Читать книгу "Дотянуться до звезды, или Птица счастья в руке"

– Маша, давай мы с тобой порепетируем, что ты будешь рассказывать перед камерой, – распинался Сергей с таким высокомерным видом, как будто он был богом, а я какой-нибудь мелкой ничтожной блохой. – Очень важно продумать твой рассказ, чтобы ты чувствовала себя на записи уверенной.

– Давайте репетировать, – с готовностью согласилась я. – Я тоже хочу хорошо выглядеть. Не каждый день меня на такие программы зовут. А что делать надо?

– Рассказывать. Как ты пришла в студию, как все произошло.

– Я туда пришла, чтобы Николаса снять. Только не на фотоаппарат. Фотоаппарат – это так, для прикрытия. Я его как мужчину хотела снять, понимаете?

Адвокат посмотрел на меня поверх очков и хихикнул:

– Хороша наша Маша!

– Думала я себе мужчинку знаменитого найти. А то зачем мне мужик обыкновенный? Правильно я говорю? Что он мне тудема-сюдема для жизни даст?

Орехов нервно сглотнул слюну и пробормотал:

– Маша, эти пикантные подробности давайте оставим за кадром.

– А как это?

– Не будем мы про это говорить.

– Хорошо. Как скажете. Хотя мне, тудема-сюдема, намерениев моих стыдиться нечего. Я все как на духу говорить готова.

Режиссер расхохотался и толкнул ведущего в бок:

– Москва Москве рознь, Сережка. Ты подумай насчет родителей. Может, с ними попроще будет.

– Маша, я очень вас прошу не употреблять в своей речи «тудема-сюдема». Повторяйте за мной: я договорилась с продюсером Николаса о проведении фотосъемки. А потом певец мне сказал, что продюсер заставляет его употреблять наркотики, – старательно выговорил Орехов.

Я повторила эти фразы и захлопала ресницами.

– А дальше что было?

– А дальше, туд… в смысле едрен батон… ой, я вся прямо так волнуюсь…

Режиссер нервно закурил, выпустил облачко дыма и заметил:

– Сережка, это она еще без камеры так заикается. У нее в студии вообще нервный тик начнется. А ведь завтра на двенадцать часов уже студия заказана. Надо переносить, мы за сутки ее не натаскаем!

– Ничего у меня, едрен батон, не начнется. Никакого тика, что я, нервная, что ли! Сами сначала на шоу позвали, а потом к словам цепляетесь!

– Маша, я вас очень прошу, – застонал Орехов, хватаясь за голову, – не произносить еще ваше выражение «едрен батон». Где вы таких слов набрались?!

– В пиццерии. Я там работала раньше. А вообще, Сережа, что-то вы мне «выкать» вдруг стали? Не надо, со мной по-простому можно.

– Слушайте, да придуривается она! – возмутился вдруг появившийся в холле прыщавый урод. – Вы поосторожнее с этой девицей! Я по базе пробивал ту крутую тачку, на которой она из кафе смылась. Помните, я же вам говорил, это была машина самого Грановского.

– Ой, а кто это? – мне кажется, вполне натурально изумилась я. – Хотя он мне свою фамилию не называл. Я из кафе выбежала, вижу, машина. Думаю, дай спрошу, может, подбросит? Хотя на таких тачках бомбилы не ездят. Он и подбросил, потом, правда, минет попросил сделать, но я же не какая-нибудь там минетчица…

– Так, с этим надо что-то делать, – Сергей бросился к барной стойке, налил себе виски. – Так работа не пойдет. Маша, я напишу вам текст, вы его наизусть выучите, договорились?

Я не успела ничего ответить, как режиссер вмешался:

– Сережа, так нельзя. Пусть сама напишет, а мы поправим. Ты пойми, она будет пытаться вспомнить твою лексику, и это все испортит.

И у меня вдруг появилась идея!

– Конечно, давайте я вам все напишу. Все, как было, напишу, а вы потом почитаете и, если надо, поправите. Чтобы по-умному все смотрелось. Все-таки надо в шоу достойно выступить.

Орехов протянул мне блокнот в дорогом темно-зеленом кожаном переплете и серебристую стильную ручку.

– Прошу.

Я прилежно зашелестела страницами, взяла ручку и…

– Слушайте, Сережа, нет ли у вас случаем ногтедралки какой-нибудь?

– Чего?!

Я протянула ему руку. Мои ногти, гелевое наращивание, декоративное покрытие. Не очень удобно, длинные когти за все цепляются. Хотя покрытие держится долго, лак не стирается так скоро, как на натуральных ногтях. Я стремилась обольщать Николаса во всеоружии, красота требует жертв.

– Ногтедралки, говорю, нет у вас? Хотя, если мы эти ногти сковырнем, то как я на программу вашу пойду? Или вы мне потом новые ногти пришпандорите?

– Господи, да что же это такое, Маша, откуда вы взялись на мою голову! – застонал ведущий, бросая на меня испепеляющие взгляды. – Как с луны свалилась девушка!

– А вот если бы, – я кивнула на лежавший на столике ноутбук, – на вашем компьютере кнопочки такие же были, как на большом, я могла бы там все написать. И ногтедралки бы не понадобилось.

– Маша, неужели вы умеете пользоваться компьютером?

– Нас же в школе учили. Правда, там другие были компьютеры. С ящичком, телевизором и кнопочками на такой дощечке. Я хорошо училась…

Но Орехов сказал совсем не то, что я ожидала.

– Виктор Петрович, можно, мы вашим компьютером воспользуемся? Я не могу свой ноут дать.

Адвокат пожал плечами:

– Вообще-то я тоже пользуюсь ноутбуком, и мне тоже не хочется им… скажем так, рисковать… Но в кабинете есть стационарный компьютер, не знаю, давно не включал, наверное, работает. Пойдемте, поднимемся. Настя, и вы тоже пройдемте с нами!

Я послушно следовала за Андреевым и мрачно думала о том, что моя импровизация ни к чему не привела. Орехов – осторожный, свой ноутбук из рук не выпускает. Что же делать, как улучить момент, чтобы положить его систему со всей имеющейся на компе инфой?..

Кабинет адвоката оказался таким же респектабельным и стильным, как весь его особняк. Дорогая мебель, полки с книгами вдоль стен, какое-то экзотическое растение с красивыми нежными цветами.

– Сейчас, Маша, мы создадим вам все условия для работы, – ворковал Виктор Петрович, включая стоящий на столе системный блок. Потом его пальцы коснулись кнопки монитора. – Вот, пожалуйста, все работает.

– Мне нужна такая белая страничка, – я снова захлопала ресницами. – У вас есть такая? Или у вас только синяя имеется?

– Конечно, – Виктор Петрович быстро отключил доступ к Интернету и открыл Word. – Я переключу вам клавиатуру на русский язык. Работайте!

О чем-то пошушукавшись с Настей, адвокат исчез. Консультантша стала за моей спиной и уткнулась в монитор.

– Настя, а где тут буква «е»? Ой, вижу…

Двумя пальцами я прилежно тыкала по кнопкам, периодически дергая свою цербершу вопросами.

За полчаса я написала ровно три предложения. Те самые, которые старательно наговорил для меня Орехов. Потом надула щеки и шумно выдохнула воздух:

– Ох, тяжело писать. Это, я так скажу, даже тяжелее, чем в пиццерии работать…

Впрочем, консультантше, как тень маячившей за моей спиной, явно было еще тяжелее. На ее каблуках-ходулях, должно быть, и передвигаться было непросто. А уж стоять в одном положении без движения… Девушка переминалась с ноги на ногу, кряхтела, вздыхала… Она уже сто раз осмотрела кабинет. Но никаких стульев от этого в нем не появилось. У стола стояло кожаное кресло с высокой спинкой, на котором сидела я. И в углу, напротив телевизора, были два тяжеленных кресла, перетащить которые к компьютеру могли разве что грузчики. В конце концов Настя потеряла терпение, отлипла от моей спины и поковыляла к спасительным сиденьям. Через секунду в кабинете уже негромко звучала музыка, под которую по подиуму дефилировали манекенщицы.

– Ой, Настя, а кто же мне помогать будет!

– Сама разберешься, – огрызнулась девица, не отрывая глаз от экрана. – Ты же в школе хорошо училась!

Я быстро щелкнула по иконке сетевых подключений, думая войти в Интернет – написать письмо Юрику или Катьке, в общем, сделать хоть что-нибудь, чтобы вырваться из этого особняка. Щелкнула – и обалдела! Интернет был подключен по системе wi-fi, через точку доступа. Что ж, это удобно – можно ходить с ноутом по всей квартире и работать там, где душа пожелает. А что, если… В Sony Vaio не может не быть wi-fi, и если Орехов его специально не отключил, то…

Мои пальцы забегали по клавишам. Я не опасалась, что церберша что-то заподозрит – все-таки в комнате работал телевизор.

Есть!

В сети было три компа! Admin1, admin 2 и tv-star! Несложно догадаться, какая из этих машин принадлежит Орехову.

С замирающим сердцем я вытащила из кармана джинсов флешку, воткнула ее в usb-разъем и мысленно перекрестилась.

Только бы никаких глюков. Лишь бы все открылось.

Папка «Мария» оказалась на месте. Я первый раз открывала файл с вирусом, я не знала, как его переслать именно на комп Орехова, и очень боялась, что сейчас Настя или адвокат меня застукают. Но интеллектуальный продукт Юрика оказался на высоте. Он все запрашивал и уточнял сам, мне только оставалось жать на ok. Какой же все-таки мой мальчик гений! Он предусмотрел даже параметр временной активации! Посмотрев на часы, я решила, что было бы подозрительно положить систему ведущего немедленно. Пусть процесс пойдет через три часа – может, это не вызовет в мой адрес подозрений. С замирающим сердцем я нажала send, и… Через пару секунд на экране вспыхнуло подтверждение: tv-star принял файл maria.exe.

Выдернуть флешку. Закрыть все окна, отключиться от Интернета. Хотя… стоп! Стоп-стоп-стоп!

Все. Я поняла, как вырвусь из лап этих уродов. Теперь, когда мой мозг заработал быстро и лихорадочно, я все поняла, все придумала, все рассчитала. Если все пойдет так, как надо, то завтра я уже буду на свободе…

– Скоро ты там? – подала голос Настя, по-прежнему пялясь в телевизор.

Бодро тыкая по клавишам, я заверила:

– Скоро! Зови всех, пускай читают. Я все написала уже почти. Честно, как на духу.

Настя выключила телик, подошла ко мне, изучающее посмотрела на экран.

– Ого, здесь целая поэма. А звать никого не нужно. Сейчас я распечатаю текст на принтере.

– А это не больно?

Побледнев, Настя испуганно пробормотала:

– Надо переносить запись. С тобой каши не сваришь.

– Не надо! Настечка, не надо ничего переносить! До смерти в телевизор хочется!

Я уверяла консультантшу, что справлюсь, и мысленно давала себе установку не заигрываться в очень уж дурную дурочку. От завтрашнего дня зависело все…

* * *

В «Останкино» адвокат не поехал, сослался на дела, но пообещал приехать к окончанию записи.

Кажется, я догадалась, зачем планировал появиться Андреев. Для того чтобы взять меня под белы рученьки и отвезти прямо в милицию…

Мы уселись в пижонскую спортивную машину режиссера (он был за рулем, Орехов с сумкой для ноутбука устроился на пассажирском сиденье, а мы с Настей разместились сзади). Ведущий пребывал в приподнятом настроении, подпевал радио и весело улыбался. Вчера у меня вдруг «проснулся» некоторый интеллект, и Сергей Орехов не сомневался в своих выдающихся педагогических способностях. Я тоже всячески демонстрировала якобы распирающее меня счастье и все время болтала с перманентно унылой консультантшей.

– Настя, а мне платье красивое привезут?

– Красивое!

– А какого цвета?

– Будет выбор.

– Мне бы покороче. А макияж ты мне будешь делать?

– Я.

– А ты умеешь? Может, надо было потренироваться?

– Не надо.

– А когда меня по телевизору покажут?

– На следующей неделе.

Орехов вдруг расстегнул сумку с ноутбуком, и я замерла.

Едва слышный треск включаемого компа, загружается «винда», пиликает привычная мелодия, Орехов щелкает по клавишам, и…

– Да что это? Что это с ним? Ничего не понимаю, экран стал серым. Неужели видеокарта легла? Странно, он же новый совсем…

– С видеокартой, – режиссер на секунду оторвал взгляд от дороги, – все о’кей, видишь, монитор же горит. Это ты вирус цапанул.

Я вытянула шею и изумленно воскликнула:

– Вирус? Как этот компьютер может вирусом заболеть, это же не человек. Хотя я смотрела передачу про свиной грипп…

– Меньше надо девок на сайте знакомств снимать! – вдруг нервно выкрикнула Настя и уставилась в окошко.

– Настя?! Да ты офигела! Какие девки? Достала ты меня уже своей ревностью! Что ты наделала?!

– Я ничего не наделала. Это ты наделал! Или, точнее, не наделал!

Хорошенькое личико девушки стало очень расстроенным, чтобы не разреветься, она закусила губу.

А я гнусно радовалась, стараясь, конечно, не подавать вида. Как кстати мне этот их явно неудачный служебный роман!

– Там столько информации, записи, фотоархив, – сокрушался Орехов. – Я ведь ничего, кроме информационных сайтов, на нем не открывал. Наверное, это все-таки в ноуте что-то сломалось.

– Успокойся, – режиссер резко поддал газу, ловко перестраивая автомобиль в соседний ряд. – Отдашь в техотдел, все тебе исправят. А информация на жестком диске все равно сохранится.

«Ничего там не сохранится, – мысленно возразила я, стараясь придать лицу постный, скорбный вид. – Юрик у меня молодец. Он свое дело знает…»

Когда мы приехали в телецентр, Орехову на мобильный кто-то позвонил. Как я поняла по разговору, приглашенная для участия певица уже находится в «Останкине» и готова к съемке. Ведущий провел меня в какую-то комнату, напоминающую парикмахерский салон, там быстро нанес на лицо тональный крем, взлохматил волосы гелем и, вместе с режиссером, наверное, отправился в студию.

А я следующий час была куклой, которую одевали, красили, причесывали и даже поили кофе.

– Сейчас там Сережа запишет певицу, а потом тебя. Главное, не думай о камерах, – науськивала меня Настя безжизненным голосом. – Просто чувствуй себя свободно, как вчера, ты уже умеешь хорошо говорить. Все будет отлично.

– Главное – сказать родным про передачу. Когда меня по телевизору покажут?

– На следующей неделе. Все будет хорошо.

Я согласно кивала: хорошо, хорошо.

А по правде говоря, дела мои были хуже некуда.

Я напряженно ждала, что вот-вот сработает мой замечательный план. Но ничего не происходило.

Неужели я опять просчиталась? Мне казалось, что я все так складно придумала. Значит, ошиблась. И меня ждет тюрьма…

Когда я была готова разрыдаться от отчаяния, вдруг истошно заорала сирена. Звук был таким душераздирающим, что Настя выронила фен, и он сразу разлетелся на несколько частей.

– Объявляется срочная эвакуация! Просьба ко всем присутствующим немедленно покинуть помещение! Поступила информация о том, что здание заминировано!

Я вскочила со стула и бросилась к двери. Настя попыталась меня схватить за подол стильного темно-синего платья, которое сидело на мне как влитое, – но, кажется, не удержала равновесия на своих каблуках-ходулях и упала.

По коридору уже тек поток людей, услужливо направивший меня к лестнице.

Там тоже были динамики, из которых неслось громогласное:

– Объявляется срочная эвакуация! Немедленно покиньте помещение! Поступила информация о том, что здание заминировано!

Сирена выла не умолкая, динамик орал, в толпе я очень удачно протиснулась через ворота металлодетектора, потом пронеслась через холл, и вот я уже на ступеньках телецентра.

Быстрее, скорее, через дорогу!

Не обращая внимания на истошно сигналящие автомобили, я пересекла проезжую часть. Сердце стучало как сумасшедшее.

В веренице припаркованных вдоль дороги авто судорожно ищу глазами знакомую машину, ищу – но не нахожу.

Вдруг кто-то дернул меня за рукав.

– Скорее! Здесь было не припарковаться, я бросил тачку чуть дальше.

Юрик схватил меня за руку, и мы побежали. Внезапно я остановилась.

– Ты чего?

Во мне роился вихрь слов:

«Спасибо, что бы я без тебя делала, прости, люблю тебя; если хочешь, я проведу с тобой всю свою жизнь; только бы еще это было тебе нужно».

– Ты чего?!

Я просто обняла его и поцеловала.

– Машка, какая же ты все-таки дура, – Юрик оттолкнул меня, потом опять взял за руку, и мы понеслись вперед. – Нашла время нежничать!

Контуры окружающих предметов стали расплываться.

Я ревела как белуга и все еще не верила, что страшный сон закончился и все осталось позади…

* * *

– Чудная ты, Машка, – улыбнулся Юрик, притормаживая на красный сигнал светофора. – То плачешь, то смеешься.

– Это от счастья, – всхлипнула я и поцеловала его гладко выбритую, вкусно пахнущую лосьоном щеку. – У меня было много-много проблем. А теперь много-много счастья.

– Ты – стерва. Когда-нибудь я откручу тебе твою красивую башку.

– Не открутишь.

– Это почему же?

– Повода больше не будет.

– Надеюсь. Вообще-то я волновался.

– Прости.

– Твоя мама сказала, что ты в выездной фотошколе. Я, как дурень, нашел тот пансионат. Приперся, понимаешь ли…

– Прости.

– Я Катьке звонил, я не знал, что и подумать.

– Прости.

– Зачем ты симку поменяла? Я думал, может, ты на мели, я тебе денег на тот старый номер положил.

– Да, пришлось поменять. Прости, пожалуйста.

Я смотрела на симпатичный профиль своего любимого мальчика, его обиженно поджатые губы и думала только об одном: какая же я была идиотка!

От добра добра не ищут, вроде бы прописная истина. И почему мне потребовалось уйти далеко, вляпаться в полное дерьмо и чуть не погибнуть, чтобы понять: настоящее счастье все время было рядом?

Вчера, когда я случайно оказалась возле компьютера, план вдруг появился в моей голове в считаные секунды.

Я написала Юрику письмо, в котором, ничего не объясняя, попросила его в двенадцать часов из телефонного автомата сообщить, что здание телецентра заминировано. И ждать меня в машине со стороны кафе «Твин Пигз». Мне показалось, что после такого заявления в телецентре начнется паника. Так и оказалось, я сумела сбежать от шайки телевизионных беспринципных маньяков.

Никаких улик у них против меня больше нет. Записи в ноутбуке Орехова уничтожены. На копию Андреева сверху сделана запись с экрана телевизора. Я более чем уверена, что там, в проигрывателе, оставался именно нужный диск. Не та была обстановка, чтобы какую-нибудь киношку посматривать. А Андреев, при всей своей осмотрительности, диск тогда не вытаскивал. Увлекся навешиванием лапши мне на уши. Я так поняла, что тот особняк принадлежал именно адвокату. Немного расслабился мужик в домашней обстановке, и у меня получилось этим воспользоваться.

Было ли так нужно уничтожать те записи, свидетельствующие фактически о моей невиновности? Но ведь телевизионщики не собирались их показывать в милиции! Они просто меня ими шантажировали. И кто знает, если бы вдруг это все попало в милицию, насколько истинную картину бы отражали материалы. С таких гадов станется все перевернуть с ног на голову, упечь меня за решетку, а потом патетически освещать это событие в очередном дурацком пафосном шоу.

Но в милиции все еще может быть пистолет с моими отпечатками, которые я, растерявшись, забыла стереть. Не исключен вариант, что когда Андреев и Орехов все проанализируют, то, по крайней мере, из вредности сообщат ментам о том, что произошло с продюсером. Ведь вполне можно настучать на меня анонимно. А это значит только одно – какое-то время мне придется скрываться. Я найду способ все объяснить маме, отчиму и Катьке. И просто затаюсь где-нибудь, пока эта история не позабудется. Лучше прятаться, чем сидеть в тюрьме…

Вот только… Мой любимый мальчик… Простит ли он все мои метания? Захочет ли терпеть все трудности, через которые предстоит пройти? Я причинила ему столько боли, что, наверное, он больше не испытывает желания меня видеть? Помочь – помог (Юрик ответственный), но вот продолжать отношения, наверное, уже не сможет?..

– Машка, знаешь…

Какое побледневшее у него лицо.

Ну все. Я так и знала, сейчас я услышу: «Прости-прощай». Я это заслужила, конечно. Только очень больно терять Юрку. Теперь, когда я поняла, что он для меня был, есть и всегда будет всем самым важным.

– Машка, мне неудобно об этом говорить вот так… Но ты меня пойми. Обстановка сейчас не самая лучшая. Но просто ты все время исчезаешь, и я уже боюсь…

Нет, нет. Милый, не бросай меня. Я сделаю все, чтобы тебя вернуть. Я люблю тебя очень…

Я смотрю на Юрика, и у меня ручьями льются слезы.

– Машка, выходи за меня замуж. Ты выйдешь за меня?

– Что?

Вместо ответа Юрик нажал на газ и быстро перестроился в соседний ряд.

Но я ведь слышала, я это слышала!

– Ты хочешь на мне жениться?! Ура! Конечно, я согласна! Это ничего, что я исчезала. Дура была.

Юрка рассмеялся и чмокнул меня в щеку.

– А сейчас умная стала? Я люблю тебя!

– Очень умная! Сейчас я и сама никуда исчезать не буду, и тебя не отпущу.

– Ловлю тебя на слове. Кстати, мы уже почти приехали.

Я осмотрелась по сторонам – мы добрались в район Юга-Запада.

– Я попросил у приятеля ключи. Он сдает эту квартиру, старые квартиранты свалили, новые пока не въехали. Потом подберем что-нибудь, – деловито пообещал Юрик, сворачивая во двор ближайшей многоэтажки.

– А твоя работа?

Он махнул рукой:

– Разберемся. Ты – моя главная работа. Устраивает?

Я кивнула.

Конечно, мы со всем разберемся и справимся. Главное – вместе. Все остальное – решаемо и менее важно…

Остаток дня прошел довольно нервно. Я не отлипала от телевизора (сюжеты только о ложном минировании «Останкина», про объявление меня в розыск ни слова), существенно подпалила рисовую кашу и все время боролась с желанием позвонить родным и подруге.

Потом Юрику все это надоело, он напустил в ванну воды, зажег оказавшиеся в квартире свечи, включил музыку… Он успокаивал меня, как маленького ребенка, и в конце концов все тревоги и переживания стали исчезать.

Мы нежно целовались, когда вдруг раздался звонок в дверь.

– Быстро же они меня нашли, – вырвалось у меня. – Поцелуй меня. Все, теперь иди открой дверь.

Юрик, тяжело вздохнув, пошел в коридор, прильнул к глазку.

– Странно, мужик какой-то стоит. Я его не знаю.

– Мент?

– Во всяком случае, он не в форме.

Оттолкнув Юрку, я посмотрела в глазок. Мужик как мужик. Только какой-то противный.

– Кто там? – нервно поинтересовалась я, инстинктивно прижимаясь к стоящему рядом Юре.

– Я ваш новый сосед сверху. Познакомиться решил зайти!

Мы с Юриком переглянулись, Юрка пожал плечами и отрицательно покачал головой.

– Спасибо, конечно, за предложение, но я сейчас занята. И вообще, я не открываю дверь незнакомым людям.

– Девушка, это же такие условности!

– Нет!

Я не отлипала от глазка до тех пор, пока не убедилась, что мужик вошел в лифт и уехал.

– Совпадение. Не нервничай, – пробормотал Юрик, целуя меня в шею. – Все будет хорошо, обещаю.

– Я верю, любимый.

В тот момент мне казалось, что так оно и будет…

Мы долго нежно занимались любовью, мечтали о нашем счастливом будущем, потом, крепко обнявшись, заснули.

С утра пораньше я вскочила и понеслась на кухню, чтобы, как прилежная невеста, приготовить еще безмятежно посапывающему жениху завтрак.

Из продуктов наличествовали чай, кофе, соль, сахар и полпакетика рисовой крупы.

Вчера мы как-то впихнули в себя сгоревший рис, но снова каша…

Проинспектировав джинсы Юрика, я нашла там пару купюр, быстро оделась и выскользнула за дверь.

Что лучше приготовить на завтрак? Блины?

А может, омлет с сыром? Или еще идея – творожная запеканка, готовится быстро, получается вкусно.

Я вышла из подъезда, повертела головой по сторонам, прикидывая, где здесь может находиться магазин. И…

Кусты возле тротуара вдруг подозрительно зашуршали. Я инстинктивно отшатнулась и замерла. Мне навстречу медленно двигался тот самый «сосед», который вчера ломился к нам в дверь. Так вот какого рода знакомство он предлагал.

Я сразу же поняла: козлы-телевизионщики нас просчитали, больше такую подставу устроить просто некому. Как они нас нашли? Следили за тачкой от «Останкина»? А может, просчитали по Юркиному мобильнику? Я где-то читала, что есть технические возможности установить местонахождение владельца сотового телефона. Как бы то ни было, это они, Андреев и компания. Действительно, им без разницы, мертвая я или живая. Мертвая я им даже выгоднее: они вытянут ту историю с продюсером, приправят ее моей свежей кровью, и получится их проклятое шоу, а я уже ничего никому не смогу ни возразить, ни объяснить.

От ужаса у меня отнялись ноги.

Я понимала, что надо попытаться убежать. И одновременно понимала, что доживаю последние секунды, вся разница только в том, куда я получу пулю, в грудь или спину.

Внезапно хлопнула дверь подъезда.

Мы с убийцей синхронно прекратили пялиться друг на друга, повернули головы, и…

Юрик, взъерошенный, в одних плавках. Увидев пистолет, он бросился ко мне, в два счета оказался рядом.

– Юрка! Нет! – заорала я как сумасшедшая, но было уже поздно.

Юрик попытался выбить оружие, мужик нажал на спусковой крючок, мой мальчик, схватившись за живот, упал.

И все стало безразлично.

Время тянется медленно-медленно.

Я вижу, как поднимается рука убийцы, и просто закрываю глаза.

Все равно, что со мной будет. Я даже рада медленно прицеливающейся в меня смерти. Юрик весь залит кровью, не дышит. Я просто очень его люблю, я хочу быть с ним.

Но выстрела нет. Собачий лай, ругательства грубым мужским голосом.

– Ильф! Догнать!

Звуки шагов, истошный визг тормозов…

– Машка, Машка моя…

Юркин голос меня пробуждает от навалившегося оцепенения.

– Юрочка, милый, ты только не умирай! Я сейчас. «Скорая», вызовите скорее «Скорую», человеку плохо! – истошно ору я, срывая голос.

– Девушка, я вызываю, – вдруг раздается за моей спиной.

Какой-то парень, а рядом та самая овчарка, чуть не оттяпавшая убийце Юрика полруки. Пес вдруг бросается ко мне и слизывает слезы горячим шершавым языком.

– Ильф, Ильф, фу. – Хозяин собаки уже набирает номер.

– Машка, уезжай, – умоляюще прошептал Юрик. – Уезжай из Москвы немедленно. Эти гады тебя в покое не оставят.

– Юрочка, что ты, как же я тебя брошу? Я с тобой. В больницу и куда угодно. Мы поженимся. Юрка, ты слышишь меня!

– Уезжай, – простонал Юрик, закрывая глаза. – Хотя бы раз в жизни… послушай меня…