Текст книги "Нерассказанная сказка Шахерезады"

Глава 2

Она ехала в машине и слушала Цоя.

– Группа крови на рукаве, – пела Варя весте с ним, – мой порядковый номер на рукаве…

Постукивая по рулю в такт музыке, она думала как раз о ней – о крови. Той, что расплылась по поварскому кителю. Она принадлежала Глебу Кулику, это уже выяснила экспертиза.

У Варвары были еще нераскрытые дела, она вела изыскания по ним, когда ей позвонили и сообщили о результатах, она сразу же поехала в отделение.

Когда утром их вызвали в квартиру Рыжова, она удивилась тому, что их встретил сам хозяин. Очевидно, ему позвонили в первую очередь, доложили о находке. Антон велел сообщить о ней полиции, после чего приехал домой, но не один, а с адвокатом и охранником. Оба они следили за действиями оперов, которые с разрешения Антона бегло осмотрели сад. Для обыска требовался ордер, но его товарищ капитан не получила.

В доме они пробыли недолго. Полчаса, не больше. Но Варя успела увидеть жену Антона. Попросила разрешения с ней поговорить через горничную, владеющую урду. Отказать ей не могли, пустили в обитель экзотической игрушки Антона Васильевича (кажется, так называла свою преемницу Жанна Рыжова). Та оказалась красивой молодой женщиной, томной, ленивой и, как показалось Варе, не совсем нормальной. Она вела себя настороженно, вопросы игнорировала, при этом говорила много, но о чем-то своем. От Аши Варвара ничего не добилась, но позабавилась. Антон перещеголял всех богачей, что женятся на пустоголовых красотках. Его не просто глупенькая – недоразвитая. Такие, как правило, неудержимы в стремлении получить удовольствие. И это значит, Антон с Ашей тонут в пучине страсти. Поэтому и кровать у них огромная, на дубовых ножках.

…Варвара глянула на часы на приборной панели. Близится вечер, а она еще не обедала. Решила остановиться у палатки с пирожками. Купила три, два с мясом, один сладкий. И тут зазвонил телефон.

– Да, – коротко бросила Варя. Ей не терпелось набить желудок слоеным тестом и сомнительным фаршем.

– Ты не изменила номер, надо же, – услышала она.

– Кто это?

– Лафа.

А Варя только перестала думать о нем!

– Меня так взволновала наша встреча, – сказал он.

– Леш, я не могу сейчас говорить.

– Скажи, когда мне позвонить.

– Не знаю.

– Может, встретимся сегодня? Поужинаем? В панорамном ресторане?

– Не смогу. Пока.

Она сбросила звонок и принялась за пирог, но… Ей расхотелось есть! Хотя тесто было нежным, фарш приятно пах специями, а лук в нем был мелко порезан, Варя только трижды откусила. Оставшуюся половину пирога кинула собаке, когда стояла на светофоре.

Варя готова была снова погрузиться в думы о Лафе, но, к счастью, она уже подъехала к отделению. Взяв пакет с оставшимися пирогами, зашла в здание.

– Чем это так вкусно пахнет? – спросил Букин, едва Варя переступила порог кабинета.

– Считай меня Красной Шапочкой, я принесла пирожки.

– Я не больная бабушка. И даже не здоровый дедушка, но пироги отведаю.

Варвара положила пакет с выпечкой на стол коллеги и поставила чайник. Попьет кофе с сахаром.

– Есть еще новости по делу Кулика? – спросила она, плюхнувшись в свое кресло.

– Быстрая какая, – пробормотал он. – Мало тебе результатов экспертизы?

– Конечно. На форменной куртке повара его же кровь, виданное ли дело. Он же может порезаться?

– Может. С ножами работает, как-никак. Но зачем ему запачканный китель закапывать, скажи мне? Чтоб земля пятно вывела? Так через пакет не пройдет. – Бука достал пироги. Понюхал один, другой и начал со сладкого. – К тому же на теле Кулика порезов не было. Те, что он нанес себе, когда брился, не в счет.

– А что техники про кассету говорят?

– Очень сомневаются, что восстановят запись.

– Нам хотя бы частично.

– На это потребуется время. Но кассета совершенно точно старая. Такие перестали выпускать в конце прошло века.

– Оно и понятно, в нулевых уже все на диски перешли. На коробке надпись вязью была. Расшифровали?

– Легко. В телефонах приложение есть. Фотографируешь слово на иностранном, и тут же получаешь перевод на русском.

– Неужто у тебя такая программа есть? – подивилась Варя. Бука не отличался технической продвинутостью.

– Теперь да. Сисадмин Сашка поставил. После того как перевел слово «правда». И написано оно было по-арабски.

– Не урду, на котором в доме говорят сразу несколько человек, – отметила Варя.

– А арабский знают все мусульмане. В большей или меньшей степени, разумеется. Коран на нем написан.

– В доме нет мусульман. Только садовник.

– Личный помощник Рыжова турок.

– Мы всех, вхожих в дом, подозреваем?

– Пока у нас нет другого выхода. – Бука слопал оба пирога за секунды, затем встал, вытер руки о штаны и принялся готовить кофе для себя и Вари. – Я набросал список. Он в твоей почте.

Капитан Утесова открыла ноутбук, затем присланный Букиным файл.

– О, тут у тебя ТОП-5, ТОП-10. И так до двадцатки. Как хит-парад!

– Все Рыжовы в первой пятерке.

– И дед-паралитик? Ладно.

– А бывшая жена не смущает?

– Как раз нет. Она постоянно трется в доме. Я была там дважды, и оба раза видела эту Жанну. – Варя взяла из рук лейтенанта чашку с кофе. – Во второй пятерке у тебя сиделка, горничная, физиотерапевт, личный помощник и… – она запнулась. – Репетитор Рыжова-младшего? Кто это такой? Почему я о нем впервые слышу? Про сантехника и работающую на полставки уборщицу мне сообщили, а о нем нет?

– О ней ты впервые слышишь, а не о нем. Это женщина. Зовут Карина. Учит недоросля английскому. Приходит три раза в неделю. Чаще, чем помощница по хозяйству.

– И в каникулы?

– Июнь отработала. Сейчас отдыхает. Как и ее подопечный. В конце августа снова начнут заниматься.

– Сейчас середина лета. Значит, две недели прошло с тех пор, как эта Карина побывала у Рыжовых последний раз.

– Это не исключает ее из горячей десятки.

– Конечно, нет. Ведь мы даже предположить не можем, кто, когда и зачем зарыл китель и кассету в кадку.

– Ильджас объяснил, она стояла, наполненная землей, долго. Он не знал, что посадить.

Варвара сделала глоток кофе. Бурда растворимая, но такая привычная, умиротворяющая. Она и дома пила такую. Не заморачивалась с варкой нормального кофе.

– Надо бы с Кариной побеседовать, – сказала она.

– Согласен. Баба молодая, холостая. Может, было у нее что с Куликом?

– Сколько ей?

– Тридцать два. Симпатичная, кстати.

– Даже на паспорте?

– Ага. Но я ее профиль ВКонтакте нашел. Хочешь глянуть? – И повернул планшет в ее сторону.

Да, репетитор Ярослава оказалась миленькой брюнеткой. Личико точеное, почти кукольное: большие глаза, аккуратный нос, пухлый маленький рот. А какие розовые щечки! Карина выглядела бы значительно моложе своего возраста, если бы не лишний вес, он, как ни крути, года прибавляет. А девушка была пухленькой. И фигура ее не напоминала песочные часы, больше шарик.

– Похудеть бы ей, – сказала Варя.

– Ни в коем случае, – не согласился с ней Бука. – Хорошенькие пухляшки – радость для мужских глаз.

– Но ты женился на тощей стерве! – Так можно было говорить о супруге лейтенанта, поскольку он сам ее иначе не называл.

– Думал, откормлю – подобреет.

В этот момент в кабинет зашел следователь Паша Гудков. Он же Варин бывший сожитель и настоящий сексуальный партнер. Вчера они неплохо провели время, и Паша сейчас улыбался.

– Салют, коллеги.

Они поздоровались в ответ.

– Я вам сладенького принес, – сказал он и вытащил руки из кармана, в ней была зажата горсть шоколадных конфет. – И кисленького, – из второго достал упаковку лимонной карамели.

– Какой ты молодец, – похвалил его Бука и схватил трюфель, хоть конфеты и были положены на стол Варвары. – Сегодня вообще чудесный день. Утесова пирогами угощает, ты сладеньким и кисленьким. Чего это вы такие добрые?

И хитро посмотрел сначала на одного, потом на другого.

Естественно, он догадывался о том, что Паша с Варей не до конца расстались. Чувствовал некое сексуальное напряжение между ними. А Гудков еще выдавал себя постоянно. После проведенной с Варварой ночи то сладости ей тащил, то чай или кофе, то цветочки – она разводила их на подоконнике. Ей иногда казалось, что Паша не теряет надежды жениться на ней. Ждет, что она выбросит из головы романтические глупости и составит пару корешу, с которым еще и в сексе все блестяще.

– Паш, как тебе мадам? – обратился к Гудкову Бука и продемонстрировал ему фото Карины.

– Не в моем вкусе, – ответил тот и втихаря подмигнул Варе. – А кто это? – Лейтенант объяснил. – Вызвать ее на допрос? – Теперь Варя ответила кивком головы. – А еще кого по этому делу?

– Бывшею жену надо потрясти. Она была всех ближе к покойному.

– О, техники видеозапись прислали! – воскликнул Букин.

– Какую?

– Соседи Кулика, молодая пара, по площадке поставили камеру после того, как им начали регулярно под дверь гадить. Они недавно въехали, решили выяснить, кто на такое из новых соседей способен. Злоумышленника не поймали. Он демонстративно навалил, скрыв лицо и фигуру под лимонным дождевиком с капюшоном (как у мальчика из фильма «Оно»), после чего разбил камеру. Это произошло на следующую ночь после предполагаемого убийства Кулика, и простояла камера всего двое суток.

– Давай смотреть, – скомандовала Варя.

И все трое сгрудились вокруг компьютера лейтенанта.

– Кулик появляется на записи один раз, – сверился с расшифровкой техников Букин. – Заходит к себе. Тааааак, где он у нас? Ага, вот.

– С тяжелым пакетом идет, – заметил следователь Гудков и положил руку на Варину ягодицу. Не на шутку сегодня разошелся, раздраженно подумала она, сбросив наглую лапу.

– Из супермаркета у дома. Пакет в мусорное ведро был вставлен. В нем пустые бутылки. Их, но полные, повар и несет.

Шло время. Бежали минуты быстрее секунд, потому что Букин поставил ускоренный режим. На стоп нажал, когда на экране возникла женщина средних лет. Симпатичная, интеллигентная, с замысловатой прической.

– Она под дверь срет, – заявил лейтенант.

– С чего ты взял?

– Она живет под молодыми, но то и дело наверх шастает.

– Может, в гости к кому?

– Не исключено. Но как изменилось ее лицо, когда она камеру увидела, заметили?

– Нет.

– Да гляньте же… – Он прогнал этот момент еще раз. – Сначала удивилась, потом в улыбке расплылась. Вот я вам, трахальщики, покажу! – И потряс в воздухе кулаком, вжившись в роль. – Мало вам нарушать мое стародевичье одиночество страстными стонами, решили за мной проследить! Гадила, гажу и буду гадить.

– Отвлекся ты, друг мой.

– Раскрыл преступление. Молодые заявление накатали, передам свои выводы следователю по их делу. Ладно, смотрим дальше.

Они дошли до момента, когда человек в желтом дождевике опустился перед дверью на коврик.

– Вот увидите, у тетки, что живет под молодыми, отыщется эта целлофановая плащ-палатка, – изрек Букин и остановил запись.

– Ребят, я что-то не врубаюсь, – протянула Варя.

– Без штанов явилась. Как эксгибиционист в парк.

– Да хватит уже отвлекаться. Букин! Давай по делу. Не приходил никто к Кулику. Вообще!

– И сам он не выходил из квартиры, – вбросил реплику Гудков.

– Что ж он, сам себе по башке долбанул?

– Было бы здорово. Дело могли бы закрыть. Но на орудии убийства нет отпечатков. В том числе жертвы.

Все замолчали.

– Уж не ниндзя ли убили нашего повара? – зловещим голосом проговорил Букин.

– Похоже, что так, – ответила ему Варя.

– Утесова, ты сбрендила что ли? Тебя сумасшедшая бабка с первого этажа покусала?

– Она одна нормальная. Зря мы ее не послушали! – И, больше ничего не говоря, выбежала из кабинета. У нее появилась идея, как убили Кулика.

Глава 3

Она смотрела на цветы. Розовые, белые, сиреневые. Мелкие-мелкие, очень нежные. Карина не представляла, как они называются. Цветы были завернуты во что-то воздушное, то ли в ткань, то ли в сетку, то ли в бумагу. Она не брала букет в руки, вот и не знала. Курьер принес его, протянул ей, девушка мотнула головой.

– Это вам, берите.

– Отвезите его тому, кто прислал.

– Я без понятия, от кого заказ. Мое дело доставить его по адресу.

– Тогда выкиньте его.

– Сделайте это сами, пожалуйста, – раздраженно проговорил курьер и ушел, бросив букет на пол прихожей и расписавшись в бланке за Карину.

Это была не первая доставка неизвестно от кого. Пятая. До нее привозили плюшевого мишку, фарфоровую статуэтку, красиво оформленный набор сладостей, флешку со сборником прекрасных композиций. Теперь цветы.

Получив первую посылку, Карина решила, что произошла ошибка, и мишка отправлен не ей. Посадила его на тумбу в прихожей, стала ждать, когда ей позвонят и попросят вернуть игрушку. Но этого не произошло. Зато курьер другой фирмы доставил коробочку, в которой покоилась статуэтка. Недорогая по виду, но функциональная: в нее была встроена светодиодная лампочка, так что это было не просто украшение, а светильник. Его она поставила рядом с мишкой. И сладости не съела, хотя обожала шоколадный зефир, а в наборе был и он. Флешку вставила и с удовольствием прослушала все композиции. Сборник показался ей идеально подобранным. Значит, его записал и отправил тот, кто хорошо знает Карину.

Хотя… Цветы она не любила. Не все, те, что росли в полях, ей нравились, но срезанные нет. В горшках тоже. У нее они все гибли, и Карина стала относиться к ним предвзято.

Оставив букет там, куда его бросил курьер, она отправилась в кухню. Когда соберется покинуть квартиру, выкинет цветы. С остальными подарками (это ведь подарки?) поступит так же. Но не швырнет все в контейнер, оставит рядом с ним. Может, кому-то пригодится?

Карина с детства была суеверной. И в сглаз да порчу верила. Пару раз к гадалкам ходила. К одежде всегда прикрепляла булавку. Плевала через левое плечо и стучала по дереву. Именно поэтому подарки от неизвестного ее пугали. Что, если их посылает человек, желающий ей зла?

Близкие знали об особенности Карины и подтрунивали над ней. А так как семья у нее была большая, грузинско-еврейская, то подколы сыпались, как из рога изобилия. Особенно доставалось девушке от двоюродных сестер и племянниц с кавказской стороны. Все они выскочили замуж в двадцать с небольшим и отправляли Карину к колдунам, чтоб те сняли с нее обет безбрачия. Еврейская родня тоже была озабочена одиночеством девушки, но считала, виной ему не какие-то там чары, а ее собственная бесхозяйственность. Что это за жена, которая не то что щуку нафаршировать, а даже элементарно картошку пожарить не может? В доме у нее никакого уюта, все из рук валится-да портится. Подарили цветок «Женское счастье» – завял. Мясорубку сломала. Набор столовый разбила.

Карина на подколки не обижалась. Знала, родственники ее любят и желают лишь счастья. Одного они не понимают, она не замужем потому, что тот, за кого бы она пошла, погиб, а другого ей не надо.

Его звали Дэвидом. Они познакомились в Лондоне, где Карина училась в колледже…

Она училась, а Дэвид чистил канализацию. Парень имел условную судимость и отрабатывал административное наказание в виде общественных работ в том числе в их колледже. Худой, высокий, татуированный, он понравился Карине с первого взгляда. Прежде всего тем, что отличался от парней, с которыми она училась и общалась. Дэвид не был бандитом, хулиганом – да. И он имел убеждения: не ел мясо, защищал животных, ходил на политические митинги и… выступал за легализацию наркотиков. Сам тоже принимал их, но торчком не был. Покуривал для настроения. Под кайфом играл на губной гармошке.

То, что эти двое начали встречаться, стало неожиданностью для всех. Карину в кругу Дэвида приняли настороженно, его в ее не приняли вовсе. Но обоим было на это плевать. Пусть бы весь мир исчез, они остались бы вдвоем, и были бы счастливы. Задира, драчун, грубиян, с Кариной Дэвид был сама нежность.

Они планировали пожениться. И родить четверых детей. Трех девочек и мальчика. Дэвиду хотелось окружить себя копиями любимой, а ей – подарить ему наследника. Карина понимала, что семья не примет ее избранника. Ни за что! Ни при каких обстоятельствах. Но она готова была пойти против всех. Видя это, Дэвид старался хоть как-то улучшить свое положение. Он устроился на работу в речной порт, восстановился в школе – он не закончил даже ее. Карина тоже усиленно училась. Ей нужно было получить образование, чтобы найти хорошее место и взять на себя обеспечение их с Дэвидом молодой семьи. Еще Карина подрабатывал репетитором и копила деньги. Те, что ей присылали из дома, откладывала тоже. Она экономила на всем, в том числе на еде. Похудела. Что радовало ее, но не Дэвида. Ему нравилась ее пышность. Он называл любимую Свит бан – сладкая булочка.

Их отношениям исполнился год, когда Карина поехала домой в Россию. Бабушка Марианна серьезно заболела, еще сестра родила. И нужно было заняться кое-какими документами.

Родные встретили ее возгласами восхищения. Все отметили, как Карина похорошела. И дело не в том, что она скинула пятнадцать кило, у нее засверкали глаза. Естественно, все спрашивали, не влюбилась ли их девочка. Она мотала головой. Было рано делать признание, за которым последует разрыв. Не со всеми, со многими. Поддержали бы ее только больная бабушка, будь она в себе, да двоюродный брат Георгий.

Карина вернулась в Лондон две недели спустя. Любимый не встретил ее в аэропорту, хоть и обещал. Не ответил на звонок. И в комнатушке, что он снимал над портовым пабом, его не было. Карина зашла в заведение, спросила у бармена, где Дэвид. Тот сказал, подвернулась работенка, и он ушел в море на пару дней. Вернуться должен был уже сегодня, но, наверное, задержался из-за шторма.

Она так и не дождалась своего любимого. Корабль сгинул вместе с пятью членами экипажа. От Дэвида, кроме фотографий и воспоминаний, у Карина осталась только губная гармошка. Не было даже могилы, на которую она могла бы возлагать цветы…

Поэтому кидала их в свинцовые воды Северного моря.

Карина заварила себе чаю, сделала два бутерброда с шоколадной пастой. Приготовилась трапезничать, как зазвонил домофон. Она никого не ждет. Неужто очередной курьер?

Но то был брат Жора. Ему Карина была всегда рада. Он знал это, поэтому забегал без предварительного звонка. Мог и в ее отсутствие зайти – имел свой ключ от квартиры, поскольку жил в ней до Карины. Она когда-то принадлежала их бабушке. Той самой, что могла бы понять Карину. Она была мировой женщиной. Именно она посмела выйти замуж за еврея, а не грузина, да еще и позволить своему сыну принять иудаизм.

Карина открыла брату дверь. Ключом он пользовалась лишь в тех случаях, если ее не было дома. И сразу звонил, предупреждал, что явился. Жора был очень деликатным человеком.

– Привет, сестренка, – он обнял ее, чмокнул в щеку, после чего протянул торт, перевязанный ленточкой. – К чаю.

– Мой любимый «Пражский». – Карина могла есть шоколад с шоколадом. Мазать горький на молочный и поливать белым. Но против бисквитной прослойки тоже ничего не имела.

Жора увидел букет.

– Ты меня цветами встречаешь? – усмехнулся он.

– Курьер принес десять минут назад. Кто их послал, не знаю. Как и это, – и указала на тумбочку с прочими презентами.

– У тебя появился поклонник?

– На первый взгляд так, – неуверенно протянула Карина.

– А на второй? – брат прошел в ванную, принялся мыть руки.

– Это длится уже две недели. Мне доставляют подарки, но они без открытки, записки или какого-то словесного послания – на флешке музыка и только. Я уже немного волнуюсь.

– Думаешь, мишка набит могильной землей? Светильник приманивает малярийных комаров? Конфеты отравлены? А под музыку, что записана на флешке, ты будешь умирать? Кстати, букетик похож на могильный.

– Жора, хватит! Хоть ты надо мной не издевайся.

– Кариночка, милая, я специально утрирую, чтобы ты поняла, какими глупостями забиваешь свое красивую головку. – Жора взял ее за руку, которую коротко поцеловал, и повел в кухню. – Ты очаровательная молодая женщина. У тебя обязаны быть поклонники. Один совершенно точно есть.

– Почему он себя не обозначает?

– Тянет интригу.

– Я хочу все эти подарки выкинуть.

– Не глупи. Оставь. Если у вас что-то сложится, будешь показывать детям и внукам.

Он немного успокоил ее. Даже не словами – своим присутствием. У Карины была родная сестра, сводный брат, с которым с подросткового возраста сложились отличные отношения, но Георгия она любила больше их всех.

– Ставь чайник, будем пировать, – скомандовал он.

– Ты же равнодушен к шоколаду.

– А к тебе нет, поэтому люблю смотреть, как ты его уплетаешь, – Жора плюхнулся на свой любимый стул с высокой спинкой и обитыми дерматином подлокотниками. Его обожали и бабушка Марианна, и ее кот Бесо, дравший эти самые подлокотники до тех пор, пока их не перетянули искусственной кожей, которая ему не пришлась по душе. – Кстати сказать, я удивлен тем, что ты не слопала присланный тайным поклонникам зефир.

– Было трудно, но я сдержалась.

Карина, включив чайник, взялась за торт. Пока резала его, едва не подавилась слюной. Закончив, облизала пальцы. Причмокнула. Жора рассмеялся. В этот момент зазвонил сотовый Карины.

Номер оказался неизвестным.

– Алло.

– Здравствуйте, Карина Михайловна, вас беспокоят из следственного комитета…

Лицо Карины изменилось. Жора это заметил и стал артикулировать: «Кто это?» Она не ответила, дослушала, что ей говорят, после бросила в трубку «Хорошо» и отключилась.

– Меня ждут в следственном комитете, – ответила уже на немой вопрос брата Карина. – Следователь Гудков желает побеседовать со мной о Глебе Кулике.

– Ой, а напугала-то! – Жора облегченно выдохнул. – Подумаешь, поговорят с тобой о покойном.

– Я не знаю, что говорить.

– Правду.

– Всю?

– Нет, всю не нужно. Но и врать не следует. Недоговаривай и все.

– Легко тебе говорить, тебя полиция вообще не рассматривает. Даже в качестве свидетеля.

– Сестренка, ничего не бойся. Ты была вхожа в дом Рыжова, где работал Кулик, поэтому с тобой и хотят поговорить. Остальных уже опросили.

– Откуда ты знаешь?

– Есть у меня источник информации.

– Я думала, это я.

– Сейчас ты в этом качестве бесполезна. И больше мне вопросов не задавай. Ни на один не отвечу для твоего же блага.

– Меньше буду знать, крепче буду спать?

– Нервничать в кабинете следователя точно меньше будешь. Во сколько тебе нужно быть у него?

– Меня ждут не позднее семнадцати.

– Сейчас попьем чаю и поедем. Я провожу.

Он ободряюще ей улыбнулся, Карина ответила ему, хоть и кисло. После чего приступила к торту. Как бы она не нервничала, тяга к шоколаду у нее не пропадала.

* * *

Перед тем как сесть в такси, Карина выбросила цветы. Остальное оставила. Не на память, а на случай, если щедрый аноним объявится. Она все вернет, в том числе сладости, у них срок годности до следующего года.

– Мне кажется, за мной кто-то следит, – призналась Карина.

– Тайный поклонник?

– Не знаю. Чувствую затылком, с меня не сводят глаз. Оборачиваюсь – никого. Если это тот, кто шлет мне презенты, он точно маньяк.

– Опять ты за свое?

– Просто не могу перестать нервничать. Торт не помог.

– Я тебе предлагал валерианки.

– Чтоб я пахла как бабушкин кот Бесо? – Тот крал у хозяйки таблетки и прятал их, точно белочка орехи на зиму.

– Тебе нужна смена обстановки, сестренка. Это как минимум. У тебя отпуск, а ты сидишь в городе.

– Ты же знаешь, с некоторых пор я не люблю море. Даже если оно теплое и ласковое.

– Есть красивые города, где можно погулять. Даже с учетом ковидных ограничений выбор огромный. Нет, не интересно? – Карина покачала головой. Она слетала бы в Мадрид, который наполнял ее задором, но шенген закончился, да и чартеров нет. А хотелось, как раньше, поддавшись порыву, сорваться. – О, есть еще вариант! Поезжай на мою дачу. Там красота, тишина, плодоносящий сад, и твой тайный поклонник точно тебя не найдет.

– А ты со мной поедешь?

– Сейчас не могу.

– Одной не хочется. И там, в глуши, мне будет еще более некомфортно.

Карина поежилась. Никак она не могла отделаться от дурного предчувствия. И предстоящий допрос тут ни при чем. Презенты сами по себе тоже. Карина не думала, что плюшевый мишка набит могильной землей, а конфеты отравлены. Но ощущение, что за ней следят, появилось только после того, как стали поступать подарочки.

…Добрались. Карина направилась к зданию, а Жора поехал дальше, по своим делам.

Кабинет следователя Гудкова нашелся быстро. Постучав в дверь, Карина вошла.

За столом сидел симпатичный мужчина. И молодой. По голосу казался солидным, но ему и тридцати не было, одет современно, в ухе дырка, это зарастал тоннель. Не такими Карина представляла следователей.

– Вы Гудков? – на всякий случай уточнила она.

– Он самый. Присаживайтесь.

Карина опустилась на стул. Едва она это сделала, в кабинет просочился еще один молодой мужчина. Не такой симпатичный и холеный, как следователь, зато улыбающийся.

– Лейтенант Букин, – представил его Гудков.

– Тоже ведет дело Глеба?

– Совершенно верно. И у нас с товарищем лейтенантом к вам несколько вопросов. Первый, от кого вы узнали о смерти Кулика?

– От своего ученика Ярослава. Он прислал мне смс.

– Когда?

– Секунду. – Она достала телефон. – В понедельник днем.

– Как вы отреагировали?

– Расстроилась, как еще?

– То есть вы были в хороших отношениях?

– Да.

– И Глеб не считал вас птицей не своего полета? Вы же обычная учительница.

– Вам уже рассказали о его высокомерии? Санти, наверное. Он постоянно указывал ей на то, что ее место (как бы это грубо не звучало) у помойного ведра. Он не хотел ее унижать…

– Да ну?

– Правда. Глеба возмущало то, что она плохо справляется со своими обязанностями. Санти отлично только жене Антона прислуживала. Но горничная должна в первую очередь чистоту поддерживать.

– Хочу еще добавить, – вклинился в разговор Букин. До этого сидел, подперев щеку, и смотрел на Карину, как ей казалось, с восхищением. – Госпожа Габуния не простой педагог. Она барышня образованная, родовитая. Ее дядя Абрам Вайнберг владеет тремя элитными ресторанами. В одном Глеб Кулик был шефом.

– Это с его дочкой у него случился роман, приведший к увольнению?

– Дядя Абрам бездетен, – ответила ему Карина.

– Тогда с племянницей?

– Если вы намекаете на меня, то нет. Романа между нами не было. Общались, причем не тесно. А когда дядя Глеба уволил, перестали видеться.

– Не он вас устроил к Рыжову?

– Он. Мы случайно встретились год назад. Я сказала, что уволился из гимназии, где преподавала. Он сообщил, что работает на богатого человека, у которого есть сын-подросток с плохим знанием английского. Он замолвил за меня словечко, и я начала заниматься с Ярославом. – Это было почти правдой. Утаила Карина самую малость. Такую ерунду проверять не будут.

– У него имелась женщина, не знаете?

– Кулик был женат на своей работе. Он готовил и там, и дома. Кулинария завладела его сердцем еще в юности. Стала первой и единственной любовью.

– Но основной инстинкт никто не отменял.

– Не мне вам рассказывать, как его можно заглушить.

– Вы об онанизме? – Это сказал следователь, а опер на него возмущенно зыркнул. Но Карина не смутилась. Она работала с подростками, слышала и не такое. – Есть те, кто считают, что у Кулика с Жанной Рыжовой была связь.

– Вряд ли. Единственное удовольствие, которое он мог ей доставить, гастрономическое. А спит Жанна с фитнес-инструктором для здоровья два раза в неделю. Я слышала, как она говорила это подруге, разговаривая с ней по телефону. Она, если вы не в курсе, постоянно торчит в квартире, где проживает ее сын. Но не ради него приезжает, а чтобы позлить мужа.

– Или вернуть?

Карина пожала плечами. Кто же знает, что творится в голове у этой взбалмошной женщины? Может, иногда ей и хочется вернуть Антона. Но лишь для того, чтобы бросить его еще раз. То, что он женился второй раз, да на молодой, экзотичной, бесплодной (хотя от нее требовал родить ему еще детей), не давало Жанне спокойно спать.

Карине задали еще несколько вопросов. Она ответила на каждый. Спокойно и правдиво. Расслабилась, поняв, что следствию неизвестны те факты, которые могут привести к разгадке смерти Кулика. Ну, и ладно.

Допрос закончился, ее отпустили.

Выйдя из здания, Карина присела на лавку, чтобы посмотреть в телефоне карту. Ей хотелось есть, и она искала кафе поблизости. Дома ее ждет торт «Пражский», это хорошо, но нужно еще и горячим питаться. Мечтая о супе и, пожалуй, салате «Цезарь», она двинулась в указанном навигатором направлении. Карине снова показалось, что кто-то следит за ней, но на сей раз чуйка ее подвела…

Тот, кто следил, остался возле ее дома.