Текст книги "Знак Моря"
![](/books_files/covers/thumbs_240/znak-morya-6849.jpg)
Автор книги: Пол Кирни
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 6
Достойный вознаграждения
– Вставай, Рыбий Глаз. Господин хочет тебя видеть, а он не из терпеливых.
Рол открыл глаза и увидел Ратцо, склонившегося над ним и отвратительно ухмыляющегося, но исполненного необычного уважения.
– Кухонные мальчишки делают ставки, не быть ли тебе к ночи падалью. Хочешь участвовать?
Он со стоном сел на своей тряпичной постели. Весь вчерашний день он этого ожидал, а ночью невидящим взглядом таращился на кухонный огонь, готовый услышать призыв, и проклинал себя за то, что не хватило духу убраться подальше от Пселлоса и Рауэн, что бы там ни таилось из истории его семьи. По его возвращении сутки назад Джиббл зашил ему руку и выдал новую одежду, но не задал ни единого вопроса. Правду сказать, он держался с Ролом несколько благоговейно. Молва разнеслась по всем помещениям для слуг: поваренок пренебрег точным приказом Господина, и это какимто образом связано с Госпожой из Башни.
Когда Рол уходил, все на кухне отвели глаза, точно он был разносчиком опасной заразы. Только Джиббл заговорил:
– Не задирай его. Будь мягок и кроток и, ради всего святого, держи язык за зубами.
– А Рауэн…
– Тихо, паренек. Ни слова. – Повартолстяк положил руку на плечо мальчику. – Ей это несвойственно. Выпутываться придется самому.
Куаре ждал его у подножия главной лестницы. Он улыбался.
– Мой юный красавец. Господин ждет тебя. Я отведу тебя к нему.
Но не сделал ни шагу. А вместо этого подался вперед и сказал:
– Рауэн предстоит исполнить то, что осталось ей по договору с Королем Воров, в течение недели. Как ты думаешь, хорошо ли ее примут его ребята? Они из тех, кто легко сносит обиды?
И он выдал откровенно девчачий смешок. Рол ничего не сказал. Доверенный слуга небрежно пожал плечами и повел мальчика по крутой вьющейся лестнице на верхние уровни.
– Оставь нас, Куаре, – приказал Пселлос. И Рол услышал, как позади него осторожно затворяется дверь. Он был в палате, которой никогда прежде не видел, хотя день за днем ему доводилось бегать по делу почти в каждый закоулок Башни. Одна стена прямая, другая идет большим полукругом, и в ней рядом тянутся застекленные окна. Столько окон в одной стене Рол еще не встречал. Достаточно большие, чтобы прошел взрослый мужчина, и глядят не на Аскари вниз по склону, а прочь от моря, предстает громада Эллидонских холмов вся в ряби солнца и теней. Перед ними стоит изящный силуэт. И много чего еще. Между каждой парой окон по столику повергающей в тревогу работы. Ножки у всех перекручены, точно от изнурительной хвори. На столиках большие плетеные бутыли. В каждой чтото неясно мерцает и плавает.
– Рауэн рассказала мне все, – сказал Пселлос. Он подошел к другому столу и налил себе вина из хрустального графина с горлышком в виде улыбающейся лягушачьей пасти. – Ты поразил меня, юный Кортишейн, поразил и, должен признаться, произвел впечатление. Я знал, что в тебе сидит готовность к убийству, иначе не стал бы тратить на тебя время, но порешить одним махом трех Перьеносцев Короля Воров… Это кое о чем мне говорит.
Вернувшись к полукруглой стене с окнами, он стал потягивать вино, держа кубок одной рукой, а другую положил на один из загадочных стеклянных сосудов. Сразу же в глубине возник зеленоватый свет, явив взгляду содержимое. Голова бородатого мужчины. Глаза моргнули, рот шевельнулся.
– Фрейдиус из Оксьерре, мой старый друг, взгляни на моего нового ученика и поведай мне, что видишь.
От голоса, изошедшего из сосуда, у Рола встали дыбом волосы. То было мучительное бульканье.
– Пселлос, освободи меня, пресеки эту чудовищную полужизнь, молю тебя…
– Не теперь. Исполни мою просьбу или я опять принесу нашу подругу крысу.
Лишенная тела голова передернулась.
– Он дитя Крови. Я вижу это в его глазах.
– Такое увидит любой дурак с улицы. Используй свой мозг или ему от меня еще пуще достанется. Таково было твое поприще, когда ты был человеком.
Голова в сосуде закрыла остекленелые глаза, и у Рола в голове немедленно возникло жуткое чувство, как если бы таракан ползал у него под черепом. Он попятился на шаг, но грозный взгляд Пселлоса остановил его.
– Он… Он более чистокровен, чем я думал. Где ты его нашел, Пселлос? Что сказал Грайвен? Ты послал ему образец?
– Да. Но мне нужно еще одно мнение. Его порошки и трубочки не всегда так точны, как мне хотелось бы.
– Он от Орра. Вне сомнений. Но если бы я не был достаточно умен, сказал бы, что он порождение Древних.
– Невозможно.
– Знаю, но… Разве в нем есть порча?
– Я осмотрел его сам. Ни малейшей.
– Иметь столько крови и всетаки быть безупречным. Я ничего подобного не чувствовал, не считая одного раза. И так молод. Где ты его нашел?
– Он нашел меня, – ответил Пселлос и ухмыльнулся, обнажив серебряные клыки.
– Если в нем нет порока… Не знаю, как кровь могла оставаться такой чистой… ты хоть понимаешь…
– Достаточно, – сказал Пселлос, и зеленый свет в сосуде стал угасать. Лицо обрело неподвижность мертвой плоти. В великолепно освещенной комнате воцарилось молчание.
– Что ты за человек? – спросил Рол, с отвращением глядя на предмет в сосуде.
– А? Если говорить точно, я вовсе не человек. Но больше человек, чем ты, мой нетерпеливый юный друг. – Пселлос держался игриво, но глаза его были лишены радости, точно у палача.
– Ты чародей.
– Нет, я куда больше этого. – Пселлос опять поднял свой кубок и, обнаружив, что тот пуст, вернулся к графину. Хрустальное горлышко дважды звякнуло о кубок, и Рол был потрясен открытием, что руки Господина дрожат.
– Садись, юнец. Настало нам время поговорить. Как мужчина с мужчиной, настолько, насколько мы с тобой люди.
Они сели в тридцати футах друг от друга, блистательный вид на горы позади Пселлоса погружал его лицо в непроницаемую тень.
– Ты не человек, я тебе это уже говорил. Кровь, что течет в твоих жилах, которую твое сердце разгоняет по твоему телу, принадлежит племени, которое древнее людей. – Пселлос переплел пальцы, оперев локти о мягкие подлокотники своего кресла. – Что ты знаешь об истории мира? – И, прежде чем Рол успел бы ответить, рассмеялся. – Прости меня, возможно, я коечего не учитываю. Ардисан никогда не говорил с тобой об Уэренах?
– Мой дед рассказывал мне о Старшем Племени, которое существовало в Древности, прежде чем возник Новый Мир. Он сказал, что они были Человеком до его Падения. Некоторые принимали их за ангелов.
– Твой дед лишь повторял то, о чем болтают погрязшие в предрассудках невежды. Полагаю, у него были причины. В любом случае он ввел тебя в заблуждение. Древний Мир и Новый сосуществуют. Они занимают одно и то же место на этой земле. Но они принадлежат к различным эрам и редко соприкасаются меж собой.
– Я не понимаю.
– Есть мир за пределами того, который мы видим и которого касаемся в повседневности. Не каждому существу дарован доступ в него. Но некоторые могут существовать в двух одновременно. Ты, Рол, создание Древнего Мира, как и я. И Рауэн. – Пселлос помедлил и, кажется, собирался во чтото углубиться, но внезапно сменил тему. – Как ты убил этих трех Перьеносцев?
– Не знаю. Все случилось очень быстро. Я достал их, прежде чем они успели шевельнуться.
– Приближенные Короля Воров избираются за быстроту, за чутье, за ловкость. Предположим, они в тот миг были заняты, но ты в одиночку одолел троих. Если это была удача, то такая, какой я прежде не видывал. Скажика, ты можешь видеть в темноте?
Рол вздрогнул.
– Иногда.
– Ты всегда был способен видеть в темноте?
– Нет. Послушай, почему ты заставляешь Рауэн всем этим заниматься? Почему ты ее мучаешь?
– Она платит.
– За что?
– За Великое Знание.
– Где ты получил все то знание, которое таишь? Что дает тебе право таить его?
Пселлос махнул рукой.
– Человек идет в поле, собирает свой урожай, отвозит его на рынок. Ты хотел бы, чтобы он раздал плоды своих трудов бесплатно? Работник, как говорится, достоин вознаграждения.
– Твои цены губят людские жизни.
– Я не заставляю людей вступать со мной в сделку. Я называю цену. И они или платят мне, или нет.
Рол прижал к глазу одну из ладоней. То оказалась ладонь со шрамом, и она приятно охладила его разгоряченный, клокочущий мозг.
– Что мы такое? – прошептал он.
– А, опять все тот же вопрос. Я, кажется, тебе сказал.
– Нет, я просто человек, как и ты. Я не верю в… – Рол запнулся, поняв, что его слова нелепы после всего, что он видел и делал в своей такой короткой предшествующей жизни. Он больше не чувствовал уверенности даже в том, что у него под ногами твердь.
– Мир не таков, как ты думаешь, – произнес Пселлос. И в его голосе даже послышался намек на сочувствие. Может, он тоже был когдато изумленным мальчиком, столкнувшимся с необычностью своей собственной природы?
– Чего ты хочешь от меня? – устало спросил Рол.
– Трудно сказать, – ответил Пселлос. – Вот что я скажу тебе, юный Кортишейн, по доброй воле я дам тебе бесплатно коечто из моего драгоценного знания. Это может помочь твоей ноющей голове. Слушай внимательно.
Когдато этот наш мир был совершенно иным. Боги в открытую разгуливали среди нас, и Уэрены беседовали с ними, учась у них мудрости, которую вручил им Сам Творец. То был Мир Божий, если тебе угодно. Но в природе всех разумных созданий быть недовольными своим жребием, и как бы ни было могуче и благородно Старшее Племя, оно всегда жаждало большего знания и чувствовало, что его сковывает мир яви, доступный ему. Боги отказали им в дружбе, и тем самым вращение мира было ускорено, и все в нем острее ощутило свою смертность. – Пселлос помедлил. – На что оно должно быть похоже, Древнее Время, когда камни все еще помнили поступь богов. Это было так давно, что с тех пор едва ли можно исчислить годы. Какой мир, и каково в нем жить! – Он улыбнулся, взирая в пустоту. – Но, конечно, он минул, как и все прочее. – Голос его изменился, зазвучал суровей. – Человек пришел в мир в эпоху упадка. Последний дар Творца, как говорят некоторые. Другие верят, что он проклятие, присланное, чтобы завершить уничтожение Уэренов, и, хотя он коротко живущий, он плодовит, любопытен и нетерпелив. Сперва Старшее Племя наставляло ранних людей, но с течением времени между ними возрастало соперничество. Человек стал завидовать Уэренам, как сами они завидовали богам. Такова природа вещей. Но многие из Уэренов, когда они клонились к упадку, вступали в брак с людьми. Два племени достаточно близки телесно, разве что Уэрены крепче, дольше живут и не подвержены болезням. Во всем превосходят малое племя, которое явилось позже. Не считая одного. Их было мало, а род людской стал поразительно многочисленным. И они думали, что, сплавив два племени, смогут получить лучшее от обоих. Но возникло затруднение… с такими союзами. Они увеличивали численность потомков убывающего Старшего Племени, но таили новые опасности. Некоторые из первых их потомков не удались. Они выходили из чрева матерей страшными уродами, здравыми умом, но ущербные телом. Предполагалось уничтожать таких Падших по рождении, но родительская любовь – странная вещь. Многие Уэрены, породившие такое ущербное потомство, бежали из родных городов, чтобы спасти от гибели своих безобразных детенышей. Они обратились к морю и воззвали к состраданию Уссы Валов, и та сжалилась над ними. И увела их в такое место – далеко, на юг мира, где они начали новую жизнь, где их бедные отпрыски могли расти, не вызывая ни страха, ни насмешек. У этих Уэренов имелся предводитель, серый чародей, все дети которого оказались Падшими, но который их тем не менее любил. И звали его Камбриус Орр.
Чтото в Роле шевельнулось при этом имени. Он, нахмурившись, поднял взгляд. Пселлос кивнул.
– Это имя всегда вызывает тень в памяти людей, даже если они не знают почему. Он миф, позабытая детская сказка. Старая байка, не более того. Я искал упоминания о нем в полусотне библиотек и хранилищ по всему ведомому миру свыше сорока лет и могу сказать тебе, что он действительно существовал, как и основанное им королевство там, в просторах безграничного моря. Королевство Орра существовало, и боги знают великие дворцы и обсерватории Камбриуса, и танцевальные залы. Возможно, камень на камне лежит в их стенах и поныне в какихнибудь зарослях, где не ступала нога человека.
Пселлос налил себе еще вина и зашагал взадвперед перед окнами, ни разу не пригубив его. Охваченный страстью, поистине одержимый, таким еще Рол его не видел, словно тот, кто наугад доверился незнакомцу, разделяющему нечто тайное, что его гложет.
– Орриане выпали из письменной истории свыше десяти тысяч лет назад, а прочие их родичи Уэрены попрежнему убывали, и вступали в браки с детьми человеческими, и приходили в упадок, и сами превращались всегонавсего в предание. Одно за другим погрузились в небытие великие королевства Уэренов, их землями стали править князьки и вождишки из племени людей. Поднялись новые королевства, и мир, который мы знаем, малопомалу стал явью. Нам остались только лишь развалины их великих городов, теперь груды древнего мрамора и прочего камня разбирали и применяли для нового строительства те, кто пришел позже. Но это был еще не конец. Король Чародей взошел на престол в стране Кулл, и его окружили создания, которых люди назвали Властителями Проклятия. Некоторые говорят, что они последние из Уэренов, другие считают их жутким Третьим Племенем, впущенным в мир людей ревностью богов. – Пселлос опять помедлил. – Они борются меж собой, Малые Боги, после того как Создатель их оставил. У них своих распри, свои тайные заговоры, их помощники носятся по миру и вершат свои дела. Но Король Чародей не один из них. Ни один смертный ни разу не ступал на земли Кулла, а Властители Проклятия снуют по делам своего господина большей частью не в открытую. Что они? Какое тайное знание собирает Король Чародей в Бронзовых Чертогах? Я считаю, что он Уэре, последний великий отпрыск древнего племени, кровь которого течет в тебе и во мне. Но он и его подданные с неудовольствием взирают на применение чародейства чемлибо и кемлибо не из Кулла. И им не по нраву те, кто задает вопросы, кто ищет истину за древними мифами. Так мне удавалось идти на один шаг впереди них все эти годы. Но мое время близится к концу. – Тут Пселлос остановился на полушаге, пронзительно глядя Ролу в глаза. – Кровь Старшего Племени все еще течет в жилах немногих, кто ходит по нашему миру яви. В некоторых она сильнее, чем в других. Наши глаза выдают нас, как говорится. – Он улыбнулся. – Это было в человеке, который звал себя твоим дедом, в Эмилии, его прекрасной жене. Младшие Люди готовы убить тебя изза жидкости, которая бьется в твоем сердце, Рол.
– Почему?
– Она продлевает жизнь.
– Продлевает? Сколько тебе лет?
– Я видел течение двух столетий. Надеюсь увидеть третье, если боги будут благосклонны.
Рол был ошеломлен.
– Откуда ты?
Лицо Пселлоса стало замкнутым.
– Не из особенно важного места. Я не наследник звания или престола, ждущий своего часа. Я не благородных кровей, если исходить из того, что считают благородством в эти дни. Я начинал как ты, бесприютным мальчишкой. Мне повезло, я нашел наставников, которые обучили меня, как я буду… как уже начал обучать тебя.
– А мои дедушка и бабушка?
– Эмилия и Ардисан. Да. Эмилия погибла от рук толпы на Периларе. Они собрали ее кровь в горшки. Ее тело Ардисан отыскал и похоронил. На Деннифрее, где выстроил себе последнее прибежище. Он всегда был мечтателем. Я скорблю о его кончине, но она меня не удивляет. Так что видишь, Рол, мы братья, если отбросить шелуху, ты и я.
Рола отталкивала самая эта мысль.
– Ты взял у меня кровь несколько недель назад, но не для исследования или лечения. Ее продали тому, кто выше других предложил. – Он вспомнил зрелище Рауэн, привязанной к кровати на складе в гавани. – Не пытайся уверить меня, будто подобрал меня из милосердия. Ты всему назначаешь цену. Ту, которую я больше не стану платить.
Пселлос замер и за одно биение сердца одолел десять ярдов, разделявших их, и вот уже заглядывал Ролу в лицо. Глаза его зловеще светились, а губы отступили от зубов.
– Ах ты, неблагодарный негодник. Что ты о себе думаешь? Я устанавливаю здесь правила. Другие им повинуются. Включая и тебя. Да, ты в первую очередь.
Он не испугал Рола.
– А если я скажу, что ты со своим знанием и обучением можешь провалиться сквозь землю?
– Это будет ложь. И ты уже слишком вырос для такого пустого бахвальства. Теперь я вижу, что пора возвести на новую ступень твое образование.
Рол поколебался.
– Не посылай Рауэн опять к этим зверям.
– А почему бы нет? Ты втюрился в нее, Кортишейн? Лучше переметнись на служанок. Она недостаточно хороша для тебя.
– Если ты ее опять туда пошлешь, я покину Башню. Пселлос различимо рыкнул.
– Ты простофиля. Понимаю, это нелепые мечтания, которые тебе вбил в голову Ардисан. Будет лучше, если ты станешь делать, что тебе велят. – Язык, похожий на черную змею, выскочил в промежуток меж зубов и вновь пропал. Глаза гневно засветились.
– Нет. Тебе нужно от меня нечто большее, чем кровь, иначе я был бы уже мертв. Думаю, если бы ты закупорил мою голову в сосуд, то не получил бы желаемого. Значит, такова моя цена. Оставь ее в покое. Не посылай ее туда больше.
Пселлос выпрямился. Его лицо обрело спокойствие.
– Очень хорошо. Безусловно. Упивайся своим нелепым великодушием. Но еще один небольшой совет. Невозможно успешно торговаться, не зная ценности того, что продаешь. – Он отступил, вновь превратившись в тень, обозначившуюся на свету из окон.
– Я рассказал тебе немного о твоем прошлом…
– Кто были мои родители?
– Всему свое время. Мы должны коечто приберечь и на потом.
– Когда я убил этих людей в гавани… я смог сделать это, потому что… потому что я то, что есть?
– Будь ты обычный сорванец, они бы перерезали тебе горло, прежде чем ты сделал бы к ним один шаг. Но не думай, что ты великий воитель. Здесь также вмешалась и удача. Тебе повезло, что ты жив. И вышло так, что твой долг мне возрос.
– Почему? – рассерженно спросил Рол.
– А потому, молодой дурак, что я должен теперь найти какието другие способы платить, раз уж Рауэн вне игры. А если они заподозрят, что я както причастен к убийству, что со временем случится, мне придется отвалить выкуп, чтобы Король Воров не появился у моих дверей.
– Что у них есть такого, ради чего ты не стоишь за ценой? – Рол и не заикнулся о свитке, который привел в такой восторг Пселлоса две ночи назад.
– Не твое дело. – Пселлос задумчиво уставился на мальчика, потягивая вино. Наконец вздохнул и произнес: – Рауэн.
Она бесшумно вышла из занавешенной ниши позади Рола. Мальчик повернулся, чтобы взглянуть на нее в изумлении и печали. Она была в облегающем наряде из черной кожи, длинные ножи висели у ее бедер, волосы были завязаны сзади. Лицо все еще в синяках, под глазами и вовсе преизрядные фонари. Она не взглянула на Рола.
– Твой блистательный защитник счел уместным сберечь отрепья твоей добродетели от ребят Короля Воров. Теперь ты за него отвечаешь. Учи его как следует.
– Чему я буду его учить? – Ее голос прозвучал тихо, словно биение крыла лебедя в полете.
– Всему, Рауэн. Учи его всему.
Глава 7
Сабли и швеи
Их потные тела схлестнулись, болезненно ударив друг друга. Его босые пальцы ног вошли в земляной пол и прорыли борозды. Они напряглись грудь к груди, пытаясь одолеть друг друга чистой силой, на полсекунды, но, поняв, что толку не выйдет, немедленно начали изворачиваться, ища преимущества, цепко держа друг друга за руки, смешав свое жаркое дыхание, пытаясь каждый стопой подцепить щиколотки другого. Она поскользнулась. Самую малость. Ее хватка вокруг его гладкого от пота бицепса ничтожно ослабла. Он немедленно сместился, перенося свой вес. Она поддалась плавно и умышленно, и тут же его равновесие опасно нарушилось. Какимто образом она крутанулась в его хватке. Ее бедро толкнуло его меж ног, и на миг одна из его стоп оторвалась от земли. Ее напряженная рука обвила его, трицепс ударил по его шее сбоку. Он рухнул в грязь лицом вниз и почувствовал тяжесть ее стопы у себя на загривке. В ответ на это он обмяк, давление стопы стало легче. Тогда он быстро перевернулся на спину, сбив ее ногу левым локтем. Его правый кулак ровно взлетел: едва мелькнув, со всей вложенной в него силой. И, достигнув ее живота, болезненно въехал в него, так что дыхание вылетело из ее легких, ибо диафрагма выгнулась в сторону грудной клетки. Она зашаталась, отступая, и он неторопливо поднялся. Она не сводила глаз с его глаз, пытаясь отдышаться, начав густо краснеть выше ключиц. Возопив, она рухнула на колени, а он бесстрастно наблюдал за ней.
– Сдавайся, – сказал он.
Она покачала головой и стала подниматься на ноги, все еще пытаясь набрать в грудь воздуху. Он поколебался лишь с мгновение, а затем шлепнул ее тыльной стороной ладони по лбу. Она опрокинулась на спину. Ее тело немедленно выгнулось дугой, кулаки принялись рыть землю. Затем распрямились в ладони, и она затихла. Рол стоял, ровно дыша.
– Рауэн? – И затем более нетерпеливо: – Рауэн? Он метнулся вперед, ее левая пятка взлетела с ястребиной скоростью, неся всю ее тяжесть, и поразила его в грудину. Он рухнул назад, красная тьма застила его глаза, в легких стало отчаянно пусто, и он даже не почувствовал поцелуя земли, когда коснулся ее плашмя.
Воздух… жизнь вливалась ему в рот, грудь его поднималась, наполняясь. Он чувствовал, как ее зубы кусают его рот, открыл глаза и затем перевернулся набок, кашляя и тяжко вздыхая. Ее рука прошла по его волосам, спустилась по щеке, а затем удалилась. Когда он отдышался благодаря воздуху, что влила ему в грудь она, то взглянул на нее, невозмутимо, кариатида и только, стоящую перед ним, сияющебелокожую, нагую, если не считать набедренной повязки. Несколько влажных прядей волос обрамляли треугольное совершенство ее лица, а на лбу вздувался холмик. Она осторожно улыбнулась, показав белые кошачьи зубы.
– Опять причина твоего поражения нетерпеливость. Излишняя уверенность в себе навлечет на тебя гибель, Рыбий Глаз.
Он терпеть не мог это прозвище, и она это знала, потомуто она никогда и не звала его иначе.
– Я подумал на миг, что пришиб тебя насмерть.
– Это не такто просто. – Она протянула ему руку и помогла подняться. Да, она была рослой, но теперь он над ней возвышался. Ее маленькие груди, тугие и блестящие, задели его. Он и она стояли с мгновение, точно двое влюбленных, шепчущихся друг с дружкой. Затем она повернулась и покинула площадку для упражнений, чтобы взять полотенце.
Они стояли в липкой мгле под сводами в недрах Башни Пселлоса и молча глядели друг на друга, счищая грязь с тел. Рол заработал царапину над левым глазом, и та кровоточила, а на лбу Рауэн вздувалась багровая шишка.
Бойцы из числа обычных людей, обрушься на них удары, какими только что обменялись эти двое, уже отправились бы к праотцам, у одного был бы проломлен череп, у другого сокрушена грудная клетка. Для Рола и Рауэн, однако, дело кончилось лишь синяками и царапинами. Если что и окончательно убедило Рола, что он не человек, то этот последний год в доме Пселлоса. Он не принадлежал к быдлу, как Пселлос непринужденно именовал людей из толпы, разгуливавших по улицам. Он был чемто иным. Часть его ликовала от чувства превосходства, и Пселлос это поощрял, а часть скорбела о том, что он отделен от повседневного течения жизни не меньше, чем уродец в бродячем цирке.
Впрочем, главное – он наконецто это принял. Эти потайные своды у основания Башни служили главным местом боевой подготовки Рола. Они с Рауэн покинули учебную арену, не обменявшись более ни словом, и потащились по озаренному свечами коридору к бассейну. Сбросив провонявшие от пота набедренники, они нырнули с промежутком в считанные секунды, как когдато прыгали с причалов Аскари. Вода была обжигающехолодной, бассейн питал некий подземный источник, берущий начало у корней гор. От холода у Рола перехватило дыхание, но теперь он к такому привык. Это было хорошо для его натруженных мышц и ноющего черепа. Он плавал, взирая на голый камень потолка, и чувствовал, как благодатная прохлада заглушает боль там и сям. Он стер грязь с конечностей, опустошив сознание, как его учили, выбросив из головы все свои заботы. Наконец, по кивку Рауэн, он с тяжким усилием выволок себя из воды. И парочка нагишом зашлепала по голому камню к парной. Там внутри нагретые камни испускали жар, который едва можно было вынести. Двое плеснули водой на эти камни и сели рядышком в обжигающем пару, который вызвали. Однаединственная масляная лампа едва горела, слезясь и разбрасывая вокруг тревожно мечущиеся тени. Воздух был достаточно горяч, чтобы опалить легкие, но Рол глубоко дышал в облаке пара, меж тем как каждый участок его тела покрывался свежим потом. Рауэн убирала бегущую по его телу влагу изогнутой щеткой, ее умелые руки обследовали места, где она особенно сильно задела его, как сельский хозяин ощупывает лошадь, которую собирается отвести на продажу. Прикосновение ее рук действовало успокаивающе. Ее занятием было убивать, но не даром исцелять. Казалось, она уносила боль прочь, и его тело становилось обмякшим и податливым, точно водоросли, оставшиеся, когда отступит прилив.
– Ты хорошо сражался сегодня, – спокойно заметила Рауэн. – Нетерпение в тебе от молодости, и время тебя от него излечит. – Ее крепкие пальцы мяли ему плечи, и он оперся о нее, закрыв глаза. Для него боль, полученная при упражнениях, стоила того, ибо следовала почти полная темнота парной, сокровенная близость двух тел в жаркой духоте. Возможно, Рауэн чувствовала нечто подобное, ибо всегда делалась чуть менее замкнутой после их состязаний. Она говорила с ним если не вполне как с равным, то все же как с любимцем из младших. Возможно, как с товарищемпутешественником.
– Я сломал больше костей в минувший год, чем за пятнадцать лет до того, – сухо проронил он. – Если время меня не излечит, в один прекрасный день я сломаю шею. – Он вывернулся, чтобы встретиться с ней взглядом, и на один бесценный миг она улыбнулась ему в ответ. Затем она отвернула прочь от себя его лицо и опять принялась разминать его страждущие мышцы.
Пселлос не принимал гостей в тот вечер, и они явились к нему на обед на уровень башенной наружной галереи. Рол насчитал одиннадцать уровней над землей и семь под, но знал, что внизу их гораздо больше, там лежат редко посещаемые пещеры, которые ему, вероятно, не суждено увидеть. У Пселлоса имелась лаборатория гдето глубже арен для упражнений, где он порой исчезал на несколько дней подряд, а среди слуг Башни ходили толки о потайных кладовых, набитых самоцветами, о погребенных в каменных склепах страдальцах демонах, о забытых пленниках, едва живых от голода в глубоких и мрачных темницах. Большей частью откровенные выдумки, но половина того, что рассказывали, вполне могла оказаться правдой, и это не удивило бы Рола. Он повидал и сделал достаточно за этот год в Башне, чтобы знать: все возможно. Пселлос был в ударе. Он велел Ролу и Рауэн облечься в их лучшие наряды, а длинный стол загромождали хрусталь и серебро с невероятно точным изображением карака с полной парусной оснасткой, изготовленной из тончайших золотых пластин, в центре. Главный трюм этой игрушки наполняла соль, а серебряные бочонки, выставленные на палубе, содержали прочие приправы и соусы. Большая разница по сравнению с сушеной рыбой и солоноватой водой на «Нырке».
Молчаливые слуги впляс обслуживали троих за столом, их приходами и уходами управлял, кратко кивая или взмахивая рукой, Куаре. Обедающие запивали армидийским яблочным вином филе Прибрежного Монаха, фаршированное анчоусами и каперсами, извлекали креветочных улиток из их витых раковин серебряными щипчиками и поглощали кусок за куском ягнячьи котлеты, нежные, с кровью, тающие во рту, сдобренные чесноком и тимьяном. Наконец они отодвинули стулья, отпустили слуг и устроились поудобнее. Пселлос откупорил бутыль кавайллийского бренди из древнего инкрустированного стекла. Джиббл превзошел себя. В таких яствах не нашел бы упущения и король. Пселлос был много в чем суров, но не в том, что касалось желудка.
– Год и день ты провел под моим кровом, – сказал Пселлос мальчику. – Несомненно, в твои юные годы это кажется долгим сроком. И все же твое учение едва ли началось. Рол, твоя наставница говорит мне, что ты вотвот превзойдешь ее в бою, а ты понятия не имеешь, сколь высока эта похвала. – Он помедлил и внимательно оглядел Рола и Рауэн. Казалось, он упивается неким тайным знанием, точно скряга, млеющий над накопленным в сокровищнице золотом.
– Но искусство боя – это еще не все. Есть и другие премудрости, которыми не так просто овладеть. Я хочу, чтобы ты изучил их все. Я хочу увидеть, что ты можешь делать.
Возможно, он был несколько пьян, но не только от вина. Пселлос часто впадал в настроения вроде нынешнего. Он сидел и рисовал им их будущее, туманно, но тем не менее явно, доставляя себе немало удовольствия сколь угодно смутными картинами блеска и славы. Порой Ролу казалось, будто в Пселлосе борются две сущности, одна та, что с гордостью учит, а другая, замкнутая и безобразная, ревниво оберегает свои знания. И не угадаешь, что сильнее. Пока чтото одно не победит.
– Да, какая вы славная парочка. Что за красота сидит за моим столом. Рол, у тебя княжеское чело. Рауэн, ты безупречна, без единого пятна. Останешься со мной. Я желаю насладиться тобой нынче ночью.
Рауэн наклонила голову, не выразив никаких чувств. Теперь Рол хорошо знал ее и заметил мимолетный огонек в ее глазах. Давненько Пселлос не призывал ее к себе в постель и не посылал возлечь с другими. И Рол втайне надеялся, что Пселлос сдержит слово и больше так не поступит. Он тоже наклонил голову. А что сказать, если ни слова не произнесла Рауэн?
От Пселлоса тоже не укрылось слабое и мгновенное изменение во взгляде Рауэн. И, кажется, это еще больше подняло ему настроение.
– Рол, несомненно, какаянибудь хорошенькая служанка с кухни ждет тебя внизу, но, прежде чем ты нас покинешь, я хотел бы тебе коечто преподнести. – Отодвинув свой стул, Пселлос поднялся и достал с ближайшего шкафа длинный и гладкий деревянный футляр. Отпер и поднял крышку. То, что содержал футляр, вспыхнуло, отражая пламя свечей, и бросило отблеск на лицо Господина. Сабля. Она взлетела в руке Пселлоса, точно серебристоголубая водная струя. Чуть поведя запястьем, Пселлос послал вертящийся кубарем клинок к лицу Рола. Рол подался в сторону и подхватил оружие в воздухе, точно бумажную птичку. Пселлос рассмеялся.
– Хорошо, хорошо. Рауэн не зря тратила время, как я вижу. Имя… впрочем, не важно, какое имя носила эта сабля. Теперь ты должен дать ей новое. Она твоя, по меньшей мере на некоторое время.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?