Читать книгу "Источник вечной жизни"

Если бы Дмитрий смог наблюдать за происходящим со стороны, то он заметил, что воздух вокруг него завибрировал и пошёл рябью, как концентрические волны расходятся по воде от брошенного камня. Далее в воздухе вытянулся в полупрозрачный зеркальный конус, тонкий край этой воронки загнулся по радиусу, пока не соединился с верхней гранью. Эта причудливая трёхмерная фигура задрожала и становилась все более прозрачной и с низким гулом исчезла. Небольшая парковка опустела, словно на ней и не было машины и Дмитрия, а по шоссе ничего не подразумевающие о временных искажениях водители направляли свои автомобили по нужному маршруту.

В номере гостиницы посветлело от какого-то невидимого источника, из разрастающегося пятна воздух в комнате задрожал и от пятна пошли концентрические круги, обстановка затуманилась, а когда все нормализовалось в комнате можно было различить спящего в кресле мужчину и мирно посапывающую на кровати девушку.

Дмитрий очнулся от сна, так как почувствовал боль в затекшей шее, он еще не пришёл в себя, но принялся её активно растирать. Дмитрий поднялся с кресла придвинутого к кровати, чтобы можно было вытянуть ноги, растерянно потёр глаза. Родинов не понимал, как снова оказался в доме колхозника районного центра, на кровати тихонько посапывала Рита.

Родинов вытащил из кармана мобильный телефон, время и дата соответствовала тому дню, что уже прошёл. Позавчера он предотвратил очередное покушение на девушку, отстреливался от нападавших, но как может снова наступить день, который он пережил вчера. Похоже Дмитрий что-то громко произнес вслух и от его голоса Рита проснулась с милой улыбкой.

– Так что сегодня мне будем менять имидж? – по вопросу девушки Дмитрий понял, что для неё повторения сегодня вчерашнего дня не было.

Пока Родинов размышлял над тем в какой реальности он оказался, Рита извлекла из мини бара продукты, что они ели накануне и быстро соорудила несколько бутербродов для лёгкого завтрака. Когда с завтраком было покончено, Рита спросила: "Пошли в универмаг?", но Дмитрий почувствовал, что он все ещё голоден.

Пока Рита примеривала одежду и рассматривала аксессуары, что они для неё отобрали, Дмитрий прошёл на фудкорт, где взял себе бургер и колу. Родинов, увлеченный мало полезным фастфудом, но позволившим ему утолить голод, расслышал, как его кто-то окликнул, обернувшись, он увидел перед собой улыбающуюся деревенскую женщину средних лет со шляпкой на голове и с корзинкой в руках, её лицо прикрывали уродливые пластиковые огромные тёмные очки.

Дмитрий подавился, закашлялся, отхлебнул остатки колы из бумажного стаканчика и, поражаясь преображению, спросил: "Рита?". Звонок мобильного телефона заставил его сдержать свое удивление.

– Алло, слушаю вас! – Ответила на вызов Рита.

– Рита, это Ирина Сергеевна, соседка по квартире твоей мамы, – взволнованно затараторила женщина.

Дмитрий напрягся, от повторяющихся событий, от эффектного неузнаваемого преображения девушки он немного растерялся, но был абсолютно уверен, что первой итерации дня звонка не было.

– Ирина Сергеевна, что случилось? – всполошилась Рита.

– В квартире Людмилы Ивановны был пожар, – женщина продолжала волноваться, поэтому её голос дрожал, – хорошо, что я почувствовала задымление и позвонила в пожарную часть. До Людмилы я не смогла дозвониться, мы по-соседски дружим и оставляем друг другу ключи от квартиры. Хорошо, что ты Рита, ответила. Когда сможешь подъехать, чтобы устранить последствие незначительного возгорания?

Рита поблагодарила соседку за заботу и сообщила, что скоро подъедет и нажала отбой на трубке. Девушка хотела сообщить Дмитрию о пожаре в квартире матери, но он сослался на громкий динамик в трубке.

Родинов, подъезжая к автовокзалу, заметил, что люди, устроившие пожар, скорее всего попытались уничтожить материалы исследований Бемельского, раз не удалось их захватить прошлый раз. Рита, в образе сельской женщины, попрощалась с Дмитрием и села в автобус до Новосибирска.

Для собственного успокоения Дмитрий проехал за автобусом, пару километров. Он заметил удобное место для разворота и ждал пока образуется большой просвет в веренице грузовиков, едущих в город. Неожиданно состояние слабости снова охватило парня, в глазах помутилось и поплыло, Дмитрий попытался прогнать морок, но отключился. Когда Родинов пришёл в себя, почувствовал, как сильно ломит затылок, он протянул руку, взял бутылку воды и отпил несколько глотков, затем решил выйти из машины и размяться, посмотрев по сторонам он увидел придорожный магазин.

***

Машина Дмитрия пересекла мост, а он, всматриваясь вдаль, заметил на берегу небольшую деревушку, свернул с шоссе и направил автомобиль по грунтовке, заросшей травой. Многие дома, некогда большой деревни, были заброшены, Родинов, ехал рассматривая убогие покосившиеся ненужные никому избы, дорога свернула направо и дома преобразились. Вместо изб из почерневших бревен, улица была застроена добротными домами, но особенно выделялся кирпичный двухэтажный коттедж. Возле металлических распахнутых ворот, окрашенных в зелёный цвет, с мотоциклом возился молодой белобрысый парень. Дмитрий притормозил машину напротив парня и решил его порасспросить.

– Что надо, дядя? – неприветливо опередил белобрысый Дмитрия.

– Отца позови! – потребовал Родинов.

– На кладбище, – бросил белобрысый и продолжил возиться с мотоциклом, – говори или уматывай.

Дмитрий не стал корить или воспитывать грубияна, подошёл присел на корточки, не опасаясь испачкаться, засунул руку, потрогал кабели генератора, потом перешёл к замку зажигания и заметил: "Ты замок посмотри у этого байка в нем главная проблема."

– Соображаешь? – Белобрысый впервые улыбнулся, вытер руки и подал ветошь Дмитрию. – Фермер Леха! Вижу ты мужик городской, кого ищешь в наших краях?

– Мне местный отшельник нужен!

– А ты не из районной налоговой? – Сурово спросил Леха, – дед Андрей ферму на меня оформляет, но из района едут и едут, то один налог заплати, то другой, а на что жить.

– Нет, мне денег с вас фермеров ненужно, – рассмеялся Дмитрий деревенскому простодушию парня. – Мне только поговорить с Андреем Ильичом.

– Поговорить? – Леха сверкнул глазами, а потом дружелюбно сказал, – Улица у нас одна, езжай по ней прямо, а за коровником держись ближе к реке, там в полукилометре и живёт в своей избе дед Андрей.

До коровника, длинного оштукатуренного и недавно отремонтированного одноэтажного здания, вела грунтовая дорога, а далее вела тропа. Ориентируясь по реке, видневшейся по просветам между деревьями, Дмитрий выехал на большую поляну и на дальнем её краю увидел небольшую новую бревенчатую избу. Изба не была огорожена, но искусно встроена в окружающий ландшафт. Позади дома вплотную подходили мощные высокие сосны, ленточный бор вправо от избы тянулся вдоль реки, а с левой стороны был разбит огород, в линию посажены кусты смородины и малины. Эта линия кустарников отделяла небольшое свежевспаханное поле, что тянулось почти до берега реки. Возле дома Дмитрий заметил, несколько хозяйственных дощатых построек, припаркованную Ниву, что на верёвках вместо белья сушились сети.

ГЛАВА 4 ВСТРЕЧА

"Видно, так уж устроен человек, оказавшись

в темноте, сразу ищет луну и звезды. "

Харуки Мураками

В тени дома за столом, спиной к посетителю, сидел старый мужчина, его лысину обрамляли пучки белых волос. Дмитрий остановил автомобиль на поляне в десяти метрах от дома, без хлопка прикрыл дверь, подошёл к хозяину владений и поздоровался.

– Доброго денёчка! – Приветливо без хрипоты молодым голосом произнес хозяин, повернулся к гостю, но затем спохватился и по-старчески тяжело дыша, применяя деревенский говор поинтересовался, – Что парень, на рыбалку ко мне приехал?

Дед был одет во фланелевую рубаху на выпуск, старые штаны неопределённого цвета, а на ногах кирзовые стоптанные сапоги, он поправил широкую, сбившуюся в сторону, лопатообразную бороду, схватил очки и нацепил картуз, лежащий на столе.

– Нет, – Дмитрий замялся, а потом честно ответил, – хочу поговорить с вами, Андрей Ильич.

– Похоже вы знаете кто я такой?! – огорченно выговорил старик, бросил картуз и очки на стол, – Кто же вам про меня рассказал, – без вопросительной интонации произнес пожилой мужчина.

– Меня зовут Дмитрий Родинов, – глядя в глаза старику, назвал себя гость. – Я долгое время служил в спецназе ГРУ, более месяца назад я получил задание генерала Шатова разыскать Апраксина Андрея Ильича, бывшего политического осуждённого и перемещенного из одного лагеря Сиблага в Кругларское спецпоселение.

Мужчина схватился двумя руками за пучки седых волос и стянул парик с головы, снял седую бороду. Когда элементы грима были удалены с лица, дряхлый старик с согбенной спиной исчез и перед Дмитрием предстал крепкий здоровый широкоплечий мужчина лет пятидесяти. Дмитрий внимательно следил за преображением, прежние сомнения о бессмертности Апраксина ушли на второй план.

– Матвей Данилович жив? – Обрадовался Апраксин. – Если мне не изменяет память, Матвей Данилович Шатов служил в КГБ.

– Матвей Данилович прожил долгую и, наверное, счастливую жизнь, – Дмитрий замолчал на пару секунд, давая осмыслить собеседнику слова о бывшем знакомом, – а прибыл я к вам по заданию его сына, дослужившегося до генерал-майора ГРУ.

– Дмитрий, давайте пройдём в дом, – предложил Апраксин, собирая со стола свой грим.

В большой и светлой комнате, куда хозяин привёл своего нежданного гостя, возле стены стояла мебельная горка, собранная из нескольких шкафов разного размера, на нижней тумбе с выдвижными ящиками, стоял современный плоский телевизор и угловой диван, приставленный короткой частью к окну. Противоположная от окна стена была завешана фотографиями и вырезками из газет в рамках разного размера под стеклом. Большая часть фотографий были нечеткими и пожелтевшими, как и вырезки из газет.

– Вы, Дмитрий, располагайтесь, – предложил хозяин, – а я приведу себя в порядок, переоденусь и вернусь к вам.

***

Дмитрий не стал присаживаться на диван, а подошёл к стене и стал разглядывать фотографии, он без сомнения узнал Апраксина, что было не мудрено, так как бывший узник ГУЛАГа почти не изменился. Дмитрий долго стоял возле одной фотографии, где были изображены трое мужчин, один из них слева – Апраксин в тёмной фуфайке, в центре мужчина похожий на Артёма Шария, а мужчина справа был, незнаком, но Дмитрий догадался, что этот человек Семашко. Родинов сделал несколько шагов в сторону, так как его привлекли газетные вырезки в рамках, это были истории о людях разного возраста, но в основном дети, удивительно излечившиеся от тяжёлых болезней. Не прошло и пяти минут в гостиную вернулся Апраксин, он катил сервировочный столик с кофейником и чашками, тарелочками с хлебом, сыром и копчёным мясом.

Андрей Ильич из-под дивана вытащил столик, где-то нажал и столешница приподнялась на полметра. Апраксин налил кофе в чашки, расставил тарелочки на столе, поглядел на гостя, читающего газетные вырезки, и предложил.

– Присаживайтесь, Дмитрий, угощайтесь, чем бог послал.

Дмитрий сделал глоток кофе, на его лице читалось удивление.

– Хороший кофе в такой глуши, – душевно рассмеялся Апраксин, – попробуйте сыр и мясо, все с нашей фермы, только кофе ещё не научились выращивать. – Хозяин покачал головой, наблюдая, как гость пробует сыр, – впрочем, вы не за продуктами ко мне в деревню приехали. Понимаю, вы Дмитрий, ждёте от меня рассказа, так с какого момента мне начать.

– Андрей Ильич, мне известно, что вы с друзьями, Шарий и Семашко, пострадали от стычки с уголовниками и вас капитан Шатов распорядился переместить на остров, где вы обнаружили источник с удивительными свойствами. Вы излечили своих друзей, а сами зарядились долголетием, по возвращению в посёлок, вылечили огнестрельное ранение Шатова.

– Удивительно, Дмитрий, как вы много знаете обо мне и других персонажах этой истории, но это не все, – рассуждал хозяин, запивая еду кофе.

***

Когда Апраксин был перемещен на спецпоселение, завёл дружеские отношения с Никитой Семашко, а позже с Матвеем Шарием. Его заинтересовал один нелюдимый человек, по своей одежде, он не отличался от жителей посёлка, а лицом был похож на представителя малых народов. Кто он в реальности – алтаец, якут или чукча не знал никто, а осуждён был по слухам за шаманство. Проживал этот нелюдимый человек на окраине посёлка в небольшом сарайчике. Никто с этим отшельником не поддерживал отношений и не разговаривал, но однажды, Андрей Ильич осмелился потревожить странного поселенца и отправился к нему в сарайчик.

Отшельник сидел на обрезке бревна, с закрытыми глазами, еще в сарае был старый стол и самодельный топчан для сна. Апраксин с грустью оглядел небольшое пространство и скучный скарб, будить он шамана не решился, поэтому постоял и собрался уходить.

– Каюм говорит, здесь смертью пахнет!

– Здравствуйте, значит вас Каюмом зовут? – спросил Андрей Ильич. – А я – Апраксин…

– Каюм старый, но знает, кто ты есть! Погоны на плечах твоих, золотом блестят. Ты людей спасешь и смерть обманешь, вижу, что жизней у тебя две или три, или…, – Шаман замолчал и больше на вопросы Апраксина не реагировал.

Хозяин дома остановил свой рассказ, его лицо погрустнело, но Дмитрий не смел прервать его молчание, чтобы Апраксин вновь собрался с мыслями.

– С расформированием спецпоселения и критикой культа личности пришла долгожданная настоящая свобода, но я растерялся и не знал, чем себя занять. Очень жаль, что шаман Каюм не дожил до освобождения, – очнулся от задумчивости бывший сиделец. – Мне предложили преподавать философию и историю древнего мира, что я не плохо знал, так я стал преподавателем в институте народного хозяйства. Спустя какое-то время мне выделили комнату, казалось бы, работа по душе и жилище есть, но что-то меня тяготило и не давало покоя.

В одно время помимо лекций и семинаров студентам института народного хозяйства, кафедра направила на подработку в высшую Новосибирскую партшколу, где Апраксину пришлось читать два курса – историю религий и философию, для партийных работников среднего уровня. Такая большая нагрузка вызывала у Андрея Ильича усталость и к концу недели вечером ему хотелось только одного, добраться до своей комнаты и лечь спать.

В один из таких тёмных зимних поздних вечеров, по возвращении домой, Апраксин разделся и без ужина лёг спать. Проснулся он около трех часов ночи от мерцающего света и треска, как от электрических разрядов. Когда мужчина протёр со сна глаза, то увидел Каюма в позе лотоса, парящего в метре над полом. Шамана окружал мерцающий ореол, взгляд был беспристрастен и только поджатые губы свидетельствовали о недовольстве.

– Каюм, ты мне снишься? – удивился Апраксин.

– Каюм будет говорить, ты – слушать! – Чётко произнес шаман. – От тебя будет свет, если подаришь людям избавление.

– Что я, обычный человек, могу? – Попытался уточнить Апраксин.

– Каюм говорит, – строго произнес шаман, – тебе дарована сила и жизнь, я раздвинул камень и привёл тебя к источнику, потому что знал, только ты сможешь помочь людям. Сейчас ты живёшь ради собственного интереса, а должен облегчить жизнь страждущих и беспомощных, напоив их оживляющей и придающей силы водой из источника. Светлые силы отправили меня посланником, даровали тебе долгую жизнь и скрывают отблески твоей души от тёмных сил.

Андрей Ильич хотел спросить Каюма о многом, но глаза слипались от воздействия шамана, глубокий ровный сон пришёл сразу же, как только голова коснулась подушки. Утром на кафедре он поднял с пола возле своего стола газету, свернутую в трубочку. Андрей Ильич зачем-то поднял газету и перебросившись с коллегами мимолетным разговором, взглянул на часы и отправился в поточную аудиторию, где по расписанию вскоре должна начаться его лекция. До перерыва газету он не разворачивал, только засунул её себе в карман. В перерыв ему делать было нечего, поэтому решил развернуть и почитать газету. Апраксина сразу же привлекла внимание статья о тяжелейшей пневмонии, охватившей двух близнецов – школьников.

Слова Каюма о предназначение Апраксина, казалось проникли до глубины его души, стали настоящей программой действия. К счастью, в этот день лекций в институте и пар школе не было, а по семинарам он договорился с коллегой о подмене. После обеда Андрей Ильич бегом отправился домой, где вытащил, припрятанную для каких-то целей живую воду. Полгода назад Апраксин навещал свой источник, тогда внутренний голос приказал ему скрыть от недобрых глаз расщелину, ведущую к источнику, поэтому накрыл её щитом из досок и засыпал землёй.

Заведующий пульмонологией детской городской больницы с тоской ожидал какого-то заграничного средства, которое должно было поступить в Москву для новосибирских детей, но близнецы уже находились на границе между жизнью и смертью. Зав отделением успокаивал несчастную мать и обещал, что уже скоро лекарство поступит.

Андрей Ильич в белом медицинском халате, как обычный посетитель пришёл в отделение, он понимал, что в палатах этих детей не найдёт. Вторая реанимация находилась в конце коридора, Апраксин нацепил на лицо маску и заглянул в реанимацию, в комнате врачей и медсестёр не было, поэтому спокойно зашёл, вытащил из кармана фляжку воды, налил в стакан. Мужчина, одетый как врач, покапал воды на лицо первому мальчику, затем второму. Глаза мальчишек открылись, и они тихим голосом попросили пить, тогда Андрей Ильич напоил близнецов, вышел из реанимационной палаты и покинул больницу, а на следующий день в городской газете вышла заметка об успехе новосибирских врачей, спасших от страшной болезни, двух мальчишек близнецов.

***

Апраксин подошёл к стене с фотографиями и хотел снять рамку с газетной вырезкой, но передумал, он постучал пальцем по стеклу и сказал.

– Вот она эта вырезка, – счастливо улыбнулся, – я даже рад, что меня в больнице никто не заметил, слава мне не нужна. Главное, что я ощутил так это успокоение, что недовольство жизнью прошло.

– На стене я видел множество историй спасения не только детей, но взрослых, – заметил Дмитрий.

– Да вы правы, молодой человек, – вспоминал Апраксин. – Помню, как молодая женщина, мать троих детей попала в страшную аварию, множественные переломы, разрывы внутренних органах, но удалось её спасти, используя воду из тёплого и холодного источников.

– Жаль, что вы, Андрей Ильич, не можете спасти всех, – поддержал разговор Родинов, – люди не совершенны и их преследуют болезни, а от природных катастроф защититься вообще невозможно.

– Чаще всего я вспоминаю два события, – задумался Апраксин, – Чернобыльская катастрофа в 1986 и землетрясение в Спитаке 1988 году. Хотя ещё в 1966 году после землетрясения я прибыл в Ташкент. Ташкент был сильно разрушен землетрясением, но люди в основном пострадали от того, что остались без крова, но Апраксин узнал, что одного маленького мальчика проткнуло арматурой. Андрей Ильич тогда открыто промыл омертвевшие раны водой из тёмного источника, напоил живительной влагой, и мальчуган быстро пошёл на поправку. После землетрясения в Армении, погибших и раненых было много, тогда в 1988 году Спитак восстанавливала вся страна и Апраксин отправился помогать пострадавшим с хорошим запасом воды и из источника с серебристыми струями.

В ликвидаторы Андрея Ильича по неизвестной причине не взяли, он с горечью наблюдал за телевизионными и газетными сообщениями из Новосибирска, как молодые сильные люди бросились в пекло атомной катастрофы для ликвидации её последствий и получили высокие дозы облучения. Апраксин не хотел публичности и, закупив профессиональный грим, парики, бородки и усы, мотался по госпиталям и возвращал людей к жизни своей водой. Дмитрий внимательно слушал мужчину, но все же осмелился его перебить.

– Наверное, врачи называли такие случаи чудесным исцелением? Сколько людей вам удалось вернуть к семьям?

– Очень мало, – голос Апраксина задрожал, – я никогда не считал спасенных, возможно не более ста двадцати человек.

Из своих поездок по госпиталям, Апраксин возвращался в Новосибирск, в свою небольшую квартирку, да и работа, что обеспечивала деньгами, не позволяла надолго и бесконтрольно покидать её. В один из вечеров, дома он ругал себя за беспомощность спасти всех, тогда снова он узрел видение шамана.

– Столько пострадавших умерло, а я так и не смог им помочь.

– Каюм говорит, – привычно начал шаман, но в его голосе чувствовалась скорбная тональность, – высшие силы, как проведение, направляют тебя на спасение. Божественный свет прольётся на страждущих там, куда ты не сможешь или не успеешь добраться, а кто не выжил – будет спасена его душа.

Апраксин много размышлял над последними словами Каюма, поездки по стране требовали денег и времени, а преподавательская работа отнимала время и не приносила достаточно средств, чтобы свободно ездить по областям и республикам. Спустя годы, с крахом Советского Союза, Апраксин смог оформить на себя развалившийся колхоз, создал ферму, так как считал, что продукты питания нужны людям при любом строе. Местного парня заставил получить необходимое для управления фермой образование, а позже поставил его руководить разросшимся хозяйством.

Опыт применения грима помогал Апраксину не только скрывать свою личину в клиниках и больницах, но, когда окружающие стали седеть и стареть, он понял, что выглядит подозрительно молодо, поэтому для деревенских постарел при помощи грима и превратился в деда Андрея. В поисках Апраксина в начале своего поиска Дмитрий ставил перед собой одну единственную цель, набрать воды из живительного источника, если он реально существует. Позже, получив архивные материалы от Жито, и сегодня, читая газетные вырезки и вслушиваясь в рассказы Андрея Ильича, Родинов все больше и больше проникался уважением к этому человеку.

– Похоже я уморил вас своими разговорами, – предположил Апраксин, замечая, глубокую задумчивость гостя. – Я понимаю, что вам не терпится побывать на источнике, но дело уже идёт к вечеру, поэтому, отдыхайте, а утром отправимся на остров…

ГЛАВА 5 ПОСЛЕДНЯЯ БИТВА

«Наш свет горит в наших душах.»

Нацу Драгнил

Эрарх во время движения по дорогам области ещё затемно, то и дело доставал небольшую трубочку, посматривал в неё, приказывая притормозить, свернуть, то снова набрать скорость. Новый водитель и ещё один широкоплечий парень, из группы боевиков, рекрутированных орденом, с удивлением следили за действиями эрарха. Неожиданно эрарх приказал остановиться возле придорожного магазина за пределами районного центра.

Следом припарковались джипы первого и второго князя, в машине которых также было два боевика. Эрарх покинул машину, оставил свою трубочку на сиденье, наверное, забыл положить в карман и отправился в магазин. Продавщица обрадовалась первому за утро покупателю и стала бойко расхваливать свой товар.

– Замолчи, матрёшка! – Странный покупатель вытянул руку и несколько раз соединил большой и указательный пальцы.

Продавщица на полуслове оборвала рекламу товара, поджала губы и негромко нечленораздельно замычала. Мужчина обошел по кругу торговое помещение и покинул магазин. Эрарх вернулся в салон машины, заметил, что трубочка лежит поперёк свободного пассажирского сиденья.

– Ещё раз прикоснешься к окуляру и окосеешь на один глаз, – тихо произнес и положил свою ледяную руку на затылок водителя, шея боевика напряглась, – едем прямо и пересечем реку по мосту.

Водитель джипа эрарха, не снижая скорости, решил вести машину дальше по шоссе, но бессмертный скомандовал остановиться, взглянул в свою трубочку и потребовал повернуть за мостом к реке. Водитель хотел возразить, так как не заметил сразу укатанной травы, но представил холод в затылке и направил тяжёлый автомобиль вдоль реки. Пелетон из джипов повернул на грунтовку через деревню с брошенными почерневшими срубами домов, свернул на более наезженную дорогу, что привела к новой деревне, построенной после возрождения фермы и направился к какому-то сельскохозяйственному строению, где трое мужчин разгружали тюки сена. Машины проехали дальше к полю, а мужики проводили джипы недобрым взглядом.

– Что же этим городским бандитам опять нужно от Андрея Ильича? – без вопросительной интонации начал один из мужиков, – Костя, ты давай беги поднимай народ, а мы тут быстро управимся и подтянемся к дому Апраксина, – когда парень уже сорвался с места, то крикнул, – к участковому забеги и скажи, чтобы своего друга захватил.

Машины проехали по кромке поля и остановились на ровной части берега реки, поросшего мхом и короткой травой, мужчины высыпали из машин, а князья подошли к эрарху, ожидая его распоряжений. Эрарх посмотрел по сторонам, приложил руку ко лбу, прикрываясь рукой от солнечных лучей, долго смотрел на реку, потом вытащил ещё трубочку посмотрел через неё, ещё раз взглянул вперёд и в нужную сторону. Эрарх определился с направлением, медленно направился вперёд по берегу и на ходу бросил "За мной!". Шестеро боевиков последовали за бессмертным, но эрарх остановился, не оборачиваясь, махнул рукой и тихо произнес: "Этим остаться!". Князья громко продублировали распоряжение боевикам и стали догонять медленно бредущему по берегу эрарха.

Трое бессмертных ушли с поляны поросшей мхом, далее берег зарос высокой травой, на их пути встречался молочай, борщевик и какой-то кустарник, ближе к реке – камыш и осока. Эрарх не сворачивал с пути, но как мощный ледокол упорно двигался по своему маршруту, вспарывая и снося со своём пути, как паковые льды, травы и кустарники. Князья, проклиная Апраксина, эту поездку и себя, но благоговея перед своим господином, прикладывали максимум усилий, чтобы не отстать от эрарха…

***

Князьям казалось, что эрарх автоматически переставляет ноги, выдергивая их из цепляющейся травы, но бессмертный господин шёл к намеченной цели, погруженный в воспоминания. Работа в Мариинской больнице приносила Савелий Фомичу усталость, но вместе с ней он испытывал удовольствие, когда получал благодарность в светящихся глазах, излечившихся пациентов. Задание ордена «Линия крови» по контролю за работой и исследованиями коллег не напрягали Неведомского, он не чувствовал укоров совести, когда через посыльных передавал письменные отчёты князю. Врачи, с кем каждодневно общался Неведомский, видели в нем заинтересованного в работе и буднях больницы, преданного своей работе профессионала, поэтому с радостью выкладывали ему свои идеи и проблемы. Прошло много лет с момента назначения Савелия Фомича на должность зав хирургией Мариинской больницы, и провинциальный земский врач превратился в респектабельного преуспевающего петербуржца. Неведомский подхватил интересы коллег и стал заядлым театралом, а набожность жены не оставляла возможности пропускать церковные службы.

В один из субботних дней посыльный доставил записку от князя, с предложением встретиться в ресторане "Медведь" на Большой Конюшенной улице. Предложение о встрече Неведомский воспринял, как обязательство, хотя подобные места, где собирался высший свет Санкт-Петербурга предпочитал не посещать. Пролётка доставила Неведомского в ресторан в назначенное время, швейцар распахнул дверь, и он оказался перед тучным метрдотелем, пристально оглядевшим неизвестного господина.

– Уважаемый, как к вам обращаться? – басом продекламировал метрдотель, – Похоже вы впервые у нас.

– Неведомский Савелий Фомич, – громко назвал свое имя врач.

Голос лёгким звоном раздался в вестибюле ресторана, отделенного портьерами от аванзала, предназначенного для ожидания приглашенных гостей. Портьера заколыхалась от чьего-то энергичного движения и перед Неведомским возник князь.

– Любезнейший, Савелий Фомич, как я рад вас видеть, – затем князь повернулся к метрдотелю, – веди нас, голубчик.

После того, как они с князем заняли места за столом и зал ресторана наполнился музыкой, Савелий Фомич смутно помнил происходящее, напитки, перемены блюд и беседы на отвлеченные темы. Неведомский не решался спросить у князя ради чего его пригласили в столь помпезное место. Когда наступило время десерта, то Савелий Фомич скромно отказался и вопросительно поглядел на князя.

– Вы правы, мой друг пора, – князь взмахнул рукой, и мелодия оборвалась, – вы много и хорошо поработали. Наш магистр сделал выбор, из предложенных персон пройти вторую часть метаморфозы и вы, Савелий Фомич, первый в этом списке.

– Князь, под метаморфозой вы понимаете моё превращение, – спросил пораженный известием Неведомский, – разве вы ещё в Калужской губернии не проводили свою магию с водой и моим телом?

– Не пугайтесь, мой друг, сегодня вечером вы станете бессмертным и всемогущим, как я, а пройдёт время вы получите титул князя, а может быть станете эрархом нашего ордена. Идемте, нас уже ждут.

Чёрная карета доставила Неведомского с князем к известному мрачному особняку, где проходила встреча Савелия Фомича с магистром северной лиги ордена "Линия крови". Волнение, накатившее на доктора в ресторане, прошло, но ощущение чего-то неправильного с мыслями обречённости и предстоящей потере не отпускали. Мужчины прошли по дорожке парка, шагнули на брусчатку, в первый раз Неведомский не обратил внимания, что от парка до парадного входа особняк был отделен небольшим мостиком.

Князь произнес непонятную фразу на неизвестном языке и дверь распахнулась, в этот раз князь повел доктора вниз, в подвал. В небольшой комнате без окон их поджидали трое неприметных мужчин в черной наглухо застегнутой на все пуговицы одежде. Мужчины встали со своих мест и поприветствовали князя молчаливым поклоном головы. Двое заняли места рядом за широким столом, где были размещены какие-то клавиши индикаторы и переключатель, а третий расположился в кресле с тыльной стороны стола и тихо произнес: "Начинаем! “

Один из операторов за столом щелкнул переключателем и на противоположной стене комнаты образовалась ниша с закрытой стеклянной полупрозрачной дверью, а на полу красная мягкая дорожка.

– Савелий Фомич, встаньте на красную дорожку, – потребовал блеклый голос старшего оператора.

Неведомский выполнил требование, ощутил, что красная дорожка мягко пружинит под ногами и хотел что-то спросить.

– Сконцентрируйтесь, думайте о чем-то приятном и не беспокойтесь, – произнес прежний голос. – Процедура по вашим ощущениям займёт не более получаса, вам нужно только стоять и ничему не удивляться.

После полуминутной тишины что-то загудело, стеклянная дверь отъехала в сторону, а мягкая дорожка повезла Неведомского вперёд, он оказался в узком длинном коридоре, залитом молочно-белым светом. Что-то негромко щелкнуло и свет погас, неожиданно раздался нарастающий неприятный свист и тело мужчины завибрировало, тональность сменилась, дальше стены коридора заиграли полосами цвета. Вместе с цветом, невидимый аккомпаниатор, заиграл убаюкивающую полифония, цветовые полосы на стенах менялись в такт музыке, то ускорялись, то затухали, но после полилась какая-то дикая какофония музыки и света. Неведомский посмотрел на свои руки, но от ряби и тремора он не мог разглядеть свои пальцы.