Читать книгу "Архитектон / Architect ON. Дискурсивные монологи об архитектуре – профессии и образе жизни"

Бесспорно, что государство в борьбе за своё существование должно быть последовательно в предоставлении своим гражданам приемлемых условий существования в обмен на их лояльность. Это своего рода негласный общественный договор, первичным условием которого является наличие жилья как условия существования человека. Для этого и создаётся массовое жильё. Где дешевле всего его построить? Конечно же, в уже сформировавшихся агломерационных центрах с инженерной обеспеченностью и коротким плечом доставки материалов. Мы это наблюдаем уже сегодня, и массовая жилая застройка промышленных территорий городов – это прямой ответ на поставленную задачу. Но эта концепция при кажущейся своей бизнес-привлекательности и очевидности несёт в себе в долговременной перспективе и существенный потенциал саморазрушения, связанный с формированием критической плотности существования социально объединённых живых существ на ограниченной территории притяжения, а это во всех тестированных моделях неминуемо ведёт к началу процессов аннигиляции таких сообществ. Второе условие договора – обеспечение общественной занятости в местах компактного проживания населения, а значит, создание условий для обеспечения проживающих на территории занятостью во времени. Чем больше свободного времени у человека в отсутствие созидательной или производительной деятельности, способных приносить ему доход, обеспечивающий достойное существование, тем более он социально опасен, а это значит, что жителя агломерации, пребывающего в отсутствие физической или интеллектуальной занятости с целью зарабатывания средств, при невозможности предоставить ему альтернативу необходимо отвлечь и направить его высвободившуюся энергию на пользу обществу, пусть и не напрямую. Для этого необходимо предоставить такие условия, при которых человеку не захочется тратить свое драгоценное время на противоправные действия, направленные против отдельных граждан и государства в целом, а вместо этого заместить его пребыванием в месте, где ему будут предоставлены в своей вариантности множество способов занятий по интересам и возможностей получить удовлетворение от собственного существования. А без чьих профессиональных усилий не может быть создано ни одно общественное пространство? Конечно же, для этого нужен архитектор. Вот мы и вернулись к первичному вопросу об абсолютной востребованности профессии архитектора вне зависимости от смены общественных формаций и технологического уклада. Пока существует человек в своем биологическом обличье, будет существовать и необходимость в другом человеке, который знает, как сделать его жизнь комфортной и безопасной. Возможно, когда-то искусственный интеллект и нейронные сети достигнут такого уровня развития, что смогут постигнуть тайну процессов в мозге архитектора, но пока, в обозримом будущем, их роль исчерпывается лишь функцией высокотехнологичного инструмента в руках создающего эти новые миры. Обеспечение защищённого существования вида на любом этапе его развития является необходимым первичным условием его выживания, что подтверждается каждым днём существования человечества, а значит, у Архитектуры всё же есть будущее и горизонты его безграничны, как безгранична Вселенная.

#13

Архитектор по своему складу нонконформист.

Несогласие с существующим порядком вещей в окружающем мире и стремление изменить его в соответствии со своим представлением о том, как всё должно быть устроено на самом деле, является главным движителем творчества. Если убрать из формулы жизни эту составляющую, то исчезнет та базовая мотивация, которая и запускает творческий процесс. Но у этой поведенческой особенности архитектора есть и обратная сторона. Являясь фигурой, чьё творчество впрямую зависит от реакции общества, ему приходится в значительной степени корректировать свои установки, приводя желания в равновесие с имеющимися возможностями. Это одно из сложнейших испытаний на прочность, выпадающих на долю творческого человека. Осознание того, что Архитектура – это компромисс, становится сильнейшим ударом по его тонко организованной душе.

Архитектура – это действительно компромисс, выбор между хочу и могу, между желанием выпятить собственное я и осознанной необходимостью сдержать его, проявив уважение к окружающей городской среде, как того часто требует градостроительный контекст, между желанием навязать свое видение мира другим, не считаясь с их правом иметь иное, и необходимостью проникнуть в чужую систему координат параллельной вселенной незнакомого индивида с целью понять принцип организации его жизни, чтобы сделать её для него лучше и комфортнее.

Это осознанный выбор, который влечёт за собой колоссальный груз ответственности перед обществом и собой. Не всегда архитектору удаётся правильно оценить степень воздействия на общество, оказываемое застройкой больших территорий по предложенным им принципам организации пространства. Уловить прямую связь между материализованными архитектурными идеями и поведением поколений людей, выросших в среде, сформированной архитекторами, возможно лишь через много лет, когда вырастут дети тех, кто пришёл в числе первых осваивать вновь сформированную жилую среду.

Наличие депрессивных районов и неблагополучных кварталов – это следствие именно таких бескомпромиссных, в чём-то волюнтаристских социальных экспериментов над населением, поставленных архитекторами по заказу городских властей в попытке разрешить извечную жилищную проблему перенаселённых городов. Очень часто рафинированные идеи, манящие своей привлекательностью в части решения комплекса социальных проблем, в итоге приводят к масштабным катастрофам, как это произошло со спальными многоэтажными районами крупных городов эпохи массового индустриального строительства конца прошлого века. Сформировавшаяся в них особая городская культура уже оказала сильнейшее влияние на общепринятые поведенческие нормы и существенно скорректировала степень терпимости граждан к их изменению не в лучшую сторону. Архитектор в своей практике обязан путём всеобъемлющего анализа не связанных впрямую с архитектурой факторов прогнозировать развитие событий и предотвращать их негативные последствия.

Архитектура – это всегда поиск множества компромиссов на пути реализации образной идеи. Они зачастую являются следствием объективных факторов влияния, а иногда только при соблюдении определённых в них условий становится возможным дальнейшее продвижение проекта в своём развитии. Обязательность учёта в работе над проектом большого числа взаимоисключающих компонентов определяет границы этих компромиссов и оказывает принципиальное влияние на итоговый результат. Чем менее глубоко архитектор проникает в проблемное поле задачи, тем слабее его позиция в поиске устраивающего всех компромисса и тем выше вероятность провала проекта, так как экспертное мнение любого подкованного оппонента по обсуждаемому вопросу всегда выглядит куда более аргументированным, даже несмотря на часто присутствующую в нём значительную долю популизма.

Архитектура сама по себе – это ещё один компромисс между творческой свободой и правилами бизнеса. Искусство балансировать между этими двумя центрами силы профессии приходит не сразу, как и осознание того, что архитектор всегда очень привлекательная мишень для выбора виновного во всех ошибках, совершённых любым из участников девелоперского процесса. В просчётах, допущенных при реализации проекта, в первую очередь всегда пытаются обвинить архитектора. Проект сырой, решения затратны, функционал не продуман, фасады некрасивые, сроки сорваны… Да мало ли что ещё можно предъявить архитектору, пытаясь скрыть собственную некомпетентность и неспособность принимать на себя ответственность. Умение переложить её на другого, тем самым отведя от себя удар, является азбучным правилом выживания менеджмента любого уровня в любой корпорации, и архитектор должен быть всегда готов к такому повороту событий, иметь заранее заготовленные весомые контраргументы и предпринимать своевременные действия по купированию таких попыток, в том числе и путём компромиссных решений, сглаживающих остроту напряжённости.

У хорошего профессионала всегда есть наготове целый арсенал приёмов и действий, которые не только способны предотвратить или отвести от себя такое нападение, но и перенаправить его энергию на инициатора агрессии. Этот сеанс одновременной игры на нескольких десятках досок длится до самого конца строительства, поддерживая градус напряжённости, не давая его участникам расслабиться, но позволяя, благодаря этому, получить на выходе результат, максимально приближенный к авторскому продукту.

Используя эти приёмы, не нужно забывать, что сильная сторона, а она, как правило, является заказчиком-инвестором, в любой момент может поменять правила игры. В этой ситуации все интеллектуальные способы борьбы теряют свой смысл и вступают в силу механизмы хеджирования проектных рисков. Основным способом защиты себя от неправомерных или правомерных претензий заказчика к качеству работ является грамотно составленный договор и страховая защита, которая должна покрывать максимально допустимые в рамках исполняемого проекта разумные риски. Не все риски, увы, можно застраховать. Самым опасным и самым уязвимым риском является несоблюдение договорных сроков исполнения работ. Коварство этого риска в том, что он подкрадывается незаметно, как волна цунами, вырастая в опасную для жизни угрозу лишь в тот момент, когда исправить уже ничего нельзя и потери становятся неминуемы. Защититься от него страховкой нельзя: от невыполнения договорных обязательств не страхуют. Остаётся только осуществлять контроль кончиками пальцев, вовремя уведомляя клиента о задержке им принятия решений, оказывающих влияние на итоговый срок выполнения работ, жёстко при этом отслеживая работу своей архитектурной кухни.

Если описать всё это кратко, то архитектура в этот момент превращается в бизнес, а архитектор становится бизнесменом, берущим на себя все свойственные этому риски.

Ну как? Не очень страшно? Риск – это цена свободы, а свобода для творческого человека – это жизнь. Каждый, выбирая для себя стезю архитектора, делает свой собственный выбор и определяет пределы компромиссов и возможных самоограничений. Но, увлёкшись идеей, не надо забывать золотые правила рынка: вам должны платить за каждый риск, который вы на себя берёте, не принимайте на себя те риски, за которые вам не платят, и, конечно, риск всегда должен быть оправдан и рационально просчитан. Соблюсти эти правила в рамках традиционных бизнес-моделей несложно, но когда в дело вмешивается творческий азарт, контролировать риски становится всё сложнее. Очень велик соблазн пожертвовать частью прибыли и спокойствия в пользу реализации очередной, выглядящей такой красивой, архитектурной затеи. В этот момент возникает огромная опасность утраты самоконтроля, результатом реализации которого становится полный крах как проекта, так и зачастую карьеры архитектора.

Но при всех политических уступках, на которые соглашается архитектор на пути к физическому воплощению своего проекта, есть один компромисс, на который нельзя идти ни при каких условиях. Это компромисс с собственной совестью, когда искушение славой или материальными выгодами затмевает основные профессиональные принципы, в основе которых лежит обязательное улучшение окружающей среды. Очень часто возникают такие ситуации, при которых от архитектора требуют, забыв обо всём, спроектировать нечто, деструктивное влияние чего будет отравлять окружающую среду десятки лет, как радиоактивный выброс с периодом полураспада элементов, сравнимым с жизнью нескольких поколений. Один раз поддавшись этому искушению, расплачиваться придётся всю оставшуюся творческую жизнь, потому что созданный в результате такой душевной слабости объект никак не получится стереть привычным движением ластика по кальке, смахнув крупицы резины на пол. Он будет мозолить вам глаза каждый день, вызывая чувство стыда и бессилия от невозможности что-либо исправить в сложившейся ситуации. Помните об этом и относитесь ответственно к каждому проекту, выходящему из-под вашей руки.

#14

Эта книга не претендует на лавры путеводителя по миру архитектурной практики, раскрывая лишь малую часть тех задач, которые приходится ежедневно решать архитектору. В ней отражено лишь общее представление о профессии, преследуя цель дать будущему архитектору в руки инструкцию по её применению и помочь избежать тех детских ошибок, которые способны на самых первых шагах полностью отбить у него охоту продолжить движение по такому непростому и такому интересному пути архитектора.

Как понять, есть ли у вас перспективы быть успешным в такой области приложения своих усилий, как Архитектура?

Успешного архитектора отличают следующие способности и личностные качества:

– развитое пространственное мышление;

– способность к творческому анализу;

– комбинация математического и аналитического склада ума;

– наличие способности к моделированию и конструированию;

– наблюдательность, внимание к деталям;

– ответственность;

– чувство гармонии и вкуса;

– готовность поставить под сомнение постулаты и самокритичность;

– настойчивость в достижении цели;

– стайерские способности и творческая выносливость;

– широкие познания в области исторической и современной культуры;

– дискурсивные способности выражения мыслей.

Как видно из этого далеко не полного списка, успешный архитектор – это очень редко встречающийся в природе вид. Соединение в одном человеке всех этих способностей и личностных качеств возможно лишь с вероятностью, критически приближающейся к нулю. И всё же они встречаются. Но, как правило, архитекторы создают сами себя, пользуясь с успехом заложенными природой данными и развивая тяжёлой работой над собой те способности, зачатки которых имеются в каждом.

Настоящий архитектор в расцвете своих созидательных и творческих сил – это человек 45—50 лет, имеющий за спиной опыт участия в десятках проектов и сформировавшийся как самостоятельная творческая личность. По меркам профессии – это возраст совершеннолетия, возраст, по достижении которого ему начинают доверять ответственные профессиональные задачи. Не стоит забывать и тот факт, что любой строительный проект – это командный забег на длинную дистанцию и архитектору очень важно грамотно рассчитать силы и средства для достижения цели, что приходит только с опытом. Это не та профессия, где результат можно увидеть в первые годы после выпуска из альма-матер. Здесь нужно проявить недюжинное терпение и настойчивость, чтобы к зрелым годам являть собой творчески состоявшуюся яркую личность.

Архитектура – это не для всех и даже не для большинства из тех, кто видит себя творцом, возводящим шедевры по своим проектам. Мышление архитектора многослойно и, порой кажется, соткано из непримиримых противоречий. Создание гармонии пространства, среды, объекта – это следствие столкновения множества мыслей, движущихся в различных направлениях и стремящихся к достижению абсолютно противоположных целей. Главное при этом – нащупать ту несущую частоту колебаний, которая способна собрать на себе и выстроить в единое формирование с совпадающими частотными модуляциями комплекс свойств архитектурного объекта, которым она впоследствии призвана стать. Делая выбор в пользу этой профессии, нужно очень хорошо подумать, стоит ли тратить самую активную часть своей жизни на обретение необходимых профессиональных компетенций, знаний и умений, дающих возможность ступить на опасные зыбучие пески планеты, именуемой Архитектура, не гарантирующих ничего, кроме бессонных ночей и вечного чувства неудовлетворенности собой и результатом своего труда.

И все-таки Архитектура – профессия творческая. Только архитектору дана способность придавать абсолютно утилитарным объектам множественность образно-эстетических прочтений. Архитектора-профессионала от его коллеги-инженера отличает способность работать с образными ассоциациями как первого, так и второго, третьего и следующих порядков, а архитектурное качество проекта определяется многосложностью его ассоциативных рядов.

Что же такое прямые ассоциации и ассоциации иных порядков? Допустим, поставлена задача спроектировать театр. Первое, что приходит в голову большинству, пользующемуся сложенными в голове шаблонами восприятия, – это колоннада с фронтоном. Это и есть прямая ассоциация! Девяносто из ста задумавшихся сразу начинают рисовать некие вариации на эту тему, создавая разной степени успешности клоны имеющегося архитектурного образа. Ещё восемь озаботятся вопросом, а что же такое театр, какими образными характеристиками он должен обладать, чтобы быть узнаваемым и символически считываемым образом. Кто-то из них изберёт в качестве образа занавес, кто-то – динамику танца, кто-то – ширмы декораций и свет. Это уже более сложное прочтение образа на уровне ассоциаций более сложного порядка. А что же оставшиеся два? Вопрос интересный! Один из них, углубившись в собственные личные ощущения, возьмёт за основу только ему одному понятный ассоциативный ряд, по сложности прочтения не позволяющий на уровне подсознания связать его с функцией здания, переведя его из доступной ассоциации в неассоциируемую форму, и тем самым распишется в собственной профессиональной несостоятельности, пребывая при этом в положении непризнанного гения.

А вот последний из оставшихся, скорее всего, создаст объект, наиболее достойный внимания, имеющий несколько образных прочтений, демонстрирующий собой, с одной стороны, однозначно узнаваемую функцию, с другой – давая многогранность личностных ощущений от театрального искусства как энергетически напряжённого, драматичного и комичного, образного и порой абсолютно иллюзорного. И это будет признаваемый профессионалами и обществом результат.

Увы, в жизни всё не совсем так. Эстетическое пиршество творчества обычно заканчивается там, где оно и начиналось – в мастерской архитектора. Успех проекта напрямую зависит от уровня подготовки заказчика работы, который год от года, всё больше в основной своей массе, скатывается в деградацию и оказывается не способен не то что на восприятие ассоциаций сложных порядков, но и даже первого и второго. Бал сегодня правит прямая ассоциация, бьющая в лоб и не требующая от считывающего её мозга никаких усилий. Клиповое сознание с успехом заменило потребность в образной визуализации, а шаблонные маркетинговые модели превратили процесс создания проекта в бездушный машинный алгоритм, исключающий образную индивидуальность результата работ. Интеллектуальная работа над собой сегодня не в тренде, а значит, и нет потребности в хорошей архитектуре, адекватной времени и современному развитию технологий.

Миссия архитектора в таких условиях становится практически невыполнимой, а стремление к творческому росту теряет смысл. Профессия архитектора всегда напрямую зависела от общественных установок. Архитектор, будучи зеркалом развития общества, является тем, кто в материальной форме своих работ отражает социально-политические течения и утверждает в материале принятую систему приоритетов.

Сегодня, в эпоху череды мировых кризисов и достижения технологических потолков, архитектура пребывает в состоянии безвременья, отсутствия перспектив развития в рамках той объективной реальности, которая сформировалась благодаря диктатам инвестиционных и финансовых моделей. Инструментарий архитектора становится беднее, а требования к унификации проектных решений и их экономической эффективности приводят к визуальной похожести до степени смешения возводимых объектов, а по сути, к утрате индивидуального архитектурного облика и выразительности. Но маятник все же должен обязательно качнуться обратно, и это оставляет надежду на возрождение архитектуры как профессии, созидающей и развивающей общество.

Обсуждая Архитектуру, невозможно избежать попытки раскрыть феномен архитектора как человека. Ведь профессия есть некий набор навыков, компетенций и обязанностей, необходимых для совершения какой-либо работы, в результате которой возникает ранее не существовавший материальный результат, а человек, ею обладающий, – это носитель всех этих знаний, умеющий их применить правильно в нужное время в нужном месте и с должным качеством. Архитектор осуществляет деятельность на грани между искусством, инженерной наукой и строительным производством, оставаясь при этом в роли независимого эксперта в каждой из этих областей.

Невозможность материальной реализации творческого замысла – это самая большая трагедия в жизни архитектора. Она способна сломить и растоптать даже потенциально самого талантливого из них. Первая постройка – это главная ступень посвящения, дающая признание коллег и членство в профессиональном клубе. Архитектор, не имеющий построек, чувствует себя как запасной игрок в команде, которого по какой-то причине тренер всё никак не выпустит на поле. Он даже иногда получает вместе с командой медали и лавры победителя, но в первую очередь он сам понимает цену этим победам, завоёванным без его непосредственного участия. Это чувство собственной творческой неполноценности сжигает архитектора изнутри, и если он вовремя не предпримет решительных инициативных действий по творческой самореализации, то оно способно уничтожить его как личность, понизить самооценку и полностью лишить энергии творчества, сведя жизнь к обвинениям окружающего мира во всех своих неудачах и творческих провалах.

Архитектурное бесплодие – это своего рода естественный отбор, отсеивающий неуверенных в себе, оставляя лишь тех, чьё творческое наследство ведёт к генетическим мутациям в профессии на пути её поступательного развития. Всё, что не несёт в себе, по мнению мира, потенциалов к развитию, не может быть признано жизнеспособным, а значит, должно отмереть. Закон бытия жесток, но именно эта нестабильность гарантирует выживание. При этом совсем не важно, что за постройка была реализована, любой след, оставленный архитектором на земле, уже оказал влияние на этот мир. Его миссия уже исполнена. Эффект бабочки действует и в архитектуре, и даже небольшое сомнение в сбалансированной, кажущейся стабильной системе способно разрушить любую парадигму и открыть дорогу к новым горизонтам профессии. Каждый избравший для себя путь архитектора обязан сказать своё слово на доступном ему языке. В противном случае доверенная ему миссия будет провалена, энергия, затраченная на профессиональное обучение и развитие, будет сожжена впустую, а сотни и тысячи людей не получат запланированное для них послание, которое должно было быть доставлено посредством материализации несозданной архитектуры. В мире всё очень тесно связано, и архитектору в этой системе отведено не последнее место.