Читать книгу "Дотянуться до звезды, или Птица счастья в руке"

Квартира Краснова была захламлена до невозможности. Везде, куда ни глянь, – пыль, бардак, одежда перемешана с книгами, тарелки с засохшей едой засыпаны пеплом и окурками, стопки дисков, какие-то пакеты… И среди всего этого великолепия мечется взъерошенный, истошно орущий черный кот, которому какая-то падла прилепила на лоб жевательную резинку и старательно вмазала ее в шерсть…

Я прошла в ванную, чтобы смыть с лица грязь. И, в общем, уже почти не удивилась ни желтой ванне, ни заплеванной раковине, ни горам белья, вываливающегося из стиральной машинки. Не то что вытирать лицо – даже кончиками пальцев прикасаться к какой-то тряпке, висевшей на крючке в качестве полотенца, мне было противно.

Мокрая, злая, я вышла в коридор и увидела, что Артем находится на кухне и что-то режет ножом на разделочной доске.

– О, богиня! Сейчас я ужин приготовлю моей Машеньке. Ты ведь любишь салатик?

Думаю, если бы я сделала в тот момент снимки, а потом продала их в бульварную прессу, я бы озолотилась.

«Звезда» отечественного кинематографа в грязном смокинге, пошатываясь, пыталась строгать капусту.

Нюанс заключался в том, что кочан был сгнивший, засохший, практически черный. Этого жуткого зрелища не вынесли даже тараканы! Крупный усатик, примостившийся на краешке стола, понаблюдал за Красновым и шмыгнул вниз так отчаянно, как будто вознамерился совершить суицид.

Поймав мой скептический взгляд, Артем заметил:

– Это ничего, что капусточка подсохшая. Она все равно вкусная и очень полезная. Ты ведь любишь салатик?

Я отрицательно покачала головой. Хотя и сразу вспомнила, что из еды у меня сегодня наличествовал только завтрак. Но съесть хотя бы кусочек хлеба в этой грязи и вони, наверно, я бы не смогла даже под пытками.

– А жаль. Овощи – залог здоровья. Ну, раз не любишь, тогда я сам съем. Не пропадать же продукту, – пробормотал Артем, покачиваясь над разделочной доской. – В хозяйстве ничего пропадать не должно и все сгодится.

Мне казалось: я схожу с ума.

Происходящее просто не укладывалось у меня в голове.

Какой-то странный грязный дом, какая-то тухлая капуста, и в контексте всего этого – известный актер, пьяный, как последний сапожник…

Неужели это действительно Артем Краснов, которого я видела на телеэкране?

Неужели он такой неопрятный, невоспитанный и явно систематически злоупотребляющий алкоголем человек?!

Нет, конечно, я не думала, что жизнь «звезд» настолько гламурна и сверкающа, как это выглядит на страницах глянцевых журналов. Тем более в примечаниях к некоторым фотосессиям указывалось – съемки проведены в мебельном салоне таком-то, за предоставление одежды благодарим бутик такой-то. Но… Быт Артема Краснова просто обескураживал! Может, он еще не заработал на нормальное жилье, понятия не имею, сколько платят актерам. Но сидеть по уши в грязи, не стесняться приглашать в такой срач девушку и пытаться ее накормить тухлой капустой… По-моему, это просто ни в какие ворота!

Кулинарные экзерсисы Краснова закончились самым пикантным образом. Актера потянуло блевать. Отбросив нож, он зажал рот рукой, но бодрая струя все равно прыснула прямо на «салатик». Виновато на меня посмотрев, Краснов помчался в туалет. И в этот момент из-за двери выскочил кот, запрыгнул на стол и стал жадно вылизывать исторгнутые желудком актера фуршетные блюда.

Сначала меня пробило на нервный смех, потом захотелось плакать…

– Бедный котик, – всхлипнула я, подходя к холодильнику. – Никто тебя не кормит, никто не меняет наполнитель в лоточке. Сейчас мы найдем твои консервы. А потом я отдеру жвачку с твоей мордочки. Ну или ножницами выстригу, и…

Я открыла холодильник и заорала от ужаса.

Сначала мне показалось, что Артем запихнул туда стухший расчлененный труп – на полках лежали какие-то красно-фиолетовые куски, с которых стекала слизь.

Все это воняло невероятно!

Потом, когда первый шок прошел, я поняла, что это не труп, а наваленная на полки стухшая еда. В тех кусках, по структуре, если присмотреться, не однородных, можно различить виноград, колбасу, что-то вроде упаковок йогурта. Наверное, эти продукты здесь лежат сто лет – они уже срослись своей плесенью…

Закрыв холодильник, я сбегала к окну подышать. Потом осмотрелась по сторонам в поисках пакета с кошачьим кормом. Пакета не увидела, разглядела груду валявшихся на полу абрикосовых косточек, огрызков, окурков. И вдруг в квартире что-то захрюкало.

Психологически я бы не удивилась, если бы в коридоре оказалась свинка или парочка поросят – для хлева, которым давно стало жилище Краснова, это было бы вполне органично.

Но, как выяснилось, источником звука был сам хозяин, мирно храпевший, положив щеку на край унитаза.

– Вставай! – Нагнувшись, я потрясла его за плечо и поморщилась: дурачок облевал свои черные брюки так, что их теперь не возьмет ни одна химчистка. – Пошли в люлю, баиньки! Слышишь, «звезда», не дело это, мордой в унитазе спать! Имидж подмочишь! Ай, впрочем, что перед тобой остроумием щеголять, ты же все равно ничего не соображаешь! Вставай! Как вас, таких алкашей, в кино только берут!

Не открывая глаз, Артем наконец приподнялся и послушно пошел в спальню. Я протиснулась вперед, успела сбросить покрывало с постели, отвернуть одеяло. Твою мать! На простыне, сбившейся комками, лежала парочка использованных презервативов. Прямо на них пузом рухнул Краснов и снова захрапел.

Зачем-то я стащила с Артема ботинки (один из носков оказался дырявым), потом прикрыла пьяную «звезду» одеялом. И, выйдя в коридор, достала мобильник.

Срочно надо было поговорить с Катериной.

Мне все больше казалось, что я схожу с ума или играю роль в драме абсурда Ионеско…

«Да ты что!», «быть такого не может», «а ты уверена, что это Краснов?», «а ведь в человеке все должно быть прекрасно!».

Катерина ахала и охала в трубку с таким испугом, что я значительно сократила рассказ, оставив несчастного кота со жвачкой во лбу и салатик из тухлой капусты с блевотиной за скобками повествования.

– Похоже, надо мне отсюда делать ноги, – резюмировала я и подошла к окну. – Катька, ты не представляешь, как сильно здесь воняет.

– Представляю. Я как-то мусор один день забыла вынести – в дом было не войти.

Я ее сразу же перебила:

– Один день, не смеши меня! Как ты думаешь, сколько надо времени, чтобы продукты в холодильнике стухли, слиплись и стали разлагаться! Меня реально тошнит. Я просто зверею! Хочется взять молоток и дать этому Артему по голове!

– Ой, не надо, – испугалась Катя. – Ты и так уже продюсера на тот свет отправила. Не специально, конечно, я понимаю. Но все равно, хватит с тебя.

– Ты думаешь? Да если этого актера мочкануть, тут весь подъезд с облегчением вздохнет. Он же не просто свою хату засрал, там даже на лестнице дышать нечем. Как только его поклонницы от такого духана на лестнице пачками в обморок не падают! Вот уж действительно, любовь зла!

– Машка, не вздумай! Не вздумай его убивать, а то я тебя знаю!

– Да ты не волнуйся, я пока держу себя в руках. Только вот если он меня в койку, заваленную использованными презиками, потащит, я за себя не ручаюсь.

– Все правильно, Маш. Себя надо уважать. Уходи скорее оттуда. Я тебе говорила, не нравится мне эта твоя охота за «звездами». Но если уже так тебе приспичило «звезду» найти, то лучше уж кого-нибудь другого поискать. Кто будет погигиеничнее!

– Только вот, – я посмотрела в ночную тьму, – сейчас уже поздно, как думаешь, такси сюда поедет?

– Насчет такси не знаю. А вот Юрик точно поедет. Он мне, кстати, звонил сегодня. Спрашивал, как ты, жаловался, что дозвониться не может. Сказал, что денег положил на твой старый номер – так что можешь поменять симку.

– Вот неугомонный! Да есть у меня деньги, я же тебе объясняла, шифруюсь я от него.

– Я бы за тобой сама заехала. Но ты же знаешь, я эту улицу два дня буду искать. После чего заблужусь, и искать будут уже меня! Так что звони Юрику!

Юрик… Сердце почему-то кольнуло… Я вспомнила его нежные губы, обцеловывающие каждый сантиметр моего тела, сияющие, светящиеся любовью глаза… Да, он бы приехал, я знаю. Даже после того, как я внезапно исчезла, ничего не объяснила, не давала о себе знать. Его любовь – это пьедестал, место для восхищения, а не упреков. Юрка всегда мне все прощает и придумывает за меня такие убедительные объяснения – я бы вовек не догадалась. Я очень виновата перед этим мальчиком. Я предала его любовь, наплевала на его чувства. Конечно, он мешал мне реализовывать мою цель и никогда не смог бы дать мне того, к чему я так стремлюсь. Он просто очень любит меня… Наверное, только оказавшись по уши влюбленной в Грановского, я могу четко представить чувства Юрика. Только вот в этой ситуации, как я понимаю с учетом нынешнего опыта, лучше всего лечит время. Я сама отвыкаю от Игоря, как курильщик отвыкает от сигарет. Внутри меня все время работает внутренний метроном. И каждый новый час, проведенный без мыслей о Грановском, – это мое личное достижение, мой большой успех. Я все время думаю: если я смогла не звонить Игорю неделю, значит, я смогу прожить еще минимум одну точно такую же неделю. Может, с Юрцом все произойдет точно так же? Я не буду ему звонить, не стану напоминать о своем существовании – и его доброе сердечко начнет меня забывать, перестанет кровоточить и заживет? А потом он встретит прекрасную добрую девочку, и ей, в отличие от меня, будет нужна его любовь…

– Нет, Юрику я звонить не буду, – вздохнула я в трубку, поглаживая запрыгнувшего мне на колени и сразу замурлыкавшего котика. – Ладно, нет смысла сейчас куда-то дергаться, здесь останусь, потерплю до утра. Мне, кстати, хоть и противно тут находиться, но все-таки интересно, что завтра-то будет? Думаю, Краснов умрет от стыда! А еще, он же думает, что я журналистка. А тут у него дома такой срач. Испугается, наверное, что я статью напишу.

– Ничего он не испугается. А приставать к тебе станет. Уезжай ты оттуда, еще заразу какую-нибудь от него подцепишь!

Внезапно я вспомнила про того урода, дежурившего у Катиного подъезда. И решила спросить, не интересовался ли он мной.

– Видела я сегодня мужика в гипсе, сидел возле дома, – испуганно пробормотала Катя. – Может, в милицию позвонить?

– Ох, добропорядочная ты моя училка. Вот куда точно звонить не надо, так это в милицию!

Смотри, будь осторожнее. Урод тот какой-то явно ненормальный!

Попрощавшись с Катериной, я принялась за уборку. Потому что в этом помещении можно было заниматься только одним делом!

Сначала я привела в порядок несчастного кота, потом подмела, вынесла испорченные продукты из холодильника, вымыла посуду. Отыскав в стоявшем в коридоре шкафу пылесос, вычистила небольшой угловой диванчик на кухне. И с чувством выполненного долга свернулась на нем клубочком. Черный котяра, забравшись на диван, лизнул мне руку и заурчал так довольно, что я провалилась в сон раньше, чем успела погладить его симпатичную отмытую от жвачки мордочку…

* * *

– Где все мои продукты?! Что ты наделала? Я есть хочу! Почему холодильник совсем пустой? Что здесь вчера было?

Разлепив глаза, я на какую-то долю секунды не понимала, где нахожусь, что со мной происходит и почему экранный красавчик Артем Краснов, в одних трусах, орет так, будто его детородный орган зажали в тиски.

– Где мои продукты? Меня что, обокрали?!

– Никто тебя не обокрал, – пробормотала я, приподнимаясь на локте. – Того вора, который в такую Тмутаракань доберется, еще поискать надо.

И тырить здесь у тебя нечего, разве что окурки и грязные тарелки!

Невероятное дело! Бывший вчера мертвее мертвого актер сейчас выглядел как огурчик. Должно быть, он успел принять душ – в длинных русых волосах блестели капельки воды. От него вкусно, ненавязчиво пахло чем-то вроде лосьона после бритья. Но больше всего меня поразило его лицо – такое свежее, такое чистое, ни синяков под глазами, ни одутловатости, ни покраснений. Вот это да! Похоже, уникальный у актера организм – выводит все токсины без малейшего ущерба для внешности. Завидую: если я выпью больше нормы, на следующий день я потеряна для общества. И выгляжу так, что мной можно детей пугать.

– Продукты твои испортились и жутко воняли. Я их выбросила, вынесла в мусорный бак у подъезда. Кстати, где корм для кота? Он голоден так, что скоро нас самих сожрет!

– Что, прямо все испортились? – Артем недоуменно на меня посмотрел. – Да ладно тебе, их еще есть можно было. Я совсем недавно их покупал. Эх ты, позавтракали бы сейчас.

– Позавтракали бы. Только обед и ужин нам бы уже без надобности тогда были. После той тухлятины никакая реанимация не откачает!

– Не было никакой тухлятины! И кота у меня нет, зачем он нужен! Наверное, ты вчера просто перепила, вот тебе кот и мерещился.

– А это кто?! Сейчас и тебе померещится!

Я вытащила из складок пледа затаившуюся там животину, которая сразу же протяжно возмутилась:

– Мау-у-у!

– Вот это дела. – Краснов озадаченно поскреб затылок. – Но у меня же нет кота. Ты его с собой вчера принесла, да?

– Ну счас! Твой это кот! Во всяком случае, по твоей квартире бегал. Ему еще жвачку кто-то на лоб приклеил, я полночи отдирала.

– Ничего не понимаю. – Артем растерянно развел руками и присел на краешек дивана.

– Зато я все понимаю.

– Что ты понимаешь?

«Что забежавший в твою квартиру кот гадит где попало, поэтому тут так воняет. А ты в своем алкогольном угаре ни на что внимания не обращаешь», – вертелось у меня на языке. Но я постеснялась озвучить эту мысль.

– Богиня, а почему ты на кухне ночевала? У нас с тобой вчера ничего не получилось? – Краснов залился румянцем. – Я был не в форме, да? Там вся постель в презервативах, а ты обиделась и ушла спать отдельно?

– Я всегда сплю одна. И у нас с тобой ничего не было. И это к лучшему…

Я решила дипломатично не обсуждать состояние постели Краснова. Равно как и чистоту всего остального. Наверное, я все-таки очень вежливая. Меня с апломбом пригласили в хлев – а мне неловко об этом сказать.

– Я перебрал, да. Извини. Со мной такое случается.

Я смотрела на этого уже более симпатичного утреннего Артема и лихорадочно соображала, что же мне делать. Отправляться на поиски новой «звезды»? Или попытаться повоспитывать эту?

Новую пока найдешь… А вдруг этот крендель окажется легко обучаемым? Вымыть полы, купить кошачий лоток, выбросить хлам – всех дел-то. Ну да, ну да, жить на улице Прекрасной, конечно, мне совершенно не хочется. Но это же не навсегда! Сначала я наведу порядок в доме Краснова, а потом в его делах. Он будет много сниматься, и, конечно, уже скоро эта хрущевка забудется, как дурной сон. Но самое главное – даже если доходы Краснова пока не очень высоки, он все-таки популярен. И если я тихой сапой примажусь к его славе, то мы будем сиять вместе. А что? Недельку-другую посижу дома, отдраю эту квартирку, блесну кулинарными талантами. Краснов ко мне привыкнет. А дальше начнется совместная светская жизнь. То, что мне нужно, то, к чему я всегда так стремилась!

Пока у меня шел умственный аналитический процесс, Артем вдруг плюхнулся передо мной на колени и забормотал:

– Богиня, прости меня. Дай мне еще один шанс. Давай я отвезу тебя на работу, вечером заберу, и все будет по-другому! Все будет так, как надо! Увидишь! Маша, ты мне очень понравилась! Ты такая необыкновенная!

В общем, я растаяла. Провела рукой по его влажным волосам, потом легонько коснулась поцелуем губ. И сказала:

– Ладно, так и быть. На работу меня везти не надо, я в отпуске с сегодняшнего дня. А у тебя какие планы?

– Встретиться с продюсером, а вечером – просмотр фильма, фестиваль же начался, нужно там засветиться. Хочешь поехать со мной? Тогда собирайся быстрее, я опаздываю!

Я отрицательно покачала головой. У меня с собой нет никакой одежды, кроме той, которая на мне. Времени заезжать в магазин нет, в помятых тряпках находиться рядом с Артемом не хочется. Попасть в кадр и плохо выглядеть – это не для меня! Но вообще мне, конечно, очень нравится, что Краснов мыслит в стратегически правильном направлении. Он готов со мной появляться на публике – и это замечательно!

– Если хочешь, ты можешь отдохнуть здесь. – Артем подошел к столу и включил тщательно отдраенный мной вчера электрический чайник. – Я постараюсь вернуться пораньше. И обещаю – никакого коньяка.

– Договорились, милый, – я улыбнулась и потянулась к кофру с фотоаппаратом. Помнится, там был припасен шоколадный батончик. Точно! Есть!

Я положила шоколадку на стол – и на нее сразу же, истошно мяукнув, прыгнул котик.

– С ума сошел! Тебе нельзя шоколад! И вообще, это наш завтрак!

Обиженное животное царапнуло меня по руке, и мы с Артемом расхохотались.

– Просто Терминатор какой-то. – Краснов заварил чай, а потом сел рядом со мной и стал дуть на царапину. – Откуда он взялся – ума не приложу. Наверное, прошмыгнул незаметно в дверь. Или через окошко, от соседей перебрался.

– Ты часто пьешь?

– Бывает. Но теперь все будет по-другому, обещаю. Ты такая красивая девушка. Рядом с тобой и для тебя я стану лучше. Ты нужна мне. Я так долго ждал именно тебя!

– Ты не слишком торопишься? – недоверчиво поинтересовалась я. – Или для тебя так, слова не очень важны?

Мне почему-то показалось, что Краснов играет. Выразительные взгляды, взволнованный голос, картинные, эффектные жесты. А может, актеры всегда так артистичны?

– Что ты, милая! Конечно, я отвечаю за свои слова. Просто бывают встречи, которые сразу же все меняют. Я смотрю в твои прекрасные глаза и понимаю, насколько пуста была моя жизнь. А еще я понимаю, что так, как раньше, жить уже не смогу.

Услышав про «прекрасные» глаза, я вспомнила Прекрасную улицу и чуть не засмеялась. Хорошо, что как раз в этот момент Артем наклонился, чтобы поцеловать мне руку, и не видел, что я едва удерживаюсь от смеха.

– Ладно, все это лирика. – Я осторожно убрала руку из ладоней Краснова. – Не так уж ты и одинок был, судя по прессе. Я светской жизнью интересуюсь. Поэтому в курсе, что у тебя была жена, с которой ты развелся из-за молоденькой любовницы. Но я оценила красоту штиля. Ты действительно умеешь говорить красиво. Впечатляет!

– Ты моя колючка, – Артем снова поцеловал мне руку. – Поверь, я искренен с тобой. Ты сразу стала очень нужным и дорогим мне человечком.

Мы выпили чаю, под осуждающе-завистливым взглядом кота по-братски разделили небольшой шоколадный батончик. Пока я споласкивала чашки, Артем успел одеться и снова прибежать на кухню. Я ахнула! Прекрасно сидящий светлый костюм, яркий галстук, стильная обувь – все как полагается настоящей кинозвезде. Все-таки Краснов очень, очень красивый! Вот сейчас он выглядит уверенным денди, стопроцентно положительным хорошим мальчиком. У него просто дар перевоплощения.

– Маш, у тебя деньги есть? – смущенно поинтересовался Артем.

– А что? Финансы поют романсы?

– Портмоне вчера где-то посеял. А заправиться надо, бензин в машине на нуле.

Я полезла в кофр, нашла свой заветный конвертик, достала тысячную купюру.

– Держи. А много денег в кошельке было? И карточки тоже пропали?

– Не грузись, богиня. – Артем осторожно коснулся губами моего виска. – До вечера. Отдыхай!

В голосе актера слышалась такая искренняя забота, что я оставила при себе комментарий насчет того, через сколько времени эта квартира будет пригодна для отдыха.

Когда Артем ушел, я сбегала в супермаркет, купила немного продуктов для ужина, корм и лоток для вконец озверевшего кота, симпатичный комплект постельного белья и пару полотенец. А потом принялась чистить, мыть, драить, выбрасывать мусор… Иногда мне казалось, что я напрасно стараюсь – грязь намертво вгрызлась в кафель, сантехнику, мебель. Но потом я представляла, как буду принимать здесь душ, становиться голыми ногами на затоптанный пол – и это стимулировало новый прилив энтузиазма.

* * *

К вечеру квартира Краснова сияла, подозреваю, никогда не виданной чистотой. На кухне умопомрачительно пахло запеченным в духовке куриным филе с картошкой, в спальне я застелила новое красное постельное белье.

Я опасалась, что Краснов задержится или придет пьяным. Но потом вспомнила, что он же уехал на машине – значит, по крайней мере, пожалеет права и автомобиль, будет трезв.

Так и оказалось – Артем появился около девяти вечера, и никакого намека на алкоголь. В этом я убедилась, как примерная женушка, чмокнув Краснова в щеку и бдительно его обнюхав.

Я ждала похвалы – все-таки весь день провела с тряпкой, ликвидируя горы грязи. Однако он почему-то совершенно не стремился оценить результат моих усилий – уставился на кота и гневно воскликнул:

– Ты что, до сих пор его не выгнала?! У тебя ведь целый день был свободный, такая куча свободного времени! Надо было отнести его куда-нибудь подальше и выпустить!

– А при чем тут свободное время? И, кстати, я работала! Неужели ты не видишь, как тут стало чисто?!

– Чисто. Но кот это быстро исправит! От животных столько грязи!

– Артем, не ругайся, пожалуйста. А давай ты его у себя оставишь? Я ему корм купила и лоток. Жалко живое существо на улицу выбрасывать.

– Вот, правильно. Корм, лоток! Одни расходы! Если журналисты так много зарабатывают, то у нас все по-другому! С нашей профессией не зашикуешь!

Бедный кот, красивой копилкой важно сидевший в углу, от истошных воплей Краснова стал пятиться назад и на всякий случай забрался под диван. Честно говоря, мне очень хотелось последовать его примеру. Не так я себе представляла наш первый совместный вечер с новым любовником…

– А если он испортит мебель?! Или заболеет – опять убытки. Содержать животное – это так дорого! – Артем все не мог успокоиться, раздраженно мерил шагами кухню. – И он ест, наверное, много, попробуй такого прокормить!

– Давай ужинать, – я решила сменить тему, открыла духовку и вытащила сковородку. – Курица получилась – пальчики оближешь. А завтра я приготовлю тебе отбивные, а на следующий день сварю борщ. Ну а уж потом, как честный человек, ты просто вынужден будешь на мне жениться. Но ты не очень-то долго думай. С моей красотой и талантами меня могут у тебя из-под носа увести.

Он рассмеялся и схватил меня за руку.

– Этого я не допущу! Никому тебя не отдам. И вообще, я уже готов! К тому, чтобы прямо сейчас приступить к исполнению супружеских обязанностей!

И вот мы уже стаскиваем друг с друга одежду, вместе принимаем душ, сплетясь в объятиях, доходим до спальни и падаем в постель.

На этом месте мечтали бы оказаться многие.

Я сама этого хотела – мне нужно заполучить известного мужчину, а секс – отличный повод сблизиться.

Артем очень привлекателен, он умелый любовник, но… у меня к нему душа не лежит… и я чувствую только то, что совершенно ничего не чувствую…

Все происходит так, как положено. Его губы, когда надо, неторопливы, когда надо – страстны, его руки все тоже делают правильно. Ни одного неверного движения. Учебник Камасутры реализуется идеально. Если бы сейчас здесь был Грановский, я бы уже таяла от нежности. Если тут оказался хотя бы Юрик, любви которого хватало на нас двоих, – я бы уже неслась ввысь по алмазному небу. Наверное, Артем внешне красивее моих обоих последних любовников. Но меня клонит в сон от прикосновений признанного секс-символа.

Не заводит, не возбуждает. Ничего не хочется. Только бы он скорее прекратил свои ласки, быстренько кончил и оставил бы меня в покое… Да, девчонки рассказывали: заниматься сексом с человеком, который не вызывает никаких чувств, противно. Но я и представить не могла, что СЕКС С НЕЛЮБИМЫМ МУЖЧИНОЙ – ЭТО НАСТОЛЬКО ПРОТИВНО. У меня никогда не было такого партнера, все мои мальчики мне нравились. Оказывается, отдавать свое тело только по соображениям выгоды так неприятно…

Вздохнув, я стала имитировать срывающееся возбужденное дыхание и зашептала:

– Хочу тебя, очень, возьми меня скорее.

Артем оторвался от моей груди, натянул презерватив, развел мои ноги.

Он трахал меня, а мне хотелось плакать от жалости к себе, такой одинокой и никем не понятой.

И еще меня мутило от какого-то противного кислого запашка. Я поменяла постельное белье, но, наверное, грязнуля актер проливал на свое ложе напитки или просто долго не мылся, и запах грязного тела впитался в обивку дивана.

Дышать нечем. Задыхаюсь…

Движения Артема стали быстрее, и я, томно постанывая, сжала все мышцы, а потом резко расслабилась, имитируя оргазм. Сразу после этого Артем замер, а потом сделал несколько глубоких резких движений и обмяк.

– Тебе было хорошо? – Краснов нежно меня поцеловал, стал гладить по волосам. – Мне кажется, я даже почувствовал, как ты кончаешь. Ты такая красивая, когда занимаешься любовью. У тебя от лица прямо сияние исходит.

Сияние?! Ну надо же… Как я вошла в роль! Хотя, говорят же: с кем поведешься…

– Мне было очень хорошо, милый, – проворковала я, думая только об одном: как бы отлепиться от мокрого нелюбимого тела, удрать из вонючей постели и скорее смыть под душем воспоминания о самом худшем сексе в моей жизни. – Ты такой темпераментный.

– Как ты меня заводишь, – застонал Краснов и снова стал меня лапать. – Ты та еще штучка. Скажи, любишь, когда тебя имеют?

Это было ужасно, но у него опять появилась эрекция. Артем поменял презерватив, положил меня на живот и вошел сзади.

Я стонала, изображая удовольствие от этого процесса (а может, из меня бы и вышла актриса?), двигалась навстречу телу Артема, мечтая только об одном – чтобы он наконец оставил меня в покое.

Но… сразу же после второго полового акта Краснов опять возбудился.

Елки-палки, да сколько же можно! Маньяк какой-то! Достал уже своим сексом, надоел хуже горькой редьки…

Меня тошнило, внутри все неприятно ныло и горело. В тот момент, когда актер снова надевал презерватив, я вспомнила Мурзика, которая возненавидела своего любовника так, что у нее крышу снесло. Как же я теперь ее понимаю! Секс с мужчиной, к которому не испытываешь никаких чувств, действительно нелегкое испытание. От соображений выгоды возбуждение не приходит. И то, что всегда доставляло удовольствие, становится ненавистно, невыносимо, гадко!

Когда Краснов наконец натрахался и, бодро посвистывая, ушел в душ, я бросилась к окну, глотнула свежего чистого воздуха и прошептала в теплую чернильную ночь:

– Ненавижу! Как же сильно я его ненавижу!

От жалости к себе хотелось разрыдаться. Но я попыталась успокоиться и взять себя в руки. Я старалась думать о том, как уже скоро мы с Артемом отправимся на какое-нибудь светское мероприятие и меня заметят журналисты. Я появлюсь в разделах светской хроники глянцевых журналов… Но сначала, конечно, надо купить в аптеке брома или еще чего-нибудь, усмиряющего эрекцию. Если Краснов будет так неутомимо активен каждый день – я просто не доживу до собственной популярности, скончаюсь значительно раньше.

По звукам стало понятно: ванная освободилась.

Я приняла душ, завернулась в новенькое, купленное сегодня в супермаркете полотенце и пошла на кухню.

Артем, периодически отпихивая ногой от стола кота, расправлялся с курицей и смотрел телевизор.

Там шло какое-то тупое комедийное шоу, и он иногда хихикал с набитым ртом – причем кусочки пищи летели на тщательно вымытую мной поверхность стола…

Мои глаза как приклеились к его равномерно двигающимся вверх-вниз ушам, к челюстям, блестящему от жира подбородку. Во всем этом не было ничего необычного или уродливого – обычная бытовая сцена. Но меня пугало собственное раздражение. Я ненавидела щетину Краснова, я видела даже мельчайшие волосики, чуть торчащие из его носа, не могла ему простить округлый живот, нависающий не очень большой складкой над плавками.

Оказывается, НЕЛЮБИМЫЙ МУЖЧИНА ТАК БЕСИТ!!!

Я смотрела на его тело не отрываясь и с каждой секундой открывала в себе все новые и новые грани жгучей ненависти.

Никакой радости от того, что у меня появился новый, известный, знаменитый любовник, не возникало. Ни радости, ни счастья, ни удовлетворения…

Хотелось плакать, пожаловаться на всех мужиков маме, позвонить Грановскому и признаться ему в любви, позвонить Юрику и попросить за все прощения. И поесть тоже хотелось.

Я подошла плите, сняла крышку со сковородки и растерянно поморгала. Но от этого картина совершенно не изменилась. Сковорода была пуста! Артем сожрал целую кучу картошки с куриным филе и не оставил мне хотя бы маленького кусочка!

– Вкусный был ужин?

– Ничего так, – он вульгарно рыгнул, не отрывая глаз от телевизора. – Ты готовишь супер, богиня. Я даже всерьез подумываю: может, мне жениться на тебе?

– Слышишь, муж! Ты мне еды не оставил!

– А что, ты была голодна?

– Нет, блин! Я святым духом питаюсь!

– Ну извини, богиня. Вот если бы ты вчера еду из холодильника не выбросила, то могла бы перекусить. А сейчас даже не знаю, что тебе предложить. А ты там случаем ничего из магазина больше не приносила?

– Случаем, нет, – мне становилось все сложнее сдерживать набегающие на глаза слезы. – Артем, я ведь и так много денег потратила, белье купила, полотенца.

– У богатых свои причуды.

– Артем, но… грязное же все было. И потом, ты у меня еще денег на бензин попросил… Я уже не знаю, что мне делать, что думать.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – его глаза презрительно сузились. – Все вы одинаковые – вам лишь бы найти мужика и доить его, как корову. Я вот этого не понимаю! Вы думаете, что если даете сексом заняться – то вас уже мужик должен отблагодарить. Как будто сами удовольствие не получаете!

– Блин, да не думала я тебя доить. Сиди ты со своими деньгами спокойно. Слопал сковородку картошки – и на здоровье! Я ничего у тебя не просила: ни подарков, ни ресторанов! Продукты для ужина я купила за свои деньги, сама все приготовила! Но можно было хотя бы у меня спросить, голодна ли я…

– Я спросил.

– После того, как все слопал!

Я все-таки заплакала. Горячие слезы стали жечь щеки, скатывались на грудь.

Артем подошел ко мне, неуклюже обнял.

– Прости меня. Я был не прав. Хочешь, в магазин сходим? Надо же тебя покормить.

– Хочу! Конечно, хочу!

– Тогда одевайся. Супермаркет рядом, он круглосуточный. Богиня, я все исправлю. Ты только не плачь, ладно?

– Ладно. – Я послушно вытерла слезы.

Мне было уже неловко за свою истерику. Конечно, я погорячилась, и кое-что из сказанного лучше было не говорить. Но я так расстроилась, когда поняла, что романтический ужин случился только у Краснова.

Когда мы пришли в супермаркет, я сразу поняла: Артема узнают. И охранник, и девчонки на кассах стали внимательно за нами наблюдать и приветливо улыбаться.

Мое настроение сразу же улучшилось. Интерес к моему спутнику стал распространяться и на меня. Я наслаждалась этими пытливыми, оценивающими, изучающими взглядами.

Впрочем, радость моя была недолгой. Мы подошли к витрине с готовыми блюдами – салатами, жареной рыбой и мясом, морепродуктами. И Артем расстроенно прошептал: