Текст книги "Смерть им к лицу"
![](/books_files/covers/thumbs_240/smert-im-k-licu-101666.jpg)
Автор книги: Питер Свонсон
Жанр: Классические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)
Глава 34
Лили
С моего места под высохшим каштаном, примыкавшим к кладбищу, я заметила одинокую фигуру на вершине холма. Сумерки стремительно сгущались, но я разглядела, что это детектив Кимбелл. Он нагнулся и стал рассматривать надгробие – то же, которое разглядывала я. Миссис Минот.
Я встряхнула руками, чтобы разогнать кровь, и поздравила себя, как легко мне удалось заманить Кимбелла в безлюдное место, как раз когда стемнело. С минуту я наслаждалась своим успехом, а затем направилась к нему, предварительно оглядевшись – вдруг на кладбище остались посетители. Но никого не оказалось.
Когда между нами оставалось меньше пяти ярдов, я наступила на упавшую ветку, и он обернулся.
В одном кармане у меня был электрошокер, в другом – нож. Я собиралась сначала оглушить его, а затем зарезать, но мое появление настолько изумило его, что я просто подошла к нему вплотную и вонзила нож между ребер под таким углом, чтобы достать до сердца.
Так просто.
Его лицо побледнело, и я почувствовала теплую кровь на руке.
Мы смотрели друг другу в глаза, я слышала биение собственного сердца и едва различила поспешные шаги, глухо стучавшие по тропинке слева от меня.
– Отойди от него и подними руки, – громыхнул женский голос, перекрикивая шум ветра.
Я обернулась и увидела, как высокая темнокожая женщина в тренч-коуте поднимается по тропинке, сжимая пистолет обеими руками. Полы расстегнутого пальто развевались за ее спиной, хлопая на ветру. Я выпустила нож, Кимбелл упал на колени, ударившись о каменную плиту. Я подняла обе руки и отступила назад. Женщина взглянула на Кимбелла, продолжая идти к нам. Она заметила нож, торчащий из его бока, и ускорила шаг, направив пистолет на меня.
– На землю! Живо. Лицом вниз.
Я практически слышала адреналин в ее голосе, и сделала так, как она велела, растянувшись на холодной твердой кладбищенской земле. Я не собиралась драться или убегать. Меня поймали.
– Генри, не двигайся. Оставь нож, понял? – Слова, обращенные к Кимбеллу, прозвучали нежно, заботливо. Я повернула голову, чтобы разглядеть их – женщина быстро набирала номер на мобильном, продолжая целиться в меня. Она позвонила в 911, вызвала скорую «на какое-то чертово кладбище в центре Конкорда, на холме». Она назвалась – детектив Роберта Джеймс из Бостонской полиции – и сообщила диспетчеру, что ранили полицейского. Затем взглянула на детектива Кимбелла: «Выглядит не так уж плохо, главное – не двигайся», потом повернулась ко мне. Я услышала, когда ремень на ее пальто выскользнул из петель. Она уперлась коленом мне в спину и навалилась всем весом. Я почувствовала холодный ствол ее пистолета на своей шее.
– Без глупостей, – сказала она. – Руки за спину.
Я сделала, как она велела, и она туго связала мне запястья ремнем.
– Дернешься, выстрелю в голову, – предупредила она.
Я расслабила все тело. Гонимый ветром сухой лист ударил меня по щеке. Я закрыла глаза и подумала, ужасаясь и не желая верить, что моя жизнь кончена. Я слышала, как детектив нашептывала что-то Кимбеллу. Он ответил, но слов я не расслышала. Теперь, когда меня поймали, у меня не было причин желать ему смерти. Вообще-то я надеялась, что он выживет, скорее всего, так и будет. Нож вошел не слишком глубоко. Издали послышалась сирена скорой помощи. Детектив убеждала Кимбелла, что все будет хорошо, что он выживет. Я открыла глаза. Локон волос, выбившийся из-под шапки, мешал мне видеть происходящее – детектива Кимбелла, лежащего перед могилой Элизабет Минот, склонившуюся над ним женщину, которая зажимала рукой его рану, стараясь остановить кровотечение. Свинцовое небо потемнело, и бледные проблесковые маячки скорой помощи осветили нас.
* * *
Спустя двадцать четыре часа суд округа Мидлсекс отклонил мое прошение об освобождении под залог.
– Попробуем еще раз, – сказала назначенная штатом адвокат. Ее звали Стефани Флинн, и ей было лет двадцать пять.
Небольшого роста, симпатичная, но ногти у нее были изгрызаны вконец, и выглядела она так, будто не высыпалась уже целый год.
Она вернулась вместе со мной в камеру.
– Они одобрят прошение, у них нет права удерживать вас здесь. При таких обстоятельствах.
– Ничего страшного, – сказала я. – Вы сделали все, что могли. Я ведь полицейского ранила.
– Полицейского, который преследовал вас и домогался, – уточнила Стефани, пристально взглянув на меня через свои стильные очки. – Кстати, его жизнь вне опасности, – добавила она. – Его недавно перевели из реанимации.
– Хорошо, – ответила я.
Адвокат посмотрела на часы, пообещала, что вернется завтра в то же время. Я могла бы нанять юриста сама или родители выбрали бы мне адвоката, но я решила, что лучше соглашусь на того, кого назначит штат, и была уверена, что не прогадала.
Когда она ушла, я легла на койку в своем темно-зеленом спортивном комбинезоне. Мой обед – гамбургер с овощами – принесла хмурая женщина-полицейский в униформе. Мне не хотелось есть, но я все же откусила пару раз и выпила яблочный сок из пластикового стакана, который принесли с обедом. Выпив стакан теплой воды из-под крана в камере, я легла на койку. Мои родители, которым я наконец позвонила утром с платного телефона в коридоре, скоро приедут, и я наслаждалась покоем до их появления. Накануне вечером, когда я неподвижно лежала на кладбище «Олд-Хилл» и наблюдала, как появилась сначала одна скорая, потом вторая, затем целая флотилия полицейских машин, я думала, что сказать на допросе. Может, рассказать правду, всю правду – о двух трупах в колодце и о том, что произошло с Эриком Вошберном в Лондоне, и о моем участии в убийстве Теда и Миранды Северсонов и Брэда Даггета. Я представила, каково это – признаться во всем – и холодные, озадаченные взгляды полицейских, а потом представила, как эти озадаченные взгляды будут преследовать меня всю жизнь. Все годы, которые мне предстоит провести в тюрьме. Печально известная дочь Дэвида Кинтнера. Я стану предметом обсуждений и сплетен, диковинкой. Обо мне напишут книги. Конец уединению.
Поэтому я придумала другую историю, намного проще. Я рас скажу, что детектив Генри Кимбелл напугал меня до смерти, он больше недели следил за мной. Я расскажу, что заметила его несколько раз – так оно и было – и испугалась за свою жизнь. Если меня спросят, почему я не обратилась в полицию, я скажу, что он сам из полиции. Я скажу, что повсюду стала брать с собой электрошокер и нож, и в тот день я отправилась на свое любимое кладбище в Конкорде. Когда я заметила его, то запаниковала и набросилась на него с ножом. Теперь я понимаю, что совершила ошибку, но в тот момент я просто не могла ясно мыслить. Я словно обезумела от страха.
Вот что я рассказала – сначала полицейскому, который допрашивал меня после ареста в полицейском участке Конкорда, где меня обвинили в покушении с целью убийства, затем в тот же вечер детективу Роберте Джеймс, той женщине, которая спасла жизнь детективу Кимбеллу. Я пыталась выяснить – Джеймс и Кимбелл следили за мной вместе или она появилась случайно. Я была уверена, что Кимбелл следил за мной один, выйдя за рамки должностных обязанностей. Он был одержим мной, в этом не оставалось сомнений, и скоро изучил бы мою жизнь во всех подробностях. Я уже назвала ему имя Эрика Вошберна, и, конечно же, он выяснил, что мы были вместе, когда Эрик погиб. Я запаниковала и подумала, что если он действительно следит за мной один, то можно заманить его в безлюдное место и решить проблему. Я сразу вспомнила кладбище, куда ездила с Тедом Северсоном. Там обычно безлюдно, хотя территория абсолютно открыта. Если детектив Кимбелл проследит за мной до Конкорда, то он увидит меня на кладбище из города. Я стану рассматривать какую-нибудь могилу в надежде, что позже он придет туда сам. А мне останется только ждать.
Все сработало идеально, пока не объявилась детектив Джеймс.
Я была уверена, что моему рассказу поверят. Возможно, меня все-таки посадят на какое-то время или отправят в психиатрическое заведение, но вряд ли мне грозит длительный срок. Меня больше заботило, насколько основательно они станут расследовать смерть Миранды и исчезновение Брэда. На ту ночь у меня нет алиби, но зачем оно мне? Был вечер вторника, а я живу одна. Даже если допросят мою маму, маловероятно, что она расскажет, как отвезла меня в Мэн. Вряд ли она вообще вспомнит об этом.
Я услышала, как в конце коридора скрипнула дверь, и узнала задиристый голос своей матери. Я услышала слово «залог» и затем «нелепо». Родители подошли к решетчатой двери моей камеры в сопровождении той же женщины-полицейского, которая приносила мне обед. Мама негодовала, а отец выглядел старым и напуганным.
– Ох, дорогая, – произнесла мама.
* * *
Через три дня, когда пересматривали мое прошение о залоге, меня привели в комнату для допросов. Это было после завтрака, на который мне принесли яичницу, разогретую в микроволновке, с картошкой. Я уже была в этой комнате – коробка без окон, с белыми стенами.
Вошла детектив Джеймс, отметила свое присутствие и время начала допроса перед камерой, установленной под потолком.
– Как вы, мисс Кинтнер? – спросила она, усевшись на стул.
– Бывало и лучше, – ответила я. – Как детектив Кимбелл?
Она ничего не ответила, прикусила губу, и я заметила, как она кинула взгляд на прямоугольное зеркальное стекло на стене. Может, Кимбелл наблюдал за допросом?
– Он пошел на поправку, – ответила она наконец. – Ему повезло, что он выжил.
Я кивнула, но ничего не сказала.
– У меня есть к вам несколько вопросов, мисс Кинтнер. Во-первых, на прошлом допросе вы сказали, что несколько раз видели, как детектив Кимбелл следит за вами, еще до того, что произошло в воскресенье, когда вы отправились в Конкорд на кладбище. Расскажите об этих случаях.
Я рассказала ей, как детектив Кимбелл следил за мной. Один раз в Винслоу, второй раз я заметила его в машине, когда он медленно проезжал мимо моего дома. Она спросила про мои отношения с Тедом Северсоном и зачем я отправилась в Кенневик после его смерти. Я рассказала ей то же, что говорила Кимбеллу.
– Итак, судя по вашим словам, – сказала она, – хотя вы располагали важной информацией относительно убийства, вы решили скрыть ее от полиции и самостоятельно расследовать это дело? Затем, когда вы решили, что детектив, который просто выполнял свою работу, преследует вас, вы задумали убить его? Надо сказать, у вас крайне любопытная манера решать свои проблемы.
– Я не собиралась убивать детектива Кимбелла.
– Но вы решили воткнуть в него нож.
Я ничего не ответила. Детектив Джеймс уставилась на меня с другого конца стола. Я подумала, какие отношения ее связывают с детективом Кимбеллом, может романтические, но вряд ли. Ее можно было назвать красивой – стройная, высокая, длинноногая фигура модели – но в детективе Джеймс было что-то свирепое, хищное. Может, только в ее пристальном взгляде, словно она смотрит сквозь меня.
Наступила тишина, и я подумала, что детективу Джеймс больше нечего спросить. Затем она сказала:
– Детектив Кимбелл рассказал мне, что вы что-то сказали ему, перед тем как воткнуть в него нож. Вы помните свои слова?
Я помнила, но покачала головой.
– Честно говоря, – сказала я, – я почти ничего не помню про тот вечер. У меня словно помутнение было.
– Как удобно для вас, – ответила она, встала и вышла из комнаты.
Я просидела одна минут тридцать. Часов у меня не было, да и в комнате тоже, так что я не уверена, сколько времени прошло. Я не двигалась с места, старалась, чтобы на моем лице не отражалось никаких эмоций. Я знала, что за мной наблюдают через стекло, анализируют, обсуждают. Будто меня связали, голую, и ощупывают грязными руками. Но я не сомневалась, что если придерживаться своей истории и если Брэда не найдут, меня не смогут удерживать здесь вечно. Я вернусь к своей жизни – просто к жизни. И никогда не допущу больше таких ошибок. Никогда не подпущу к себе ни одного человека. От этого одни только проблемы.
Открылась дверь, и вошел детектив Кимбелл. На нем был привычный твидовый пиджак и джинсы, но он неделю не брился и казался бледным. Он осторожно подошел к стулу, но не сел на него, а облокотился руками на спинку и уставился на меня – в его взгляде читалось любопытство, а не гнев.
– Детектив, – произнесла я.
– Я знаю, вы помните, что сказали мне, – начал он. – Перед тем как ударить меня ножом.
– Не помню. Что я сказала?
– Вы сказали: «Простите меня».
– Хорошо, раз уж вы говорите.
– Почему вы так сказали, если боялись меня, думая, что я преследую вас?
Я покачала головой.
– Я выясню, что вы пытаетесь скрыть от меня, – сказал он. – Не знаю, где это и что это, но выясню.
– Очень надеюсь на это, – сказала я и посмотрела ему прямо в глаза. Я думала, он отведет взгляд, но он продолжал смотреть. – Рада, что у вас все хорошо, – сказала я, и это было искренне.
– Что ж, в данной ситуации для вас лучше, что я выжил.
Я ничего не ответила, а он не сводил с меня глаз. Я думала найти ненависть в его взгляде, но ее не было.
Дверь распахнулась, и мужчина в костюме, которого я раньше не видела, вошел в комнату. Он был средних лет, здоровенный, с седыми усами.
– Выйдите, детектив, сейчас же.
Генри Кимбелл медленно отвернулся от меня, затем решительным шагом покинул комнату, мужчина придержал для него дверь. Прежде чем дверь захлопнулась за ними, я услышала, как мужчина крикнул:
– Господи Иисусе! Что вы там…Я снова оказалась в тишине.
* * *
В тот вечер, когда я вернулась в камеру, ко мне пришла мой адвокат и поставила стул по другую сторону решетчатой двери.
– Сегодня у вас был неожиданный гость, – сказала она. Ее лицо как-то странно искривилось, и тут я поняла, что она старается не улыбнуться.
– Вы про детектива Кимбелла?
– Точно. Я слышала, что он ворвался в комнату для допросов. Вас не должны были оставлять там одну. Вы можете настоять на моем присутствии во время допроса.
– Знаю.
– Что он сказал?
– Он хотел знать, помню ли я, что я сказала ему, прежде чем нанести удар, но я ответила, что ничего не помню, и это правда.
А он добавил, что собирается выяснить, что я скрываю.
Теперь мой адвокат улыбалась во весь рот, и я впервые заметила, что на нижних зубах у нее почти незаметные пластиковые брекеты.
– Простите, – сказала она. – Вы должно быть расстроены, это недопустимо. Генри Кимбелл официально уволен из полиции. Все к этому шло, поверьте мне.
– Значит, он действительно выслеживал меня один?
– О да. Мы уже знали об этом. Его коллега присматривала за ним, беспокоясь за его психологическое состояние, – накануне происшествия он признался ей, что следит за вами в свободное от работы время. Она решила, что он одержим вами. Так что на следующий день она поехала к нему домой и в итоге проследила за ним до самого Конкорда. Это еще не все: когда его отвезли в больницу, в его вещах нашли кое-что про вас. Стихи.
– Правда? Какие стихи?
– Они, бесспорно, доказывают его вину. Вряд ли детектив Кимбелл когда-нибудь вернется в полицию.
– И что все это значит? – спросила я.
Завибрировал ее мобильный, она достала его из кармана пиджака, нажала на кнопку и спрятала обратно в карман.
– Не хочу торопить события, Лили, но думаю, можно заключить сделку. Что вы скажете, если вам предложат пройти психиатрическое освидетельствование и, возможно, провести какое-то время в больнице, чтобы поработать над управлением гневом.
Я ответила, что не возражаю.
– Хорошо, – сказала она. – Тогда дело почти улажено. – Она взглянула на меня и снова улыбнулась. – Так или иначе, вряд ли вы здесь задержитесь. Она встала, покопалась в своем битком набитом портфеле. – Чуть не забыла, вам еще одно письмо. Мне дали его наверху.
Она просунула конверт в прорезь, через которую мне давали еду. Еще одно письмо от моего отца. За три дня после нашей последней встречи он написал мне три письма.
– Спасибо, – сказала я.
После ухода адвоката я села на койку, но не стала сразу открывать конверт. Я не спешила. Новости оказались намного лучше, чем я надеялась. Я вернусь к своей жизни. Может, не сразу, но со временем. Я открыла конверт, предвкушая то, что прочитаю. Отец писал мне письма с тех пор, когда я была еще девочкой, и они всегда подбадривали меня.
Моя дорогая Лил,
Твоя мама уехала сегодня вечером обучать своих студентов (ее единственный доход!), так что мне пришлось разогреть лазанью в микроволновке. Думаю, на это уйдет минут пятнадцать, как раз успею написать еще одно письмо. Утром я разговаривал с твоим адвокатом и должен сказать, что она полна оптимизма, – думаю, совсем скоро ты вернешься домой. Мы надеемся на это. Такое чувство, как будто уже десять вечера, хотя еще только пять! Здесь рано темнеет. Я потягиваю чудесный коктейль, который сам изобрел. Один стакан воды, а сверху примерно на два пальца скотча. По сути, вода со вкусом виски. Очень вкусно, могу пить с утра до вечера – и никакого вреда. К тому же я никогда не бываю абсолютно трезвым в течение дня, хотя наутро просыпаюсь бодрым и веселым. Жаль, что я не открыл этот способ много лет назад. Я бы запатентовал его и разбогател.
Микроволновка загудела, да и стакан просит добавки. Мама говорила, что мы приедем к тебе на выходные. А пока – «ДЕРЖИСЬ», сказал котенок, свисая с ветки дерева.
Пока, дорогая,
Папа
P.S. Забыл рассказать тебе в предыдущем письме, есть и плохие новости. Старую ферму Бардвелл по соседству с нами продали какому-то юнцу из города – управляющему хеджевым фондом. Он собирается все снести и построить что-то вроде дешевого отеля – на 50 комнат. Уже приехали бульдозеры. Я рассказываю тебе, потому что знаю, ты любила тот луг возле фермы, и, боюсь, что завтра там все перероют. Твоя мама неожиданно превратилась в активного защитника окружающей среды. Извини, что подпортил настроение. А может, ты удивляешься, зачем я все это пишу. Скоро увидимся, Лил. Папа любит тебя и всегда будет любить – несмотря ни на что.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.