более. Но когда проходишь мимо, обязательно притормаживаешь, и чем-то холодным веет от его стен.

Еще лет пятнадцать назад возле этого дома обязательно дежурила машина с рослыми ребятами одинаково незапоминающейся внешности. И если вы вдруг притормаживали, они обязательно провожали вас долгим и внимательным взглядом.

А местные жители шептались, что по вечерам из дома слышны стоны, а в окнах мелькает тень одного из бывших жильцов – некогда всесильного наркома безопасности Абакумова. Говорят, что видят его здесь и сегодня. Хотя уже редко.

В народе дом № 11 по Колпачному так и зовут – «дом Абакумова». Но история его началась значительно раньше.

Властитель нот

Зимой 1881–1882 годов музыкальный издатель Петр Иванович Юргенсон выкупил у казны в Хохловском переулке, что соседствует с Колпачным, участок земли с палатами и устроил там нотопечатню.

Начинал сын ревельского моряка приказчиком в музыкальных магазинах. В 1859 году стал управляющим нотным отделом музыкальной фирмы братьев Шильдбах. Через два года фирма разорилась и 25-летний Юргенсон создал собственное предприятие. Фирма Юргенсона вскоре стала крупнейшей в России. Всего до 1912 года ею было выпущено в свет 28 партитур опер и балетов, 300 партитур оркестровых произведений, 150 оперных клавиров, 2200 духовно-музыкальных композиций, свыше 2000 светских хоров, более 200 книг о музыке.

В нотопечатне в Хохловском переулке впервые увидели свет практически все произведения Петра Ильича Чайковского. С ним Юргенсон дружил. И не просто дружил, но и выступал как меценат, скупая все его автографы, поддерживая деньгами. Чайковский посвятил ему романс «Падает слеза…».

Юргенсон выпустил и первое собрание сочинений Глинки.

После смерти Юргенсона в 1903 году управление фирмой перешло к его сыновьям. Рядом с нотопечатней был построен дом младшего сына Юргенсона Григория (Колпачный переулок, дом 9) и дом зятя Юргенсона – врача-офтальмолога Снегирева (Колпачный переулок, дом 11). После Октябрьской революции компания Юргенсона была национализирована, и на ее базе было создано издательство «Музыка».

В 1918 году после «Декрета о национализации» фирма Юргенсона прекращает свою работу, а типография становится Государственным музыкальным издательством (Госмузиздат), оставаясь на прежней территории. В доме на Хохловском «Госмузиздат» переименовывается сначала в «Музгиз», потом называется «Музыка», а потом издательство переезжает, а в доме располагается «Типография № 8».

В 2004 году музыкальное издательство Юргенсона было возрождено его правнуком. Издательство «Музыка» продолжает существовать, считая себя старейшим нотным издательством в России и продолжателем дела Юргенсона.

Хохловский переулок и нотопечатня Юргенсона являются фоном одной из сцен в знаменитом романе Владимира Орлова «Альтист Данилов»:

«…Шли они берегом Яузы, а потом пересекли бульвар и голым, асфальтовым полем Хитрова рынка добрели до Подкопаевского переулка и у Николы в Подкопае свернули к Хохлам. Справа от них тихо темнели палаты Шуйских и выше – длинный, голубой днем, штаб эсеров, разгромленный в августе восемнадцатого и ставший нынче детским садом, и в кривом колене Хохловского переулка их встретила ночным гудом нотопечатня Юргенсона, ныне музыкальная типография, каждый раз обжигавшая Данилова памятью о Петре Ильиче, приносившем сюда теплые еще листы…»

Дом № 9, кстати, при советском правительстве принял представительство Якутской АССР. К тому же в середине XIX века на территории этого дома проживал собиратель русских сказок Афанасьев.