Текст книги "Нерассказанная сказка Шахерезады"

Глава 7

Наташенька выглядела чудесно! Она слегка загорела, волосы сделала на тон светлее, прикупила украшений с бирюзой, и этот минерал делал ее глаза еще ярче.

– Ты просто светишься, – отвесила ей комплимент Мария.

– Что сказать: морской воздух творит чудеса, – кокетливо улыбнулась матушка.

– Ты имела в виду новый роман, но решила не расстраивать дочь-одиночку.

– Похоже, я ее совсем другим расстраиваю. Тем, что пытаюсь познакомить с достойными парнями.

– Надеюсь, в этой таверне нет для меня потенциального жениха.

– Как сказать…

– Ма-мааа, – умоляюще протянула Мария. – Давай без этого?

– Давай, – покладисто согласилась та. – Просто поедим, а я еще и выпью.

Их встретил у дверей сам хозяин, импозантный пожилой мужчина с собранными в хвост волосами. Он расцеловал дамам ручки, засыпал комплиментами, проводил за столик. Тот уже был частично сервирован. А в бокалах переливалось рубинового цвета напиток.

– Не вино, – тут же сообщил хозяин. – Гранатовый сок. Алкоголь, если пожелаете, выберете сами.

– Но вы же поможете нам?

– Конечно.

И снова сюси-пуси. Наташенька была в своем репертуаре: напропалую кокетничала, очаровывала улыбкой, обволакивала взглядом и давала мужчине понять, что он центр вселенной.

Им принесли закуски. А Наташеньке еще и стопочку узо для аппетита.

В таверне было немного народу, тихо играла музыка, пахло вкусно. Мария расслабилась. Попивая гранатовый сок, она слушала матушкин рассказ о съемках.

– Все хорошо? – в очередной раз спросил грек, подойдя к их столику.

– Прекрасно. Но Анастас сказал, что у вас живая музыка вечерами.

– Увы, наш гитарист заболел. Грипп.

– Если найдете инструмент, я сыграю вместо него.

– Вы еще и музыкант!

– Любитель…

Мария закатила глаза. Новый мамин поклонник точно не даст им спокойно посидеть.

– Так хочется горячего, – сказала Мария, ни к кому конкретно не обращаясь. – Аж в животе урчит.

– Скоро все будет. И гитара, и мусака. Девочки, ни о чем не беспокойтесь.

И удалился, наконец.

– Мам, ты могла бы хотя на время выключать обаяние?

– Это друг Настика, я должна ему понравиться.

– Он уже в тебя влюбился. Хочешь, чтобы из-за тебя эпично подрались два древних грека?

– Они еще твоим ровесникам фору дадут. Но я намек поняла. Ты хочешь, чтоб все мое внимание было направлено на тебя. Справедливо. Я тебе подарочек привезла, кстати. – И полезла в сумочку. – Это сережки, – сказала Наташенька, достав коробку.

– С бирюзой, – предположила Мария.

– Тебе она не пойдет. Это ларимар. Он матовый, небесно-голубой. Посмотри.

Мария открыла коробочку, достала презент.

– Ой, какая прелесть, – искренне восхитилась она. Серьги на первый взгляд были простенькими, серебряными, но когда Мария поднесла их к ушам и посмотрела на себя в зеркало, поняла, что именно таких ей и не хватало. – Спасибо, Наташенька!

Она чмокнула маму в щеку.

– Рада, что угодила. Теперь ты подобреешь и не станешь меня ругать.

– За что? – напряглась Мария.

– Я кое-кого пригласила.

– Ты неисправима…

– Но это хорошо знакомый тебе человек. И мы о нем уже сегодня говорили.

И тут Мария увидела высокого темноволосого мужчину в узком бордовом пиджаке, мешковатых черных брюках и серой водолазке. Все вещи, как это ни странно, сочетались друг с другом, и шли ему.

– Ты позвала Жору? – прошептала Мария. – Но как ты смогла?

– Нашла номер Нетребко, он был адвокатом Геннадия Рыжова. А коль Георгий наследник Крокодила, то… – Она резко замолчала, чтобы потом сказать: – А вот и Габуния. Ты права, выглядит очень импозантно!

Жора подошел к их столику и сердечно поздоровался с Наташенькой. Марии же только кивнул. Не знал, как себя вести с ней после вчерашнего.

– Опоздал, Жорик, – пожурила его мама.

– Прошу прощения, я забыл о том, что пятница. Пробки больше обычных.

– Присаживайся.

Габуния опустился на стул, тогда как женщины сидели на диване. Он был какой-то зажатый, а глаза его, чуть красные, блуждали. С похмелья что ли?

– Давайте вина выпьем? – предложил Жора, подтвердив догадку Марии. – Официант, будьте добры сухого красного.

– На винную карту взглянуть не желаете?

– Нет. Несите на свой вкус.

Наташенька нахмурилась. Все шло не так, как ей представлялось. Она думала Жора приедет с двумя шикарными букетами, весь из себя легкий, счастливый, влюбленный в ее дочь. Возможно, сразу из таверны увезет ее в светлое завтра. Естественно, на карете. Не зря она обратила на нее внимание, когда та проехала мимо.

Принесли вино и мусаку для дам. У Жоры спросили, нужно ли ему меню или он опять понадеется на вкус официанта.

– Я ничего не буду, спасибо.

– Жора, ты какой-то нервный, что с тобой? – осторожно спросила Наташенька. Она умела деликатно разговаривать с мужчинами.

– За правду хочу выпить! – невпопад ответил он, наполнив свой бокал. – Какой бы она не была!

И опрокинул в себя вино. Несколько капель попало на воротник его водолазки.

– Мария, я должен тебе кое-что рассказать, – выпалил он.

– Ты о чем, Жора? – обратилась к нему Наташенька, чье лицо тоже напряглось, а глаза стали цвета ларимара, вправленного в сережки дочери.

– О ТОМ, Наташенька.

– Нет!

– Да. Пора…

– Ты не можешь знать правды.

– Геннадий Иванович поделился ею со мной.

– Но он клятвенно обещал ее хранить! – вскричала мама. Ничего не понимающая Мария отметила, что у Наташеньки может быть противный писклявый голос. – И если бы я знала, что Гена такое трепло…

– Он не мог унести тайну в могилу.

– Какая же я дура, что поверила… Еще и тебя позвала!

– Я все равно встретился бы с Марией, чтобы рассказать ей.

– Вы о чем вообще? – вклинилась в странный диалог она. И ее голос тоже прозвучала непривычно высоко.

– Твой друг сошел с ума вслед за своим покровителем! – выпалила Наташенька.

– Мама, замоли! – Она уже поняла, что та хватается за отговорки, как тонущий за спасательный круг. – Жора, я слушаю.

– Тебя похищали в юности. Держали в плену. Насиловали. Это ты тоже должна знать, чтобы понять, почему секс вызывает у тебя отвращение. Только не убеждай меня в том, что это не так!

В точку попал. Мария не хотела заниматься сексом, хоть и могла. Поэтому после развода у нее не было партнеров, и ее это устраивало.

– Та загадочная болезнь, что чуть тебя не погубила, развилась после этого, – продолжил Жора. Он больше не пил вина. Надобность в допинге пропала, когда он начал разговор. – И тебя спас шаман прежде всего тем, что отключил память. Ты забыла похищение, дни заточения, насилие над собой. А от телесного недуга тебя уже излечили в больнице, хотя горец и тут помог: дал травок.

– Кто меня похитил и зачем?

– Преступная организация, действующая не только на территории Пакистана, но и соседних стран. Цель: получение выкупа или продажа человека на невольничьем рынке. В те годы похищения были если не нормой, то частым явлением. И не только там. Из республик бывшего СССР прибывали тысячи рабов.

– Но я была дочкой сотрудника посольства. Как они смогли… Как посмели?

– Скорее всего, на тебя был спецзаказ. Красивая, образованная, невинная, ты могла стать шикарным подарком очень важному человеку.

– И что же пошло не так? – Мария говорила спокойно, без дрожи в голосе и теле. То был шок, наверное.

– Геннадий Иванович тогда был в Пакистане. Он напряг все связи, подключил журналистов из разных стран, чтобы найти тебя, Людоедочка. И сделал это. Ты находилась на границе с Афганистаном. Тебя еще не передали в руки хозяина. И тот, кого ты называешь Крокодилом, смог договориться с продавцами. Он перебил цену. Деньги стали собирать, как говорится, всем миром. Нужную сумму наскребли. Ее должен был передать Василий Иванович Рыжов.

– Но он этого не сделал?

– Он уверял, что выполнил условия. Но его кинули. Бандиты, что с них взять?

– Как меня вернули?

– Чудом. Тебя бросили на базе, когда ее местоположение стало известно Интерполу. Спецназ прибыл туда, но нашел только тебя. Ты была в ужасном состоянии, физическом и моральном. В нем же пребывала до тех пор, пока отец не отвез тебя к шаману.

– Кто меня насиловал?

– Неизвестно. Как и то, почему делали это. Белая девочка-целочка – штучный товар.

– Заткнись! – прокричала Наташенька. Из ее глаз брызнули слезы. – Ты жестокий, отвратительный… Нельзя так! Надо мягче…

– Шоковая терапия скорее излечит вашу дочь. Неужели вы не видите, что она не в себе? Все эти годы она страдала, не понимая, почему. Она не может построить отношений, поэтому прилипла к Антону, в которого влюбилась до всего этого. Он олицетворяет для Марии безопасность. А еще, я уверен, она плохо спит. Вы этого тоже не хотите замечать? Ваша дочь как смертушка бледная. А ее волосы, они седые!

– Он прав? – обратилась к дочери Наташенька. Она уже не плакала, но так покраснела, что было очевидно – ее давление зашкаливает.

– Все гораздо хуже. Я каждый день борюсь с желанием покончить с собой.

– Доченька, почему же ты не говорила…

– Психотерапевту регулярно. Надеялась, поможет. А ты как можешь?

Мария встала из-за стола. Она больше не могла находиться в таверне. Ее воротило от запахов, еще недавно казавшихся приятными, от музыки, людей… Особенно тех, что находились рядом. Она не возненавидела их, просто хотела оказаться там, где их нет.

– Василий Иванович Рыжов способствовал твоему похищению, Мария, – не дал ей сразу уйти Жора. – Он был в сговоре. Поэтому не получилось тебя выкупить. И Антон был в курсе этого.

– Я приму это к сведению, – сказала она. Голос прозвучал безжизненно. Сама Мария это заметила. – А теперь позвольте мне удалиться.

– Куда ты собралась? – всполошилась маменька.

– Не волнуйся, Наташенька, не топиться. – И, сбросив ее руку со своей, направилась к выходу со словами. – Мне нужно умыться. Я схожу в уборную и вернусь.

– Я с тобой.

– Дай мне побыть одной хоть несколько минут. Пожалуйста.

И мама отступила. Мария вышла из зала и тут же из таверны, чтобы направиться… куда глаза глядят.

Можно сказать, в никуда!

Она не могла поехать домой, там бы ее нашли. К Рыжовым – тем более. Пока она не знала, как к ним относиться. Мария переваривала полученную информацию, но та не усваивалась, и ее тошнило…

Нет, не так! Тянуло блевать! Грубо звучит, но отражает суть.

Вспомнив о том, что с собой у нее паспорт, Мария устремилась к отелю, вывеска которого попала в поле зрения. Небольшой, с виду уютный. Она сняла в нем номер и тут же легла на кровать. На улице было еще светло, и Мария не включила лампу. А кондиционер – да. Прохладный воздух обдувал лицо, это умиротворяло.

Закрыв глаза, Мария начала вспоминать. Первое, что увидела, это горную дорогу. Ее везут в машине, воняющей бензином. Трясет. Мария подпрыгивает на каждом ухабе, стукается то локтем, то головой. И головой не о крышу, а о дверку. Она лежит. Это воспоминание всплывало и раньше, но Мария думала, что в нем родители везут ее к шаману. Но нет. Не к нему и не они. То были похитители. Теперь Мария понимала, что она была связана по рукам и ногам. А ей-то думалось, что тело обездвижила загадочная болезнь.

Потом ее несли в дом. Не отец, как опять же представлялось ранее. Мужик в прокуренной одежде, а папа не переносил никотин. И у него были мягкие руки. У этого же грубые, шершавые, с цыпками. Они тоже пахли табаком, а еще потом. Все из-за того, что мужчина редко мылся и любил чесаться. Запускал свою корявую лапу под рубаху и скреб ею вонючие подмышки…

Оказалось, воспоминания были не так уж и глубоко захоронены. Чуть копни – достанешь.

Марию держали в маленькой комнате без окна. Зато в ней имелись часы. Большие, круглые, со светящимися стрелками. Они висели над дверью и показывали одно и то же время: без одной минуты двенадцать.

В помещении было душно и темно. Мария обмахивалась единственным полотенцем, им же вытирала пот и…

Сперму того, кто ее насиловал!

Прокуренный мужик, тот, что нес ее в дом, не смог сдержать похоть. Он завалился к пленнице без одной минуты двенадцать. От него воняло! Не только табаком и потом, но и дешевым алкоголем. Первый мужчина Марии был пьян в дым, грязен, омерзителен настолько, что она потеряла сознание в момент, когда он ею овладел. Нет, не от боли! Его пенис был вялым. Девочка не видела его, но чувствовала беспомощность. И вонь… Как же смердел его пах! И это у мусульманина, которому религия велит держать тело в чистоте. Но, с другой стороны, она и алкоголь запрещает, а мужик постоянно вливал в себя нечто, лишь отдаленно напоминающее водку.

Он насиловал ее несколько раз. Когда был с похмелья, член, казавшийся девочке огромным, стоял колом и таранил ее так, что внутри все будто разрывалось.

За этим занятием его застал тот, кто был главным в группе. Мария не видела его, но слышала голос. А потом выстрелы. Ее насильника наказали за то, что он ослушался приказа и испортил товар.

Как бы странно и страшно это не звучало, изнасилование спасло Марию. Бракованная, она все равно чего-то стоила, но не так уж и много. И ее бросили, потому что собирались в спешке, а места в машинах не хватало. Лучше забрать с собой гранатомет, чем использованную по назначению девчонку. Да, она белая, голубоглазая, но уже не такая красивая, как раньше. Она вечно плачет, дергается, падает в обморок. Но что самое ужасное, носит под сердцем ребенка. Раз ее трахали, значит, залетела!

Мария не могла с уверенностью сказать, так ли это, она только предполагала, но… Шаман поил ее какой-то густой темной жидкостью, вроде кровью животного с добавлением чего-то горелого, потом мазал ею живот, и из лона девушки что-то вытекло. С болью и кровью, уже собственной.

С тех пор у Марии отвращение к собственному влагалищу. Она-то думала, что просто закомплексованная, а вот что оказалось…

Захотелось пить. Мария ощутила ту непрекращающуюся жажду, что мучила ее в плену. Она встала с кровати, подошла к холодильнику и взяла из него бутылочку минералки. Холодную, чуть запотевшую. Вода в ней была кристально чистой. В те страшные дни ее поили другой: теплой, мутной, стоялой. Но девочка была рада и ей.

Сделав несколько жадных глотков прямо из горлышка, Мария остатки вылила себе на голову. Она стояла посреди номера, на мохнатом коврике, в одежде… Минералка проникала за шиворот, обжигала холодом тело… Но это было прекрасно!

Выбросив пустую емкость в урну, Мария потянулась к дверке минибара, чтобы достать еще воды, но тут за дверью послышались шаги. Они приближались к ее двери. Мария сжалась.

Резко потемнело. То ли в глазах, то ли просто скрылось солнце.

Стало душно. Но кондиционер тут ни при чем – он работал. Влажная блузка прилипла к телу. Мария забыла, что облила себя, ей показалось, это пот.

Шаги замерли. Дверь громыхнула. Тот, кто мучил Марию когда-то, бился в нее, потому что был пьян и спотыкался о приступок. Потом он отпирал замок, вваливался…

Всегда без одной минуты двенадцать!

Мария не знала, сколько времени сейчас, но была уверена – столько же.

Дверная ручка дернулась. Потом затряслась. В номер Марии кто-то ломился. Она хотела позвать на помощь, но горло сдавил спазм. Телефон! На прикроватной тумбочке он есть. Надо просто сделать три шага, поднять трубку и нажать на ноль…

Но где взять сил?

Замок оглушительно щелкнул. Марии показалось, его выломали. Дверь начала открываться.

Она не видела, но представляла, как порог переступает бородатый мужик в пропахшем потом камуфляже. Его лоснящиеся от грязи штаны вздуваются в области ширинки. На роже блуждает похотливая улыбка. Изо рта воняет перегаром, гнильем, табаком. Смрад сшибает с ног…

Мария не заметила, как упала. Рухнув на влажный ковер, она потеряла сознание.

Дверь открылась.

Время было без одной минуты двенадцать.

Часть четвертая

Глава 1

Она была очень бледна. Ситуацию не спасали ни тональный крем, ни румяна. Мария пробовала ярче накраситься, но только все испортила. Покойников так гримируют, чтобы в гробу хорошо выглядели.

«А я и есть покойник, – с горечью подумала она. – Умерла дважды. Первый раз в Пакистане, когда мне было двенадцать. Второй – вчера. Оба раза мучительно…»

Мария перепугала горничную, которая принесла ей вчера вечером недостающие полотенца. Зашла, а постоялица валяется на полу, мертвенно-бледная, точно мертвая. Еще и на мокром, будто описалась. Благо, она быстро пришла в себя, успокоила работницу. Наврала о нарколепсии.

А когда горничная ушла, Мария набрала себе ванну и погрузилась в воду. Были мысли о самоубийстве. Куда без них? В сумке Марии имелся складной ножичек. Она таскала его с собой, как и паспорт. Точнее, это был брелок с походным набором. Там и штопор, и вилочка. Но главное – нож, Мария его точила. Ей всегда хотелось уйти, перерезав себе вены. Но на этом свете ее держали двое: Наташенька и Антон. Сейчас один отпал…

Да и мать без нее проживет. Теперь легкость, с которой она забыла отца и начала новую жизнь, не восхищала. Может, Наташенька и не страдала особо? Просто не знала, сможет ли справиться самостоятельно – ее муж был главой семьи. Он оберегал своих девочек от всех невзгод. Но единственную дочь не защитил. Поэтому проклял себя и ушел из жизни молодым: сердце не выдержало.

Мария выбралась из ванны, когда вода стала холодной. Легла в кровать и быстро уснула. Но демоны прошлого не давали покоя, она по-прежнему нагоняли ужас, душили, утаскивали за собой…

Однако теперь Мария их видела. И того, кто лишил ее невинности, вонючего грязнулю, и застрелившего его мужчину, холеного, с ухоженной бородой и золотыми украшениями. Именно он вышвырнул Марию из машины, когда понял, что в нее не помещается гранатомет.

И вот наступило утро. Она накрасилась и приготовилась выселяться. В стоимость проживания был включен завтрак, но ее до сих пор подташнивало от одних мыслей о еде. Попив чаю в номере, Мария взялась за телефон. Его нужно активировать, чтобы зайти в интернет. Там все: деньги, такси, список дел.

Когда телефон ожил, Мария обнаружила десятки не отвеченных вызовов. В основном от Наташеньки. Но еще с неизвестных номеров. И от Антона. Он звонил час назад, что неудивительно, ведь она опаздывала на работу, а на сегодня намечен прием.

Мария никому не стала перезванивать. Но матери написала смс – «жива», а на работу отправилась. Она займется званым ужином, чтобы хоть что-то делать, а после поговорит с Антоном.

Она вызвала такси и поехала к Рыжову. Хотела заскочить домой, чтобы переодеться, но вспомнила, что у Наташеньки есть ключи. Она может поджидать дочь в ее квартире.

Добралась. Зашла в хоромы Антона. К ней тут же выбежала Руслана.

– Где продукты?! – заверещала она.

– Какие?

– Те, из которых готовить ужин!

– Прибудут к полудню.

– Часть должны были доставить к десяти. А ничего нет.

– Не нервничайте, пожалуйста. Все будет.

– Мне нужно заготовки делать, я все рассчитала…

– Выдохните, Руслана, – приобняв ее, сказала Мария. Чем удивила повара. – Задержка доставки не та проблем, из-за которой стоит беситься.

– Нет, вы позвоните в фирму.

– Сейчас переоденусь, выпью кофе и сделаю это. А если вы не можете подождать, свяжитесь с поставщиком сами. Вам дать номер?

– Я подожду.

Мария прошла в бывшую гардеробную Жанны, там облачилась в костюм пижамного типа. Были у нее и другие, но в последнее время она таскала именно этот. Он не только не сковывал движения, но был очень приятен к телу.

– У нас ЧП! – услышала она, зайдя в кухню. И на сей раз обращалась к ней Гуля.

– Что еще?

– Пропал Герасим.

– Странно, что его хватилась именно ТЫ. – Ей надоело выкать этой женщине. Марии вообще все надоело! Но она по инерции вела себя, как раньше.

– Он Чапая вместе с креслом выносил на улицу по субботам. Потом мы гуляли до обеда. Старик хочет на волю, а я его вниз не стащу…

– Попроси консьержа помочь вам.

– Вы и просите!

– Хорошо, – пожала плечами Мария и направилась в гостиную, чтобы спокойно выпить кофе. Но все решили, что она направляется в прихожую, к домофону, на котором имеется кнопка вызова дежурного по подъезду, и ее остановили. Это была Руслана:

– Василий Иванович не хочет гулять, – сказала она. – Он плохо себя чувствует.

– Жаловался?

– Нет. Но не ел, а вы знаете, как он любит вкусненькое. Тем более драники со сметаной.

– Гуля, что ты скажешь на это?

– Я запуталась в капризах Чапая. Он чудит все больше, хотя на первый взгляд выправляется.

– А где Санти? – задала резонный вопрос Мария. – Пропал ее любимый, и кто, как не она, должна знать, куда он запропастился.

– Лежит в комнате. Говорит, что болеет. Выглядит херово на самом деле. Но, наверное, потому, что Герасим ее бросил.

Мария сделала глоток кофе. Потом еще один. Невкусно! Всегда вкусно было, а сейчас нет.

– В холодильнике есть кола? – спросила она.

– Ярик без нее не может жить, так что…

– Будь добра, принеси. И стакан.

Гуля нахохлилась. Она четко разделяла свои и не свои обязанности. Но это было до того, как выяснились некоторые факты ее биографии.

– Сейчас принесу, – сказала она и удалилась.

Тут раздался звонок домофона. Мария прошла к двери, глянула на экран.

Георгий Габуния! Именно он хотел попасть в квартиру.

– Что тебе надо? – спросила она, сняв трубку.

– Мария?

– Она самая. А ты разве не ко мне?

– Нет. – Он нервно убрал волосы со лба. – К Василию Ивановичу. Пустишь?

– Он плохо себя чувствует.

– Я должен поговорить с ним. Это важно.

И Мария открыла ему дверь.

Через пять минут Жора показался на пороге квартиры. Он был небрит. Выглядел не очень хорошо и чуть хромал.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Пока не знаю, – честно ответила Мария. – Я снова рассыпалась, но собирать себя по кусочкам пока не начала. Нужно время на то, чтобы понять, какую форму принять.

– Понимаю. А теперь скажи, я правильно сделал, что все тебе рассказал?

– Безусловно. Правда меня шокировала и чуть не убила, но… Она и вернет меня к жизни. Другой, с вечной болью, но с понятным страхом.

– Я намерен сообщить Василию Ивановичу о том, что планирую раскопать все факты о его темном прошлом и предать их огласке. Этого хотел его брат. Поэтому и завещал мне имущество, чтобы у меня были деньги на расходы. Он просил написать правдивую книгу. Сам не сумел. Геннадий Иванович хоть и презирал брата, но не мог погубить его.

– Решил это сделать твоими руками?

– Я не против. Справедливость должна восторжествовать. Тем более что на совести Чапая не только твое похищение, но еще много чего.

– Откуда ты знаешь, что у Рыжова-старшего в этом доме кличка Чапай?

– Я же говорил, у Геннадия Ивановича были тут свои глаза и уши.

– Ты о своей сестре Карине? – Его глаза расширились от удивления. – Я только недавно поняла, что вы родственники. Все смотрела на нее и думала, на кого же похожа. И волосы у вас редкого оттенка.

Откуда ни возьмись появилась Санти. С красным лицом. То ли плакала, то ли давление повысилось сильно. У нее из-за детской травмы случались скачки. Но Санти была в униформе, то есть готовой к работе.

– Доброе утро, – вяло проговорила она.

– Как вы, Санти?

– Жить буду. Пойду в кухню, помогать повару. – И удалилась.

Мария отметила, что смотрела горничная на Жору, как на знакомого. Неужели и она является его ушами и глазами? Но зачем тогда нужно было подсылать двоюродную сестру? Или Санти «завербовали» после того, как та ушла в отпуск?

Она хотела задать Георгию эти вопросы, но передумала. Поняла, что ей не интересны ответы. Пусть Габуния делает то, что должен, и теми способами, которыми пожелает. А у нее есть собственные планы. Они тоже связаны с Рыжовым, но средним.

С ним она выяснит отношения сегодня, чего бы ей это ни стоило!