Читать книгу "Дот Лав. Повесть о любви, стартапах и мосте Золотые Ворота"

Виза

Деньгами в Штатах можно решить все. А деньгами и связями, которые были у Марка, можно решить даже больше.

Через месяц у меня уже была виза О и я начал работать в роли президента компании (CEO – Chief Executive Officer).

Шмаги стал главным по технологиям (CTO – Chief Technology Officer).

Игорь – вице-президентом продукта (VP of Product).

Все это, естественно, на бумаге. Пахали мы одинаково и одинаково зарабатывали.

Для Джессики мы выхлопотали опционы на десятую процента акций компании, с четырехлетним вестированием. Специально для нее я обговорил с Марком ускорение в вестировании, то есть, если Дот Лав кто-то приобретет, Джессика получает право на немедленную покупку всех своих акций.

Джессика была на седьмом небе – благодаря разговорам с Кевином, Стивом и их коллегами она знала, что все работники Гугла, даже секретарши, стали миллионерами, когда Гугл стал публичной компанией.

Кристальный трафик

С момента загрузки видео с котиками и первых динь-динь прошло уже три месяца.

О нас заговорили в Силиконке и за ее пределами.

Нашу очумелую троицу показали сначала в местных, потом в национальных новостях.

Блогеры, журналисты, программисты, студенты, юзеры – все хотели нашего внимания.

Еще вчера мы были никем, а сегодня, вдруг, тысячам людей стало интересно, что мы думаем о технологиях, экономике, правах секс-меньшинств, Владимире Путине и ценах на акции Эппл.

Мы бессовестно воспользовались ситуацией и установили пропуск в наш офис в виде бутылки элитного алкоголя.

Идея имела такой успех, что Игорь потерял всякий стыд и стал использовать шампанское Кристалл для полоскания рта:

– Ну не могу я его больше пить!

…

Мы повесили на стену монитор, где в реальном времени отображалась статистика по залитым видео, пользователям и просмотрам.

Все три параметра бежали вверх, как сумасшедшие.

Марк помог нам получить пул виртуальных серверов Амазона. Теперь мы без особого труда справлялись с любым трафиком.

Настало время думать о найме новых сотрудников.

И вот тогда я вспомнил… о Хью.

Незабываемая прогулка

Шмаги и слушать ничего не хотел, но я убедил его, что с Хью нужно хотя бы поговорить. И желательно без нервов, угроз и плохих флюидов.

Как программист Хью был на две головы выше нас, а созданный им поиск мог в разы улучшить опыт пользователя Дот Лав. Для нас это был бы настоящий прорыв, даже на фоне нашего стремительного роста.

Я получил от Марка добро и договорился с Хью о встрече.

Чтобы лишний раз не волновать моего грузинского друга, я предложил Хью прогуляться по пляжу в Пасифике, неподалеку от нашего офиса.

…

Чем больше мы общались, тем яснее я понимал, как много Хью может сделать для нашей компании.

«Как же хорошо! – подумал я, – наконец-то все налаживается».

Но тут…

Но тут отошла волна и мы увидели огромного краба.

Я даже не успел сказать «ух ты!», как Хью уже бросился за ним.

Обычно думают, что в Сан-Франциско и окрестностях океан теплый и мирный.

Нет ничего дальше от правды: океан здесь ледяной, волны набрасываются на берег, как злые собаки, а обратные течения уносят в океан лучших пловцов.

Хью накрыло волной, сбило с ног, и он уже кувыркался в пене, как Афродита.

И он, конечно, заорал: «Я не умею плавать».

Пришлось прыгать за ним.

В итоге, оба чуть не утонули. Были от берега недалеко, но волны не давали выйти.

…

Лежим обессиленные на песочке. Тут Хью поднимает руку вверх и показывает мне того самого краба.

– Не ушел, гад!

Обтекая

Мы дошли до офиса и рассказали ребятам нашу историю.

Все ржали так, что снизу прибежал повар-китаец.

Это в случае с людьми приличными уважение зарабатывается чем-то достойным. Но у нас были свои критерии и после своего идиотского поступка Хью стал нам своим человеком.

В итоге, он получил должность архитектора и пять процентов акций компании с четырехлетним вестированием и ускорением – так же, как у Джессики.

Мы предложили ему такую же невысокую зарплату, как себе, и он без колебаний согласился. Думаю, потому, что Дот Лав уже стала черным квадратиком, о приобретении которого стали задумываться разные фирмы с Сэнд Хилла, и не только.

Повезло и крабу. Джессика, отсмеявшись, взяла кастрюлю с путешественником и отпустила его в бурлящий океан.

Верное решение

Хью тут же вписался в команду.

В первую же неделю он сынтегрировал свой код с нашим, и на сайте появился мощный поиск, а также подборка действительно релевантных видео.

Вместе с собой Хью привел и некого Джексона Смита.

Джексон Смит умел продавать.

Он продал бы и родную маму, если бы кто-то дал за нее хотя бы доллар.

Джексон был идеальной сейлз-машиной: ноль принципов и 100% чистого таланта.

Они сразу же сдружились со Шмаги, так как оба они были своего рода гипнотизерами.

И если целью шмагиного гипноза был секс, то у Джексона тоже, в общем, секс, но! после семизначных продаж и шестизначных бонусов.

…

Джексон, бизнес-интуиция которого работала лучше, чем у всех нас, быстро все просек и сказал: «Вы тут, ребята, занимайтесь своими котиками-хомячками, а я буду работать с крупными студиями. Будем на Дот Лав целые ТВ-шоу показывать!».

Поразительно, насколько легко и естественно к успешному делу притягиваются нужные люди!

Через месяц мы получили права на показ одного классического фильма Ворнер Бразерс.

Потом подтянулись другие студии.

Потом против нас подали иск.

ЛЛ-Групп

Мы знали, что пользователи заливают пиратские видео, и стирали те видео по мере возможностей, но все равно не могли уследить за всем.

В итоге, одна из крупнейших медийных компаний – ЛЛ-Групп – подала на нас в суд за нарушение авторских прав, прав на воспроизведение, и т. д., и т. п. Иск на миллиард долларов.

Между собой мы, конечно, обсуждали, каким образом Дот Лав может гикнуться. Но говорили почему-то про трафик, конкурентов, прекращение финансирования, да что угодно, но только не иск.

Марк ходил чернее тучи. Его адвокат Джерри сколотил целую команду юристов, чтобы решить дело до суда.

Учитывая расценки высококлассных адвокатов, их услуги, должно быть, стоили Сайпрус Кэпитал сотни тысяч долларов.

Я почему-то считал себя обязанным Марку, но Джексон сказал, что я дебил, ведь Марк, который не-дебил, вложил эти деньги, так как ожидает получить с Дот Лав в сотни раз больше.

В одно прекрасное утро я получил емейл от юристов ЛЛ-Групп с приказанием Cease and Desist – то есть остановить серверы Дот Лав и больше не запускать их.

Я связался с Марком, тот с нашими юристами. Те разрешили Дот Лав продолжить работу, а с емейлом они разберутся сами. Хотя мы ждали ответа от Марка не больше часа, переволновались все изрядно. Уже думали, что все.

Звонок от Пауста

Не успел я отойти от одного, как подоспело другое.

Мне позвонил Пауст.

Голос у него был невеселый.

– Ромыч, ты уже слышал новости?

– Нет.

– Ну меня вообще-то просили не говорить тебе. Но ты же мой лучший друг. И, кроме того, ты…

Я прервал его:

– Пауст, не еби мозг. Говори прямо.

– Прямо… Ну ладно. Но ты крепись там, в общем. В общем, у Юли нашли рак. Там что-то неизлечимое. Она тебе звонила?

– Да, но не по этому поводу… Или…

Мы оба молчали.

– Вернее излечимое, но там счет на полмиллиона долларов. И лечение только в Германии.

– Давай адрес, я еду!

– Адреса нет ни у кого. Юля не отвечает на звонки. Все только через родителей.

– Давай номер родителей!

– Не могу. Они знают про все движухи с Мерзляковым и т. д.

– Давай я тебе перезвоню.

– Давай.

Я тут же позвонил Марку.

– Нам нужно встретиться. Сейчас.

– Приезжай.

Разговор с Марком

– Марк, сколько денег я могу получить за свою долю в Дот Лав?

– А что случилось? К чему спешка?

Я все рассказал. То есть, конечно, не все, а что любимая женщина больна раком.

– А почему у твоей любимой женщины нет медстраховки?

– Есть, но там такая операция нужна, что только в Германии и только за наличные.

Марк вспылил:

– Теперь ты понимаешь, почему я хотел для тебя и твоей команды пять лет обратного вестирования? Именно поэтому! У всех вас, вчерашних нищебродов, возникает хотелка или потребность, как только вы можете прикоснуться к деньгам.

– Не ори на меня. Что ты знаешь обо мне? Ты сделаешь десятки миллионов на Дот Лав. Мы для тебя – дойные коровы, не больше.

– Ок, выкупаю твою долю за сто тысяч.

– Какие сто тысяч? Моя доля в компании пятнадцать процентов, то есть четыреста пятьдесят тысяч. Что за обман?

– Это не обман, а бизнес. И я сделаю так, что Совет директоров не даст тебе ни цента больше. Включи голову – ты вот сейчас теряешь свое будущее: визу, акции Дот Лав и наши отношения.

– Когда я могу подписать документы о продаже акций.

– Приезжай завтра.

Больше не президент

От Марка я поехал домой на Фултон, где не ночевал уже месяц.

Я набрал Пауста:

– Я могу перевести сто тысяч.

– Ни хрена себе? Откуда у тебя?

– Не имеет значения. Можешь узнать название госпиталя в Германии?

– Конечно. Ты что, реально так ее любишь?

– Пока.

Я поехал в Пасифику. Там мне сказали, что я больше не являюсь президентом компании и Марк больше не хочет видеть меня в офисе Дот Лав.

На следующий день в бухгалтерии Сайпрус Кэпитал я получил чек на 100 тысяч долларов и меня любезно попросили не забыть заплатить с них сорок процентов налога в следующем году.

Марк даже не вышел поздороваться.

Я тут же переписал бенефициара чека на имя Юлии Капустиной и отправил письмо в Германию через Федэкс, чтобы чек дошел уже на этой неделе.

На Фултоне

Я стал жить на Фултоне один. Мне, наверное, уже аннулировали визу, и я на нелегальном положении.

Мои друзья – Игорь, Шмаги и Джессика – иногда заезжали с новостями и пивом, но все мы чувствовали что-то неуютное. Разговоры велись ни о чем, и каждый думал, чем бы заполнить паузы.

Шмаги заехал как-то один и сказал, что Марк настаивает на исключении моего имени из списка основателей Дот Лав. Я попросил не реагировать. Плевать уже.

Мои планы на жизнь? Никаких.

На счете у меня около двух тысяч. Плюс с ножевого бизнеса в месяц капает долларов сто. Еще можно поднять старые связи и начать клепать интернет-магазины.

В общем, проживу! В конце концов, можно научиться и рис с бобами готовить. И даже как-то есть.

Ирония судьбы

Примерно в таком состоянии я провел несколько недель. Раз в два-три дня я названивал Паусту, который каждый раз говорил, что новостей нет.

И тут Дот Лав преподнесла мне королевский подарок.

Позвонил Шмаги:

– Я не знаю, в какой рубашке ты родился, но я не могу поверить!

– Во что?

– Ты что, видео не получил?

– Нет?

– А, сейчас, секунду! Забыл отправить от волнения.

Я получил ссылку на видео с Дот Лав. Снимали на мобильник из того самого обезьянника на Кузнецком, где тогда сидел Чижик.

Сначала фокус на решетку, потом на стол.

За столом пьют водку Мерзляков и Боря. Обсуждают в деталях, как ловко они разводят пьяных лохов, имитируя избиение сотрудника.

Вспомнили и нас с Чижиком и Милой.

Мерзляков хвастался, как круто он расправился с конкурентом (то есть со мной).

Боря, гогоча, соглашался, но все-таки отметил, что в тот раз Мерзляков его нетипично сильно приложил.

– У меня, Коля, морда не резиновая, а ты по ней несколько раз кулаком.

Я тут же переслал ссылку на видео Паусту. Час, два – нет ответа. Звоню ему. Он, естественно, на даче. И, естественно, у него нет интернета.

– Ромик, могу только завтра.

– Ладно, давай до завтра.

Назавтра Пауст мне позвонил и сказал, что видео удалено. Я тут же набрал Шмаги. Тот подтвердил – файла на сервере нет.

Я посылаю емейл на электронный адрес юзера – мне приходит ошибка, что такого адреса не существует.

Да что же это такое?!

И тут я вспомнил, что одним из моих последних распоряжений было создание системы бэкапа, то есть сохранения резервной копии базы данных, файлов и т. д.

Я звоню Хью и спрашиваю, готов ли бэкап.

– Готов, но, извини, ты здесь больше не работаешь.

– А файлы, которые залили позавчера, там есть?

– Конечно!

– Хью, это вопрос жизни и смерти.

– Меня уволят, если узнают. Извини, ничем не могу помочь.

И повесил трубку.

Какой же я идиот!!! Я был обязан тут же сохранить файл, перезалить его и развести шумиху. Но, в итоге, я и тут облажался.

Вдруг позвонил сам Хью:

– Какой тебе нужен файл? Ты все-таки тогда полез в воду.

Я послал ему ссылку. По айди видео из ссылки Хью сможет запросить базу данных, а потом найти и сам файл.

Вскоре видео было перезалито и снова доступно всем.

Я позвонил Паусту.

– Дай телефон Льва Семеновича.

– Он сейчас занят. Там у Мерзлякова в обезьяннике какой-то чувак из органов скончался.

– Он не скончался! Его убили эти скоты. Лови ссылку на видео. И тут же, немедленно, передай ее отцу!

– Есть!

…

Через неделю по российскому ТВ показали репортаж с нашим видео.

Мерзлякова и Клименко обвинили в убийстве, злоупотреблении служебным положением, нанесении тяжких телесных – в общем, целый букет статей УК. Они были уволены из органов задним числом и арестованы.

Без Дот Лав это было бы невозможно.

Мне позвонил по скайпу Лев Семенович и сказал, чтобы я возвращался и что он лично проследит, чтобы ни один волос отныне не упал с моей головы.

– Лев Семенович, а как Юля?

– Роман, могу только сказать, что Юлю прооперируют в ближайшее время.

– А как она себя чувствует?

– Не особо. Прости, обещал ее отцу никому ничего не рассказывать. Ты сам-то когда возвращаешься?

– Никогда.

– Никогда? А что так?

– А как еще? В России меня чуть не линчевали, а в Америке я получил приют и второй шанс. Разве не логично, что я хочу жить в Америке и не хочу жить в России? Лично вам я благодарен, но вы – часть системы, для которой человек – это мусор, насекомое.

– Короче, надоест пепси-кола, возвращайся.

Неугомонная ЛЛ-Групп

В тот же день заехал Шмаги и сказал, что дела с иском от ЛЛ-Групп совсем плохи.

Кто-то с левых аккаунтов заливал на Дот Лав сотни видеофайлов с мультиками и фильмами, принадлежащими ЛЛ-Групп.

Причем, эти файлы умело шифровались от поиска по сайту – например, через полную смену названия или же изменение размера или формата файла.

Ни наша система копирайтного слежения, ни сотрудники просто не могли оперативно эти файлы находить и удалять.

В итоге юристы ЛЛ-Групп могли в любой день представить судье исчерпывающие доказательства, что Дот Лав нарушает права их клиента.

Но, с другой стороны, трафик рос как на дрожжах, и все надеялись, что ситуация с ЛЛ-Групп вскоре разрешится.

Внезапно Шмаги переехал обратно на Фултон, и мы зажили, как прежде.

Только вот Дот Лав, моего детища, в моей жизни уже нет и больше не будет.

…

В один прекрасный день к нам на Фултон завалила почти вся команда Дот Лав – уже больше десяти человек.

Во время ланча их навестил Хортман с целой группой охранников, показал какие-то бумаги – и всех работников, кроме Хью и кота, вышвырнули из здания.

На нашей кухоньке происходило брожение – каждый что-то постил, текстил, болтал с кем-то по телефону.

Тут Шмаги позвонили. Он заорал:

– Все заткнулись! Это Хортман.

И поставил телефон на громкую связь:

– Шмаги, ты, наверное, хочешь объяснений!

– Да, очень, очень хочу, мой фальшивый друг!

– Нас дожала ЛЛ-Групп. Суд вынес решение срочно положить все серваки. Все уже сделано.

– А что теперь?

– Теперь я думаю, с фига ли платить вам зарплату, если сайта больше нет.

– Как нет? Твои же юристы работают!

– Не совсем. Я тут продал Дот Лав.

– Что… как… ты не мог.

– Да вот так, мог. Кстати, всем привет!

– Сука, сдохни!

Шмагина нокия полетела в стену и разбилась на тысячу осколков.

– Все братва. Нас кинули. Расходимся.

Без Дот Лав

Всю команду Дот Лав обязали подписать документ, что в ближайшие пять лет никто из них не будет участвовать в проектах, связанных с видео или соцсетями.

Была там и оговорка, что «подписавший сие» не имеет никаких претензий к Дот Лав или Сайпрус Кэпитал.

Только подписав эту бумагу, сотрудники смогли получить чеки с выходным пособием – зарплатой за три месяца.

Никто из моих друзей не сделал ни цента на акциях Дот Лав. Оказалось, что Хортман прописал для Сайпрус Кэпитал особые условия при продаже компании. Эта ловушка называется Participating Preferred, и мы ее в контракте, естественно, пропустили.

Пропустили мы и то, что ускорение в вестировании не наступает, если компания продается из-за форс-мажорных обстоятельств.

Мы были ягнятами, в которых сначала вцепился волк в виде ЛЛ-Групп, а потом нас полоснул по горлу наш же пастух.

…

Шмаги запил. Игорь пропал.

Я все чаще порывался уйти с Фултона и никогда больше не вернуться.

И однажды этот день наступил.

Шмаги дома не было. Пару дней назад он уехал в Напу с очередной подружкой. После фиаско с Дот Лав Джессика с ним порвала, вернее, со всеми нами.

Я взял теннисную ракетку, рюкзачок, лэптоп, «Мартина Идена» и вышел из дома, где прожил самый сумасшедший год своей жизни.

Все. Пока.

Дойду до моста, а там посмотрим.

Сайпрус Кэпитал наносит ответный удар

Меня занимал лишь один вопрос – как дела у Юли? Но моя единственная к ней ниточка – Пауст – ничего не знал или не говорил. Он начал избегать меня. В клинике, куда я послал чек, отказывались от дачи любой инфы.

Я пошел в сторону бульвара Гири, чтобы потом через Си Клиф и Пресидио добраться до моста, но тут сбоку посигналили.

Я повернул голову и увидел… Кевина! На макларене! И человек, и его железный конь излучали бодрость, здоровье и идею, что жизнь удалась.

– Ну что, чувак, я слышал у тебя проблемы. Подвезти?

– Чувак, ты сам-то как? Извини, я ни разу не заехал в госпиталь.

– Да все ок. Ну что, поехали?

– Куда?

– На мост! Куда же еще?

Взревел движок, и нас чуть не унесло, как тогда на Сэнд Хилл Роуд.

– Неплохо ты едешь после комы-то.

– Да я в коме и не был.

– А где был?

– На Гавайях! Кстати, ты меня своим видео чуть не спалил. Я уже интернет-мемом стал.

– Где ты был?

– Ну, на Гавайях. Купался, трахался, бухал и иногда консультировал ФБР по разным финансовым вопросам. Например, как сука Хортман вас кинул с Дот Лав. Это ж он всю движуху с ЛЛ-Групп затеял. Это все подстава была. Они с ейной подружкой Хью эту схемку и замутили.

– Так. Тормози! А зачем?

– Чтобы за гроши купить Дот Лав на подставную компанию. Это лишь одна из его схем. Дот Лав сейчас оценивают в тридцать миллионов. Понимаешь? А он ее взял за сотню тысяч, да и то спиздил деньги у Сайпрус Кэпитал.

– То есть никакой движухи с юристами не было?

– Конечно, нет. Это все спектакль. Он же любит цитировать про мир-театр и людей-актеров. Ты, кстати, на сайт Дот Лав давно не заходил? А там все ништяк! На решение суда тут же подали апелляцию, и назавтра в Пасифике уже сидела новая команда во главе с Хью. Запустили серваки, и трафик пошел, что процессоры заискрило. Кстати, все акции Дот Лав достались Хортману.

– А почему ФБР его не возьмет?

– Так уже взяли, и я сразу к тебе.

– А что теперь будет?

– Будет то, что сейчас там в Пасифике все опечатано. Но у меня сделка со следствием, вернее там все сложнее, ну, в общем, – они должны вернуть всем акционерам, включая Сайпрус Кэпитал, их акции, а работникам – их рабочие места и опционы. Так что, возвращайтесь через пару дней.

– Да, спасибо. Но уже поздно. Я уже ушел из Дот Лав, и долю свою продал, и визы у меня нет.

– Да, нет, никуда ты не уходил, по крайней мере формально. А те сто тысяч – это бонус от Сайпрус Кэпитал. Вот чек, кстати. Из Германии прислали.

– Я же продал свою долю!

– Да ничего ты не продал! Ты контракты в принципе не читаешь?

– То есть я в игре?

– Ну конечно! Сайпрус Кэпитал на тебя ставит! А теперь едем на мост!

Кевин высадил меня со стороны Линкольн-бульвара и указал рукой:

– Иди. Тебя ждут.

С первого взгляда

В Ромку я влюбилась с первого взгляда. Я вела семинар, и Рома задал мне кучу вопросов, кроме самого главного – можем ли мы встретиться. Он почти не появлялся в университете, а когда я видела его, то не знала, как к нему подойти.

К счастью, Володя Паустовский, с которым мы дружили с детства, но немного отдалились после школы, оказался его лучшим другом. Пришлось восстанавливать отношения и напрашиваться в гости. Встреча, о которой я мечтала несколько месяцев, состоялась в день экзамена.

Когда мне позвонила Надежда Викторовна и попросила принять экзамен, я подпрыгнула от радости! Ромка вечно доставал ее, говоря, что вместо истории нужно изучать вещи практические, например, гражданское право. Надежда Викторовна имела на него зуб, и, как выяснилось, Ромка был совершенно не готов к экзамену. Это означало его исключение из университета и армию, чего я допустить не могла.

Когда мне сообщили о ситуации на Кузнецком мосту, я была уверена, что Ромка тут ни при чем, хотя я и не знала его так близко. Зато близко я знала Мерзлякова – он уже много лет отравлял мне жизнь, используя любую возможность, а особенно, близость наших родителей. Не сосчитать подлянок, которые Мерзляков мне подкинул. Нашим же родителям все было божья роса: ну, нравится мальчику девочка, ну, добивается он ее, – дело молодое.

Я несколько раз говорила со Львом Семеновичем, но он настаивал на виновности Ромы и клялся, что упечет Витю Рыжова в тюрьму, если Рома хотя бы попытается со мной связаться. Я понимала, что в глазах Льва Семеновича его намерения были благородны, он думал, что защищает меня, но он не знал, как достала меня эта вечная забота, когда я ничего не могу решить сама.

Когда я узнала, что Рома уехал, я тут же нашла Чижика, и мы стали с ним перезваниваться. Несколько раз я брала с собой мою подругу Лену, и мы приезжали к Чижику и Миле в гости. Чижик мне много рассказывал о Ромке, отчего я полюбила своего неприкаянного юриста еще сильнее. К моей радости, Лена и Витя начали встречаться – оба тихони, оба любят животных, оба добрые и покладистые.

Пауст же, очевидно напуганный своим отцом, на контакт особо не шел и отвечал на мои звонки с неохотой.

Первые месяцы были самыми тяжелыми, так как никакой информации о Ромке у меня не было, а Мерзляков постоянно появлялся и обещал мне, что расправится с ним. Я говорила со своими родителями, но они не воспринимали мои слова всерьез. Главным для них была моя хорошая учеба и имидж достойной девушки из правильной московской семьи. В общем, вешалка.

Потом со мной приключилось несчастье. Я попала в больницу с тяжелым воспалением легких. Когда врачи сделали рентгеновские снимки, они увидели что-то ненормальное и взяли у меня анализы. Когда пришли результаты, врач позвонил моим родителям и объявил, что у меня рак легких третьей степени.

Что было с родителями, лучше не вспоминать. Мама на глазах постарела, а у отца как будто забрали всю радость. Они старались улыбаться и подбадривать меня, но их нужно было подбадривать самих – их боль была неописуема.

С помощью Чижика я нашла телефон Ромки и позвонила ему. Мне нужно было услышать его голос. И когда я услышала его голос, я поняла, что эти долгие месяцы разлуки только укрепили нашу любовь. Мне нужен был его голос для борьбы с болезнью, для веры в то, что он – мой самым любимый и желанный – чувствует то же, что и я – неразрывную связь наших сердец. Я сомневалась перед звонком, но потом поняла, что если бы с ним случилось что-то подобное, то он хотел бы, чтобы я была первой, кто ему позвонит, и последней, кого он увидит. Мы не должны были жалеть друг друга. Мы должны были быть друг с другом до конца. Меня мучил сильный кашель, и я не могла говорить больше минуты. Но и ее хватило.

Через Чижика я узнала о пресс-релизе Дот Лав, и он же сказал мне, что проектом никто не интересуется. Мы с Чижиком и Леной устроили конференцию по скайпу, чтобы решить, как можно помочь Ромке с продвижением сайта.

Я, конечно, могла попросить своих друзей сделать видео-анкеты, но эта идея не казалась мне работающей.

Вдруг Чижику на плечо залез котенок, который был тут же сброшен своим братом-близнецом. Мы с Ленкой так и прыснули со смеху, и я спросила Чижика, нет ли у него смешных видео с этими котятами. «Да сколько хошь!» – ответил Чижик.

Тут Ленке в голову пришла гениальная идея. Несколько лет назад у нас на кафедре стажировался американец Майкл Скольден. Юриста из него не получилось, зато у него получилось создать популярный техноблог. Я написала Майклу емейл – он помнил меня, и оказалось, что он хранит о России и университете самые лучшие воспоминания. Я позвонила ему по скайпу, мы отлично поболтали, и как-то само собой он спросил, может ли он для меня что-то сделать. Тогда я рассказала ему о Ромке. Он ответил, что слышал про Дот Лав, но не знал, что история его создателя столь драматична.

– Знаешь, Юля, нужен классный видеоклип, и я его с удовольствием пропиарю.

Я попросила Чижика запостить на Дот Лав самое смешное видео. Он зарегистрировался как drunk-bird (чижик-пыжик) и залил видео со своими котятами. Я переслала Майклу ссылку, и он сделал твит, после которого дела у Дот Лав пошли в гору.

Я была безумно рада, что мы смогли помочь Ромке, но, к сожалению, мое состояние все ухудшалось. Мама и папа начали искать за рубежом лучших врачей, и, естественно, все наши друзья, включая Мерзляковых и Паустовских, узнали о моей болезни.

Мерзляков тут же приехал и стал клясться в вечной любви, но, увидев кровь на полотенце после приступа кашля, он как-то сник, сослался на срочные дела и пропал. Больше он меня не тревожил. Только позвонил пару раз, чтобы спросить дежурным голосом «ты как?».

Мерзляковская мама, тетя Даша, умоляла меня пожалеть его, так как, увидев кровь на полотенце, он запил и совсем слетел с катушек. Я не справилась с эмоциями и назвала ее дурой. Когда мой папа узнал о просьбе пожалеть Колю, он позвонил Мерзляковым и пообещал, что, если Коля еще хоть раз появится в моей жизни, ему станет так плохо, что его будут жалеть все, кто его увидит.

Паустовские помогли нам найти клинику в Мюнхене, где оперировали и иногда восстанавливали практически безнадежных. Я поехала туда на обследование.

Операция стоила шестьсот тысяч долларов, и отец уже выставил на продажу нашу квартиру и дачу. Недостающую сумму родители собирались занять у знакомых.

Через несколько дней мне принесли чек на сто тысяч долларов от Сайпрус Кэпитал на имя Романа Монина. На обратной стороне чека стояло мое имя и Ромкина подпись на английском – Monin. Я показала чек папе. Мы сели на кровать, обнялись и заплакали. Я попросила отца послать чек обратно в Штаты – у меня было чувство, что Ромка влип из-за этих денег в какую-то историю.

Тут, весь сияя, входит мой немецкий врач, и говорит, что никакого рака у меня нет, а есть осложнение после воспаления легких, с которым врачи вполне могут справиться, и ценник будет в несколько раз меньше.

К тому времени наша семья уже стала аутсайдером среди знакомых – люди бегут от горя, и мы решили никому ничего не говорить.

Курс лечения изменили, и скоро дела пошли на поправку. Врачи удивлялись. Я – нет. У меня был мой любимый и шанс на жизнь. Нужно ли больше, чем жить, любить и быть любимой? Я получила такой душевный подъем, что здоровье возвращалось ко мне не по дням, а по часам.

Потом арестовали Мерзлякова и его подельника. Был большой скандал. Дела завели не только на этих двоих, но и на отца Мерзлякова, который их покрывал.

Лев Семенович позвонил мне и сказал, что с сегодняшнего дня с Ромкиной головы не упадет ни волоса.

Я тут же позвонила Роме, но его телефон был отключен. Я написала ему емейл, но он не отвечал. В его скайпе было вечное offline.

Я связалась с Майклом, и он признался, что все рассказал другу Ромы Кевину. Потом позвонил сам Кевин и сказал, что формально он в коме, а неформально на Гавайях, но я немедленно должна прилететь в Сан-Франциско, чтобы устроить Роме настоящий сюрприз.

Знал бы Кевин, что билет Москва – Сан-Франциско уже у меня в кармане!