Текст книги "Нерассказанная сказка Шахерезады"

Глава 2

Когда она вошла в кабинет, Букин играл с вещдоком. Нажимал на кнопку и раскладывал дубинку. Ее наконечник замирал в двух сантиметрах от горшка, стоящего на полке. Когда-то в нем росло алоэ. Оно зачахло, но все хотели взрастить новое. Растение полезное, не то что фиалки капитана Устиновой.

– Ни одной осечки, прикинь? – услышала Варя вместо приветствия. – Как можно было избавиться от такого сокровища?

– Его явно выронили, но не смогли достать из проема между кирпичными стенами. Мария Ивановна сделала это при помощи своего костыля.

– Я бы потрудился и нашел.

– Не думаю, что ты стал бы рисковать. У окна дежурила бабушка-ниндзя. – Варвару стали раздражать действия лейтенанта, и она попросила: – Убери эту штуку, пожалуйста.

Букин сложил дубинку и убрал в ящик.

– Тоже такую хочу, – сказал он.

– Тебе она зачем?

– Крыс мочить да воронье. На даче и тех и других развелось! Буду сидеть в беседке, чаек попивать, а заодно с вредителями бороться.

– Не жалко тебе грызунов да пернатых?

– Крысы переносчики чумы, между прочим. А вороны не только мой горох склевывают, но и гнезда разоряют. Охотникам поэтому за каждую подстреленную патрон дают.

– У тебя как с глазомером? Убийцу он подвел.

– Неа. Везение ему отказало. Подойди Кулик вплотную к окну, наконечник разнес бы его череп.

Едва речь зашла о везении, Варя вспомнила о Лафе. Он больше не объявлялся. Отстал? Или взял паузу перед решающим броском? Хотелось бы надеяться на последнее. Пусть завоюет ее еще раз. Она готова начать все заново. Это решение Варя приняла ранним утром, когда проснулась с первыми лучами и вспомнила, как они встречали рассвет в своей первой съемной квартире. Когда переехали, стояла жара, и молодые люди спали на балконе, положив на пол надувной матрас. Потом купили подержанное кресло-кровать, и лежали уже на нем. Впритык друг к другу, потому что кресло было детским, но другое бы они просто не втиснули. И им было хоть и тесно, но хорошо как никогда…

В дверь троекратно постучали.

– Входи, Маск! – крикнул Бука.

Так в отделении шутя называли компьютерщика Пчелина. Звали его Максимом. Он походил на Илона Маска, пересадившего себе волосы, и так же мечтал стать одним из первых колонизаторов Марса. Даже анкету отправил в штаб компании «Спайс Х». Все его считали чудиком, но уважали за блестящий ум и бездонное брюхо. Пчелин мог сожрать кило пельменей, да с хлебушком и майонезом или хреновухой, и легко переварить их. Маск был единственным в отделении, у кого не случалось никаких проблем с желудком.

– Дай поиграть? – обратился он к Букину, даже не поздоровавшись.

– Э нет, это моя прелесть.

– А если я тебе скажу, что у меня есть кое-что на обмен?

– Обсудим.

– Тогда дай на минуточку.

Лейтенант достал из ящика вещдок и протянул Пчелину. Тот тут же подбежал к окну, открыл его и стал молотить по ягодам рябины.

– Ее еще и так можно использовать! – восхитился Букин.

– Превращать в месиво плоды?

– Не, их не трогать. По веткам бить. Все и осыплется. Но я о яблоках и грушах осенних. Они твердые, не пострадают от ударов о землю.

– Мальчики, вы совсем ку-ку? – обратилась к коллегам Варя. – Ладно радиоуправляемые вертолеты и игровые приставки. Вы все с ума по ним сходите. Но это раскладывающаяся палка… Я не понимаю ажиотажа вокруг нее.

– Все гениальное просто, – бросил Пчелин и стал целиться в банку из-под кофе, которая стояла на перилах пожарной лестницы, где ночами курили те, кто дежурил. Пепел стряхивали в жестянку.

– Напоминаю вам, это вещдок, – рассердилась Варя.

– Поэтому никто из нас его еще не присвоил. Мы просто играем. – Но окно Пчелин все же закрыл, а дубинку сложил.

– Кстати, за тобой должок, Маск! – встрепенулся Бука.

– Держи, – Пчелин достал из кармана несколько листов с компьютерными распечатками. – Интернет глючит в отделе. Решил принести инфу. Электронный файл придет тебе на почту, когда Сеть заработает.

– Поможешь сориентироваться в этом? – спросила Варя, перехватив бумаги.

– На двух страницах перевод разговоров. Они ведутся на трех языках – урду, хинди и пушту. Последний распространен в Афганистане, но ходит и в Пакистане, особенно на приграничных территориях. Мужчины обсуждают товары. Понять трудно, но вроде речь о живых людях. Акцент на белой девочке, за которую уже предлагают десятки тысяч долларов.

– Выходит, эти с виду приличные мужчины – работорговцы?

– И не только. Оружие, наркотики, эти люди ничем не брезговали. Точнее, один из них, – Маск указал на портрет пожилого мужчины. Варя узнала его. Это был тот старик, за которым на видео стоял автоматчик. – Международный преступник по кличке Хозяин. Это по-русски. Но прозвище звучало на нескольких языках. Хозяин из развалившегося СССР огромное количество товара привез. Там и спецтехника, и химическое оружие, и рабы. Он сам по национальности таджик. В прошлом коммунист и начальник воинской части. Был призван на войну в Афганистане, но дезертировал и остался там. Не для того, чтобы бороться на стороне талибов. Он увидел возможность стать легендарным, пусть и преступником. А еще очень богатым. На войне многие зарабатывали, в том числе он, когда служил в рядах Советской армии, но там не тот масштаб был. В перестроечные времена Хозяин поставлял из родного Таджикистана, а также соседних Узбекистана и Туркменистана в основном рабов обоих полов. Этого добра там было хоть отбавляй. А, главное, оно дармовое. Оружие не украдешь, его покупать нужно, его или тех, кто охраняет, отвечает за него. А живой товар бери – не хочу. Не всех похищали, многих просто обманывали. Обещали легальную работу, но отбирали документы и заставляли вкалывать. Не обязательно на панели. Кого привлекали к каторжным работам, кого делали наркокурьерами. Почти все погибали. Те единицы, что выжили, смогли дать показания. Хозяин был объявлен в международный розыск, но нашли его уже мертвым.

– Точно его?

– Без сомнений. Была у него какая-то врожденная аномалия на теле. Такую не сфальсифицируешь. Хозяина убили с особой жестокостью. Скорее всего, пытали. У Интерпола были предположения, что с ним расправился кто-то из беглых рабов, но, скорее всего, это сделали свои же. Старик не хотел делиться властью, хоть и был уже стар, вот его и убрали. А пытали, чтобы узнать, где свое добро заныкал. Не пропадать же ему.

– Больше никого программа не распознала? – спросил Бука. Он слушал Маска с интересом и удивлением, как ребенок, которому рассказывают сюжет блокбастера. И он хотел продолжения!

– Качество изображения ужасное, поэтому программа выдала кучу предполагаемых совпадений. Я все отмел. Только один мужчина может быть тем, кого определил искусственный интеллект. Это Фарид Гурмани. Известный ресторатор. Вот фото программы, – он выдернул еще одну распечатку из общей стопки бумаг, – а следующее из открытого интернет-источника.

– Не похож, – изучив оба снимка, сказала Варя.

– Возмужал, поправился… Облагородился, наконец. На видео он парнишка, что подает серьезным дядям кофе и финики. Сейчас сам большой человек. И он, между прочим, друг Антона Рыжова.

– Ничего себе, новости.

Букин едва сдерживал эмоции. Он сразу за первой прослушал анонс второй части блокбастера.

– Господа, не пора ли нам обратиться за помощью к Интерполу?

– Мы расследуем убийство белорусского повара. Думаю, не стоит, – осадила его Варвара.

– Бука прав, – возразил ей Маск. – Я все материалы им скинул. Чтобы потом не говорили, что мы несерьезно подошли к делу.

– Глеб Кулик мечтал стать шефом в открывающемся в Москве ресторане Гурмани. Раздобыл каким-то чудом кассету, на которой тот запечатлён в обществе международного преступника, стал его шантажировать, за что был убит, – стал развивать сюжет Букин.

– Фарид с группой приближенных прибыл в Москву только вчера. А Кулика убили, сам знаешь, когда.

– И зачем убивать, если можно взять шефом? – пожал плечами Пчелин. – Да и компромат так себе… Ну, подавал кофе преступникам, а кто-то Гитлеру прислуживал.

– Мы не видели всей записи, – не сдавался Бука.

– Работаем с тем, что имеем.

– Слушайте, – чуть не подпрыгнул лейтенант, – а садовник Рыжова кто по национальности?

– Туркмен вроде бы.

– Он мог быть одним из тех, кто попал в рабство. У него и отклонения есть – приобретенная немота. Потом его подарили Рыжову. На день рождения или…

– Двадцать третье февраля, – уничижительно хохотнул Маск. – Вместо носков.

Варвара вынуждена была отвлечься от дебатов, поскольку ей позвонили на сотовый.

– Слушаю.

– Капитан Утесова?

– Она самая. С кем имею честь…

– Это Мухаммед Али. Шеф из «Шафрана».

– Да, я поняла, что не покойный боксер. Здравствуйте.

– Мне нужно с вами поговорить.

– Я в отделении, приезжайте.

– Нет, только не там. Давайте в сквере неподалеку. Там еще палатка с шаурмой есть. Кстати, приличной.

– Вы там, как я понимаю.

– Да. Ем. И пью кофе. Если поторопитесь, увидимся. Нет, я уйду.

– Что за странный шантаж?

– Просто я едва решился на встречу. Могу сбежать.

– Мы вас найдем.

– Да. Но я не скажу ничего. Как и в прошлый раз.

– Я выхожу из кабинета, – она на самом деле покинула его, ничего не сказав коллегам. Но они так были увлечены диалогом, что не обратили на это внимания. – Буду в сквере через десять минут. Возьмите мне шаурмы, пожалуйста.

Она не стала ждать лифт, сбежала по ступенькам. До сквера шла очень быстрым шагом. Палатку увидела издали. Но сначала почувствовала запах чуть подгоревшего мяса. Он ей нравился. Как и уличная еда. Лафа не понимал ее. Он говорил, что лучше съесть два яблока, булочку, кусок сыра, мороженое, наконец. Купить это в магазине, вместо того, чтобы закидывать в себя приготовленные в антисанитарных условиях блюда, в каждом втором из которых присутствует мясо. Или то, что им называется. Папа Варвары всегда этому поражался. Будто не в деревне вырос, бурчал он. Он, когда его в детстве отправляли к бабушке в область, жрал даже то, что с душком. Главное, приправить это домашней горчицей. А уж сколько неспелых яблок он с друзьями переел! Но его с них проносило, а местных нет. Они были ко всякой дряни привычные.

Мухаммед сидел за столиком. Одним из трех. Остальные пустовали. Он был во всем черном, только на голове красовалась синяя бейсболка. Было ощущение, что он купил ее в первом попавшемся магазинчике. Она была мятой и совсем не шла шефу Али.

– Вот и я, – сказала Варвара.

– И вот ваша шаурма, – ответил он, указав на пластиковую тарелку с дивно пахнущим свертком. – Еще я взял вам кофе. Он дрянной. Три в одном.

– Спасибо. – Варя плюхнулась на стул и чуть не упала. Одна ножка оказалась сломанной. Шеф Али поддержал ее. Но, дернувшись, скривился от боли. – Что с вами?

– Меня хотели убить или напугать, я пока не понял, – ответил он. Затем задрал полу рубашки и продемонстрировал бок, который покрывала гематома. – Был намеренный наезд. Благо, у меня хорошая реакция. Отскочил, но не достаточно далеко. Собственно, поэтому я вам и позвонил.

– Хотите найти виновника ДТП?

– Нет, рассказать вам то, что пытался скрыть. Я думал, так безопаснее. Теперь сомневаюсь.

– Слушаю вас.

– Но учтите, показаний я не дам. Это неформальный разговор.

Варвара кивнула. Обещать она ничего не хотела, чтобы не нарушать потом слова, а информацию получить нужно было.

– Кажется, я знаю, кто убил Глеба Кулика! – выпалил шеф Али. – Но это только мои догадки. Доказательств я не имею.

Глава 3

Она помнила этого мужчину!

Такие глаза, как у него, не спутаешь с другими. Голубые-голубые, в них смотришь и тонешь. У скандинавов такие часто встречаются. У сибиряков. Но для арабов они редкость.

– Откуда вы родом? – спросила Карина у собеседника.

– Из Йемена. Но мы переехали оттуда, когда я был ребенком. Кстати, меня зовут Орхан.

– Знаю, мы уже знакомились.

На самом деле она не помнила имени, лишь глаза. Только они и привлекали. Остальные черты были не заслуживающими внимания. Как и фигура. Орхан был тощим, кадыкастым брюнетом, чей нос напоминал клюв ворона. У пакистанцев, что составляли основную массу гостей, черты были более правильные. Их лица можно было назвать мягкими, а его – костистым. Но голубые глаза исправляли все. Благодаря им Орхан выделялся.

Именно с ним Карина общалась большую часть времени. Иностранные гости все худо-бедно знали английский, а если требовалась помощь, обращались к Антону. Он владел и урду, и пушту, и арабским. Карина же могла переводить только с русского на английский (грузинский и иврит не в счет). Она даже чувствовала себя лишней. Но ей заплатят за работу и, как она надеется, помогут с визой, так что…

– Втюрился в вас, – услышала она голос над ухом. Повернулась. Рядом Ярослав. Нарядный, как никогда: в рубашке, ботинках, темных джинсах. Волосы уложена гелем. Лицо, судя по порезам, побрито.

– Ярослав, не мешай.

– Чему? Вашему счастью? – и хохотнул. Карине показалось, он пьян. Извинившись перед Орханом, она отвела парнишку в сторонку.

– Ты употреблял алкоголь?

– Чего я только из него не пробовал…

– Сегодня?

– И сегодня тоже. А вообще это я у папки тырил спиртное. Не Глеб. Тот бухло с собой приносил. Но я все на него свалил, – и он пьяно хихикнул.

– Не боишься, что я расскажу об этом отцу?

– И как он меня накажет? Женится на еще большей дуре, чем Аша?

– Отключит интернет, например, – для современного подростка это было самое страшное – остаться без него.

– Найду, как выйти в сеть. И с чего. Я взрослый, Карина. И у меня есть деньги. Их дают и папа, и мама. Откупаются… – Ярик говорил, широко улыбаясь, но глаза у него были печальными.

В этот момент к ним подошла Мария. Сегодня она была холоднее обычного. Даже Снежная королева при взгляде на нее поежилась бы. Карина немного побаивалась домоправительницу. Не знаешь, чего ждать от человека, который постоянно сдерживает свои эмоции. Сейчас он спокоен, приветлив, говорит тихо, его тонкие пальцы откидывают от лица, безупречного и безмятежного, прядь белокурых волос, и вот уже в них нож, и он вонзается в твою шею. Карине маньяки представлялись как раз такими: приятными, очень спокойными… худыми! Среди серийных душегубов не было ни одного толстяка. Вроде бы…

– Карина, хочу вас предупредить: Жанна собирается устроить скандал, – торопливо проговорила Мария. – Она в прихожей. Ее сдерживает Санти.

– Почему вы предупреждаете конкретно меня? – удивилась Карина.

– Она зла именно на вас. Давайте избежим прилюдного скандала, и вы поговорите с Жанной не здесь, а хотя бы в прихожей.

– Давайте. Но я все еще не понимаю, что я сделала плохого.

– Переспала с ее сыном.

– С Ярославом? – переспросила Карина. Ей подумалось, что у Жанны есть еще ребенок, которого она родила до брака с Антоном. Иначе никак! Не в связи же с Яриком ее подозревают.

– О, маманька приперлась! – воскликнул тот, услышав голос Жанны, доносящийся из прихожей.

Карина решила проследовать туда. Надо разобраться с сумасшедшей мамашей. Что эта полоумная сочинила? Даже если у Жанны есть еще сын, Карина точно с ним не спала, потому что не занималась сексом много лет. Горячая кровь предков вскипела в ней, и девушка вознамерилась постоять за себя.

Выйдя в прихожую, она увидела Жанну, которая бранилась с Санти.

– Ты тут кто, прислуга? Так и поди прочь…

– А ты тут вообще никто! – парировала горничная, намеренно тыча. – Бывшая жена, никакая мать.

– Я-то смогла родить в отличие от некоторых.

– Хоть на что-то сгодилась.

Тут Жанна увидела Карину и мгновенно переключила свое внимание на нее:

– А вот и шлюшка-старушка! – воскликнула она, всплеснув руками. Огромный перстень на среднем пальце правой руки чуть не слетел. Наверное, он покупался до того, как Жанна похудела.

– Это вы о себе? – Карина припомнила ее телефонный разговор с подружкой, где речь шла о молодом тренере-любовнике.

– Я никогда не спала с несовершеннолетними.

– Как и я. Так что требую извинений.

– Ты соблазнила моего сына! Ровесника найти не можешь, жирная дрянь, вот и кинулась на подростка, которому пилотку покажи – он уже счастлив.

– Мама, замолчи! – прокричал Ярослав. Он тоже вышел в прихожую и услышал обвинения Жанны. – Карина не делала ничего дурного. Она не дрянь и не жирная… Лучшая женщина на свете!

– Еще скажи, что любишь ее.

– Да! Люблю! – Его подбородок задрожал. Жир на нем заколыхался. Карина не видела своего подопечного всего две недели, но за это время он набрал еще пару кило. – Поскорее бы вырасти, чтобы жениться на Карине.

– Если мое мнение учитывается, то я против, – сказала та.

– Давайте поднимемся в сад? – встряла Мария. – Чтобы не привлекать внимания гостей. Ваш ор далеко слышен.

– Заткнись, а? – гавкнула на нее Жанна.

И та удивила:

– Хорошо, – пожала плечами женщина, что улаживала все конфликты в доме. После чего пошла к лифту, чтобы удалиться в сад в одиночку.

– Ярослав, что ты себе придумал? – обратилась к подопечному Карина. Что он влюблен в нее, она поняла. А суть претензий матери – нет. – Я прекрасно к тебе отношусь, но лишь как к своему ученику.

– А подарочки от него принимаешь? – опять повысила голос Жанна. Но в нем было меньше уверенности.

– Я не понимаю, о чем речь.

– Ярик отправил тебе презентов на двадцать восемь тысяч рублей. Скажи, не получала?

– Цветы, конфеты, игрушки? Да, доставляли такое… – Карина снова вперила взгляд в Ярослава. – Так это от тебя?

А она-то размечталась, что от Дэвида. Вот же дура!

– Мне хочется вас радовать хотя бы мелочами, – ответил парень.

– Ничего себе мелочи! – воскликнула Жанна. – За двадцать восемь тысяч кому-то приходится вкалывать целый месяц.

– Но не тебе, мама. Твой маникюр столько стоит. Не мелочись. Я вообще поражен тем, что ты заметила пропажу таких копеек.

– Ты сегодня заказал пеньюар за шесть тысяч. Я в такой дешевке не хожу. И не ношу пятьдесят восьмой размер одежды. Думала, мошенники. Оказалось – сын. – Она глянула на Карину чуть смущенно. – Я зря наехала на тебя, да? Но ты меня пойми, пеньюары учительницам не дарят…

– Я тоже так считаю. Поэтому не приму его. И остальное верну. Сделала бы это раньше, да не знала, кому.

– Что тут происходит? – послышался голос Антона. Он шел на них с сердитым лицом. – У вас митинг?

– Расходимся уже, – ответила ему Жанна.

– Ты зачем приперлась? Спасу от тебя нет. Завтра же велю консьержу не пускать тебя.

– Попробуй, я тебе устрою райскую жизнь.

– Только не грози судом. Мои адвокаты тебя размажут.

– Естественно. Поэтому я буду действовать старым проверенным способом… Устраивать прилюдные скандалы. И начну прямо сейчас!

Жанна с такой решительностью двинулась вперед, что у Карины не возникло никаких сомнений в том, что скандал неизбежен. Она устроит его сейчас, когда в доме бывшего мужа много важных гостей. Это приведет к чудовищным последствиям, поскольку прилюдного позора Антон не простит, но… Жанна подумает об этом завтра!

Рыжов перехватил ее. Сцапал за локоть и яростно прошептал:

– Только пикни, я тебя вытолкаю за дверь.

– Рискни. Я подожгу ее. И пусть потом твои адвокаты призывают меня за это к ответственности.

Они с такой ненавистью смотрели друг на друга, что Карина не удивилась бы их страстному поцелую. Эти двое вызывают друг у друга самые яркие эмоции. Они не равнодушны. Так почему не живут вместе? Как по ней, идеальная пара.

– Олды, не позорьтесь перед посторонними! – зарычал на родителей Ярик. – Как же вы достали меня! – В его глазах появились слезы. Все же Ярослав был еще ребенком, хоть и очень развитым, и его, как он считал, самые близкие люди позорили при женщине, в которую он был влюблен. Даже трезвый не сдержался бы, а парня развозило все больше. – Вы как кошка с собой… В питомник бы вас сдать!

И, разрыдавшись, бросился к двери. Его никто не успел остановить. Ярослав выбежал из квартиры, затопотал по лестнице.

– Догоняй, – велел жене Антон. Та в кои веки не стала спорить, бросилась за сыном. – А вы, барышни, – обратился он к горничной и переводчику, – за работу. С вами же, Карина, поговорим позже. Я пока в ситуации не разобрался.

Он удалился. Санти и Мария тоже вернулись в гостиную. Первая стала убирать грязные фужеры и блюдца, вторая помогать русскому бизнес-партнеру Антона разговаривать с пакистанским. Ради него, собственно, ее и позвали. Да еще чтобы передавать прислуге пожелания гостей. Английским не владели только двое пакистанцев, самый пожилой и юный. Дед и внук. Абдул-старший и Абдул-младший. Последнего только-только начали приобщать к семейному бизнесу. Заниматься им должен был старший брат, но тот трагически погиб. Этим двоим Антон помогал общаться с остальными. Но, надо сказать, дед и внук держались особняком, предпочитая компанию друг друга.

К ней снова подошел Орхан. Спросил, не случилось ли чего. Естественно, Карина заверила его, что все в порядке. Но сама переживала за Ярика. Как бы не нарвался на неприятности. Успокаивало лишь то, что Жанна устремилась за сыном почти сразу. Она в лучшей физической форме, значит, догнала.

– Супруга Антона не выйдет к нам? – поинтересовался Орхан. Карина не сразу поняла, что речь о второй жене Рыжова, поскольку в ее мыслях была первая.

– Как обычно.

– Нет, раньше она встречала гостей, улыбалась им, сидя вот на том высоком стуле, – он указал на предмет мебели, напоминающий трон. Он был золоченым, но его зачехлили. – Ей нравилось внимание. И наряжаться к выходу…

– Надо же, – подивилась Карина. – Я думала, Аша всегда была затворницей.

– Эта женщина была лицом ресторана Фарида Гурмани, а до этого богиней Кумари. Она привыкла к восхищённым взглядам.

– Что же с ней произошло?

– Я думал, что-то с внешностью. Другой климат, еда, вода, все это может на ней отразиться. Прыщи пошли или волосы поредели.

– Нет, Аша так же красива, как и раньше.

– Плохо себя чувствует?

– У нас прекрасная медицина. Особенно платная. Антон вылечил бы жену.

– Есть неизлечимые болезни.

– Да, вы правы.

В этот момент всех позвали к столу. За легким фуршетом следовал ужин. Карина была удивлена тем, что его готовил новый повар. Думала, пригласят кого-то из престижного ресторана. Но на кухне орудовала молодая женщина по имени Руслана, которую Антон взял на место Глеба. Простая на вид. Она совсем не походила на шефа с громким именем.

Но, как оказалось, готовила хорошо. Попробовав салат, Карина подумала, что ела бы такой и ела. А он просто овощной, но с какой-то мудреной заправкой.

Карина отрабатывала гонорар, переводила. Впрочем, надобность в этом отпала, когда русский партнер нагрузился. Он уже мог общаться при помощи жестов и тех немногих английских слов, которые знал. Карине захотелось уйти. Она подошла к Рыжову и сообщила об этом.

– Мы должны поговорить о моем сыне, – напомнил он.

– Не о чем разговаривать. Ярик влюбился в свою учительницу, и это нормально. Он анонимно присылал мне подарки, без спросу снимая деньги с карты вашей бывшей жены. Разбирайтесь с членами своей семьи. Я тут ни при чем. – Она уже понимала, что не будет обращаться к Антону за помощью. На нем свет клином не сошелся. – Теперь я могу поехать домой?

– Хорошо, езжайте. Но если подождете минут пятнадцать, вас подбросит кто-то из гостей. Мы скоро расходимся.

– Нет, спасибо, я доберусь на метро.

– Как хотите.

И он повел гостей в зимний сад. А Карина стала собираться, сходила за сумкой, накинула кардиган.

За Ярослава она немного переживала. Как он? Страдает, наверное. От того, что родители его не понимают, не поддерживают. И так во всем. Они пытаются занять парня тем, что ему не интересно. Антон желает, чтобы сын играл в дурацкий сквош, мать настаивает на баскетболе – у Ярика подходящий рост. А тот любит кибер-спорт. Хотя отлично играет в бейсбол, но не хочет серьезно им заниматься из протеста. Родителям не нравится, что он жирный. У таких красавцев не может быть сына-пельменя. Поэтому он жрет гамбургеры и вечно торчит за компьютером.

Вы не дали мне счастливого детства, так получите сына, которого заслужили.

Раунд.

С английским тоже была проблема. Хотя казалось бы…

Но в гимназии, где учился Ярослав, и так было углубленное изучение этого языка. Антон считал, что дополнительно заниматься он должен урду, Жанна – что итальянским. Но Ярик настаивал на английском, потому что именно его преподавала Карина. Теперь она поняла, что мальчик влюбился в нее еще год назад. Тогда она с кузеном ужинала в новомодном кафе семейного типа. Оно славилось новой концепцией и какими-то диковинными гамбургерами. Георгию не понравилось ни то ни другое, и они засобирались. У выхода столкнулись с Глебом Куликом. Оба его давно не видели. Разговорились. Оказалось, он работает у Рыжова-младшего. То было совпадение! А что Карина к нему попала, уже нет. Брат упросил. Но это случилось позже. А в тот день в новомодном кафе они узнали, что Глеб приехал с сыном хозяина, поскольку тот желает познакомить повара их семьи с диковинными гамбургерами, чтобы он их ему готовил. Жоре стало неинтересно, он ушел, а Карина осталась. Она познакомилась с Ярославом и согласилась посидеть вместе с ними. Из-за брата она ничего толком не попробовала. Они поели, поболтали, парень узнал, что Карина репетитор по английскому.

Через пару дней Глеб сообщил, что Ярослав жаждет заниматься английским именно с ней. Она отказалась. Ей не хотелось связываться с детками богатых людей. Она капризны, а их родители вообще несносны. Они ведут себя так, будто не за знания своего ребенка платят, а покупают ему раба.

Но Георгий уговорил, и Карина согласилась на предложение Рыжова. Тем более оно было очень заманчивым. Антон вообще поражал ее своей щедростью. Он не скупился, платил всем работникам не просто хорошо, отлично. Он делал им подарки, премировал. В ресторанах оставлял щедрые чаевые. Подавал нищим. Что уж говорить о членах семьи, на них он тратил гигантские суммы. Чего стоили хотя бы зимний сад для жены и лифт для отца. А в доме бывшей супруги все ремонты делались за его счет. Но Антон мог себе это позволить. Отлично человек поднялся, а начинал с поставок тканей из Пакистана.

Карина решила позвонить Ярославу, спросить, как он. Гудки пошли, но ей не ответили. Обиделся? Или убежал без телефона? Не всегда же он у него в руках или кармане, бывает рядом лежит на столе.

Снова вспомнился Дэвид. Он о ней думает, интересно? А совесть часто ли его мучает? Или он заткнул ее аргументом: «Это все для блага Карины!» Она обязательно задаст Дэвиду эти вопросы, когда найдет его. Она пробовала сделать это через соцсети, но безрезультатно. Не нашла и следов его друзей. Но Карина и не знала их полных имен, а паб, над которым Дэвид снимал комнату, сгорел. На его месте сейчас какая-то модная коктейльная.

С этими мыслями Карина ехала в метро и шла до своего дома. Добиралась долго, а все потому, что проворонила остановку, где нужно было пересесть, возвращалась. Да и от метро шагала медленно. Было прохладно, но сухо, и гулялось хорошо.

Когда до дома оставалось несколько десятков метров, возле нее затормозила машина. Старая и грязная. Корыто, можно сказать. Она испуганно отпрыгнула. Поблизости ни души, до подъезда бежать долго, спрятаться негде…

Когда дверка машины распахнулась, Карина облегченно выдохнула. Свои люди!

Ей предложили сесть, но она отказалась. Тогда тот, кому она доверяла, грубо схватил ее и втащил в машину. Легко, будто она весила не сто кило, а вполовину меньше.

Карина хотела закричать, но к ее рту и носу прижали тряпку, от которой резко пахло. Она вдохнула, голова закружилась, и девушка стала проваливаться в туманную бездну.