Текст книги "Нерассказанная сказка Шахерезады"

– Из Баку? – подивилась Лана. В ее представлении это был очень богатый город. Что сейчас, что когда-то. Там же нефть!

– Из села в Туркменистане. Там довольно много азербайджанцев.

Приехало такси. Загрузились.

– Как тебя зовут близкие? – спросила Лана. Она не знала, как обращаться к Мухаммеду. Не шеф Али же? Полным именем тоже официально. У всех есть сокращенные. Она Лана. А он… Муха? Нет, не солидно.

– Рэй.

– Рэй? – переспросила Лана.

– В переводе с арабского – лучик. Меня так мама называла, потому что я родился ярко-рыжим.

– Потом потемнел?

– Да. Но стоит волосам отрасти, они начинают золотиться. Из-за этого я ношу чалму.

Лана не поняла, что плохого в том, чтобы быть рыжеватым. Потом вспомнила о наезде на шефа Али и сделала вывод: он не хотел привлекать к себе лишнего внимания.

– Я могу называть тебя Рэем?

– Почему нет? В Баку все знали меня, как Рэя. Там имя Мухаммед не так распространено, как в тех краях, где я родился и рос. – Он прислонил голову к окну. – А теперь давай помолчим? Хочу побыть в тишине. – И хлопнул водителя по плечу, чтоб тот выключил музыку. Таксист подчинился. И вдобавок убавил звук навигатора.

Пока ехали, Лана лихорадочно соображала, насколько сильный у нее бардак. Заправлена ли кровать, сняты ли трусы с батареи? Помыта ли чашка? А унитаз? Как давно она его чистила?

На всякий случай предупредила Али:

– У меня небольшой бардак.

Но когда они зашли в дом, и она включила свет, он сказал:

– Тут полный порядок. И уютно, мне нравится.

Лана порадовалась тому, что слушалась бабушку и перед тем, как уйти из дома, прибиралась. Та муштровала внучек. Когда они оставались у нее, хлестала полотенцем за не помытую чашку. Могла отходить тапкой за бардак. А если Люда с Ланой бросали вещи в неположенной месте (всему – свое место!), просто выкидывала их в ведро. Девчонки доставали, стирали и тут же убирали подальше от глаз бабки.

– Тебя нужно осмотреть, – сказала Руслана, усадив гостя на диван.

– Сначала мне хотелось бы ополоснуться.

– Я погрею воду.

– Сойдет и холодная. Это даже лучше, взбодрюсь.

Руслана набрала ведро, затем показала помывочную.

– Сюда можно впихнуть душевую кабину, – отметил Мухаммед, он же Рэй.

– Почти все жильцы в доме так сделали. А я планирую переезжать. – Хотела добавить: «К тебе, ведь мы поженимся», но промолчала. Человек чуть не погиб час назад, а она не может выкинуть из головы их разговор в «Шафране».

– Дашь полотенце?

– Секунду. – Она сбегала к шкафу, достала самое новое и красивое.

Пока гость мылся, Лана прибиралась. У нее, конечно, чисто, но не идеально. Покрывало криво лежит, за креслом пыль, на подоконнике пожухшие листья комнатных цветов. Естественно, и о себе не забыла, освежила макияж, волосы распустила. И стала накрывать стол для чаепития.

Мухаммед вышел, когда было все готово. Полностью одетый, но без чалмы.

– Замерз? – могла бы не спрашивать, он ежился. – Чай поспел. А кофе у меня только растворимый.

– Чай – это хорошо. Но мне бы аптечку.

– Ой, забыла. Сейчас. – Она достала из ящика жестяную коробку из-под турецких сладостей. Покупала их в дьюти-фри в подарок очередному кавалеру, но тот не встретил в аэропорту, как обещал, и не взял трубку, и Лана съела их с расстройства сама. А коробку приспособила под аптечку. В ней и отделения имелись. – Что тебе дать?

– Таблетку обезболивающего и гель от ушибов.

– Точно ушиб? А если перелом?

– Я легко отделался. Все цело. Но бок все равно болит.

– Давай, я посмотрю?

– Не нужно. – Он выпил таблетку, потом сделал два глотка чая и скрылся за дверью, чтобы намазать бок.

Надо же, какой стесняшка! Хорошо, что она в халатик шелковый не переоделась. А так хотелось. И не чтобы покрасоваться, просто облачиться в домашнее, расслабиться немного.

– А я неделю назад тоже под машину попала, – вспомнила Руслана вслух. – Меня Антон Рыжов сбил.

– Серьезно? – выглянул из-за двери Рэй.

– Да. Я на дорогу в неположенном месте вышла.

– И после этого он взял тебя на работу?

– Не сразу. На следующий день приехал, предложил место. Подумать только, прошло всего ничего, а моя жизнь в корне изменилась.

– Моя, ты не поверишь, тоже, – пробормотал Али.

Он вернулся в кухоньку, допил чай. Похвалил варенье из крыжовника. К остальному не притронулся, а было много чего: крекеры, сыр, конфеты шоколадные.

Руслана видела, что ему хочется прилечь. Как бы не хорохорился, а чувствует себя плохо. Ее Антон легонько тюкнул своим «мерсом», так в голове долго шумело, а Мухаммеда на скорости сбили. Лана пошла в комнату, постелила на кушетке. В ее маленькой комнатке для полноценного дивана места не было. Она и сама спала на полуторной кровати.

– Рэй, иди, ложись, – позвала его Лана. Она выключила верхний свет, зажгла ночник, мягкий свет заливал убогую комнатушку, делая ее по-настоящему уютной.

Он благодарно кивнул, а она удалилась в помывочную. Там, наконец, скинула с себя одежду, напялила халат. Не шелковый, а обычный вафельный. Когда согреется вода, она помоется, почистит зубы и ляжет в свою полуторку.

Руслана очень устала и перенервничала. Ей тоже хотелось лечь. Но разве она могла плюхнуться грязной, когда на ее кушетке такой мужчина!

Вымылась. Подмышки побрила. Халат сменила. Макияж снимать не стала.

В комнату Лана зашла в волнении. Думала, заждался ее Али. И хочет он…

А вот что, она так и не придумала. Секса? Как все, кто бывал до него? Вряд ли. Он не такой. Бесед? Но этот мужчина не очень разговорчив. Просто обнять, получить поддержку? Но Али даже не позволил помочь себе после того, как его сбила машина.

Но зря Лана терзалась. Не ждал ее солнечный Мухаммед. Спал.

Руслана погасила свет, легла. Думала, сразу уснет, но нет. Мысли разные не давали.

Не было еще такого, чтоб у нее мужчина гостил и спал на кушетке. Неужто она вообще не привлекает Рэя? С джентльменами Лане общаться не приходилось, но она была уверена, что даже они предприняли бы попытку овладеть дамой, которая пригласила их к себе на ночлег. Не сделать этого – обидеть ее. Вогнать в комплексы!

Она накрылась с головой и приказала себе уснуть. Из-за этого не услышала, как солнечный Мухаммед встал с кушетки и подошел к ней. Она только почувствовала, как кровать прогибается под его весом. Край одеяла отошел. Она почувствовала жар мужского тела и приятный запах геля от ушибов. Потом Лана услышала шепот:

– Я забыл сказать, что ты красивая!

Глава 5

Она сидела перед зеркалом и смотрела на себя с грустью. Кожа гладкая, волосы блестят, глаза выразительные, губы яркие, а шея просто безупречная, длинная, без горизонтальных складочек… Все прекрасно благодаря уходу и макияжу, но… Она старая! Наташенька с ее морщинами у губ и на переносице, возрастными веснушками на руках, отекающими щиколотками – молодая. Потому что энергичная, веселая, открытая ко всему новому. Ее глаза горят, а смех звенит. Мария же красивая мумия. А еще удивляется, что ее никак не полюбит Антон!

Зазвонил телефон. То желала поговорить с дочкой Наташенька. Ее голос был как обычно бодрым:

– Физкульт-привет!

– Доброе утро.

– Съемки свернули из-за испортившийся погоды. Прилечу сегодня. Увидимся?

– Если ты с собой не привезешь сына своего Натусика…

– Настика, – поправила ее мама. – И нет. Я же тебе говорила, у него таверна, дел в сезон невпроворот. Как твои дела, доча?

– Все нормально. Знаешь, с кем вчера виделась?

– Удиви меня.

– С Жорой Габуния.

– Твоим давним поклонником? Вот это да! Как он выглядит?

– Отлично. Стал импозантным. И ходит ровно после нескольких операций.

– Его не портило даже ДЦП. А, главное, оно по наследству не передается. Идеальным женихом был, таким и остался. Или он женат?

– Нет. Но имеет дочь.

– Это прекрасно. Значит, не бесплодный.

– Мама!

– Не мамкай мне. Пригласи Жору сегодня с нами отужинать.

– У меня нет его телефона.

– Всех старых друзей разбазарила, – вздохнула Наташенька. – К одному только прилепилась, не отдерешь. Кстати, как Антошка отнесся к тому, что дядя ничего их семье не оставил?

– Откуда ты знаешь об этом? – поразилась Мария. Она матери ничего об оглашении завещания не рассказывала.

– Мы с Генкой перед его смертью разговаривали. Он меня приглашал в ресторан домжура. Сам ничего, кроме пюре овощного, есть не мог. Вино пить тоже. Но ему нравилась атмосфера, вот он и похаживал туда.

– Но зачем он пригласил тебя?

– Оказывается, я ему всегда нравилась, – хохотнула Наташенька. – Был даже влюблен в меня. Решил признаться перед смертью. К тебе он тоже хорошо относился. Ласково называл…

– Людоедочкой, я помню. Геннадий не говорил, кому оставит все?

– Нет. Я думала, в фонд какой-нибудь перечислит.

– Его наследник Георгий Габуния.

– А батюшки! Вот Санта-Барбара, – она помолчала, переваривая информацию. – Богатый жених, значит, Жорик, – выдала-таки она.

– Кто о чем, а вшивый о бане, – припомнила народную поговорку Мария. – Ты, Наташенька, во сколько прибудешь?

– В шестнадцать часов. В девятнадцать буду готова выйти в свет.

– Где забронировать столик?

– Настик уже все устроил. Его брат двоюродный тоже владеет греческой таверной, но у нас в Москве, в центре. Мы идем туда.

– Отлично. – Мария обожала мусаку. И от салата овощного с фетой не отказалась бы. – Тогда до встречи.

Разговор с Наташенькой хорошо подействовал на Марию. Взбодрил что ли?

Она быстро собралась и отправилась на работу. Пока шла, думала о Жоре. Жаль, что они вчера так нехорошо расстались. Мария психанула, убежала, как будто словом обидели ее семью, а не Антона. Она как будто намеренно забывала о том, что не является ее членом. Всего лишь наемным работником, к которому хорошо относятся. Марию даже не приглашают к общему столу. Что правильно, домработницы всегда едят отдельно. Но когда трапезу с Рыжовыми разделяют доктор Чапая, помощник Антона, репетитор Ярослава, Мария следит за тем, чтобы на столе все было, а Санти успевала убирать грязные тарелки.

Она быстро дошла до дома Рыжовых. Последние пять минут ее подгонял ветер – сильно дул в спину. Он растрепал волосы, и в подъезд Мария ввалилась вся взлохмаченная.

– Придержите дверь, пожалуйста. – услышала она.

Обернулась и увидела Руслану. Та шла, сопротивляясь ветру. Плащ распахнулся, футболка прилипла к животу, обозначая складки. Неправильно девушка одевается. И красится, оказывается, чудовищно! Мария первый раз увидела ее с макияжем.

– Доброе утро, – поздоровалась она с поваром.

– Здрасьте. Ну, и погодка!

– Подует, перестанет. Прогнозы на сегодня хорошие.

Поприветствовав консьержа, женщины стали подниматься по лестнице.

– Я составила приблизительное меню званого ужина. Антон ознакомится?

– Это сделаю я.

– Ладно, – неуверенно протянула Лана.

– Вас что-то смущает?

– Хочу приготовить два блюда, в которых сомневаюсь. Они пакистанские, а я не специалист в кухне этой страны. Два урока только взяла, – и поспешно добавила, – но они мне очень помогли. Шеф Али просто бог кулинарии.

– Я, как и Антон, жила в Пакистане, поэтому помогу развеять сомнения.

– Как вы там, такая беленькая, выживали?

– От природы я русая, и кожа у меня нормально загорает, просто я не люблю солнце.

Они не успели подойти к двери, как услышали шум.

– Это у нас? – округлила свои густо накрашенные глаза Лана.

– Похоже, – ответила Мария, затем отперла замок.

Шум стал громче раз в сто. Дверь и толстые стены сдерживали его.

– Гори в аду! – первое, что прозвучало отчетливо.

– Если найду место на сковородке, которую ты займешь целиком, толстожопая стерва!

– Что тут происходит? – рявкнула Мария, глянув на Санти и Гулю. Это они собачились в прихожей.

– Меня увольняют из-за этой! – вскричала Гуля и ткнула в Санти пальцем.

– Я просто открыла глаза хозяину на тебя. Ты врушка. А, может, и преступница. Надо проверить, не заводили ли на тебя дел в Украине!

При скандале, как оказалось, присутствовали и Рыжовы. Все трое. Только у младшего был довольный вид. Его забавляло происходящее настолько, что парень хотел включить видео на телефоне, да получил по рукам от отца.

– А ты на рабочем месте трахаешься, – отбила удар Гуля. – Все удивляются, почему ты так плохо следишь за порядком в доме, потому что не знают, на что ты тратишь свое время… Шлюшка тыквоголовая!

– С кем она трахается? – не сдержал любопытства Ярослав.

– С Ильджасом.

– Эх, а я думал… – И снов получил от отца, но уже по губам, потому что прозвучала заглавная буква имени мачехи. – Нет, а что? Она постоянно тусуется в комнате Аши. И они, между прочим, иногда запираются.

– Заткнись, Ярик, – прорычал Антон. – А ты, Мария, – не Мари, а полное имя, – потрудись объяснить, почему в моем доме, правительницей которого ты являешься, творится такой бардак?

– Поговорим тет-а-тет?

– Нет уж, давай при всех.

– Гульнару прислало агентство, оно должно проверять подлинность предоставленной работником информации. Что же касается ее работы, к ней претензий нет. Теперь Санти. Она не справляется со своими обязанностями. И я несколько раз доводила это до ВАШЕГО сведения, – Мария подчеркнуто «выкнула». Ее отчитывают, как прислугу, и отвечать она будет как работник, а не как друг: – Санти любимица вашей жены. А Ильджас ваш. И о нем я ничего дурного сказать не могу. Связь с горничной никак не мешает ему отлично работать.

– То есть ты о них знала?

– Свечку не держала.

– А она – да! – прокричала Гуля и дернула подбородком в сторону Русланы.

– Не надо меня впутывать. Я отвечаю только за кухню.

Антон схватился за голову. И Мария впервые подумала о нем, как о страусе, который прячет голову в песок. Рыжов не замечал, как гуляет его первая жена, как сходит с ума вторая, как страдает, погружаясь в виртуальный мир и обжираясь из-за нехватки внимания, сын…

И как уже два десятилетия любит его она!

– Мне что, всех уволить? – простонал Антон.

– Оставь!

Это сказал Чапай. Не внятно, но его поняли все, даже новенькая повариха.

– Дед, ты заговорил? – обрадовался Ярослав. – Вот это крутяк!

Но следующая фраза из его уст прозвучала неразборчиво. Василий Иванович плюнул в присутствующих шипящими.

– Дед, давай я принесу ноутбук? Ты научился тыкать в клавиши. Пишешь с чудовищными ошибками, но говоришь еще хуже.

Тот мотнул головой. Затем указал на Гулю и повторил давшееся ему слово:

– Оставь.

– Чапай молодец, соображает, – хмыкнула та. – Нельзя с инвалидами сюсюкать. Особенно с теми, кто хочет встать. Я строгая, даже суровая. Не умею, как Володька, к каждому без мыла, сами знаете куда, влезть. Но я не изверг. Никого не мучаю. Из дома инвалидов меня погнали, потому что язык не могу держать за зубами. С директрисой поцапалась, она и устроила мне Армагеддон.

– Оправданий я слышать не хочу, – сурово проговорил Антон. – Вы обманщица в любом случае. Пока я по просьбе отца вас оставляю. Но премии вы уже лишились. Теперь поговорим с вами, – он повернулся к Санти. – Я мало для вас сделал? – Она мотнула своей огромной головой. – И чем вы мне отплатили? Знаете, я не приемлю шашней на рабочем месте…

– Не слушайте вы эту стерву злобную. Она вашу жену неприкасаемой обзывала при поварихе.

– Не впутывайте вы меня в свои разборки! – вскипела Руслана. – У меня о званом ужине голова болит, а вы тут устроили…

– Лана права, – сказал Антон. – Завтра мы принимаем гостей. Именно мы. Не только я. Так что давайте забудем склоки, обиды и постараемся. Это и тебя касается, Ярик!

– А чего?

– Чудить запрещено. Понял?

– Можно, я останусь у себя в комнате?

– Нет. Ты член семьи. Даже папа на кресле выезжает гостей приветствовать. Такова традиция.

– Везет Аше, она женщина, и может этого не делать.

– Все, разговор окончен. Я поехал на работу. – Рыжов прошел к двери, обернулся и, увидев все ту же картину маслом, гаркнул: – Все брысь!

Он покинул квартиру. А Мария все еще дулась. Антон не хотел ее обидеть. Он даже не понял, что сделал это. Отнесся как ко всем всего лишь. А Мария, дурочка, считала, что заслужила особое к себе отношение.

«Мне надо разлюбить его, – сказала себе она. – Или добиться! Третьего не дано…»

Глава 6

Машина отказывалась заводиться. Еще вчера резво бегала, не чихала, не кашляла, а сегодня притворилась умирающей. Варвара хотела доехать до работы на общественном транспорте, но обнаружила в кармане накинутой в последний момент косухи ключи от «Мустанга». Что ж, пора явить свою дикую лошадку ментовскому миру. Хватит скрывать ее от коллег. Получила Варя тачку законным и этически приемлемым путем, так что стесняться нечего.

Она добежала до парковки, прыгнула в «Мустанг» и блаженно зажмурилась. Как же хорошо ей было в нем! Просто сидеть, а уж ехать просто кайфово. «Рено» Варя тоже любила. Но разве сравнится рабочая лошадка с диким мустангом?

На работу она не ехала – летела. Попала на камерах под пару штрафов, но не расстроилась. К управлению подкатила, как говорится, с шиком и понтом. Припарковалась на своем привычном месте, открыла дверку, чтобы услышать:

– Эй, мадам, машину переставьте, тут служебная стоянка.

Это к ней обращался непосредственный начальник майор Архаров, шедший от своей машины к крыльцу. Варвара улыбнулась ему и пожелала доброго утра.

– Утесова, ты взятки брать начала?

– Никак нет, товарищ майор. Насосала!

Грубовато прозвучало. И противненько. Именно так, с суффиксом уменьшительного значения. Потому что никого уже не возмущало то, что о женщинах на дорогих машинах так и говорят: «Насосала!» Приятельницу Вари, жену успешного бизнесмена и мать троих детей, на золотом «Ауди ТТ» чуть не побили мужики из «ВАЗ 2114», когда их автомобили столкнулась на шоссе. Они орали именно это слово, а она, заблокировав двери, бормотала: «Нарожала я, дебилы, нарожала…»

В кабинет Варя зашла, когда часы показали девять. Не опоздала ни на минуту.

– Явилась наша королевишна, – так поприветствовал ее Букин. Два других коллеги в пол ей поклонились.

– Клоуны.

– Тогда уж шуты, – хмыкнул один из них. – Ты, Варвара Олеговна, зря перед Архаровым на своей карете нарисовалась. Он так гордится своей, что тебя теперь начнет недолюбливать. Посрамила ты его!

– А вы откуда знаете, что мы столкнулись на парковке?

– В окошко видели. Давно тачку купила?

– Мне ее подарил бывший, – стала серьезной Варя. – И давно, да. Не гоняла ее, чтоб ажиотажа не создавать.

– Ой, ладно тебе, – отмахнулся Букин. – Скажи лучше, жрет она, как зараза. Да вкусненький бензинчик. Страховка дорогая. А зимней резины у тебя даже и нет.

– Резина имеется. Но в остальном ты прав. А теперь, когда мы обсудили мою лошадку, давайте работать.

«Шуты» тут же засобирались и покинули кабинет, а Букин остался и занялся приготовлением кофе. Включил плитку, достал турку. Его иногда переклинивало, и привычный растворимый превращался в пойло. Бука выливал его из своей кружки с брезгливой миной и начинал варить натуральный.

– А тебе делать больше нечего? – спросила Варя.

– Пока нет, я в ожидании.

– Чуда?

– Можно и так сказать. На тебя варить?

– Уж будь любезен. – Запах по кабинету разнесся замечательный. – А теперь об ожидании.

– С минуты на минуту компьютерщики пришлют видео с кассеты, найденной в зимнем саду Рыжова.

– Смогли восстановить?

– Несколько эпизодов. Пленка сильно пострадала. Ее даже поливали химикатами.

– Или они попали на нее случайно.

– Или так, – не стал спорить Бука. – Но напоминаю, кассета была в пакете.

Зазвонил сотовый Вари. Прочитав имя звонившего, она чертыхнулась.

– Бабушка-ниндзя говорить желает, – сообщила Утесова коллеге.

– Поставь на громкую связь.

Варя так и сделала.

– Марина Ивановна, доброе утро.

– Да какое там! С рассвета ор во дворе, спать невозможно.

– Кто шумит? Опять ниндзя?

– Коты. Из-за Нюрки моей дерутся. Я ее не выпускаю, так они под окнами собираются. Но я звоню не поэтому. Показать мне тебе кое-что надо. Думаю, это для следствия важно.

– Что ЭТО?

– Я так не объясню. Приезжай.

– Марина Ивановна, у меня вообще-то много дел в производстве, не только об убийстве в вашем доме…

– Его раскроешь, будет одним меньше, – не дала себя смутить бабка. – И не присылай Буку своего. Не нравится он мне.

– А я вас обожаю, Марина Ивановна! – крикнул тот.

– Вот черт лопоухий, – проворчала та и отключилась.

Уши у Букина на самом деле торчали. И сильно. Из-за этого он носил чуть удлиненную стрижку. За что получал нагоняй у Архарова.

– Поедешь? – спросил у Вари лейтенант.

– А что делать? Бабка – единственный свидетель, от которого хоть какой-то толк. Но сначала выпью кофе.

– О, файл от компьютерщиков пришел. Я открою, а ты кофе разливай.

Варя послушалась. Сняв турку с плитки, она распределила ее содержимое по двум кружкам. Они были большими, и кофе заполнил их только до половины.

– Хрень какая, – пробормотал Букин, глядя в экран компьютера.

– Подожди, без меня не смотри.

– Да мы с тобой ничего не поймем.

– Настолько плохое качество?

– Ужасное. И тут маленькие клочки, собранные в трехминутную короткометражку.

Варя, подошедшая к нему, уже сама это видела. На видео мелькали бородатые мужчины в длинных одеждах. Они говорили друг с другом, что-то рассматривали, склонившись над столом, курили кальяны, смеялись, пили чай или кофе, о чем-то спорили. На последних секундах они все шли за каким-то белокожим европейцем в костюме и шляпе. Он говорил на том же языке, но мягко, и голос его был тих.

– Хрень какая-то, говорю же, – повторился Букин и включил воспроизведение с начала. – Я думал увидеть компромат какой-то, а тут обычная встреча восточных мужчин. Арабы?

– В массе своей пакистанцы. Но у крайнего другие черты, более грубые.

– За спиной самого старого охранник с оружием. В углу как будто еще один стоит. Уж не террористы ли эти чинные дяденьки?

– Просто богатые люди, которых охраняют. В стране не безопасно. С одной стороны – Афганистан, с другой Индия, с которой непрекращающийся конфликт.

– Надо бы переводчика найти, чтоб послушал.

– Вот и займись. Еще бы физиономии дядечек через программу распознавания лиц прогнать. Ты ее на телефон случайно не поставил?

– Хотел. Но у меня памяти в сотовом не хватает. Да и не сработала бы она. Качество съемки ужасное. Не распознает лица обычное приложение, надо к профи обращаться.

– Значит, сделаешь и это. А у меня задача посложнее: добыть сведения у бабушки-ниндзи.

– Не перетрудись.

– Постараюсь. – И, сделав пару глотков кофе, она покинула кабинет.

* * *

Варя смотрела в экран телевизора «Голдстар». Фирма уже давно переименована, а ее продукция все еще работает, что поразительно.

– Вы зачем мне показали этот эпизод? – спросила она у Марины Ивановны, поставившей кассету с очередным фильмом.

– Чтоб ты посмотрела, как герой орудует свой тростью!

– Виртуозно.

Демонстрировали капитану Устиновой отрывок из китайского фильма. Третьесортного, очевидно. Снят он был чуть ли не на бытовую видеокамеру, озвучен ужасно, а актеры до этого играли разве что в драмкружке. Но главный герой был хорош собой и великолепно дрался. Варя не знала, кто это. Возможно, звезда, но в самом начале карьеры.

– Она раскладывается, видела?

– Конечно. – Китаец своей тростью не только дрался, он при помощи нее взбирался наверх, цепляясь ручкой за выступы, и даже перекидывал с крыши на крышу, используя в качестве мостика.

– Джан Лу… Так героя зовут, а артист Ван Хон, красавчик, да? – На морщинистом лице появилась девичья улыбка. – Так вот Джан Лу ручку чуть поворачивает, срабатывает механизм, и трость удлиняется.

– Как телескопическая дубинка. Такими пользуются бойцы силовых структур и у нас, и за рубежом. Только не автоматическими. Рукоятку встряхиваешь, и из нее выдвигается непосредственно сама дубинка, состоящая зачастую из нескольких звеньев.

– Где такую можно купить? – заинтересовалась бабуля.

– Это холодное оружие ударно-дробящего действия. Очень серьезное. Вы его никак не купите.

– Значит, только на черном рынке. Или заказать еще можно умельцу. Это ж даже не обрез. Надо трубки, чтоб одна в другую вставляюсь, да рукоятку удобную. Но с механизмом все же лучше. А то не всегда махнуть можно. Если в тесноте, например. Или дубинка длинная. Скажем, метра четыре.

– Как у Джун Ли? – Его трость раскладывалась на эту длину, и он по ней перемахивал на крышу другого здания. Как эквилибрист.

– Джан Лу, – поправила ее Марина Ивановна. – Для мента у тебя слишком плохая память на имена.

– Вы к чему ведете, не пойму?

– Соображалка тоже не очень, – крякнула она. – У ниндзи была такая штуковина, как у Джан Лу.

– А, вот оно что… – Варя пожалела, что приехала. Еще и на «Мустанге». В этом рабочем районе а-ля гетто с ним могут обойтись неуважительно. – И убийца по жердочке перелез с козырька на подоконник квартиры, где обитала жертва?

– Мы же не в кино, дурочка. С помощью трости-дубинки он легко забрался на гаражи, а когда убил Кулика, закрыл окно. Ты же заметила, у нас они наружу распахиваются. Если сильно толкнуть – захлопнутся. А я видела что-то длинное и блестящее. Теперь ясно, что не катану.

– И зачем это убийце?

– Чтоб увести следствие в другом направлении, раз. Два: чтоб на падаль через открытое окно не налетели вороны. У нас тут их полно, за крайним складом мусорные баки, где они пируют. На разложившимся трупе улики труднее найти, так?

– С расклеванным птицам трупом та же история.

– Но вы бы начали расследование по горячим следам, – быстро нашлась бабуля. – И время смерти точно определили бы.

– Вы в милиции не работали, Марина Ивановна?

– Нет. Но пересмотрела все сезоны «Улиц разбитых фонарей».

– Спасибо вам за помощь. Я приму к сведению. – И начала пятиться к выходу, едва не наступив на кошку. Та терлась о ноги гостьи, требуя ласки хотя бы от нее, коль к женихам не пускают.

– А я еще не закончила.

– Неужели?

– Говорила тебе, что меня кошаки разбудили?

– С этого разговор и начали.

– Я их из-под окна шуганула, но они не успокоились. Продолжили орать и драться у складов. Я взяла костыль и пошла их гонять.

– Надеюсь, ни одно животное не пострадало?

– Я ж не била их, только замахивалась, – немного обиделась Марина Ивановна. – Один, самый молодой, с перепугу запрыгнул на подоконник, свалился оттуда, попал в щель между стенами. Раньше там труба дождевого стока проходила, но оторвали, сдали. Застрял там бедняга, я давай его спасать. Кое-как вытащила. За что отблагодарил! – Старушка продемонстрировала смазанные зеленкой царапины на запястье. – Так вот там, в щели, не только котик был. Еще любопытный предмет. Сейчас покажу.

Марина Ивановна открыла ящик комода и достала из него сверток. В вафельное полотенце был завернут длинный и тонкий предмет. Когда старушка распеленала его, Варя увидела округлый металлический брусок. На первый взгляд какая-то заготовка для детали. Длина сантиметров семьдесят пять, диаметр пять сантиметров. Тяжелая. В руке лежит хорошо. Удобно держать.

– Что это? – спросила Варя.

– Я думала, ты мне скажешь.

– Фиговина какая-то.

– А ты присмотрись! – Марина Ивановна начала раздражаться. – Как тебя в полицию взяли? Подумала бы, по блату, да работа собачья.

– Служба, – поправила ее Варя. – И она у нас опасна и трудна…

– Да-да, смотрела я сериал, как и все советские люди. «Следствие ведут знатоки» называется. «Улицы разбитых фонарей» лучше. Но песня эта хорошая. У меня есть она на кассете. Хочешь, включу? Чтоб лучше думалось.

– А что, давайте. – Она хотела бабку чем-то занять. Чтоб не мешала. Но где там!

– Да ты глянь на выпуклость и впуклость.

– Нет такого слова.

– Слава нет, а впуклость есть.

Но Варвара уже сама видела. С одной стороны «фиговины» была круглая прорезь, что немного выпирала. Буквально на половину миллиметра. А с другой она наоборот была вдавлена.

– Нашла-таки, – поняла Марина Ивановна. – А теперь нажми на впуклость. Именно на нее.

Варвара так и сделала. Из бруска, тихо, почти беззвучно, выскочила и разложилась ручка.

– Чем тебе не трость Джан Лу? – спросила бабуля. Ее обуревала гордость и за себя, добытчицу улик, и за героя дешевого боевика, и за ниндзю из реальности, сообразившего, где такое чудо купить.

– А что произойдет, когда на впуклость нажмешь?

– Подойди к окну и проверь.

Капитан Утесова так и сделала. Выставила конец получившейся трости в открытое окно и нажала.

– Ого! – воскликнула она, пронаблюдав, как она удлиняется. Из одной трубки вылетает другая, из той – третья. И вот уже в руке Варвары металлическая палка длиной почти четыре метра. И она держится ровно, не колеблется. – По такой Джан Лу запросто прошел бы, будь он эквилибристом.

– Да. Но мы не в кино. Поэтому наш ниндзя только забрался на склады с ее помощью. А потом затворил окно.

– Надо проверить.

– Валяй.

– Марина Ивановна, дуйте в квартиру Кулика, – и бросила ей ключи. Бабка, хоть и была сразу в двух очках, связку поймала. – Я на козырек полезла.

– Ща, только дуру свою похотливую в туалете закрою. – И, схватив кошку за шкирку, бабка зашагала в сторону уборной. А Варя направилась к выходу.

При помощи «трости Джан Лу» забираться на крышу склада было не легче, но лишь потому что на руках не было перчаток. Сошли бы обычные садовые – матерчатые, а с внутренней стороны резина. Рублей семьдесят в супермаркете стоят. Но Варя худо-бедно справилась и без них. Пошла по знакомому маршруту, спрыгнула на козырек.

– Варька, тут хозяйка квартиры! – закричала Марина Ивановна, распахнув окно. – Не хотела меня пускать, да я прорвалась.

Кто бы сомневался! Бабушка-ниндзя сокрушит все преграды.

– Что тут происходит? Кто вы? – послышалось из-за ее спины. – Почему шастаете тут?

– Боброва Ирина Павловна? – выкрикнула Варвара. Так звали хозяйку по документам. Как в памяти всплыло все, даже ее отчество, товарищ капитан сама не поняла.

– Да? И что?

– Не мешайте следствию.

– Заколебали вы. Я квартиру потенциальным арендаторам показать не могу. Когда же все это закончится? Плачу все налоги, на нужды подъезда из своего кармана скидываюсь…

Варвара хотела попросить женщину еще немного потерпеть, но слово взяла Марина Ивановна:

– Если хочешь, чтоб я твоим потенциальным арендаторам не рассказывала, что в этой квартире замочили человека, заткнись и сгинь… С глаз моих!

Ту как ветром сдуло.

– Марина Ивановна, отойдите от окна, – скомандовала Варя.

– Не, я просто перемещусь левее. Давай!

Варвара нацелилась на борт рамы и нажала на «впуклость».

Молния из металла вылетела и врезалась в дерево. Полетели опилки. Бабушка-ниндзя отскочила, испугавшись резкого движения…

Но окно плотно закрылось!

А Варя, еще раз нажав на кнопку, сложила конструкцию. Теперь та снова походила на округлый металлический брусок. Заготовку какой-то детали. Безобидную вещь.