Читать книгу "Источник вечной жизни"

Коридор опять осветился молочным светом, но он шёл не от стен или потолка, Савелий Фомичу показалось, что свет идёт от него самого. На стенах, как на экранах замелькали фрагменты его жизни, он принимает пациентов, молодой Савелий студент медицинского университета, совсем маленький Савик сидит на коленях отца. Фрагменты его жизни с быстрой скоростью сменяли друг друга, что мужчина подумал не умер ли он.

– Савелий Фомич, открываем глаза, – потребовал невзрачный голос, но на этот раз Неведомский расслышал в нем нотки усталости. Открывать глаза не хотелось, доктор мечтал снова увидеть во фрагменты своей жизни мать и отца, но владелец бесцветного голоса похлопал его неприятно холодной ладонью и произнес, – приходите в себя.

Неведомский медленно открыл глаза и увидел перед собой князя и тех же троих мужчин, занятых своими делами.

– Любезный мой друг, – на лице князя светилась улыбка, – Поздравляю, теперь вы один из нас и ваша жизнь теперь не ограничена человеческой природой. Десятичасовая процедура метаморфозы благополучно завершена.

Савелий Фомич уставился на князя широко открытыми глазами, полными удивления, перевёл взгляд на часы, князь не слукавил, прошло невероятных десять часов, а по его ощущениям истекло не более двадцати минут…

***

Многие люди, работающие на бессмертных, испытывали необъяснимый ужас, если бы их спросили, чем это вызвано, то они не смогли бы подобрать слова для объяснений. Возможно это обжигающий холод, исходящий от бессмертных, пронзительный прожигающий взгляд, пронизывающий человека до самого нутра, или бесконтактное гипнотическое воздействие. С уходом эрарха и князей, боевики почувствовали бесконтрольность со стороны бессмертных, разбрелись по берегу, оставили машины без присмотра, спустились к воде по пологому берегу заросшему мягким ковром гусиной травки и мокрицы. Мужчины прилегли на берег реки, кто-то одиноко курил, другие что-то тихонько обсуждали между собой. Шелест ветра в кронах деревьев, плеск волн, ощущение пикника, желание запечь шашлыки и выпить пива, вызывало общую расслабленность, поддавшись умиротворению природы бандиты дремали. Где-то раздавался какой-то шум и выкрики, но бандиты, уверенные в своей силе, не обратили на это никакого внимания, посчитав его обычным деревенские фоном.

Спустя четверть часа шум, что приняли боевики за звуки деревенских будней, оказался людским гомоном и приблизился к берегу, где вольготно расположились, в ожидании своих хозяев боевики. Группы местных мужиков, побросавших свою работу, решили в очередной раз встать горой за Апраксина и отправились на встречу с городскими братками, за которых они приняли людей на джипах. Деревенские, вооружённые охотничьими ружьями, обошли импровизированную парковку на поляне возле реки, встали цепью и отсекли боевиков от джипов. Из цепи вышли трое парней, высоких под два метра, на согнутых руках они баюкали по ремингтону, а остальные по-армейски сомкнули строй.

– Эй, бандиты, валили бы вы к себе в город, – выкрикнул один из выдвинувшихся вперёд детина с мощными руками и плечами, как у борца. Мужчина сделал шаг вперед, ловко подбросил ружье, так, что ствол оказался направленным на боевиков, поводил им влево, вправо, словно выбирал жертву для выстрела и снова выкрикнул, – Может вы отдыхать приехали, так что не купаетесь в нашей реке, может плавать не умеете? Научим городских плавать?

Обозленные дерзкой речью деревенского, бандиты выхватили пистолеты, другое более серьёзное оружие осталось в джипах. Деревенский детина громыхнул своим ремингтоном и от его выстрела у одного боевика сдали нервы. У бандита, им оказался водитель эрарха, дернулась от неожиданности рука, палец случайно надавил на курок, пуля не прицельно улетела куда-то в поле. Этот выстрел подействовал, как команда открыть огонь, по побережью реки прокатился грохот оружейных выстрелов. Оружейная канонада привела боевиков в растерянность, оставленные без жёсткой руки бессмертных, они сначала присели, стали отстреливаться, но, выпустивший случайную от испуга пулю, дрогнул первым, вслед за ним побежали остальные, изредка стреляя на ходу. Деру бандиты дали в противоположную сторону от той, куда ушли их хозяева.

Парнишка, отправленный зоотехником за помощью, прибежал во двор участковому и, тяжело дыша от быстрого бега, сообщил полицейскому о приезде бандитов по душу Апраксина.

– Семеныч сказал, чтобы ты друга позвал! – Костя произнес фразу, разрубая её на слова

– Скорее всего Семеныч сказал, чтобы я друга захватил, – рассмеялся полицейский капитан, – пошли со мной, Костя.

Парнишка отправился следом за участковым в сарай и помог вытащить во двор что-то большое и тяжёлое, завернутое в промасленную тряпку. Мент поместил прочный деревянный ящик в люльку мотоцикла, а потом на него мужчины установили тяжёлый свёрток.

– Давай, Костя, за руль и заводи, – скомандовал участковый, сам забрался на люльку и стал разворачивать тряпку, открывая старый пулемёт.

Мотоцикл на скорости пролетел по улице, свернул на посёлок, когда парнишка заметил вдали бегущих мужчин, направил мотоцикл к берегу. Навстречу боевикам, по берегу катил мотоцикл с коляской деревенского участкового, сам капитан сидел на люльке и готов был стрелять из пулемёта Максим, установленного в люльке.

Участковый прокричал "Тормози, Костя!" и дал очередь поверх голов бандитов, опасаясь, чтобы никого не зацепить. Это оружие гражданской войны, припрятанное и сохраненное ещё прадедом местного мента, назвал другом деревенский мужик, что разгружал сено возле коровника. Скоротечный бой завершился без потерь, боевиков связали и поместили в сарай, чтобы после передать их в отдел полиции районного центра. Эрарх, сконцентрированный на своей цели, не обратил на стрельбу никакого внимания, а князья, послушные своему господину, медленно брели за ним по высокой траве берега реки…

***

Дмитрий по своей армейской привычке поднялся рано, но Апраксин, привыкший к деревенской жизни, просыпался с первыми петухами. Андрей Ильич уже приготовил лёгкий завтрак и мужчины, насытившись, направились на остров. Родинов хотел уточнить про лодку, но, когда они прошли сквозь тонкую ленту соснового бора и оказались на берегу, Дмитрий увидел, что бывший Столовый остров соединяется тонким перешейком с берегом реки.

– При строительстве новосибирской ГЭС, русло реки сдвинулось, и береговая линия значительно изменилась, – решил уточнить Апраксин.

– Да я подумал, что на лодке отправимся, выдал свое предположение Родинов, а управляться веслами у меня плохо получается.

– Раньше можно было по этому перешейку на машине проехать, но вода стала подмывать, так что только тропинка осталась. – Апраксин остановился и показал рукой, – нам к берёзовой рощице идти.

Когда мужчины подходили к берёзовой роще, насчитывающей с десяток крупных деревьев, где-то вдалеке со стороны деревни послышались одиночные выстрелы, а за тем несколько очередей из автоматического оружия.

– Опять деревенские мужики балуют, – недовольно покачал головой Андрей Ильич.

Дмитрий коснулся рукой пистолета, что засунул позади штанов, он не расставался с оружием, что передали в банковской ячейке люди Шатова, понимая необходимость быть в постоянной готовности к бою. Участок острова, где находилась небольшая роща зарос зелёным ковром. Апраксин прошёл сквозь рощу, остановился, посмотрел по сторонам, словно опасался нежелательного наблюдателя и надавил ногой на кочку с подсохшей травой. Сначала раздался негромкий щелчок, а затем травяной ковёр разъехался на две части, обнажая лестницу, ведущую в глубь расщелины.

– Смелее, молодой человек, – видя, что Дмитрий замешкался, предложил Андрей Ильич.

Дмитрий спустился по ступеням в расщелину и, когда его глаза адоптировались к полумраку, увидел падающие серебристые струи вдоль каменной стены, подсвеченные каким-то непонятным таинственным светом. Вода была удивительной прозрачности, Родинов подставил ладонь под струи воды и рука мгновенно заледенела, он стал аккуратно перемещаться левее, здесь также падали еле различимые струи, но уже не такой холодной воды.

Дмитрий ощутил не осознанное беспокойство, и на второй план ушло задание генерала Шатова, Родинов словно забыл с какой целью он искал этот источник, возможно, так повлияла на него эта вода, либо подсознание подавало сигналы об опасности, поэтому выбрался на поверхность. Побледневшее лицо Апраксина заставило Дмитрия обернуться и встать рядом с Андреем Ильичом, по тропинке к ним двигались трое неизвестных. На лице старшего из них играла злорадная улыбка, он тихо что-то шепнул и его люди вышли немного вперёд, образуя равнобедренный треугольник со своим хозяином.

– Голубчик вы мой, Андрей Ильич, как же мы вас долго искали, – начал обманчиво любезным тоном эрарх, – Апраксин, сегодня твоей жизни придёт конец.

– Кто эти люди, Андрей Ильич? – Спросил Родинов.

– Это не люди, а бессмертные из Линии крови, – спокойно ответил Апраксин, – мне о них рассказывал шаман, они решили, что могут вмешиваться в жизнь человека.

– Как не хорошо критиковать других в третьем лице, – погрозил указательным пальцем эрарх, а потом направил его на Андрея Ильича и прокричал, – А ты накинул на себя мантию божественного света и стал решать кому жить, а кому умирать.

– Нет, я не мессия, я только лишь всегда следовал божьей воле и помогал больным, чтобы уменьшить их страдания, – спокойно парировал Апраксин, затем тихо прошептал, – Дима, пока не поздно уходи.

– Люди должны умирать и только мы из Линии крови можем жить бесконечно! – Патетически продекламировал эрарх. – Вам, молодой человек, придётся остаться здесь навсегда, хранители должны поплатиться за свою глупость тягаться с нами – бессмертными.

Над островом стали собираться тучи, небо заволокло серой мутью, ветер начал усиливаться, в небе появились разряды. Над островом прокатился низкий гул, и в стороне над мужчинами проявилась фигура шамана с бубном. Каюм то ритмично ударял бубен, то еле слышно скреб по нему рукой. Князья, морщась от боли, что доставляли удары бубна шамана, то и дело оборачивались и посматривали на своего господина. На лице эрарха появилась гримаса злобы, с появлением духа шамана, он понял, кто все эти годы выполнял роль проводника, защищая Апраксина и скрывая отблески его души от сил ордена Линия крови.

Чтобы избавится от духа шамана эрарх снял с пальца кольцо, прошептал какие-то слова, поднёс кольцо к глазу и посмотрел на шамана, и его образ за серым небом стал менее плотным. Эрарх поднёс кольцо к губам и подул через него, а затем снова вернул кольцо на палец. Ветер подхватил размытую фигуру шамана, как сдувает ветер дым из речной трубы и унёс за облака.

– Мои любезные друзья, – эрарх самодовольная рассмеялся, – пришло время попрощаться с вами, – об уготованной участи сообщил бессмертный Апраксину и Родинову.

Эрарх сделал несколько шагов вперёд по направлению к Дмитрию и Андрею Ильичу, превращая треугольник, образовавшийся вначале, в равносторонний.

– Князья мои, пусть прольётся синий свет, – прокричал эрарх.

Князья направили синие лучи дематериализаторов на Дмитрия, но они почему-то отразились, как скользнули в расщелину, выплюнувшую фонтаном струи воды. Водой из пещеры омыло всех, стоящих возле неё мужчин, но вода эта показалась Дмитрию горячей. Небосвод очистился от темных туч, но оно по-прежнему оставалось серым, словно безжизненным. Откуда-то сверху опять раздались удары бубна, это невидимый глазу шаман, заставлял корчится князей от болезненных звуков.

Разлом, образовавший когда-то пещеру с живительным источником на острове, стал расходится в стороны и мужчины, поддавшись инстинкту самосохранения попятились. Чистые прозрачные мощные струи воды из расщелины сменились слабыми потоками грязной воды.

– Идиоты, – прокричал в бессильной злобе эрарх, – Что вы натворили!

Эрарх направил свой синий луч дематериализатора на Апраксина, но свет прошёл через тело Андрея Ильича, как сквозь стекло.

Потоки грязной воды, заливающие остров, прекратились, они находили пути и медленно стекали в реку. Разлом выбросил два длинных языка пламени, и огненный дракон утащил в преисподнюю обоих князей. Эрарх выпучил глаза от страшной участи своих подручных, он расстегнул пиджак и попытался вытащить оружие, чтобы выпустить пули в хранителя и в Апраксина, отсутствие опыта не позволило сделать это быстро. Под ногами эрарха возникла широкая трещина, бессмертный выронил пистолет, провалившийся в новый разлом, не удержался на ногах и упал. Эрарх попытался встать, дотянуться до оружия, но стихия не позволила ему этого, расширяющаяся трещина скинула бессмертного в бездну.

Остров покрылся сетью трещин, перешеек соединяющий остров с берегом обвалился, Дмитрий крутил головой, решая, что делать, его призывы к Апраксину не возымели действий. Андрей Ильич хмуро стоял, его взор был направлен вглубь себя, словно его не пугала грядущая участь. От острова постепенно с нарастающей скоростью стали откалываться камни, исчезая в пучине. Пока Дмитрий решался и выбирал взглядом место, где прыгнуть в воду, Апраксин исчез, провалившийся в очередную трещину или утонул. Земля под ногами у Родинова снова задрожала, в два широких шага он оказался на краю, разваливающейся тверди, сильно оттолкнувшись ногами, Дмитрий прыгнул в реку.

***

Дмитрий вынырнул из потока, попытался набрать полную грудь воздуха, но мощный водоворот воды не дал ему нужного объёма воздуха и потащил в пучину. Вода уходила вниз слоями, она окутывала Родинова то теплом, как одеялом, то обжигала ледяным холодом. Твердь, что была когда-то каменным островом раскололась на мельчайшие частицы, под ногами у парня была нескончаемая бездна, и этот страшный зверь, проглотивший Апраксина, князей, эрарха и теперь затягивал в свою глотку Дмитрия.

Откуда-то снизу в стороне всплывал обломок бревна, Родинов заметил его боковым зрением сквозь мутную воду, уже сдавшийся стихии, из последних сил, в несколько мощных гребков подплыл к бревну и крепко обнял его обеими руками. Спасительный обломок медленно всплывал и тащил обессиленное тело, лёгкие рвало огненным штормом. В мозге у парня пульсировала только одна болезненная мысль: "Сколько же еще до поверхности, неужели это конец?"

– Вон он на бревне, – неожиданно услышал Дмитрий голос Лехи фермера, а потом чьи-то сильные руки затянули его в лодку.

Родинов, все ещё отплевываясь речной водой, отказался от предложения Лехи фермера доставить его местной травнице, Дмитрий ощущал возвращение сил и благодарил бога за свое спасение цепкого захвата стихии воды. Он с Алексеем сидел на лавке возле дома Апраксина, как накануне сам Андрей Ильич. Деревенские мужики, принимавшие участие в спасении, толпились рядом и не расходились.

– Дружище, может у меня поживаешь, пока оклемаешься, – предложил фермер, наблюдая за Дмитрием.

– Я хотел бы пожить день, другой в доме Андрея Ильича?! – тихо произнес Родинов.

– Мне то что? Хочешь – живи! – Легко согласился Леха, – эх, жалко деда Андрея, – грустно произнес парень и поднялся со скамьи, – плохо, что дед Андрей не успел документы оформить.

– Апраксин все успел, так как хорошо чувствовал время, – сообщил Дмитрий, – в шкафу гостиной найдёшь документы на ферму, оформленную на тебя.

Лицо Алексея вытянулось, он еще раз взглянул на Дмитрия, как-то нервно дёрнул шеей и выкрикнул мужикам, стоящим рядом: "Всё, пошли в деревню! “В след за расходящимися деревенскими мужиками, поднялся Дмитрий, вошёл в избу и улегся на диван гостиной.

Со смертью Апраксина, с гибелью Бемельского, эрарха и его людей, он чувствовал опустошенность. Это состояние глубокой потери, безразличия к жизни, он испытывал только раз, когда от него отказалась армия, и он поддался на уговоры откровенного предателя и мерзавца. От мокрой одежды он ощущал дискомфорт, поэтому быстро переоделся в то, что нашёл в шкафу хозяина дома, снова лёг на диван, прикрылся пледом и провалился в сон.

Сновидения были мрачными, Дмитрий бежал куда-то, стреляя на ходу, а его жертвы взрывались мириадами искр. Родинов увидел шамана, нервно колотящего рваный ритм в бубен, шаман то растворялся на фоне серого неба, то снова проявлялся, но по-прежнему парил над землёй. Родинов повернулся, увидел вдалеке Риту, с тоской смотрящую на него, а рядом Апраксин, в образе старика с широкой белой бородой и с картузом в руках, что-то беззвучно кричал. После картинка сновидений сменилась, Дмитрий увидел себя со стороны в кабинете Генерал-майор Шатова.

– Майор, ты должен выполнить задание, – гневно кричал генерал, так что от его голоса зазвенело в ушах.

Дмитрий вскочил и несколько секунд тряс головой прогоняя звон, громко произнес: "Задание…" и только тогда окончательно проснулся. За ночь одежда Дмитрия высохла, он натянул джинсы, рубашку, что вытащил из шкафа Апраксина, схватил ветровку и, не прикрывая дверь, покинул дом. Его машина по-прежнему находилась в десяти метрах от избы, Дмитрий распахнул заднюю дверь, хотел бросить ветровку, но замер. На заднем сиденье лежали две зелёные армейские алюминиевые фляжки. Только что Родинов считал, что задание Шатова провалено и внука генерала ему не спасти, но фляжки, наполненные водой, говорили об обратном.

– Так эти фляжки Апраксин наполнил ещё в тот вечер, когда я приехал, – пробормотал Дмитрий и отправился в обратный путь.

***

В районном центре Родинов вернул бригадиру автомехаников, взятый ранее автомобиль, осмотрел ремонт своего УАЗ Патриот, рассчитался за работу и через несколько часов подъезжал к дому Риты. Когда парковался возле подъезда, то обратил внимание на черную Волгу с проблесковым маячком. В квартире его поджидали, сменяя друг друга несколько дней, люди генерал-майора Шатова.

– Майор, где живая вода? – Потребовал один из мужчин.

– Всё, что я обещал, будет исполнено! – Резко ответил Дмитрий.

– Нам приказано доставить вас в Москву! – Голосом, не требующим возражений, сообщил второй.

– Я не возражаю, но разрешите мне проститься с девушкой, – попросил Дмитрий.

Рита, молчавшая все время с момента его прихода, бросилась со слезами к нему в объятия. Дмитрий подхватил девушку на руки, поцеловал в щеку и прошептал: "Я благодарен судьбе, что встретился с тобой, надеюсь, что ещё свидимся."

Рита опустилась на ноги и беззвучно заплакала, Дмитрий отступил на шаг, сунул руку в карман, повернулся к офицерам Шатова и бросил: "Спускайтесь, я сейчас выйду!", но они продолжали топтаться в прихожей. Родинов снова взглянул на Риту и протянул руку ладонью в низ, девушка своими руками охватила его ладонь и почувствовала, что Дмитрий ей что-то передаёт.

С его губ слетело тихое "Прощай", он повернулся к офицерам Шатова и мужчины покинули однокомнатную квартиру приёмной дочери профессора Бемельского. Рита после ухода Дмитрия так и не сдвинулась с места, она продолжала стоять, слезы катились из её глаз, а в руках она сжимала небольшую стеклянную бутылочку с живой водой. Сейчас Рита для себя приняла решение, она продолжит исследования, начатые её отчимом.

Сопровождавшие Дмитрия офицеры, доставили его в аэропорт Толмачево, посадили на рейс до Москвы, по прилёту уже другая парочка мужчин в штатском привезла Родинова в особняк фонда "Однополчане". Родинова, державшего в руках чёрный кейс в руке, как и ранее встретил секретарь Алексей Пичугин.

– С возвращением, Дмитрий Иванович! – в холле Пичугин поднялся с дивана, поставил полупустую чашку кофе, не стал пожимать руку посетителю, только рукой указал на дверь приёмной.

Алексей быстро пересёк приёмную по диагонали от входа, взялся за ручку двери кабинета генерала со словом "Прошу! “, каким-то неприязненным взглядом посмотрел на посетителя. Взгляд и манера держаться напомнило что-то Дмитрию, он мгновенно все понял, а по губам Пичугина скользнула улыбка.

– Из тебя клещами вытягивать нужно? – бросил нетерпеливо и без слов приветствия Шатов, когда Родинов ещё был на пороге кабинета. – Давай сюда немедленно, – поднялся из-за стола генерал.

Дмитрий сделал несколько шагов по кабинету по направлению к Шатову, оглянулся, секретарь продолжал стоять возле двери. Нервный тон хозяина кабинета, напряжённая обстановка не понравились Дмитрию.

– Где моя живая вода? – Резким тоном потребовал Шатов и его не адекватность говорила, что Дмитрий правильно оценил обстановку.

– Ваша вода? – Повторил Родинов, – а как самочувствие вашего внука? – он подошёл к торцу длинного стола для совещаний и положил кейс.

– При чем сейчас мой внук? – генерал зло взмахнул рукой, – моя дочь блаженная, умотала со своим мужиком в какую-то деревню, сказала, что её семье от меня ничего не надо, так что я уже год их не видел.

– Так моё задание, все погибшие люди, все, что я пережил вовсе не ради спасения мальчика? – Родинов грустно покачал головой.

– Майор, ты что дурак? – Грубо Выкрикнул генерал, – Это я, понимаешь, я хочу жить вечно! Если бы ты знал сколько у меня денег, то понял бы почему я жажду бессмертия.

– Апраксин всю жизнь спасал людей, его долгая жизнь была пропитана любовью к человеку. – Дмитрий разочарованно смотрел на генерала. – Накануне своей гибели он сказал мне, что вода из источника вечной жизни благотворно действует только на человека с добрыми, благими намерениями, а так это может быть простая вода или яд.

– Твой Апраксин идиот, со своими благими намерениями он отправился в ад, – заорал Шатов, рассуждения Дмитрия его взбесили. Шатов обежал свой стол и вытащил пистолет из ящика стола.

Генерал быстро подошёл к Родинову и прижал ствол к его лбу, от дикой злобы ноздри Шатова раздувались, в глазах генерала появилась какая-то мысль, он отвёл ствол в сторону и пробормотал "Ты ещё мне понадобишься!"

Шатов быстро навёл ствол секретаря и выпустил в тело Пичугина две пули, выстрелы отбросили тело Алексея на дверь, и он со стоном соскользнул на пол, из-под расстегнутого пиджака, на рубашке стали расползаться пятна крови. Шатов злорадно усмехнулся, повернулся к столу, расщелкнул замки кейса, схватил одну из зелёных фляжек военного образца, подошёл к раненому секретарю, по-садистски рассматривая его страдания, дал ему напиться. Наконец, мучитель разорвал на секретаре рубашку и немного полил водой на огнестрельные ранения, он с удивлением наблюдал, как пули выдавливались из тела Алексея, а его раны затягивались.

Шатов смотрел расширяющимися глазами на своего секретаря, казалось, что генерала охватывает безумие, он швырнул на стол ополовиненную фляжку, по столешнице образовалась лужа драгоценной воды, ее тонкая струйка стала стекать на паркет. Охваченный сумасшедшей жаждой бессмертия, генерал схватил вторую фляжку и стал жадно пить. Шатов никогда не думал о помощи другим, он жаждал только власти и денег, а про болезнь внука Шатов, не раздумывая, соврал, так как для него на первом месте всегда было единоналичное я, а судьбы других людей, близких и подчинённых его никогда не волновали. Генерал пил и пил, давясь водой, она текла по его подбородку, кадыку и форменной рубашке, когда фляжка быстро опустела, он посмотрел по сторонам каким-то взглядом сумасшедшего.

– Ваш секретарь из бессмертных, он приставлен за вами наблюдать, как за самой властной фигурой из армии. На бессмертных эта вода, как и обычная действует как живительный эликсир, – сообщил Родинов

Шатов стал задыхаться, его губы растягивались, судорожно пытались захватить побольше воздуха, коротко стриженные волосы стали совершенно прозрачными. Глаза выкатились из орбит, капилляры белков полопались, кожа покрылась глубокими морщинами, они разрезали лицо, как рана. Ноги Шатова задрожали, он упал на колени и попытался удержаться слабеющими руками, но все-же сполз лицом на паркет, ещё несколько минут он пытался быстро и не глубоко дышать, вместо этого тело сотрясали судороги и, агонизируя, Шатов затих. Дмитрий без сожаления взглянул на труп, некогда всесильного генерала, кивнул все ещё лежащему на полу Алексею Пичугину, приходящему в себя, и покинул особняк фонда…

ЭПИЛОГ

"Человек не рождается раз и навсегда

в тот день, когда мать производит

его на свет, но жизнь заставляет его

снова и снова – много раз родиться

заново самому."

Габриэль Гарсиа Маркес

За круглым столом, в форме кольца, в плохо освещенной комнате сидели мужчины разного возраста, если судить о внешнем облике, и попеременно высказывались, но несмотря на попытки держаться уверенно в комнате витал дух упадка и растерянности. Когда спор, продолжавшийся уже более часа, достиг апогея, великий магистр поднял деревянный молоточек с мраморного постаментами и три раза стукнул, призывая к тишине. Великий магистр долго, в течении нескольких минут обозревал представителей ордена «Линия крови», прибывших из разных уголков мира. В зале присутствовало двенадцать мужчин со всех континентов, великих стран и мощных этносов.

– Мы собрались в этом месте силы не для того чтобы затевать споры или выслушивать претензии друг друга, – голос великого магистра был тихий и лишённый эмоциональной окраски, словно его наполняло безразличие к происходящему. – Впервые за тысячи лет мы упускаем наше могущество в управлении этой планетой. Мощный подъем мы ощутили сто пятьдесят лет назад, когда наш князь обнаружил обычного смертного человека с дремлющей силой древнего бессмертного.

По залу снова прокатился рокот недовольства, но великий магистр пресёк шум возмущения поднятой рукой.

– Посвящённые, наши самые уважаемые члены ордена разделились, – с горечью в голосе продолжил великий магистр. – После полученного обращения от хранителей древнего символа Соломона, одни решили завершить свою жизнь и оборвать века бессмертия, а другие посвящённые погружены в депрессию глубокой растерянности.

Магистр Европы вскочил со своего места, он что-то кричал, требовал уничтожить хранителей, но великий магистр жестом вернул того на место.

– Нам следует выслушать обращение хранителя, – сказал великий магистр и включил запись.

Откуда-то сверху полился свет, лучи нарисовали в воздухе полупрозрачную фигуру молодого мужчины. Он прошёл по кругу, как будто обозревал сидящих за столом.

– Я, Владимир Тихонин, обращаюсь к вам от совета хранителей символа Соломона, – голос мужчины звучал ровно и чётко, немного грассируя на согласных. – Все тайные общества от древности, до средних веков и поныне пытаются скрыть свои знания от человека, но мы отличаемся от них стремлением открыть факты истории людям, мы против переписывания истории в угоду правителей и властителей мира.

Прямой взгляд хранителя говорил о его открытости, а ровный голос был хорошо разборчив и слышен каждому из двенадцати магистров в комнате.

– Не уверен, что вас когда-либо волновала история человечества, но я должен был начать именно с влияния истории на человеческие судьбы. – Владимир на несколько секунд замолчал, словно хотел, чтобы присутствующие осмыслили его слова. – Учёные много лет бьются над тайнами продления жизни, а вы поставившие себя на место божественного вершителя судеб пресекаете любые попытки продлить жизнь человека, хотя никто из обычных людей и не смог обречь себя на вечную жизнь. Непреложной истиной является факт недолговечного существования человека, но проходя через смерть, человечество возрождается снова и снова. Вечно живущая душа, наполненная великой энергией божественной любви, обретает на земле новое воплощение, а вы, бессмертные, неспособны или не желаете пересечь эту грань, остаётесь в неведении божественного света, проливающегося на человека.

Объёмная фигура хранителя исчезла, лучи, рисующие трехмерное изображение, погасли, комната снова погрузилась во мрак, но никто из магистров не проронил ни слова, они долго сидели в безмолвии и сумраке…

***

Дмитрий боролся с сыном на ковре, поддаваясь, а когда сынишка оседлал отца и прижал его своим лёгким телом к ковру, то Родинов рассмеялся и выкрикнул: «Сдаюсь!» Его внимание привлекли кадры включённого телевизора и слова диктора.

– В разных частях планеты, в загородных домах, виллах и бизнес-центрах, найдены умершие респектабельные мужчины разного возраста без признаков насильственной смерти или болезней, – речь диктора сопровождалась подборкой видео фрагментов, – по заявлению медицинских экспертов, смерть вызвана остановкой сердца. Эксперты поражены тем фактом, что биологический возраст этих мужчин составляет от ста восьми десяти до четырёхсот шестидесяти лет. По мнению патологоанатома округа,…

– Что-то интересное сообщают? – Спросила Лена, когда вошла в комнату.

– Так, ерунда какая-то, – бросил Родинов.

Лена отодвинула лёгкую прозрачную шторку, полила цветы и предложила. – Мальчишки, смотрите какой солнечный день! Может отправимся в парк, покатаемся на роликах, а потом посидим в кафе?!"

Не прошло и часа, как Дмитрий догонял вырвавшегося вперёд на роликах сына. Родинов промчался мимо скамьи, но его внимание привлек мужчина, одетый в старомодный плащ и шляпу, хотя он уже пролетел мимо метров на двадцать пять – тридцать. Дмитрий запоздало узнал Апраксина и задумался "… как же этот человек мог здесь оказаться…" Родинов оставил попытку догнать сынишку, откатился назад, но мужчины на скамье уже не было, Дмитрий посмотрел по сторонам и заметил, как по одной из мощеных дорожек удаляется мужчина в сером плаще и шляпе. Родинов хотел было окликнуть, догнать Апраксина, но тот, не оборачиваясь, снял шляпу и помахал ей Дмитрию.