Текст книги "Швейцарец"
![](/books_files/covers/thumbs_240/shveycarec-162188.jpg)
Автор книги: Роман Злотников
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
И, кстати, именно во время этой поездки у него напрочь исчезли все иллюзии относительно того, что наши предки, мол, жили в куда более чистом и экологичном мире. Не было такого! Ах, в городах выхлопы автотранспорта… а как вам такой же город, но провонявший лошадиной мочой и лошадиным же дерьмом, в которое еще и очень запросто вляпаться, просто переходя улицу? Нет, в крупных городах центральные улицы еще кое-как убирались, но только и именно центральные. Две-три, редко больше. А остальные? Да и уборка заключалась всего лишь в том, что лошадиное дерьмо просто сгребалось в стоящие у стен домов ящики, вывозившиеся в лучшем случае раз в сутки. То есть на улице не валялось, но запах-то никуда не девался… Машины, правда, уже тоже вполне встречались, но даже в том же Люцерне соотношение гужевых повозок и автомобилей было в лучшем случае десять к одному. При этом вони от них было едва ли не больше, чем от лошадей… Или висящий в воздухе смог от тысяч топящихся печей и каминов? Причем такой, от которого на зубах скрипит зола, а на губах и одежде оседает тонкая корка сажи. Вы думаете, все эти вуали у женщин из-за скромности? Три раза ха! Да чтобы рожу поменьше мыть!.. Даже в Берне, в столице, на водяное отопление была переведена только малая часть домов. Например, в том отеле, в котором он заночевал в Берне, отопление было все тем же печным… Да и водяные котельные, кстати, работали на все том же угле или вообще дровах, которые доставлялись в город в основном все на тех же гужевых повозках. Как и большая часть всех остальных грузов: от стройматериалов до продуктов питания и от тканей до мебели. А однажды парень имел честь лично наблюдать гужевую повозку, запряженную парой здоровенных битюгов, загруженную огромным трехстворчатым шкафом-буфетом, массивным столом и дюжиной «гнутых» венских стульев.
Базель как место своего будущего базирования Алекс выбрал не наобум. Выезжать за пределы Швейцарии он пока не хотел. После мировой войны в Европе было еще очень бедно и уныло, так что Швейцария, сумевшая избежать прямого и непосредственного участия в этой бойне, на фоне других стран выглядела достаточно живенько. А среди швейцарских городов Базель, по его прикидкам, для осуществления всего задуманного должен был в качестве площадки подойти наилучшим образом.
Нет, точно ему пока ничего было неизвестно, но OMV, на нефтекомплексе которого, расположенном в венском районе Швехат, парень и работал в покинутом им будущем, имела обширные связи со швейцарскими компаниями Novartis, Hoffmann-LaRoche и Clariant, чьи штаб-квартиры как раз и располагались в Базеле. Да что там говорить, если даже их лаборатория пользовалась производимыми этими компаниями расходниками… Вследствие чего Алекс счел вполне разумным предположение, что, даже если этих компаний пока еще не существует, в Базеле все равно уже должно иметься какое-нибудь достаточно развитое химическое производство. Ведь почему-то штаб-квартиры этих компаний оказались именно в этом городе? Скорее всего, они просто выросли из каких-то имеющихся там ранее предприятий… А из этого вытекало, что в Базеле ожидается куда меньше проблем как с заказом и поставкой необходимого химического оборудования, так и с регулярными закупками требуемых расходников. Раз есть большой рынок для подобных товаров и услуг, значит, имеется и их предложение. А это было очень важным моментом в его планах. Потому что до появления AliExpress оставалось еще почти столетие, так что пока ничего заказать по Интернету точно не получится. И если на полках ближайших магазинов и лавок в настоящий момент не имеется чего-то нужного (а с лабораторным оборудованием, специальной посудой и химическими реагентами в большинстве городов, не имеющих, так сказать, под боком крупных химических производств, скорее всего, так оно и есть – уж больно товар специфический), то все придется заказывать и потом долго ждать поставок. А если магазин еще и не профильный, что опять же в случае отсутствия поблизости крупных потребителей столь нетривиальной продукции скорее правило, чем исключение, то ждать придется еще дольше. Потому что в этом случае магазин сначала выпишет каталог, получит его и, лишь узнав из каталога цену и прикинув свой интерес, согласится сделать заказ. Возможно. Если магазин вообще согласится этим заморачиваться…
Обустроиться в Базеле оказалось куда легче, чем он опасался. Уже через три дня после прибытия Алекс снял комнату в небольшом домике на окраине города, в котором уже имелась большая и неплохо оборудованная лаборатория. Сия лаборатория действительно была отлично (ну по местным меркам) оборудована, и единственное, что в ней требовалось сделать, – это провести модернизацию вытяжки. Поскольку эту лабораторию ему сдала вдова ее прежнего владельца, безвременно покинувшего этот бренный мир именно вследствие того, что он траванулся какой-то химией. О чем безутешная вдова и не преминула Алексу сообщить, окинув при этом молодого человека весьма… м-м-м… многообещающим взглядом.
Получаться что-то начало только через четыре месяца. Ибо пришлось заказывать кучу специфических реактивов. А кое-что и вовсе изготавливать самому. Более-менее же приличных результатов он достиг только к концу лета. После чего… нет, не начал загребать деньги лопатой, а наоборот, уперся в глухую стену. Иначе эту ситуацию назвать было нельзя…
Нет, большую часть того, что он планировал патентовать, повторить на местной базе Алексу в конце концов удалось, но-о-о… практического толку из этого не было никакого. Потому девяносто процентов того, что он тут смог сделать, в ближайшее время просто не имело никаких бизнес-перспектив. Почему? Да потому что, как это говорится – каждому овощу свой срок. Вот и все те продукты и реакции, которые он мог бы запатентовать, в настоящее время либо были никому не нужны, либо оказывались напрочь неконкурентоспособны – вследствие того, что в настоящем либо пока не существовало промышленного производства необходимых компонентов, используемых в процессе получения, либо они были, но стоили еще очень дорого. Например, возьмем тот же перехлорированный поливил. Тот самый «винил», из которого вовсю клепали граммофонные пластинки [21]21
До середины двадцатого века пластинки изготавливались из хрупкого и горючего шеллака.
[Закрыть]. Да, запатентовать наиболее распространенный в будущем и соответственно наиболее эффективный способ его производства достаточно легко. Но дальше-то что? Принципиально есть два способа синтеза винилхлорида – пиролизом дихлорэтана (получается хлорированием этилена) и присоединением хлороводорода к ацетилену. Вроде как все отлично. Более того, при первом способе выделяется хлороводород, так что «отход» от первого процесса можно применить во втором синтезе. То есть комбинация двух способов работает лучше всего. Ага, в лабораторных условиях. А в промышленных – хрен! Потому что тут подводных камней – до фига и больше. Например, где брать этилен? В покинутом им будущем это отход от пиролиза нефти и крекинга. Но в настоящее время этот процесс более-менее освоен только в Штатах. Да и там на троечку. Потому что для его развития на пятерочку требуется спрос на высококачественный, высокооктановый бензин. То есть развитие авиации и легкового автомобильного парка. А с этим тоже была полная фигня. Даже самолеты тут, как выяснилось, еще летали на банальном газолине, а уж на чем ездили автомобили… Или где брать ацетилен? Тут вообще засада. Карбидный способ, которым его получают здесь и сейчас, очень дорог и жрет много электричества, которого здесь пока с гулькин нос. Есть куда более дешевая альтернатива – пиролиз метана «с закалкой». Но метан – это природный газ. А промышленной добычи природного газа в мире пока не существует в принципе. Ибо газ – это отход! Единственный газ, который добывается в более-менее значимых объемах, – это попутный газ, добываемый вместе с нефтью. И из него путем не слишком сложных и дорогих реакций можно было бы получить необходимое сырье. Но, блин, здесь его предпочитают тупо сжигать в факелах прямо на месторождениях.
Очень перспективным выглядел каталитический крекинг. Но для него, зар-раза, требовались платиновые катализаторы, денег на которые не было от слова совсем. Нет, можно было поиграть и с алюмосиликатами, но реакции на подобных катализаторах Алекс знал куда хуже, чем на платиновых. То есть если двинуться в данном направлении, то потребовалось бы на порядки больше исследовательской работы. Что на круг должно было выйти даже дороже, чем с платиной… Ведь аренда лаборатории обходилась ему в девяносто пять франков в месяц. Несмотря на то что вдовушка, у которой он ее арендовал, регулярно ночами навещала молодого одинокого холостяка (она оказалась очень горячей штучкой), сбавлять цену на аренду ей и в голову не пришло. Впрочем, это был вполне себе прагматичный немецкий подход. Удовольствия удовольствиями, а деньги деньгами… К тому же такой крекинг становится жизненно необходим опять же лишь в случае резкого повышения спроса на высокооктановый бензин, а таковой начнется только со второй половины двадцатых и опять же в США. Пока же там вполне обходились термическим… И так было практически со всем. Либо нет дешевых исходников, позволяющих развернуть промышленное производство, либо беда со спросом. Либо и то и другое вместе взятое. Так что самым вероятным кандидатом на планируемый в ближайшем будущем заработок у него в конце концов остался только процесс Фишера – Тропша, который, кстати, оба этих немца должны были открыть где-то вот-вот. А может, уже и открыли. Ну не помнил он, когда это точно произошло! Вроде где-то в двадцатых… Но поскольку эти самые двадцатые только-только начались, Алекс все-таки решил рискнуть. Тем более что востребованным этот процесс окажется опять же, скорее всего, именно в Германии. Ну и, может быть, Польше. В Англии тоже есть достаточно крупные залежи угля, но им, в отличие от полунищей сейчас Германии, извращаться с процессом производства жидкого топлива из угля особого смысла не было. Сколько надо – столько нефти танкерами и привезут. Наверное… А вот немцам топливо нужно. Особенно если пересобрать процесс таким образом, чтобы на выходе получался заменитель не бензина, а дизельного топлива. Впрочем, здесь дизеля пока что работали в основном на керосине…
Но даже для того, чтобы начать зарабатывать хотя бы на этом процессе, сначала надо было получить патент. А это опять деньги. Причем патент нужен был еще и не один, а как минимум несколько. То есть, по уму, техпроцесс следовало запатентовать по меньшей мере в тех странах, которые имели технологическую возможность его внедрить. А таковых было, даже если брать по минимуму, семь штук – США, Англия, Германия, Франция, Италия, Швеция и Япония. Иначе фиг тебе, а не патентные выплаты. Деньги же между тем утекали между пальцев словно вода. Хотя Алекс изо всех сил старался экономить…
Глава 5
– Alexander! Ты все-таки приехал проведать свою старую тетушку.
Алекс улыбнулся и, шагнув вперед, обнял расчувствовавшуюся старушку. Ему было немного не по себе. Да, он вроде как исполнил свое обещание и приехал… вот только истинной причиной его приезда было вовсе не желание проведать старушку и даже не то, что он собирался наконец-то заняться проверкой развалин на предмет обратного портала, а… банальное отсутствие денег. Он катастрофически просчитался с расходами, что, впрочем, было вполне объяснимо. Ну как можно было составить более-менее реальный бизнес-план нового дела, не зная ни цен, ни особенностей законодательства, ни уровня коррупционной нагрузки (да-да, в сегодняшней Швейцарии вполне себе существовала коррупция, хотя и не сильно развитая… впрочем, а разве есть страны, где ее вообще не существует-то?), ни, собственно, текущего уровня развития химии. Тем более что подавляющее большинство подобных бизнес-планов, составленное даже вроде как в условиях полного владения всей подобной информацией, – и то практически всегда страдает от резкого роста расходов в процессе их воплощения. Действительно резкого – в разы, а бывает, и на порядки. И не только у нас, а и у куда более, как считается, экономически грамотных народов. У тех же американцев, например… Поинтересуйтесь, скажем, во сколько раз выросли и сроки, и стоимость разработки суперсовременных истребителей F-35, или, если взять область высокотехнологичного (ну как у него по нынешним меркам), но строго частного бизнеса, как изменились сроки и стоимость строительства американо-японской компанией Westinghouse АЭС «Санмэнь» [22]22
Кратко – начало строительства 2009 год, стоимость 1 кВт энергии – 2000 долларов (изначально в проекте декларировалось 1200), запуск первого реактора планировался в 2013 году. Итог – последняя официально озвученная цифра стоимости (2011) – 3900 долларов за киловатт, последняя (неофициальная) информация – 8500 долларов. Сроки – на март 2018 ни один блок не запущен. Кого заинтересовала данная победа «передовых технологий, демократии и свободного рынка», прошу на: https://pikabu.ru/story/konkurentyi_rosatoma_westinghouse_stroitelstvo_ayes_po_amerikanski_4488568
[Закрыть] для Китая? Однако у Алекса имелись вполне рабочие варианты того, как купировать дополнительные расходы. Но… о, женщины, коварство ваше имя!
Все началось с того, что он не оправдал ожиданий фрау… или, вернее, мадемуазель Фавр. Той самой вдовушки, у которой он и арендовал комнату и лабораторию. Нет, не оправдал отнюдь не в сексуальном плане. Тут все было нормально, и горячая вдовушка весьма регулярно оглашала своды его расположенной под самой крышей комнатки сладострастными воплями, а потом с придыханием шептала на ухо:
– Ах, Alexander, вы были невероятны! – Ну дык сексуальная революция и сто лет бурного развития порнографии ему в помощь. Тем более что мадемуазель заводилась чуть ли не от простого прикосновения…
Проблемы начались после того, как вдовушка начала всерьез рассматривать его кандидатуру в качестве очередного спутника жизни. Причем причиной подобных матримониальных планов были вовсе не его сексуальные подвиги (ну или не только они), а практичный ум швейцарки. Мадемуазель была родом из франкоговорящего кантона Невшатель и в Базель попала только после замужества, однако ее природная французская романтичность, похоже, оказалась в значительной мере подавлена немецко-швейцарской практичностью. Так что, когда до мадмуазель Фавр внезапно дошло, что Алекс – лучший кандидат для успешного использования уже сделанной покойным мужем немалой инвестиции в виде отлично оборудованной химической лаборатории, в ее очаровательной головке тут же сложился хитрый план, как извлечь из доставшейся ей по наследству недвижимости куда более значимые дивиденды, чем те, что приносила сдача лаборатории в аренду или могла принести продажа ее оборудования. Ну а то, что объект матримониальных устремлений, кроме того, молод и достаточно красив (хотя ему бы очень пошли модные узкие щегольские усики…), а также отлично образован, вследствие чего точно будет принят в приличном обществе, позиции мадемуазель Фавр в котором после гибели мужа стали довольно шаткими, шло пусть и приятным, но все-таки довеском. Впрочем, ей очень захотелось посмотреть на рожи мадемуазель Клебер и фрау Бруннер после того, как она заявится в салон фрау Роршах под ручку с таким красавчиком и представит его как своего жениха… А то, что он, кроме всего прочего, еще и очень хорош в постели, только добавило этим планам дополнительной привлекательности.
После чего молодая вдова энергично принялась за их воплощение в жизнь. И произошло это как раз в тот момент, когда у Алекса явственно наметился финансовый кризис. Вследствие чего ему пришлось отвлечься от собственных исследований и начать брать на стороне заказы на проведение химических анализов и производство лабораторных реактивов. То есть именно в тот момент, когда ему и так стало резко не хватать времени, мадемуазель Фавр начала еще и активно отвлекать его на всякую чушь типа визитов… Что, естественно, привело к тому, что он сначала мягко, а потом все более и более категорично начал отказываться от любых попыток своей домохозяйки вывести его в свет и представить обществу. Ну не до того ему было совсем… Мадемуазель Фавр причины отказов не поняла и понимать отказывалась. Как же можно не появляться в свете? Зачем тогда вообще переезжать в город? Сиди в деревне и крути хвосты коровам! Ну понятно же, что обучение в университете, работа на престижной и денежной должности либо собственное дело нужны только для того, чтобы занять достойное положение в обществе. Иначе зачем тогда вообще жить? Поэтому она принялась энергично вправлять мозги своему избраннику (о чем он, вот ведь бесчувственный чурбан, поначалу совершенно не догадывался, полагая, что в его положении «арендатора и любовника» ничего не изменилось), сначала всего лишь ласково воркуя «своему глупышу» на ушко после бурного секса вполне себе для нее прописные истины. Однако «глупыш» оказался «глупышом» в куда большей степени, чем она предполагала. Поэтому такой гламурно-любезный период продлился недолго. И уже через несколько дней в ход пошли куда более жесткие методы – слезы, истерики, демонстративный отказ от близости, сменяемый совершенно сумасшедшими оргиями под девизом «Смотри, что ты потеряешь, если не сделаешь по-моему», оскорбления, насмешки и так далее…
Алекс похудел, осунулся, растерял всех временных заказчиков и вынужден был приобрести небольшой сейф, в котором начал запирать лабораторные журналы. К исходу августа, когда он, измученный регулярными истериками, недосыпом и ставшим уже хроническим безденежьем, закончил-таки оформление всех материалов, предназначенных для подачи патентной заявки, и был готов выехать в Берн, процесс достиг кульминации. Ему был поставлен жесткий ультиматум: либо он берется за ум и прекращает быть «таким идиотом», либо мадемуазель Фавр отказывает ему в доме и аренде лаборатории. Впрочем, к тому моменту Алекс и сам дозрел до того, чтобы прекратить наконец эту череду страданий и бежать куда подальше. То есть не только из дома мадемуазель Фавр, но и вообще из города. Поскольку можно было не сомневаться, что после его окончательного отказа бывшая хозяйка приложит все свои усилия и влияние в городском обществе, дабы создать парню максимальные трудности в любом деле, за которое он возьмется. Поэтому в Берн он собирался как в эмиграцию. Даже если ему не удастся обустроиться в этом времени или, чего он желал куда более, вернуться в будущее, в Базель он более возвращаться не собирался…
– Ну что ты стоишь на пороге, – несколько ворчливо пробормотала тетушка, – проходи уж давай. Надолго приехал?
– Думаю, да, – все так же улыбаясь, ответил Алекс. И едва не вздрогнул. Взгляд «любящей тетушки» тут же стал очень жестким и подозрительным. Вот только включения «режима Мюллера» (как он это стал называть) ему еще не хватало… Парень поспешно вскинул руки и пояснил:
– Ох, тетушка, не смотрите на меня так. Просто я закончил отработку и патентование одного химического процесса, который начал разрабатывать еще в Америке, и теперь собираюсь в ожидании реакции заинтересованных лиц немного развеяться и пожить на природе.
– Патентование? – Тетушка, не меняя выражения лица, слегка наморщила лоб, и Алекс торопливо продолжил:
– Ну да. Я разработал новый химический процесс, который позволит делать из угля жидкое топливо, используемое в двигателях внутреннего сгорания… То есть им можно будет, например, заправлять машину Манфреда, – чуть изменил он описание сути своей разработки, поняв по лицу тетушки, что она не слишком поняла его первые слова. – Он ездит на машине, в которой используется топливо, сделанное из нефти, а в Европе ее очень мало. А вот угля довольно много. И это топливо можно будет делать именно из угля. Так что, я думаю, им точно заинтересуются в Германии.
Тетушка Марта еще несколько мгновений молча стояла, сверля его все тем же настороженным взглядом, а затем снова расплылась в улыбке. Парень мысленно вытер пот. Получилось. Потому что как жить дальше в том случае, если бы тетушка даже и не стала его «потрошить», но хотя бы дала ему от ворот поворот, было непонятно. Нет, у него осталось еще сорок два франка, в первую очередь потому, что он решил пока не патентовать свой процесс нигде, кроме Германии. Да, в будущем, если найдутся какие-нибудь ушлые ребята и запатентуют процесс в тех же США или Франции, и он вдруг, в отличие от уже свершившейся реальности, быстро станет достаточно популярным, это грозило обернуться для него существенными материальными потерями, но деваться было некуда. Тем более что все равно на то, чтобы закрыть патентами весь пул государств, способных запустить производство по разработанному, а вернее, повторенному им процессу, этих сорока двух франков все равно не хватило бы. Максимум еще на один патент, и все. Да и то не факт. Ну если учитывать расходы на перевод…
– Ну тогда проходи, чего застрял на пороге-то, – добродушно проворчала тетушка, отходя в сторону…
Следующий месяц прошел достаточно ровно. Большую часть времени Алекс гулял по окрестностям, уходя сразу после завтрака и возвращаясь уже ближе к вечеру. Пару раз он с оказией выбирался в Альтдорф, откуда возвращался обратно с гостинцем в виде коробки с шоколадными конфетами. Конфеты были достаточно дорогим удовольствием, так что каждая коробка обходилась не менее чем в семь франков, но это позволяло поддерживать иллюзию, что пребывание Алекса здесь вызвано именно желанием отдохнуть и пожить на природе, а не отсутствием денег. Да и общее соотношение затраты/результат все равно оставалось в его пользу. Даже если он бы питался достаточно скудно, вряд ли затраты на пропитание можно было бы ужать менее чем до десяти франков в неделю, а учитывая то, как его действительно кормили, выходило бы не менее чем на семнадцать. Здесь же он за две коробки конфет стоимостью в полтора десятка франков прожил целый месяц. И это еще не учитывая расходов на проживание.
Развалины не порадовали. Он посетил их раз десять, облазив там все вокруг, но они так и оказались глухи ко всему, что он попытался предпринять. А перепробовал Алекс многое – от банальной попытки тупо «втиснуться» в скалу, о которую он тогда приложился, до отработки сложных схем, которые учитывали время суток, день недели, степени освещенности и еще дюжину иных параметров. Он пытался мазать скалу и камни поблизости от нее собственной кровью, вспоминал и пытался максимально точно воспроизвести тот вопль, который издал, когда завалился. Он бил по ней кулаком и ногой, меняя силу удара, и даже пару раз извернулся и попытался рухнуть на скалу затылком. Но ничего пока так и не сработало. После нескольких дней размышлений Алекс пришел к мнению, что наиболее вероятным будет вариант совершить попытку перехода день в день ровно через год после попадания в это время. То есть двадцатого марта нового тысяча девятьсот двадцать второго года. Впрочем, ждать еще полгода, просто сложив ручки, он не собирался. Есть еще непроверенные комбинации, например совпадение числа и дня недели…
А семнадцатого октября, то есть через месяц и три дня после его прибытия под крылышко тетушки, почтальон, добравшийся до шале из самого Алтендорфа, привез телеграмму, в которой адвокатское бюро «Мориц Циммерман и партнеры», каковому он поручил представление его интересов по патенту, сообщило, что через три дня, в четверг, двадцатого октября, ожидается прибытие уполномоченного представителя германского концерна BASF, проявившего интерес к покупке патента. И он настаивает на личном присутствии на переговорах держателя патента…
Старший партнер адвокатского бюро «Мориц Циммерман и партнеры» господин Циммерман встретил своего клиента на вокзале.
– Герр фон Штайн прибыл вчера вечером, – сообщил он Алексу после того, как они обменялись приветствиями, – встреча назначена на четыре часа пополудни, так что я взял на себя смелость забронировать вам номер, чтобы вы могли отдохнуть и привести себя в порядок после долгой дороги.
– Спасибо, – с благодарностью произнес Алекс, едва удержавшись от нервной улыбки после употребленного словосочетания. Эх, не знают тут российские просторы… Он пребывал в сильном возбуждении. Потому что именно сегодня должно было наконец разрешиться, правильно ли он все просчитал или все его расчеты оказались вилами на воде писаны. Герр Циммерман, похоже, вполне понимал его волнение, потому что только едва заметно улыбнулся в усы и радушно указал рукой на выход из дебаркадера.
– Идемте, я арендовал нам таксомотор…
Представитель BASF оказался величественным мужчиной довольно пожилого возраста и весьма чопорных манер. Разговор начался довольно нервно, потому что первое, что герр фон Штайн потребовал от Алекса, – так это представить его лабораторные журналы. Что, Алекса, естественно, весьма удивило. А герра Циммермана даже возмутило. Уж неизвестно, искренне или это просто была такая адвокатская игра… Через двадцать минут нервного общения на грани разрыва герр Штайн слегка сбавил напор, пояснив, что это требование является непременным, потому что исследования в данной области уже давно ведутся в Германии, причем в весьма почтенном учреждении под названием Институт кайзера Вильгельма. И сотрудник этого института герр Ганс Тропш, к которому BASF обратилась с просьбой оценить затраты и технологические риски планируемого к покупке патента, являющийся одним из ведущих экспертов по данному направлению, заявил, что данный патент, по его мнению, может иметь признаки хищения интеллектуальной собственности. Потому что он знает всех специалистов в данной области, и фамилия Хубер среди них ему ни разу не встречалась. У Алекса засосало под ложечкой. Ганс Тропш… Неужели он опоздал и процесс уже запатентован? Это означало крах всех его планов. Для того чтобы заново описать и запатентовать какой-либо другой процесс, у него просто не было денег… Однако спустя еще минут пятнадцать разговора стало ясно, что никакого патента еще нет, а есть просто уязвленное самолюбие господина Тропша, который до момента появления патента Алекса был абсолютно уверен, что обладает полным и твердым приоритетом в данной области. И что ему остается очень немного до того, чтобы самому запатентовать подобный процесс. Впрочем, по большому счету так оно и было на самом деле. Но Алекс не собирался никому об этом рассказывать…
Так что в конце концов стороны сумели-таки прийти к некому общему знаменателю. Что, в общем, было не так уж и сложно, поскольку данное требование представителя BASF особых затруднений Алексу доставить не могло. Всех лабораторных журналов у него при себе, конечно, не было, но итоговые материалы, на основании которых он и готовил патентную заявку, находились при нем… Он вообще после эпопеи с мадемуазель Фавр заимел привычку постоянно таскать с собой все, что составляло для него хотя бы какую-то ценность. Главной побудительной причиной для появления подобной привычки послужил случай, когда она в его отсутствие зашла в лабораторию и вылила в раковину почти четверть приготовленных им для продажи реактивов. Что нанесло ему финансовый ущерб аж в сорок франков, которые в тот момент ему были очень нужны… И это хорошо еще, что среди тех реактивов не оказалось концентрированных кислот. А то на канализации дома стоило бы поставить большущий крест. Причем Алекс не сомневался, что непременные финансовые затраты на неизбежный ремонт вменили бы именно ему… И представленных материалов, по идее, должно было быть вполне достаточно для того, чтобы убедить господина фон Штайна в том, что запатентованный процесс был действительно разработан именно Алексом. Так что в переговорах сделали перерыв, за время которого Алекс сходил в номер и принес требуемые бумаги. Ну а герр Циммерман за это время успел слегка обработать фон Штайна. Вследствие чего Алекс по возвращении застал представителя потенциального покупателя в несколько более благодушном настроении.
– Ну что ж, – глубокомысленно начал герр фон Штайн после того, как придирчиво изучил предоставленные Алексом записи, – у меня создалось впечатление, что вы, герр Хубер, действительно являетесь разработчиком того процесса, который нас заинтересовал, – тут он сделал паузу, принял более величественную позу и продолжил: – Однако должен сказать, что Badische Anilin und Soda Fabrik уже с тысяча девятьсот тринадцатого года является владельцем патента на получение смесей углеводородов и спиртов из синтез-газа. И с того времени мы серьезно продвинулись в данной технологии. То есть острой необходимости в покупке вашего патента мы в данный момент не испытываем. – Герр фон Штайн бросил на собеседников этакий слегка пренебрежительный взгляд, но и адвокат, и сам Алекс никак не отреагировали на этот пассаж. Юрист привычно держал покер-фейс, а парень просто знал, что у него есть товар, которого на рынке в данный момент не существовало. Он ведь описал в патенте не изначальный процесс Фишера – Тропша, а со всеми более поздними усовершенствованиями, сделанными в тридцатых и сороковых годах, когда в связи с большими проблемами с поставками нефти вследствие войны Германия развернула производство синтетического горючего для боевой техники. Да, если честно, начальный процесс он и не особенно знал… Так что запатентованный им техпроцесс для начала двадцатых был настоящей прорывной супертехнологией.
– Но описанный вашим патентом процесс нам тоже интересен, – слегка пошел на попятный представитель химического концерна. – Поэтому я уполномочен предложить вам предоставить нам право выкупить исключительную лицензию на ваш процесс за сумму в десять тысяч швейцарских франков, – и он замолчал, приняв этакую величественно-благосклонную позу. Алекс покосился на владельца адвокатского бюро. Тот едва заметно скривился. Хм, вот и самому Алексу также данная сумма показалась не слишком привлекательной.
– Я ду-умаю… – несколько протяжно начал владелец патента, – что данная сумма никак не отражает потенциала разработанной мной технологии. К тому же я настаиваю на непременных патентных выплатах.
– По предварительным расчетам, сделанным герром Тропшем, полученное по вашему процессу горючее оказывается, во-первых, более дорогим, чем то, что получается перегонкой нефти, и, во-вторых, все равно потребует добавления компонентов, изготовленных из природного сырья, – тут же перешел в наступление представитель BASF.
– Для производства высокооктанового топлива – несомненно, – тут же парировал Алекс, – а вот дизельное и топливо для судовых двигателей этого практически не потребует. Что же касается высокооктанового, то даже в его случае добавок понадобится не слишком много. Десятые доли, в самом крайнем случае – проценты от полученной массы. К тому же что касается итоговой цены, нефть-то Германии приходится закупать за рубежом и за чужую валюту, а топливо, полученное по моему техпроцессу, будет полностью – от момента добычи ресурса и до выхода готового продукта – производиться на территории вашей страны и из имеющегося в ее недрах сырья. А с нынешним уровнем инфляции марки [23]23
Марка – название валюты Германии с момента создания Германской империи и до момента перехода на евро в 2002 году. В разные времена могла именоваться немного по-другому, например рентная марка, рейхсмарка, немецкая марка и т. п.
[Закрыть] еще непонятно, что в конце концов действительно обойдется дешевле.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?