Текст книги "Украденное счастье"

Часть V
Анрэ. Idee Fixe

Сентябрь – 16 октября 1996 года

Наверное, я мог бы вечно стоять вот так, на холме, и любоваться открывающейся сверху панорамой родного города, расписанного яркими красками золотой осени. Но сейчас для этого не было времени. Солнце уже сдвигалось к западу, а значит, близилось время осуществления нашего с Паоло плана. День – шестнадцатое октября – я выбрал давно. Именно в этот день мы когда-то познакомились с Наташей… Я помнил эту сцену как сейчас. Открытая с четырех сторон верхняя площадка Тюремной башни, тоненькая фигурка в цветастом шелковое платье и сиреневом свитере, темно-медовые глаза, в которых прятались смешинки. И эти странные слова: «Отчего это люди не летают, как птицы?» Разве я мог предположить тогда, что эта хрупкая девушка сыграет в моей жизни такую роковую роль, а ее сын попытается отнять у меня самое дорогое.

Осталось еще совсем немного – и мои страдания закончатся навсегда. С проблемой, которая не давала мне жить несколько лет, с этой занозой, очутившейся в моем сердце и превратившей его в сплошной нарыв, будет покончено навсегда. Конечно, придется нелегко, навалится много хлопот, начнутся утомительные разговоры с полицией, со знакомыми… Тяжелее всего, конечно, будет с Анжелой. Первое время, конечно, мой ангелочек попереживает, погрустит, поплачет… И мне нужно будет сделать все, чтобы она как можно скорее забыла об этом эпизоде своей жизни, как о дурном сне. Но я со всем этим справлюсь. Не сомневаюсь, у меня все получится! Ведь мы с Анжелой снова будем вместе…

Пора возвращаться в город. Нужно успеть как следует подготовиться и, когда все свершится, быть во всеоружии, разыграть свою роль как по нотам. Чтобы ни у кого, ни у одной живой души, не возникло бы и тени подозрения на мой счет. О боже, помоги мне!

* * *

…В начале сентября Анрэ встретился у себя дома с Максом Цолингером, владельцем солидной адвокатской конторы «Цолингер и К°». Они были давними приятелями, но в последние годы их пути как-то разошлись. Хотя было время, когда Анрэ и Лиса-Макс и дня не могли прожить друг без друга. В школе сидели за одной партой, а едва заканчивались уроки, мчались вместе гулять по улицам, играть, сражаться с недругами из соседнего квартала. Потом, в старших классах, шумные игры сменились разговорами по душам, вместо беготни по улицам они стали посещать кафе, ходить на танцы, встречаться с девчонками. Как же давно это было! Их дружба сохранилась и после возвращения Анрэ из Берна. И в обычные дни, и в значимые моменты жизни – открытие банка, смерть Зигмунда, свадьба с Софи, рождение Анжелы – Лиса-Макс был всегда рядом. Но теперь все изменилось. Несмотря на то, что дома их по-прежнему были на соседних улицах, а «Лугано-Прайвит– банк» и контора «Цолингер и К°» и вовсе находились совсем рядом, чуть ли не бок о бок, приятели редко заходили друг к другу. Когда кто-то из старых знакомых спросил однажды Анрэ, почему так происходит, тот пожаловался, что устал «выслушивать скучную болтовню этого адвокатишки». Впрочем, в душе он относился к старому другу по-прежнему хорошо.

Макс явился точно в оговоренное время. На лице его читалось любопытство – юрист понимал, что встреча назначена не просто так, и терялся в догадках. Банкир усмехнулся и пригласил гостя в каминную. Они уселись в глубокие кресла перед огнем, хозяин разлил по бокалам коллекционное красное вино и вдруг спросил:

– Макс, ты счастлив?

Адвокат по прозвищу Лиса только вздохнул.

– Господи, о чем ты? Нам уж помирать скоро, а ты спрашиваешь, счастлив ли я. Конечно, нет! У меня гипертония, камни в почках, геморрой, прости меня за такую откровенность, да и артрит совсем замучил… Какое может быть счастье, когда еле ноги передвигаешь? Вот если бы кто-нибудь согласился продать мне лет этак двадцать-тридцать жизни, чтобы я еще немного побыл на этой бренной земле, да еще молодым и здоровым, тогда я был бы счастлив… А что это тебя потянуло на подобную философию? У тебя же всегда было отменное здоровье?

– Здоровье – это далеко не самое главное в жизни, – с горечью заявил банкир.

Его друг детства покачал головой:

– Так думают только те везунчики, у которых оно есть… Но если речь не о здоровье, то я, признаюсь, вообще не могу тебя понять. Разве твоя жизнь не благополучна со всех сторон? У тебя успешное дело, красавица-жена, чудесная дочь, каких еще поискать. Я только недавно встретил Анжелу, долго говорил с ней – вот она действительно очень счастлива со своим мужем. Что тебе еще надо? Посмотри хотя бы на мою младшую дочь. У старшей-то, слава богу, все в порядке, а вот меньшая… Тридцать два года, а все порхает, все порхает… Хорошо, что я не знакомлюсь с ее кавалерами, а то бы уже, наверное, все мужское население Лугано раскланивалось со мной. Перед соседями стыдно, ей-богу! У тебя никогда не было таких проблем с Анжелой. У тебя есть все, о чем может мечтать человек в твоем возрасте!

– Ты ошибаешься. У меня ничего нет, – сказал Анрэ с надрывом в голосе. – Я потерял все, что имел…

– Что случилось? Что-то с твоим банком? – насторожился гость. – Я ничего не слышал…

– Да при чем тут банк! Там все в порядке, я сейчас не об этом. Я говорю, что потерял мою девочку, мою Анжелу! Ты не представляешь, насколько я был счастлив, когда она жила со мной. Я видел ее каждый день, разговаривал с ней, а теперь… – Он махнул рукой.

– Ты меня удивляешь, дружище. Тебе что, больше не с кем поговорить? – удивился Макс. – Неужели ты не рад тому, что твоя дочь счастлива?

– Счастлива?! – моментально вскипел Анрэ, бросив на пол журнал, который непонятно зачем вертел в руках с самого начала беседы. – Как она может быть счастлива, живя с этим русским? Она все свое время тратит на него, обо мне даже и не вспоминает, ей все некогда! Счастлива!.. Да она даже толком не знает, где находится мой кабинет в банке.

– Господи, да зачем ей знать, где находится твой кабинет?! – недоумевал Макс. – Она же не твоя секретарша.

– Зачем ей знать, где мой кабинет? – Анрэ изумленно посмотрел на приятеля. – А кому я передам то, что строил десятилетиями?

– Постой, ты хочешь сказать, что Анжела должна занять твое место? Но ведь она совсем не создана для этого, никогда не училась банковскому делу…

– А я на что?! Я, со своим опытом, знаниями, связями? Чем я не учитель для своей дочери?

Макс пожал плечами:

– Возможно, ты и прав… В нашем возрасте уже пора думать о том, какое наследство достанется нашим детям после нашей смерти. Разумеется, ты передашь банк и свой нефтяной бизнес дочке. Но ведь сама Анжела не сможет вести дела, ей все равно понадобится управляющий. Думаю, лучший вариант – это твой зять. Я слышал о нем как о хорошем специалисте…

Реакция Анрэ удивила и даже испугала адвоката. Он весь побелел и вдруг закричал, срываясь на высокие ноты:

– Не говори мне о зяте! Этого русского я просто ненавижу, ненавижу! – и с такой яростью сжал бокал, что тот треснул. По ладони Анрэ полились струйки крови, перемешанные с вином.

– О господи! – вскричал Макс, бросаясь другу на помощь.

– Не надо, оставь, – махнул рукой Анрэ и замотал рану носовым платком.

– Я даже не предполагал, что все так серьезно… – ошарашенно сказал Макс, глядя на набухающий кровью платок.

– Более чем серьезно! – ответил Анрэ. – Он забрал не только дочь, он забрал всю мою жизнь! Вернее, ее остатки. Теперь вокруг меня пустота, полный вакуум. Мне вообще незачем жить.

– По-моему, ты несколько преувеличиваешь, – осторожно заметил Макс. – Что, собственно, такого произошло? Ну, вышла твоя дочь замуж за парня, который тебе не нравится. Но это ведь обычное дело.

– Обычное дело? Я на склоне лет потерял все, чем дорожил, а ты говоришь – обычное дело! – возмущенно парировал банкир.

На минуту в комнате воцарилось молчание. Макс мучительно вникал в то, что услышал от Анрэ, но по-прежнему ничего не понимал.

– А что ты, собственно, хочешь? – спросил он наконец.

– Я еще не решил, – глухо ответил Анрэ. – Но если ты мне друг, ты должен помочь.

– Я готов. Только скажи, в чем я должен тебе помочь? В том, чтобы убедиться самому и убедить тебя, что у дочки твоей все в порядке, что у нее хороший муж и любимые отец и мать? В этом я готов тебе помочь, – по выражению на лице друга Лиса-Макс догадался, что тот хотел услышать нечто совершенно другое. – Что-то не так?

– Я хочу его уничтожить, – холодно и как-то отстраненно сказал Анрэ. – Хочу оставить от него мокрое место. И сделать так, чтобы Анжела больше никогда не вспоминала о нем!

– Да что ты такое говоришь! – ахнул юрист. – Ты – любитель искусства, ценитель живописи, музыки и прекрасных женщин – и вдруг такие слова! Даже слушать странно. Понимаю еще, если бы речь шла о врагах, конкурентах… Но муж любимой дочери! Которого она, к слову сказать, обожает, и об этом знает весь город. Послушай, а какие у тебя есть конкретные претензии к зятю?

Анрэ уже собирался ответить, но Лиса жестом остановил его:

– Подожди. Я имею в виду: помимо того, что он тебе неприятен. Какие у тебя есть факты?

– Да какие тут нужны факты? Он подлец, обманщик, женился на ней только из-за денег…

– Погоди-погоди, не торопись. Позволю себе усомниться в твоих словах. Насколько я знаю, ты ничем ему не помогаешь. Не забывай, что я в курсе всех их дел, поскольку сам составлял им брачный контракт. Никаких денег зять от тебя не получил и не получает. Они живут в его доме, на его заработок. Да, зарплату ему платишь ты, поскольку он служит в твоем банке. Но это ничего не значит. Во-первых, будь на месте Владимира любой другой специалист такого уровня, ты платил бы ему столько же, если не больше. Во-вторых, если бы парень работал в каком-то другом банке, у него была бы такая же зарплата…

– Да кто бы его взял в другой банк! Кому он нужен, русский, без образования, без опыта! Это я, сентиментальный старый дурак, пожалел его, принял к себе. И вот, как выяснилось, пригрел змею на груди…

– Возможно, раньше все так и было, я не в курсе всех ваших дел и спорить не буду. Но теперь все изменилось. У него репутация настоящего профессионала. И реши он сменить место службы, его возьмут куда угодно. Ты же знаешь – специалисты, прошедшие твою школу, очень ценятся, и не только в Лугано, но и за его пределами.

– Ты не о том говоришь!..

– А о чем? О том, что Владимир рассчитывает на наследство? Но он же умен и не может не понимать, что ты еще полон сил, энергичен и не собираешься покидать этот мир еще как минимум пару десятков лет? Или ты предполагаешь, что он замышляет убить тебя и сделать свою супругу богатой наследницей?

– От него всего можно ожидать!

– Опять голые эмоции, дружище, опять эмоции! Знаешь, я за свою долгую жизнь научился худо-бедно разбираться в людях… Поверь мне, Владимир – совсем не тот человек, не интриган и не альфонс. Тем более что Анжела…

– Он не может любить ее! Я ему не верю!

– Постой, дай мне закончить мысль. Ты утверждаешь, что интерес Владимира к твоей дочери носит исключительно корыстный характер. Но разве ты не противоречишь сам себе? Разве Анжела не очаровательная молодая женщина, не умница, не красавица с чудесным характером? Разве она не может привлечь мужчину ничем, кроме денег своего отца?

– Да именно ее характером, ее доверчивостью этот подлец и воспользовался! Он обманывает ее!

– В чем именно? – поднял брови юрист.

– Да во всем!

– Дружище, повторяю еще раз, это все одни эмоции, а не факты. Какие у тебя есть доказательства? Или хотя бы подозрения? Он что – изменяет Анжеле или проворачивает какие-то незаконные махинации? У него есть какие-то тайные грехи или пороки? Он азартный игрок, сексуальный извращенец, бешеный ревнивец и домашний тиран, в конце концов? В чем конкретно ты его обвиняешь?

– Пока ни в чем… – пробормотал Анрэ. – Ничего конкретного у меня против него пока нет. Но появится, уверяю тебя!

– Ну что же, – заключил Макс. – Если вдруг действительно появится – можешь рассчитывать на мою помощь. И как юриста, и как старого друга. Ты знаешь, как мне дорога Анжела. Она выросла на моих руках, и мне совсем не безразлична ее судьба.

Через несколько дней Анрэ позвонил Максу:

– Ты сейчас где?

– В офисе. Если ты еще не забыл, то он в двух минутах ходьбы от твоего. Хотя твой банк так разросся, что скоро поглотит и мою фирму, – пошутил Макс. – Я за стеной своего кабинета уже слышу, как щелкают в твоей конторе костяшки счетов.

– У меня в конторе компьютеры, – огрызнулся Анрэ. – Никуда не уходи. Через полчаса я буду у тебя.

Тон, которым разговаривал старый друг, очень не понравился Максу. Не оставалось никаких сомнений – банкир что-то затеял, и это «что-то» вряд ли было благотворительной акцией. Однако юрист не подал виду, что встревожен, и встретил Анрэ очень приветливо.

– Удивляюсь, как ты сумел отыскать дверь моего кабинета, – сказал он с улыбкой. – Ты ведь был здесь лет десять назад. Или больше?

– А ты все выставляешься, все пускаешь посетителям пыль в глаза, – усмехнулся Анрэ, усаживаясь. – И лепнина под старину, и люстра антикварная! А уж секретарша! Где ты ее нашел, на каком конкурсе красоты?

– Узнаю донжуана Орелли! – захохотал Макс. – Помнится, было время, ты ни одной смазливой девчонки не пропускал… А что до пыли в глаза, то и лепнина, и люстра здесь были всегда, и при отце, а до него – при деде. Ты что же, не помнишь этого? Ты же раньше часто бывал у меня.

– Ну извини, погорячился. – Анрэ поудобней устроился в кожаном кресле. – Я пришел насчет… Короче, ты помнишь, о чем мы говорили на днях?..

– В общих чертах, – насторожился юрист.

Выражение лица Анрэ стало совсем официальным.

– У меня возникло подозрение, что Владимир не только плохой муж, но и негодный работник! Думаю, что он, пользуясь своим положением, либо помогает отмывать грязные деньги, либо финансирует контрабандные потоки. Недавно я устроил проверку отдела кредитования…

– И что же ты обнаружил?

– Пока ничего. Ровным счетом ничего. Хотя вроде бы проверял все тщательно. Но, очевидно, этот типчик весьма хитер, если так ловко маскирует свои делишки.

– Прости меня, дружище, но, по-моему, у тебя просто… – Макс хотел было сказать «паранойя», но вовремя осекся: это слово, будь оно произнесено, могло стоить ему старой дружбы. А так – просто гвоздем засело у него в голове.

Банкир тем временем продолжал:

– Я найду способ вывести его на чистую воду, уверяю тебя! Но это будет чуть позже. Сначала я должен обсудить с тобой план наших действий.

– Наших действий? Я не ослышался?

– Я должен оградить свою дочь от черных дел этого русского бандита, – продолжал Анрэ, не обращая внимания на вопрос Макса.

– Вот для твоей дочки я сделаю все, – кивнул Макс. – Я правильно понял – ты хочешь, чтобы, если все-таки что-то всплывет, я как юрист помог бы тебе разобраться с этой историей?

– Да, возможно, но через некоторое время. Сначала мы сделаем другое, более важное дело. Нужно оформить развод.

– Минутку, я что-то не понимаю тебя… О каком разводе ты говоришь?

– То есть как – о каком? Разумеется, о разводе моей Анжелы с этим типом.

– Час от часу не легче! Они что – поссорились?

– Меня это мало интересует.

– Тогда я совсем запутался… Разве кто-то из них хочет развода – Анжела или Владимир?

– Достаточно того, что их развода желаю я! – отрезал Анрэ. – Моя дочь мне потом спасибо скажет.

– Гм… Ты в этом уверен?

– Уверен. Я еще раз перепроверю все контракты. И если они окажутся «чистыми» – в чем я очень сомневаюсь, – то я сам сделаю так, что они станут «грязными»! Эти бумаги заинтересуют соответствующие органы, уж тут я постараюсь! Банк возьмут на заметку, нагрянут с инспекцией… И не сомневайся, Макс, они быстро выйдут на человека, который за всем этим стоит, – на Владимира. Тогда ему несдобровать! Но есть одно препятствие…

– Неужели? Я думал, тебя уже ничего не остановит.

– Скандал с этим русским обязательно отразится на его жене, – банкир не обращал никакого внимания на иронию друга. – Поэтому к тому моменту они уже не должны быть мужем и женой. Что бы ни случилось с Владимиром, это не должно бросить даже тени на фамилию Орелли.

Повисло тягостное молчание. Больше всего на свете Максу хотелось встать, выйти на свежий воздух и не слушать больше того бреда, который нес его друг. Неужели у него помутился рассудок?

– Ну как тебе мой план? – Анрэ, похоже, был очень доволен собой.

– Мне не совсем ясно, как именно ты собираешься их развести, – деликатно проговорил Макс. – Сделать это без их согласия невозможно. Или ты собираешься под документом о разводе поставить свою подпись? Но это юридически неправомерно, ты ведь не муж своей дочери и не жена своему зятю.

– Вот как раз в этом, – Анрэ посмотрел Максу прямо в глаза, – ты мне и поможешь. Кстати, у меня есть идея. Ты подготовишь два разных документа, оба на нескольких листах. Первый договор будет о расторжении брачного контракта, а второй о чем-нибудь постороннем, ну мало ли… Скажем, я сделаю вид, что хочу оформить на Анжелу и ее мужа долевое участие в делах банка или моего нефтяного бизнеса. Но вместо последнего листа в этот мнимый договор мы подсунем последний лист из документа о разводе. Ты понимаешь меня? Подписав его, они тем самым подпишут документ о расторжении брака! Останется только выбросить ненужные страницы и скрепить те, которые нам необходимы. Скажи, ведь это возможно?

Макс шумно вздохнул:

– Анрэ, я прошу тебя, одумайся! Зачем ты вмешиваешься в жизнь дочери?

Банкир поморщился:

– Ну вот, ты опять за свои нотации! Можешь не усердствовать, я уже все решил. И от тебя мне нужно только одно слово – «да» или «нет».

– Знаешь, – осторожно проговорил юрист, – мне кажется, у меня есть идея получше…

– Вот как? И что же это за идея?

– Что, если вам с Владимиром просто расстаться? Мне кажется, если зять не будет все время у тебя на глазах, твоя ненависть несколько поостынет. Ему надо лишь найти работу в другом банке, быть может, даже в другом городе…

– Нет, этот вариант меня не устраивает! – решительно возразил Анрэ. – Мне нужно их развести. Говори, ты поможешь мне? Если нет, то я найду другого юриста.

Макс ненадолго задумался, по его лицу пробежала тень. Он закусил губу, покачал головой в такт своим мыслям и проговорил:

– Хорошо. Ты сумел убедить меня. Если Владимир действительно нарушает законы, то ты прав – он неподходящий муж для Анжелы. Я помогу тебе составить договор.

Анрэ вскочил и обнял его.

– Всегда знал, что на тебя можно положиться! – воскликнул он. – Я уверен, что старая Лиса-Макс никогда меня не подведет!

* * *

Анжела пришла в родительский дом под вечер, открыла двери своими ключами. Отца еще не было. В холле, на самом видном месте – у зеркала, – висела записка: «Уехала. Буду в пятницу. Софи».

Легко ступая, словно боясь нарушить тишину большого дома, Анжела прошлась по комнатам. Давненько она здесь не была! С тех пор, как стала жить отдельно, у мужа. То есть она, конечно, бывала на воскресных обедах, практически в качестве гостьи. Но не так, запросто, когда никого нет, чтобы в одиночку побродить по комнатам, вспомнить детство, юность… А здесь ничего не изменилось. Те же вещи, тот же порядок. Кругом ни пылинки. Чувствовалось, горничная работала с утра до позднего вечера.

Последние годы отец буквально помешался на чистоте и вечно был недоволен прислугой. Он часто вспоминал своих «добрых фей», трех сестер, которые умерли, когда Анжела была маленькой. Только они, по его мнению, умели вести хозяйство так, как нужно, ни у кого другого это не получалось. «Скоро во всей Швейцарии не найдется ни одной женщины, которая смогла бы работать у господина Орелли! – заявила как-то Марта, одна из горничных. – Никто не может ему угодить!» Эта самая Марта продержалась у них дольше всех – целых восемь месяцев. И ушла сама, не вынеся попреков и придирок, хотя Анрэ платил ей очень хорошее жалованье. «Никакие деньги не стоят того, чтобы об меня вытирали ноги!» – это были последние слова Марты, хлопнувшей одним прекрасным утром дверью банкирского дома.

Анжела заглянула в свою комнату и даже удивилась. Здесь, казалось, было еще чище, чем во всем остальном доме. Но при этом присутствовал легкий беспорядок, точно в комнате до сих пор кто-то жил. Книга, которую Анжела читала перед тем, как убежать из дома, так и осталась лежать раскрытой на тумбочке. Со спинки кресла свисало парео. Уголок покрывала на кровати был чуть отогнут и демонстрировал свежее накрахмаленное белье. Во всех вазах – цветы, буквально только что срезанные. Словом, комната выглядела так, будто всем своим видом приглашала хозяйку поскорее вернуться…

За окнами послышался шум автомобиля, и молодая женщина поспешила навстречу отцу.

– Хорошо выглядишь, – сказала она, подставляя щеку для поцелуя.

– Ты находишь? – просиял Анрэ. Похоже, он принял эти дежурные слова всерьез.

Взволнованный и необычайно обрадованный ее неожиданным визитом, Анрэ засуетился. Усадил дочь в удобное кресло в каминной, приготовил кофе, достал конфеты, шоколад, бисквиты, ликер «Бейлис» – Анжела любила сладкое, и он, конечно, об этом помнил.

Однако от ликера она отказалась.

– Спасибо, но я не буду.

– Почему?

– Что-то не хочется…

На самом деле Анжела перестала употреблять спиртное тотчас же, как только узнала, что беременна. Но так сразу, без подготовки, сообщить отцу эту новость она не решилась.

– Ну, как твои дела? – спросила она. – Что нового на работе? Я слышала, Владимир заключил контракт с крупной итальянской фирмой, кажется, по производству мебели? Он говорит, что это очень выгодная сделка, которая принесет банку большую прибыль.

– Давай поговорим о чем-нибудь другом, – поморщился Анрэ. – Неужели у нас нет других тем, кроме твоего муженька?

– Но я сейчас говорю не о Владимире, а о твоем банке, – Анжела сделала невинное лицо.

– Вот как? И что же, касающееся нашего банка, тебя интересует?

– Ну, например, для чего ты устроил проверку в отделе кредитования. Что ты хочешь там найти?

– Понятно… Любезный зятек уже успел нажаловаться.

– Папа, ну ты же знаешь, что мы друг с другом делимся всем. Ни у меня от Владимира, ни у него от меня секретов нет.

– Это обычная плановая проверка, мы их ежегодно устраиваем, – нехотя отвечал Анрэ. – На этот раз – очередь кредитного отдела.

– Вот как? Хотелось бы верить… – Анжела выразительно посмотрела на отца. – Надеюсь, ты ни в чем не подозреваешь Владимира?

– Анжела, ангелочек мой, мне так не хочется возвращаться к этому разговору… Но ты же знаешь, что я не доверяю этому русскому. Я уверен, что он просто притворяется таким уж хорошим… А на самом деле обманывает нас всех. И тебя – свою жену, и меня – его работодателя. Но ничего, ему недолго осталось! Я обязательно выведу его на чистую воду!

– Знаешь, папа, – покачала головой Анжела. – По-моему, у тебя просто паранойя. Навязчивая идея, как это называется в психологии. У нас совсем недавно была лекция на такую тему… Но давай и правда поговорим о другом, а то опять сейчас поссоримся. По телефону ты сказал, что у тебя есть ко мне какое-то важное дело?

– Подожди! – перебил ее отец. – Я же не показал тебе новую картину! В моей коллекции пополнение. Я купил у русского художника Терехова его последнюю работу. Хочешь взглянуть?

– Конечно.

Анрэ повел ее в большую светлую комнату, которая с некоторых пор была специально выделена в доме для хранения и демонстрации коллекции живописи, которой так гордился банкир.

Молодая женщина внимательно вглядывалась в картину. При некотором усилии в этих разноцветных пятнах угадывались человеческие лица. И ничего больше, только двенадцать лиц. Два в середине и десять вокруг.

– Что это?

– «Тайная вечеря».

– А, понятно. В центре Иуда и Иисус… И сейчас состоится тот самый поцелуй.

Они еще некоторое время рассматривали картину, после чего Анрэ заявил:

– А у меня действительно появилась идея.

– Опять навязчивая? – усмехнулась его дочь.

– Пока нет. Но она может стать такой, если ее не исполнишь.

– Вот как? И что же это? Поделись.

– А давай выпьем на брудершафт!

– И целоваться будем?

– Всенепременно!

Это было очень неожиданное предложение. И не сказать, чтобы Анжела была от него в восторге. Но отказаться она не решилась – тогда бы вечер стопроцентно закончился ссорой.

– Ну хорошо, – согласилась она. – Только при одном условии. Точнее, при двух…

– Ну говори скорее, – развеселился Анрэ. – Пока два условия не выросли в сорок так же быстро, как одно превратилось в два.

– Первое – я буду пить не вино, а что-нибудь безалкогольное. Надеюсь, в доме найдется какой-нибудь сок?

– Лично сделаю его! – заверил Анрэ. – А какое второе условие?

– После этого я скажу тебе одну вещь… Дай мне слово, что не будешь принимать эту новость близко к сердцу.

– Постараюсь, – пообещал он. – Какой ты желаешь сок? Из яблок, апельсинов, грейпфрутов?

– Мне все равно… Пожалуй, пусть будет яблочный.

Пока отец орудовал на кухне соковыжималкой, она попыталась собраться с мыслями, подобрать нужные слова для предстоящего разговора.

Не прошло и четверти часа, как Анрэ появился в дверях с подносом, на котором стояли два бокала. В одном было красное вино, в другом – обещанный сок. Анрэ выглядел странно взволнованным, поднос подрагивал в его руках, бокалы звенели.

Они, как положено, переплели руки и выпили бокалы до дна. Анрэ обнял дочь и поцеловал ее в губы – нежно-нежно, как невесту. Но ей все равно было как-то не по себе, и она поспешила отстраниться. Отец же, наоборот, совсем не торопился выпускать ее из объятий. Глаза его были закрыты, он тяжело дышал и выглядел так, словно… Нет, даже самой себе Анжела не решилась признаться, на что это было похоже.

Она вытерла губы и сказала:

– Я надеюсь, это не тот поцелуй, не поцелуй Иуды?

Он открыл глаза и некоторое время точно приходил в себя. А потом заговорил:

– Ты, наверно, как все, считаешь, что Иуда предатель? Ничуть не бывало. Он не предатель. Как раз об этом и написана эта картина, которую я только что показал тебе. Иуда знал все об Иисусе, знал о его предназначении, о предстоящем распятии. Это Бог велел ему выдать Иисуса властям. Он не хотел, но так велел Бог! Между прочим, без Иуды не было бы Иисуса, страдающего за все человечество.

– Я уже слышала что-то подобное, – дернула плечиком Анжела. – Но не согласна. Все равно Иуда останется Иудой, как его ни приукрашивай, а поцелуй его не станет менее мерзким…

– Ты не права, дочка, – возразил с какой-то странной интонацией Анрэ. – И очень скоро ты это поймешь… Ладно, так что это за важная новость, которую ты обещала?

– Только помни – ты обещал не нервничать.

– Я сказал, что постараюсь, – поправил Анрэ. – Слушаю тебя.

Анжела набрала полную грудь воздуха, точно собиралась прыгнуть в холодную воду, вздохнула и выдала:

– Папа, я беременна!

– Вот как? – было видно, что он просто ошеломлен и не знает, как реагировать.

– Я так рада, папочка! – торопливо заговорила дочь. – Порадуйся и ты вместе со мной! Мы уже давно хотим ребенка. А точнее, двух или даже трех! И хорошо бы, чтоб старшей была девочка, мы оба так считаем… Решили назвать ее в честь матери Владимира. Ее звали Натали, знаешь, как это звучит по-русски? На-та-ша. По-моему, очень красивое имя, такое нежное… Нашу дочь будут звать Наташей. Тебе нравится? Папа? Папа, что с тобой? Тебе нехорошо?

Анрэ и впрямь переменился в лице. Ему стоило огромных усилий выдавить из себя несколько фраз:

– Анжела… Девочка моя… Прости, но… Это так неожиданно… Мне необходимо побыть одному. Посиди здесь немного, ладно?

И прежде чем она успела ответить, Анрэ поднялся и, тяжело ступая, точно сгорбленный под гнетом лет старик, вышел из каминной.

Ждать пришлось довольно долго, не меньше получаса. Анжела успела допить свой сок, привести в порядок макияж и пролистать лежавший у нее в сумочке журнал. Ни уйти, ни даже перейти в другую комнату она почему-то не решалась, хоть и находилась в собственном доме.

Наконец дверь отворилась, и на пороге появился отец. В руках у него были какие-то бумаги, глаза блестели странным блеском.

– Девочка моя! – торжественно проговорил отец. – В связи с тем потрясающим событием, о котором ты только что сообщила, я хочу сделать тебе и твоему мужу подарок.

– Что это? – вскинула брови Анжела.

– Это договор о вашем долевом участии в моем нефтяном бизнесе. Хочу передать тебе и Владимиру часть акций. От тебя потребуется только одна формальность – подпись вот тут, на последней странице. Вот, возьми ручку.

– Погоди минутку, папа. Можно я посмотрю этот документ?

– Ты что же, не доверяешь мне? – в голосе Анрэ прозвучала обида. – Уверяю, все составлено как нужно. Ведь договор составлял сам Макс Цолингер!

– Я очень уважаю дядю Макса, – кивнула молодая женщина. – И помню, что он учил меня никогда не подписывать никаких бумаг, предварительно не посоветовавшись с ним. И уж тем более – если я сама даже не читала документа.

– Анжела, Анжела, если бы ты знала, как обижаешь меня своим недоверием… Вот, конечно, возьми, почитай, – Анрэ еще раз проглядел все листы и протянул контракт дочери. Та аккуратно сложила документ и убрала в сумочку.

– Спасибо, папочка. Не сомневаюсь, что это очень щедрый подарок… Я очень тронута. Думаю, и Владимир будет тронут не меньше, тем более что для него это так неожиданно. Глядя на твое отношение к нему, трудно поверить, что ты когда-либо захочешь ему что-то подарить…

– Зачем же ты забрала документ? – поинтересовался Анрэ.

– Как это – зачем? Покажу его Владимиру, мы все обсудим… А сейчас, прости, но мне уже пора. Наш дом не так уж близко от Лугано, и мне не хочется возвращаться поздно. Всего тебе самого хорошего. Созвонимся.

* * *

Через несколько дней Анрэ назначил встречу Владимиру в своем банковском кабинете. Он тщательно подготовился к этому разговору. Увы, ни проверка, ни перепроверка в отделе кредитования не дали ему ожидаемых результатов. Ни одного «грязного» или хотя бы подозрительного контракта найти не удалось. Банкир сумел лишь отобрать несколько документов, имевших слабые места, которые при желании могли быть истолкованы не в пользу Владимира. Хотя Анрэ прекрасно понимал, что все эти придирки шиты белыми нитками, что нелегко будет добиться того результата, к которому он стремился, но нисколько не сомневался, что он на правильном пути – постепенно, шаг за шагом, он будет следовать к своей цели, и эти документы сыграют роковую роль.

Владимир был точен. Он пришел ровно в полдень, минута в минуту. Выглядел безупречно, одет был, как всегда на службе, строго и элегантно. Под мышкой – пухлая папка с бумагами. Похоже, он так же тщательно подготовился к встрече и знал, что его ждет.

– Что предпочитаешь – виски, вермут, мартель, коньяк? – как добрый хозяин спросил Анрэ.