Читать книгу "Дотянуться до звезды, или Птица счастья в руке"

– Подожди немного, – взволнованным голосом посоветовала Катерина. – Ты же меня знаешь, я жуткая паникерша. И мне вообще не нравятся эти твои шашни с известными или богатыми мужиками. Но пока мне все же кажется, что ничего очень уж страшного не произошло. Все познается в сравнении. Жутко вспоминать, что ты пережила в звукозаписывающей студии.

– Кать, с Игорем у меня уже не шашни, – всхлипнула я, усаживаясь на пол возле двери. От всех волнений сил стоять на ногах уже не было. – Я влюбилась. И мне сейчас плохо…

– Машка, не дрейфь, прорвемся. Ну мало ли что там произошло. Ты же толком эту жизнь олигархическую еще не поняла. Может, дела у Игоря твоего срочные. А у охранника выходной, он обкурился и несет всякий бред.

– Хорошо. Подожду. Не буду волноваться. Ты права, надо потерпеть, и все выяснится.

Я старательно делала вид, что вняла утешениям подруги. Но на душе становилось все неспокойнее и неспокойнее…

* * *

В тот день Игорь так и не пришел домой. Я плакала, умывала лицо холодной водой, звонила Катьке, снова плакала.

Наверное, у меня даже помутилось в голове. Потому что я с трудом могла отойти от закрытой входной двери. Нет, я ее не ломала – бесполезно, металлическая, оснащенная какой-то хитрой блокирующей электронной системой, она одним своим видом красноречиво свидетельствовала: колотить в такой железный монолит бесполезно. Я… я просто возле нее сидела. Как собачонка, ожидающая возвращения хозяина. Да, в сущности, именно так оно все и было.

Всю ночь я не сомкнула глаз.

Из райского рая падать в адский ад так больно…

Он разлюбил меня? Он заболел? Он потерял свой бизнес? Что, что все это значит?!

От голода и нервных переживаний меня то тошнило, то знобило, а иногда и первое, и второе случалось одновременно. А потом, через много часов ожидания, я впала в какое-то странное состояние полного безразличия. Просто сидела и смотрела, как в длинном коридоре сгущаются сумерки. Сгущаются, сгущаются. И затем уже начинают светлеть, редеть, становиться совсем прозрачными, таять…

В половину восьмого мне позвонила Катька.

Нет, не появлялся.

Нет, не перезванивал.

Нет, никаких новостей нет вообще.

Я слышала свой голос, механически, как робот произносивший эти фразы, и мне просто не верилось, что все это происходит со мной. Оно слишком страшно для того, чтобы случиться в реальности. И все же я не сплю. Есть мой голос и раскалывающаяся голова, ноющая от долгого сидения в одной позе спина и дурацкая закрытая дверь…

Когда она все-таки распахнулась, сил сидеть у меня уже не было. Я ничком лежала на полу.

Конечно, вздрогнула от долгожданного звука. Слава богу, наконец-то…

Возле моего лица оказались знакомые спортивные ботинки Игоря – неброские, но стильные, ими можно было любоваться, как произведением искусства, очень качественная кожа и прекрасный пошив, гармония в каждой детали обуви.

Я невольно обрадованно улыбнулась, попыталась подняться на ноги, но… за ботинками Игоря в холл процокали золотистые женские босоножки на высоких каблуках.

– Ой, а кто это лежит? Домработница в обморок упала? Вот бедная… – зазвенел девичий голосок.

– Да нет, это мой постоянный сексуальный партнер. Не обращай внимания.

Неужели это говорит Игорь?

Нет, нет! Так не бывает! Игорь ведь хороший, он не будет делать мне так больно! Он даже уверял, что любит меня бесконечно и безгранично…

Я хорошо запомнила это выражение. Мы стояли на крыше (там было оборудовано что-то вроде летней зоны: бассейн, шезлонги, тропические растения), его рука лежала на моем плече. Небо, все в розовых облаках, отражалось в глади Москвы-реки, и казалось, что мы парим по светлой просторной галерее. Тогда у меня невольно вырвалось: «Игорь, я очень люблю тебя». Сказала – и сразу же пожалела, что так случилось. Какая-то оставшаяся во мне часть рассудка говорила, что нельзя полностью открывать мужчине всю свою душу, ему может стать скучно и неинтересно. В конце концов, все понятое и постигнутое теряет большую часть своей привлекательности. Но цветущая во мне любовь все время толкала на нарушение моих же собственных правил. Впрочем, в тот момент все было, как в старых добрых женских романах. Серьезные карие глаза, нежная улыбка. И: «Маша, я тоже тебя люблю. Бесконечно и безгранично». Да, наверное, я пошлая и развратная. А уж когда влюблена – я думаю только об одном, как бы отдаться любимому парню. Я сразу же полезла Игорю в штаны, он возмутился, как будто я предлагала ему заняться сексом не в уединенном уголке, а на оживленной улице. Возмутился, но сразу же подхватил меня на руки и унес в спальню… Он, любящий меня бесконечно и безгранично…

– Твой постоянный сексуальный партнер?! Жена, что ли? – изумились «золотые босоножки». – Ты дотрахал девочку до такого состояния, что она на ногах не держится? Предупреждаю – если ты садист, то такса утраивается. За анал тоже надбавка, пятьдесят процентов. Она, этот твой партнер, будет трахаться с нами?

– Нет, конечно. Не обращай внимания, она у меня немного сумасшедшая. С головой у нее того, полный ку-ку. Ну пойдем же, солнышко…

Игорь игриво обнял девицу за талию (надо сказать, я бы никогда не приняла эту девку за проститутку, она была похожа на бизнес-леди, наверное, у олигархов и шлюхи особенные, красивые и стильные. Хотя, как ты себя ни украшай, сущность все равно не спрячешь. Когда девица открыла рот, все сразу стало ясно). И парочка удалилась в направлении гостиной. До меня донеслись звуки заработавшего телевизора.

Под рев спортивных автомобилей (ну, конечно, Игорь всегда врубает телик на полную громкость. Он же старый, в его возрасте, видимо, уже начинаются проблемы со слухом. А еще я хочу, чтобы он стал лысым и толстым. И чтобы зубы у него были вставные. И пиписка функционировала исключительно в мочеиспускательных целях!) я принялась прикидывать, как мне сейчас себя вести.

Закатить истерику и потребовать объяснений? А что он мне скажет, тут и так все ясно. Попользовался и выбросил. Причем не просто выбросил – еще и ноги об меня вытер. Но ведь, строго говоря, он мне ничего не обещал и не должен. Да, врал. Но в жизни вообще полно мерзавцев. Они врут, обманывают, убивают. Грановский, наверное, еще не самый худший вариант. И хотя мне сейчас так плохо, что я думаю, как бы поскорее сдохнуть, – от измены и предательства все-таки никто еще не умер.

Можно собрать свои вещички и уйти. Или даже гордо не забирать свои тряпки? Да пусть задушится той роскошной шубой и дорогим фотиком! Только вот… Только вот если я уйду, то больше ничего в моей жизни не будет. А я так полюбила его всего: и эти чертовы умные глаза, пушистые ресницы, прекрасный рот, красиво растущие аккуратные волосы на лобке, его ладони, скользящие по моей коже. Это только начиналось, как расчетливая авантюра. А теперь страсть связала меня по рукам и ногам. Я нуждаюсь в Игоре, как в наркотике. Любовь, оказывается, делает такой слабой и беспомощной. И гордости в ней нет, и самоуважения. Какая же она сука, эта любовь! Подкрадывается незаметно, маскируется под цветущий в сердце сад. А сама потихоньку расползается, как зараза, по всем твоим клеточкам. И потом ты себе уже просто не принадлежишь. От всей меня, веселой амбициозной девчонки, в считаные часы осталась одна тень. У этой тени только один рефлекс сохранился – преданной собачкой бежать за Игорем…

Если честно, понятия не имею, зачем я потащилась в гостиную. Наверное, с головой у меня стало совсем плохо. А еще возникла очень странная потребность – увидеть Игоря. Только бы увидеть – и тогда, может, получится дышать, и не будет колоть сердце, и слезы прекратят струиться по щекам горячей щиплющей солью…

Они даже не закрыли дверь.

Из коридора я, закусив губу, чтобы не завыть от боли, наблюдала, как Игорь развалился на диване и смотрит на свои любимые спортивные автомобили. А проститутка в это время старательно делает ему минет.

Грановский чуть повернулся на бок, дотянулся до красивой полной груди девчонки, и… наши глаза встретились.

Я даже испугалась.

Взгляд у Игоря был чистый и невозмутимый. «Это все – в порядке вещей. Не происходит ничего экстраординарного», – сказали мне его глаза.

Я почему-то сразу вспомнила свою двоюродную сестренку Анечку. Ей уже пять лет, но мать над ней трясется, как над младенцем, кормит ее с ложечки. В такие минуты Анечка всегда выглядела важной и сосредоточенной, ее абсолютно не волновало, что сверстники ловко управляются со столовыми приборами. Она была уверена, что все происходит правильно. Такая же детская уверенность и невозмутимость была сейчас на лице Игоря.

«Он сумасшедший», – екнуло сердце.

– Маш, сделай нам чай, – приветливо попросил Грановский и улыбнулся. – Ты себя хорошо чувствуешь? Что-то ты какая-то бледная…

Вытащив вялый член Игоря изо рта, проститутка смахнула с лица гриву золотистых волос и недоуменно пожала плечами:

– Ребята, может, я пойду? А вы тут без меня разбирайтесь! Вы что, поругались, что ли? Так давайте миритесь! А то толку от того, что я его сосу, никакого! И мне, между прочим, неприятно. Я хочу, чтобы мой клиент удовольствие получал, а не жену мучил…

Вместо ответа Игорь нагнул ее голову вниз. И снова на меня посмотрел чистым честным взглядом.

У меня после всего произошедшего даже не осталось сил, чтобы взять какой-нибудь тяжелый предмет и с удовольствием разбить им голову придурка-олигарха…

Когда я зачем-то послушно делала на кухне чай, все мои мысли были лишь об одном: как бы мне грамотно отправить негодяя на тот свет?

Теоретически выходило, что это было делом совсем несложным. Нужно просто найти людей, которые продают оружие или отраву. И договориться с ними о встрече в каком-нибудь торговом центре. Грановский настаивал, чтобы меня везде возил его водитель. Но у меня теперь такой новый интересный этап, столько всяких вещей происходит впервые! Впрочем, пока Игорь же не выгоняет меня. Возможно, он выпустит меня из дома, может, даже без водителя – а что, совру, что погуляю по территории комплекса. Встречусь с нужными людьми. А найду их через Интернет – в Сети есть все. И вот потом…

Потом Игорь мне заплатит за то, что он вывернул мне душу наизнанку и в нее нагадил.

И что произойдет со мной после убийства любовника, посадят ли меня в тюрьму – мне абсолютно все равно. Теперь во мне горит и взрывается такая дикая боль, о существовании которой я даже не подозревала. С ней надо срочно что-то делать. Иначе я сойду с ума. Впрочем, я уже стала сумасшедшей. А кто бы чувствовал себя иначе, увидев, как мужчина, который вчера клялся тебе в любви, сегодня привел шлюху и на твоих глазах наслаждается минетом?!

Чай мы пили втроем.

То есть пил его в принципе только Игорь: невозмутимо, с удовольствием, отправляя в рот небольшие шоколадные печенюшки. Я даже не пыталась поднести ко рту свою чашку – у меня дрожали руки. А проститутка попробовала сделать глоток – но чай выплеснулся на блюдце. Девушка смотрела на меня с таким сочувствием, что я едва сдерживала желание разрыдаться на ее плече. В конце концов, она же ни в чем не виновата. Она продает себя – в каком-нибудь элитном ресторане или закрытом ночном клубе. Приглянулась Игорю, договорились об условиях, и… Девушка же не знала, что он такой псих!

Улучив момент, когда Грановский отошел к окну, проститутка прошептала:

– Ну, не страдай, не страдай, у нас с ним так ничего и не вышло. А вообще, все мужики козлы, а этот – особенно. Мой совет: раскрути его как следует на бабки и сваливай. У него с башкой конкретные проблемы. И член почти не стоит. Поэтому стриги свою капусту и лети на другой огонек. Просекла?

– Да. Я так и сделаю. – Шмыгнув носом, я вытащила из коробочки салфетку и протерла глаза. Решено: больше никаких слез. – Ты права, надо с ним завязывать. Все равно из этих отношений ничего хорошего не выйдет.

Игорь проводил девушку, закрыл за ней дверь. А потом сгреб меня в охапку, притащил в гостиную, обнял, включил тот самый ненормальный канал, где ревут спортивные автомобили.

Рука Грановского путешествует по изгибам моего тела.

На экране телевизора красная машина стремительно летит по черной ленте дороги.

От подушечек приятно пахнет духами проститутки.

– Игорь, объясни мне, что все это значит? Ты больше меня не любишь? Ты хочешь, чтобы я ушла?! Неужели ты не понимаешь, как больно ты мне делаешь?! Все это настолько унизительно! Неужели нельзя было меня предупредить. Я ведь волновалась! Хотя да, понимаю, – о чем тут предупреждать?! Что ты приведешь проститутку?!

Я понимаю, что говорю глупости. Что единственно разумным было бы дать Игорю по морде и свалить отсюда. Только вот мое тело, почувствовав его ладонь, меня не слушает. Оно получило свой наркотик и наслаждается… Но с этим все равно надо что-то делать, нельзя допускать, чтобы со мной так обращались! Я понимаю все это на уровне рассудка. А губы шепчут:

– Игорь, миленький, ну зачем тебе другие девочки, я так люблю тебя. Я лучше всех, лучше меня ты никого не найдешь. Никто не будет любить тебя так, как я, понимаешь? Не надо так поступать больше, пожалуйста!

– Маша, все в порядке. Не превращай муху в слона.

– Ты… любишь меня?

– Конечно, очень!

В его голосе было столько искренности и теплоты…

Я вспоминала наш тот разговор – когда Грановский рассуждал о вере в бога. Разве можно быть по-настоящему верующим человеком и так поступать?! Да он же просто лицемер! А еще я вспоминала, как Игорь ведет себя в постели – консервативно, зажато. И вдруг такая фамильярность и раскованность, проститутка, секс с нею прямо на моих глазах… С кем из нас он был самим собой, настоящим – со мной, с ней?..

Я люблю ужасного, непорядочного, неискреннего человека.

Сумасшедшего. Психа. Идиота.

Но как же сильно я его люблю!

* * *

Следующие пару дней Игорь вел себя так идеально, что его внезапное исчезновение и визит проститутки казались мне просто дурным сном.

Он учил меня кататься на роликах. Как дети, мы визжали на аттракционах в парке Горького, потом перемазались сладкой ватой. И всего было много, и все – по максимуму. Если розы – то ведрами, если рестораны – то с самыми лучшими блюдами и коллекционными винами, если магазины – то опять с бессчетным количеством покупок. Причем на сей раз Грановского занесло в ювелирный бутик. Он выбирал мне серьги, кольца, цепочки и радовался, словно ребенок.

– Что ты сделала с шефом? – прошептал мне нагруженный пакетами Саша, и его брови сложились в недоуменную галочку. – Я его таким никогда не видел! Он так себя не вел ни с одной из своих девчонок.

«Я лучше всех его девчонок, вместе взятых! Это любовь! То ли еще будет! Мы просто счастливы!» – пропело мое сердце.

Но вслух я Саше ничего не сказала. Не могла ему простить того сброшенного звонка, когда я выла и сходила с ума от неизвестности…

Когда тот случай стал казаться мне дурным сном и досадным недоразумением, Грановский вдруг снова исчез.

Все было очень похоже на предыдущий раз. Раннее утро, пустая постель, нехорошие предчувствия, страх.

Правда, скоро олигарх обнаружился. Я его «услышала» – по звуку работающего в кабинете телевизора. Дверь была закрыта на ключ.

– Игорь, доброе утро! – Я старалась перекричать валютные котировки. – Что ты хочешь на завтрак?

– Ничего, – раздраженно отозвался он. – Не беспокой меня!

Преданная собачка, верный щеночек – я уселась возле двери и стала тупо ждать, пока любимый появится или меня позовет.

Он слушал биржевые новости. Потом любовался на свои ревущие вожделенные спортивные авто (может, это не так уж и плохо, и я зря расстраиваюсь? Все-таки тачки – не девчонки).

Я отошла ненадолго на кухню, запекла в духовке курицу и приготовила рис с овощами – вдруг Грановский захочет перекусить дома? Кстати, мне вообще казалось, что дома у него аппетит намного лучше. В ресторанах все не сводили с него глаз, и у Игоря кусок застревал в горле. Понаблюдав за этим зрелищем, я поняла, что в публичности есть не только плюсы, но и минусы.

Когда я вернулась, за дверью кабинета стояла тишина. Никаких звуков работающего телевизора или легкого треска компьютерных клавиш. Не могу объяснить почему, но мне стало очень страшно и жутко. Я подумала, что ничего не знаю о состоянии здоровья Грановского. А если ему стало плохо? Вдруг прихватило сердце?

Я собиралась чуть отойти от кабинета и позвонить охраннику, но в это время за дверью раздался оглушительный грохот. Казалось, Игорь громил все, что ему под руку попадалось.

Слышался звон разбивающегося стекла, глухие удары, какие-то хлопки. И… раздалось рычание. Как будто в той комнате находилось раненое свирепое животное.

Он распахнул дверь, выбежал в коридор – и я едва не закричала от ужаса.

– Где мой «Порш»?! Кто уехал на моей машине?! – орал Игорь, и взгляд у него был совершенно безумным.

Это он? Неужели? Халат развязался, всклокоченные волосы, на щеке порез и струится алая кровь. Я никогда его таким не видела.

– Где мой «Порш»?!

Игорь прижал меня к стенке и залепил пощечину.

– Игорь, солнышко, все твои машины в гараже, – залепетала я, старясь не смотреть в черные безумные глаза Грановского. – Мы сейчас с тобой в городе. В квартире. А машинки твои в гараже, в загородном доме. На Рублевке. Успокойся, не волнуйся. Все же в порядке!

– Ты меня не обманешь! Где моя красная машина?

Еще пощечина, потом удар в живот.

Как больно…

Нет, надо сматываться. Не до объяснений.

Я ловко присела, освободилась от рук Игоря и рванула в туалет.

Закрыть защелку.

Звонить охраннику, срочно.

Надеюсь, здесь прочные двери – доска ходит ходуном.

Что с ним, господи, господи, как мне страшно. И ведь это Игорь, которого я так люблю…

Мне даже не понадобилось ничего объяснять Саше. В тот момент, когда он ответил на звонок, Грановский опять заорал:

– Где мой «Порш», я тебя спрашиваю!

– Прячься. Скоро буду, – отчеканил Саша и повесил трубку.

Наверное, он находился где-то совсем поблизости от дома олигарха. Буквально через несколько минут я услышала, как открывается входная дверь.

– Где моя машина?

Звуки борьбы, крики Игоря. Странный запах резкий, медицинский…

Когда все стихло, я отщелкнула замок и осторожно выглянула в коридор. На входе в спальню Игоря стоял высокий мужчина в белом халате. Я подошла поближе, кашлянула – мужчина посторонился, дал мне пройти.

Я увидела еще одного врача – он ставил Игорю капельницу. Саша, с совершенно невозмутимым лицом, по-хозяйски обшаривал тумбочку возле постели. Услышав мои шаги, охранник обернулся:

– Где шеф был до того, как это началось?

– В кабинете. Игорь закрылся там с утра пораньше и просил, чтобы я его не беспокоила. А что с Игорем?

– Ты что, правда не понимаешь?! – Охранник обогнул постель, на которой распластался бледный, с закрытыми глазами и еле дышащий Грановский. И процедил сквозь зубы: – Да ладно тебе! Хватит дурочку из себя строить.

– Я никого и ничего не строю. Я не строитель!

– Ты как будто не из Москвы, а из какого-нибудь колхоза!

– Сам ты из колхоза! И вообще, неважно откуда ты пришел, важно куда ты добрался!

– Не умничай!

– Блин, Саша, в чем дело?! – на повышенных тонах поинтересовалась я, и врач укоризненно на меня посмотрел.

– Дело в наркоте. Уже давно. Он прошел курс лечения, но бывают срывы. Похоже, в кабинете у него была нычка. Кокаин спрятать проще простого… Он всегда на наркотик буйно реагировал. А когда после лечения вот такие срывы – вообще все громит…

Охранник, проводив врачей (я так поняла, что это были какие-то специальные медики, которых Саша давно знал), отправился в кабинет. А я смотрела на бледного спящего Игоря, и мое сердце заходилось от любви и тревоги.

Наверное, в тот самый момент я поняла, что очень сильно изменилась. И что любовь – это отдавать и прощать, все-все, с радостью, ничего не требуя взамен.

Я простила, что Грановский поднял на меня руку. И я была готова из шкуры вон выпрыгнуть, чтобы хоть как-то облегчить его страдания. Очень хотелось заботиться о нем, ухаживать. Видеть счастье в любимых глазах…

– Маша, хорошая ты девчонка, – простонал Игорь, должно быть почувствовав, как я поправляю ему одеяло.

Я собиралась сказать, что мой милый – тоже потрясающий человек, и вместе мы обязательно справимся со всеми проблемами. Но Игорь продолжил:

– Классная ты девчонка, но как-то подзадержалась уже возле меня. Я начинаю привыкать к тебе. А это неправильно.

Я растерянно захлопала глазами. Но ведь он говорил, что любит меня. А если люди любят друг друга – то, естественно, хотят быть вместе.

– Мне что… уйти?

– Не теперь. Но уже скоро. Вот еще немного потусуемся – и я найду нового сексуального партнера.

– Но почему? А как же любовь?

– Маш, ты такая смешная. Нет никакой любви. Любовь – это просто колоссальный маркетинговый стимул. Ты представь, как упали бы продажи, если бы люди поняли, что любви нет. Все бы обанкротились – производители и женских духов, и мужской одежды.

– Но ведь ты же говорил, что любишь меня…

– Маша, так принято. Не цепляйся к словам.

Я понимала, что зря затеяла этот разговор.

И что, скорее всего, Грановский до сих пор не в себе. Но внутри меня уже начинала звенеть истерика, и я не могла ее сдерживать. И еще я почему-то отчетливо понимала, что, несмотря на свое состояние, именно в этот момент олигарх искренен, как никогда. И что он действительно подумывает о том, как бы половчее выставить меня за дверь.

– Игорь, я люблю тебя. Я чувствую любовь.

– Ты это придумала.

– Я хочу жить с тобой. Это я тоже придумала?

– А зачем тебе со мной жить?

– Чтобы заботиться о тебе. Готовить тебе еду. Делать то, что ты хочешь. Любоваться тобой – ты очень красивый, я могу смотреть на твое лицо до бесконечности. Разве это плохо, когда о тебе заботятся?

– Наверное, нет. Но я не хочу ни с кем жить. По крайней мере постоянно.

– Почему?

– Потому что первые две недели вы еще ведете себя прилично. А потом садитесь на голову. Я уже знаю, что начнется, если только я разрешу тебе остаться. Ты будешь все время звонить мне на мобилу и задавать какие-то дурацкие вопросы. Вроде того, где я сейчас и когда приду домой.

– Я могу поклясться, что никогда не буду тебе звонить!

– Тогда, – Игорь недовольно нахмурился, – ты будешь писать мне эсэмэски. И все время меня контролировать…

– Ладно, милый, – я улыбнулась резиновыми губами, – успокойся. Все будет так, как ты захочешь.

Опять этот взгляд – чистый и наивный, ребенка, уверенного в своей правоте.

Я смотрю на лицо Грановского – оно расслаблено, но морщины уже начинают плести на нем едва заметную паутину – и никак не могу понять, как может такой взрослый человек быть таким странным и нелогичным. Я не понимаю, почему я так сильно его люблю. Только одно знаю – вся моя жизнь теперь заключается в этом мужчине…

* * *

– Вот это да! Какие хоромы! А зимний сад здесь есть? А бассейн? И теннисные корты тоже?

Я выполняю просьбу Игоря – показываю подруге соседа Грановского по Рублевке загородный дом и все время ловлю себя на мысли, что мне нечего ответить на вопросы девушки. Хотя мы провели здесь с Игорем уже почти неделю, я толком так и не разобралась в многочисленных комнатах и коридорах. Меня настолько увлекли заботы о Грановском, что я даже удивилась, когда вчера слева, со стороны соседнего дома, напоминающего гибрид замка и храма (вытянутая форма, массивные колонны перед фасадом, но почему-то синие купола над боковыми башенками) стала раздаваться громкая музыка. А сегодня Игорь привел эту девицу, сказал, что ее зовут Мила, и попросил провести экскурсию. Мне же казалось, что мы с любимым остались одни на целом свете и других людей просто не существует в природе…

И вот я брожу в компании стильной темноволосой девушки по особняку, открываю для себя дом (надо же, раньше я и не замечала, какой изысканный здесь интерьер. Впрочем, что я вообще замечала в последнее время, кроме моего любимого?), но сердце ноет от тревоги.

Игорь сейчас пошел к соседу. Надеюсь, тот не предложит ему наркотики? К Грановскому до сих пор приезжают врачи. Первые два дня после того припадка ему было совсем худо – его тошнило, пот лился градом. Только бы теперь он удержался, не вздумал снова употреблять эту гадость…

– Маш, что-то ты здесь ничего не знаешь, – заявила Мила, когда мы добрались до летней террасы, на которой стояла легкая красивая плетеная мебель. – Так нельзя! Если ты хочешь подольше поработать любовницей олигарха, надо научиться угадывать его любой каприз, все подавать-приносить раньше, чем об этом догадается прислуга. А ты – прямо как не от мира сего.

Невероятно – она отыскала какую-то кнопку, о существовании которой я лично даже не подозревала, нажала ее, и буквально через полминуты рядом с нами появилась симпатичная горничная. Царственным жестом заказав два мартини, Мила уселась на стул, закинула ногу на ногу и внимательно на меня посмотрела.

– Ну, рассказывай, как тебе с твоим живется. Бьет? Не обращай внимания, здесь это норма. Они все психопаты и импотенты. Им по лицу девушке надавать – в порядке вещей. Сильно тебе достается?

Я отрицательно покачала головой. Мне не очень нравилась эта девица, и поэтому делиться с ней подробностями своей жизни мне не хотелось.

– Не ври, не ври. Я же вижу, синяк тональным кремом замазан. Значит, бьет, но не сильно. Ну, это он пока сдерживается, они поначалу все руки не распускают. А теперь мой меня иногда так отделает – встать не могу. В любой работе есть свои минусы.

– Работе? Почему ты все время говоришь об отношениях – «работа»?

Мила достала из небольшой сумочки пачку сигарет, щелкнула золотой зажигалкой. И, выпустив колечко дыма, заметила:

– Потому что это и есть работа. Богатые мальчики нас нанимают за внешние данные для выполнения постельно-представительских функций.

Здесь все девчонки это понимают. Мы работаем. Нам платят зарплату. Нормальные отношения нанимателя и подчиненной.

– Бред какой! Не знаю, как ты относишься к своему мужчине, а я люблю Игоря, – невольно вырвалось у меня.

– Любишь? А за что? Он же тебя бьет. Групповуху уже устраивали? Вижу, было дело. Да не бледней ты так, не ты первая, не ты последняя. Мой постоянно любит шлюх снять, в сауне попариться, а потом мы ему сосем по очереди. Это не любовь, а работа. Часто неприятная. И требующая большого напряжения. Надо ведь успеть как следует выдоить спонсора, пока он не решил найти новый кусок мяса.

– Зачем ты мне все это говоришь?!

Мила дождалась, пока появившаяся горничная снимет с подноса два бокала с белым мартини, затушила сигарету и пожала плечами:

– Я же о тебе забочусь! Я со своим работаю уже год. У Грановского за это время постоянных подруг штук семь-восемь поменялось, на шлюшек здесь принято не обращать внимания в принципе. Я просто хочу объяснить тебе, что у тебя мало времени. И посоветовать, чтобы ты бабки, которые он тебе дает, не все на шмотки спускала. Лучше откладывай – на образование или на стартовый капитал для открытия бизнеса. Вот я на институт коплю. Выучусь, дело свое открою, потом разбогатею. Меня мой бьет или долбит – а я представляю, что лет через десять и у меня будет такой замок, а в нем пацаны для секса, и я над ними точно так же буду издеваться. Вот прямо так себе и представляю: заведу большую плетку и буду мужиков по задницам хлестать. Круто?

– То есть ты в конечном итоге хочешь заработать денег для того, чтобы получить возможность издеваться?

Мила утвердительно кивнула:

– Конечно. Я страдала – пусть и мужики потом помучаются. А по-другому быстро бабок девчонке не слупить. Только через кобеля. Да ты и сама это понимаешь.

– Я люблю Грановского.

– Тогда ты бедная и глупая. Любить чудовище – это очень мучительно. А нормальных мужиков среди олигархов нет. Наверное, пока бабок насобираешь – полным дерьмом станешь. Как твой, как мой, как все они.

Девушка так это интонационно выделила, с пугающей уверенностью: НОРМАЛЬНЫХ МУЖИКОВ СРЕДИ ОЛИГАРХОВ НЕТ!

У меня было желание объяснить Миле, что Игорь – совершенно другой человек. Да, с ним бывает непросто. Мягко говоря, у него есть странности. Очень часто он делает мне больно. Но я все равно надеюсь, что со временем у нас получится притереться друг к другу. Я даже открыла рот, чтобы выпалить все это. Однако соседка уже пустилась в рассуждения:

– Если честно, то дом этот я уже сто раз видела. Думаю, Грановский меня для других целей прислал. Он хочет, чтобы мы с тобой познакомились, нашли общий язык. Ну а потом устроили бы им лесбийское шоу. Знаешь, это в принципе и неплохо. Не так противно, как групповуха. Все равно с несколькими мужиками спать паскудно. Девушка нежнее, не сделает больно.

– Мила, да ты с ума сошла!

– Не я, а мужики. Ведь так уже было несколько раз. Мне тоже вначале противно было. Да привыкнешь ты, посмотришь. Ты поверь моему опыту, с девушкой не так больно, как с мужиками, которые тебя во все отверстия имеют.

– Нет, Игорь не такой. Ты бы видела, как у него все в квартире устроено. Там икон столько!

– Машка, ты как с луны свалилась. У моего тоже иконами все заставлено. Крест до пуза тяжеленный болтается. Денег он на храм дает немерено. Наверное, они думают, что теперь у всевышнего для них на все скидки и хорошие бонусы и можно делать извращение нормой жизни. Впрочем, никто ведь к олигархам в любовницы идти не заставляет. Только из желающих попасть на наши места очередь можно выстроить. Не хотят девочки жить с обычными средненькими мужчинками, которые ни шубку не купят, ни на курорт не свозят. Отдашь такому козлу свои лучшие годы – а он потом все равно сбежит, оставит с детьми и без денег. Так что, как мне кажется, лучше немного потерпеть – зато жить в шоколаде и своего добиться. А еще…

Про «еще» Мила не договорила. Прищурила темные глаза, потом резко встала, пошла к окну. И махнула мне рукой:

– Машка, давай сюда скорее. Тут за мужиком твоим охота идет конкретная!

У меня в груди все похолодело.

– Что с Игорем? – заорала я и, перевернув бокал с мартини, помчалась к Миле.

Но Игоря на участке не было. На дорожке, возле куста роз, стояла девчонка. Она мне показалась совсем молоденькой – лет пятнадцати. Сопля, короче говоря. Но это я поняла уже потом. А первые секунды глаз не могла отвести от ее живота, огромного. Я не очень разбираюсь в сроках беременности. Но мне показалось, что этой девчонке вот-вот пора в роддом. Она – худая малолетка с вытаращенными глазами – и тугое пузо – вместе как-то совершенно не монтировались. Таким соплюшкам еще надо в школу ходить, а не готовиться стать матерью.

– Кто тебя сюда провел? – холодно поинтересовалась Мила. – Кто, я тебя спрашиваю? Хорошо, молчи. Вся прислуга будет уволена.

– Не прислуга. Они ни при чем.

– Тогда кто?

– Я сама… сегодня воду привозили для кулеров… я в фургончике пряталась. Я часто так делала раньше. Просто Грановского застать не удавалось. А теперь вот повезло, я поняла, что он приехал. Мотоцикл возле гаража стоит. Телефона Игоря у меня не было никогда, был номер Саши. А он сказал, чтобы я его не беспокоила. В московскую квартиру не прорвешься. Пришлось тут пытаться подкараулить.