Текст книги "По ту сторону лжи"
![](/books_files/covers/thumbs_240/potu-storonulzhi-280305.jpg)
Автор книги: Татьяна Кошман
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
Покончив с посудой, с неизменной чашкой кофе, уютно устроившись в плетённом бабулином кресле я решила позвонить Катьке: что-то давненько моя подруженька не подавала признаков жизни – почти сутки! Это когда же такое было?! Нормально для Катьки раз пять или шесть в день, ночные звонки это вообще отдельная тема. Поэтому такое длительное молчание меня немного, в свете последних событий, тревожило.
Катька ответила сонным, или усталым, или грустным голосом. Вяло поболтав ни о чём, я все же спросила о том, что меня тревожило:
– Кать, ты как, в порядке? У тебя грустный голос…
– Устала немного, оказывается некоторые процедуры очень утомительны.
– Ну а вообще, какие прогнозы?
– Да всё хорошо, Ань, ты не волнуйся. Приеду в пятницу, все подробно расскажу. Ну все пока, мне пора, Мишеньку поцелуй.
Какой-то странный разговор у нас получился, совсем это на мою Катьку не похоже, вот так со мной разговаривать… Что там у них происходит, у этих Горянских черт их дери?!
Ну ладно, вот приедешь домой, я тебе покажу Кузькину мать! – мысленно погрозила я подруге.
Уже было почти семь часов, когда я обнаружила, что для запланированного на завтра внепланового праздника для моих домочадцев, в виде торта, в моём холодильнике напрочь отсутствуют сливочное масло, яйца, сметана, да и кроме этого наблюдалось полное отсутствие присутствия продуктов Пришлось кликнуть зычным голосом своих помощничков и чесать в близлежащий сельский «супермаркет», носящий гордое имя «Натали», и принадлежащий ещё одному соратнику моих детских забав, Стасу Сомову, по совместительству мужу Наташки. Напротив магазина, под грибком тусовалась местная «молодежь» Мишкиного возраста. Запеленговав товарища, близнецы засемафорили ему в четыре руки, на что сын, не теряя достоинства, сказал мне:
– Мы, мам, тебя здесь подождем, с Тишкой все равно нельзя в магазин.
В магазинчике было прохладно и безлюдно. За прилавком, скучающая Маринка Чеснокова, мама близнецов, разгадывала сканворд. Увидев меня она оживилась:
– О, Анька! Эпические былины якутов, шесть букв?
– Олонхо. Маришка, вот скажи мне, тебе это в жизни как-нибудь пригодится?
Маринка невозмутимо внесла буковки в клеточки, полюбовалась результатом и отложила газету:
– Ну тебе же пригодилось?
– Вот только что, в первый и, скорей всего, в последний раз и пригодилось. Думала ведь что так и помру, никому не сказав, как же называются эпические былины якутов! Прям вот ночами не спала, мучилась!
– Да ну тебя, Анька, я ж повышаю свой этот, как его, айкю вот! Прочитала в одной умной книжке, что мозг тренировать надо постоянно…
– Ну всё, на сегодня тренировка мозга закончена, давай теперь другие органы потренируем: руки, ноги и мышцы спины. Дай мне, пожалуйста, масла сливочного, сметанки…
– Вредная ты, Анька – беззлобно огрызнулась Маринка выставив на прилавок продукты, – вот пожалуюсь шефу на тебя… – и толкнув рукой дверь за своей спиной, закричала дурным голосом.
– Стаааас! То есть это, Станислав Иваныч, тут покупательница вредная права качает, вас требует! – и расхохоталась так, что на месте лошади, названной именем великого учёного Пржевальского, я начала бы нервничать.
Из подсобки высунулась светлая голова, покрутилась из стороны в сторону, расплылась в улыбке, и растопырив руки вышел весь Стас. Сгреб меня в охапку, малость помял, и начал жизнерадостно пытать:
– Анька, чего не заходишь-то? А Мишка где? Как дела вообще?
Я осторожно, змейкой вывернулась из его рук:
– Вот удивляюсь я тебе Стасик, вроде и росту ты не богатырского, так, самого среднестатистического росту, и весу в тебе живого не более семидесяти килограммов, так откуда силушка в тебе берётся такая зверская, что после твоих дружеских объятий у меня все кости друг с дружкой местами меняются?
Стас довольно ухмыльнулся.
– Это не я сильный, это ты такая… как бы так помягче… хлипкая. – он взял с прилавка пакет, и стал методично наполнять его разнообразной снедью, туда же отправились и масло со сметаной. Когда пакет был под завязку полон, Стас поставил его на прилавок и, мило улыбаясь, спросил:
– Я ничего не забыл?
Я заглянула в пакет. Сверху – пачка дорогого кофе, и Мишкины любимые крабовые чипсы.
– Стас, честное слово, уйду к конкурентам, ну сколько можно?
– Ха! Куда ты денешься с подводной лодки да при закрытых форточках!? Нет у меня здесь конкурентов, на четыре деревни я один!
– Эт точно, и че ты Анька, кочевряжишься, у нас все сотрудники раз в месяц продуктовый набор получают – вступилась за шефа Маринка.
– Здорово, значит дела идут хорошо? – я коснулась правого запястья Стаса, на котором благородно мерцали золотом массивные часы с широким браслетом и рядом толстая золотая цепь с табличкой по которой убористой вязью тянулась гравировка.
Стас смутился:
– Да это так, тёща подарила на день рождения, не буду носить – обидится, сама понимаешь, в этом возрасте они такие обидчивые…
– Опять в самую точку, Станислав Иваныч, только твоя тёща хотя бы золото дарит, тебе грех жаловаться. – Маринка водрузила свой роскошный бюст на прилавок – а моя свекровушка как что подарит, не знаешь потом куда это девать: то шторы с красными маками, то покрывало с рюшами, и ходит потом с недовольной рожей: «Тебе, Маринка, не угодишь, чё ни подаришь – все не ндравится, хучь бы разок покрывалу постелила, я за ей ажно в Саратов, до сестры, моталася…». Я иногда думаю, что она целый год это страхолюдство выискивает, чтоб меня потом осчастливить.
Маринка так похоже изобразила свою свекровь, что мы не удержались от смеха. Маринку это еще больше распалило:
– Да я точно говорю, чё ржёте-то? Мозг у них усыхает к старости. Вот ты, Анька, смеешься, а твоя БабТася, между прочим, опять частным сыском занялась! – и, бросив в мою сторону беглый взгляд, довольная произведённым эффектом, преспокойно принялась протирать прилавок, стервь такая.
Мы так и остались со Стасом с открытыми ртами. Если бы нас кто-нибудь в этот момент сфотографировал, мы могли бы претендовать на первое место в номинации «заслуженные дебилы года», и получить приз из рук самого министра иностранных дел. Стас опомнился первым:
– И чья коза на этот раз потерялась? Или нет, дай угадаю: у деда Пахома его легендарные валенки с галошами спёрли!
А мне даже не надо было гадать, ох чуяла моя печёнка, что не успокоится эта доморощенная миссис Марпл, пока не узнает, кто шастал ночью по её огороду.
Маринка отложила тряпку в сторону и выдала:
– Она сегодня с пасеки ко мне зашла, говорит: ночью, кто-то по её огороду что-то тяжелое волок, типа мешка. Следы волочения ведут к реке, прикинь: так и сказала «следы волочения», упасть-не встать! Либо, говорит, по реке ушёл на лодке, либо на мотоцикле по тропинке, машина там не пройдет, узкая тропка. Ты, говорит, Маринка, людей поспрашивай, может у кого мешок муки или сахара пропал, или другое чего, да мне потом доложишь. Только Анютке ни слова, не то она меня под домашний арест посадит.
Убедившись, что её внимательно и заинтересованно слушают, секретный бабТасин агент продолжил:
– А ещё, когда она на пасеку направлялась, пошла через огород, чтоб ещё разок осмотреть место преступления, вдруг что-то упустила. И что бы вы думали?! Нашла важную улику! Как я ее ни колола – бесполезно, пока, говорит, ничего сказать не могу, надо, говорит, эту самую улику внуку показать, Славке значит. И тогда она будет точно знать кто преступник, останется только выяснить у кого и что он потырил.
– Нет, ну ты подумай, что вытворяет! – моему возмущению не было предела, – вот только сегодня утром проводила с ней воспитательную работу, и все слону под хвост!
– Псу… – задумчиво потирая подбородок, вставил Стас.
– Что? – в запале не поняла я.
– Я говорю, псу под хвост, откуда слон?
– Какой слон? – я непонимающе уставилась на Стаса, а Маринка переводила взгляд с меня на него и обратно.
– Ну вы, ребят, даёте. С вами и в цирк ходить не надо…
Я наконец сгребла мысли в кучку, и вынесла свой вердикт:
– Ну все, видит Бог я хотела по-хорошему. Ну, бабТася, месяц строгого режима, без свиданий и прогулок на пасеку!
– Ну ты чё, Ань, пусть порасследует, прикольно же!
– Да боюсь я, что вляпается она куда-нибудь со своими расследованиями…
– Ой, я тебя умоляю, – Маринка так закатила глаза, что я испугалась за её зрение. – сама подумай: ну куда здесь можно вляпаться?! Разве что в коровью лепёшку, да и то её сначала найти надо: коров в деревне раз, два, и обчёлся.
Я повернулась к Стасу, который не принимал участия в нашей полемике, лишь рассеянно крутил в руках ключи от машины.
– Стасик, а давай ты скажешь, что у тебя из склада мешок перловки или риса унесли, алкаши какие-нибудь, из Трегубово, как прошлым летом. Через наш огород по реке уходили. Она и успокоится.
– О, нет! – Стас замахал обеими руками и даже отодвинулся от меня подальше, – боюсь что я, после первого же допроса бабТаси, сознаюсь и в убийстве Кеннеди и Джона Леннона в придачу. Вы уж там как-нибудь без меня.
Тут дверь в магазин распахнулась, влетел один из Маринкиных близнецов и заверещал, дико вращая глазами (весь в мать).
– Теть Ань, там ваш Мишка с большими пацанами дерётся! – и рванул назад, а я за ним.
Пока я бежала эти пять метров до грибка, паника проникла даже в кончики моих волос, при виде меня, ребятня благоразумно расступилась, и от греха подальше незаметно растворилась. Мой сыночек был, на первый взгляд, абсолютно невредимый, рядом, безмятежно помахивая хвостом, стоял Тишка. Я хлопнулась на четвереньки и стала лихорадочно ощупывать сына.
– Мишенька, сыночек, ты цел, где больно, ты подрался? – и только потом увидела его смеющиеся глаза и самодовольную ухмылку.
– Мам, да я не успел подраться, Тишка только пасть раскрыл – зевнул наверное, они все куда-то и разбежались, совсем передумали драться…
Я обессиленно опустилась на скамейку, мне показалось что я только что, собственноручно вырубила плантацию сахарного тростника.
– Сынок, ты зачем драться полез, да ещё и с большими?
– Мам, ну как же, ты же сама меня учила: слабых надо защищать!
Я обняла сына за плечи и заглянула в лицо. Выдержала, строгий и требовательный взгляд родных серых глаз: отвечай мать, говорила или не говорила, или так, ради красного словца брякнула в воспитательных целях, а как на деле, то я не я, и грабли не мои.
– И кого же ты защитил?
– Так вот же! – я проследила за взглядом отважного защитника слабых, он (взгляд) остановился на, своих же, ладошках прижимающих к животу что-то чёрно-пыльно-шерстяное. – Они его в речку кинуть хотели и посмотреть выплывет или нет, а мы с Тишкой не дали.
– А эт-то что, рукавичка? – Мишка заливисто рассмеялся над тупостью матери, и как очень глупому ребёнку, громко и по слогам объяснил:
– Это ко-тё-нок! – и совершенно не дав мне усвоить информацию торопливо заговорил:
– Мамочка, давай его домой заберём, он совсем маленький, мы же не можем его здесь оставить?! – и завораживающим взглядом кота, из мультика про зеленого монстра, на меня уставились пять глаз: два огромных серых, в пушистых ресницах, два – цвета горького шоколада, и один изумрудно-зелёный. И я, как будто со стороны, услышала своё невнятное бормотание.
– Ну да, конечно не можем, он совсем маленький, – и не нашла ничего умнее как посоветоваться с Тихоном.
– Ты как на это смотришь, Тиша? Нет, я почему спрашиваю, ты же как бы… ну… собака…, а он из кошачьих, у вас же, как бы, непримиримая классовая вражда, (господи, что я несу, хоть бы никто не услышал).
Тишка посмотрел на меня, погрустил немного оттого что хозяйка такая идиотка, и коротенько тявкнул: что ж ты, мол, Анька, меня позоришь, нешто я зверь какой, такую мелкую живность обижать, креста на тебе, мол, нет, Анна Михална. – и отвернулся от меня, весь как есть, насмерть разобиженный.
– Значит оставляем? – и прочитав в моих растерянных глазах положительный ответ, мой сын возликовал так громко, а Тишка к нему радостно присоединился, что у березки, на свою беду облюбовавшей себе место за грибком, начался преждевременный листопад.
– Так, подождите, – первый шок прошёл и я понемногу начинала соображать – его бы доктору показать, а ветеринарка уже закрыта, что же делать? А вот, что, мы пойдем к Айболиту домой.
Мишкины глаза стали ещё на два размера больше.
– Ух ты, мам, к настоящему Айболиту?
– К самому настоящему. Я когда была такая как ты маленькая, я к нему всяких раненых зверушек таскала. Только вот пакет с продуктами…
Подошёл Стас, с моим продовольственным набором, протянул Мишке руку для крепкого мужского приветствия
– Как дела, Мих, давно не виделись…
– Да нормально, дядь Стас, вот садик окончил, осенью в школу иду, – сын вздохнул совсем по-взрослому: а что делать, мол, се ля ви, мол…
Стас почесал за ухом, и философски заключил.
– Да, брат, школа – это тебе не садик. Одиннадцать лет от звонка до звонка не каждый выдержит, но ты-то парень крепкий у нас, а если, что можешь на меня рассчитывать, у меня по математике твердая пятерка была.
– Спасибо, дядь Стас, буду иметь в виду.
Стас потрепал малыша по затылку, и ткнул пальцем в пакет.
– Так вы идите, куда вам надо, я вашу провизию к вам домой доставлю, на террасе на стол поставлю.
– Спасибо тебе, добрый ты человек, придёт время может и мы тебе пригодимся, – голосом утки из сказки про Ивана царевича (ну, в которой яйцо, в котором игла-смерть Кощеева) прокрякала я, кланяясь добру молодцу в пояс.
– Ой, иди уже, не паясничай… завтра с тебя обед, а то моя Наташка, сама знаешь, укатила, а из меня повар как из тебя борец сумо… – и взмахнув рукой пошагал прочь.
Наш маленький, но гордый, отряд возглавляемый Тишкой, вошёл в гостеприимно распахнутые ворота, и замер. После минутного замешательства, Мишка не поворачивая головы в мою сторону нерешительно спросил:
– Мам, а ты точно, прям вот уверена, что это Айболит?
Я критическим взором окинула открывшуюся нам панораму, и должна честно признаться, если бы я не знала дядю Петю практически всю мою жизнь, я бы скорее подумала что перед нами Бармалей, который собирается в Африку, чтобы съесть на ужин, парочку непослушных ребятишек, ну или хотя бы акулу-каракулу. Судите сами: на нижней ступеньке высокого крылечка сидел мужик крепкого телосложения, кряжистый такой дядечка, с острым взглядом темных, глубоко посаженных глаз под густыми, кустистыми бровями, с орлиным носом и жесткой линией рта из которого торчала и дымилась толстенная самокрутка. Этот романтический образ венчала, таинственно мерцающая в лучах заходящего солнца, бронзовая лысина. Ни тебе добрых прищуренных глаз, ни седой бородки клинышком, ни даже намека на белый колпачок и халатик. Зато в руках у Айболита был самый настоящий топор, по которому он энергично водил точильным камнем, время от времени проверяя ногтем остроту этого, весьма далекого от медицины, инструмента.
Заметив на своей территории отчаянных смельчаков, дядя Петя отложил топор в сторонку, выпустил сизое облачко дыма, и просипел в нашу сторону.
– Чего замерли, проходите, коль пришли. – и когда наша процессия сделала несколько робких шагов вглубь вражеской территории, не очень дружелюбным тоном полюбопытствовал – Ну, с чем пожаловали?
И мой маленький храбрый сын, отважно выступил вперёд, заслоняя собой женщин и собак. Последние, впрочем, не хотели заслоняться и упорно лезли вперёд, отчаянно мотыляя хвостом.
– Дяденька, а вы правда Айболит? – выразил сомнения Мишка.
Нечто, очень отдалённо напоминающее человеческую улыбку, скользнуло по губам доброго доктора.
– Правда, а что не похож?
Мишка молча замотал головой.
– А на кого похож? – ухмыльнулся доктор.
Немного помедлив, видимо обдумывая, какие необратимые последствия вызовет честный ответ на такой деликатный вопрос, мой сын сразил меня наповал.
– На Бармалея…
Дядь Петя хмыкнул, или кашлянул, (наверное Мишкин ответ не в то горло попал) и кивком головы указал собеседнику на ступеньку рядом с собой. Когда Мишка уселся, а бдительный Тишка в позе Дозора на границе уселся между ними, подмигнув мне, поинтересовался:
– Как зовут?
– Михаил Егорович, а это мама, а вот это Тихон.
– Ну маму-то твою, допустим, я знаю, да и с тобой встречались, только ты не помнишь, мал ещё был. – дядь Петя положил свою большую шершавую руку Мишке на плечо. – Понимаешь, Михаил Егорович, в жизни не всегда все на самом деле такое, каким оно выглядит. Вот взять твоего Тихона, к примеру (Тишка заметно оживился), с виду он ведь кто? Огромный свирепый пёс, а уж если пасть откроет, или зарычит, так особо впечатлительные натуры и штаны замарать могут. А на самом-то деле, он ведь добрейшей души человек! Да ещё и умный какой, иной с высшим образованием, а по сравнению с ним дурак дураком.
В этом месте Тишка укоризненно посмотрел в мою сторону, а я стыдливо отвела глаза. Дядь Петя, тем временем, продолжал:
– Так что ты, Михаил Егорович, не сомневайся, я самый настоящий доктор Айболит. Давай показывай, что ты там от меня прячешь.
И сынишка, внимавший доктору с широко распахнутыми глазами, осторожно оторвал от рубашки острые коготки котёнка и положил его в грубую ладонь мужчины. Таким образом было заложено начало большой мужской дружбы.
Поверхностный осмотр пациента показал, что он, то есть пациент, мальчик. Ощупывание толстыми, и на удивление проворными пальцами, при отчаянном, но безуспешном сопротивлении пациента, позволило доктору с уверенностью сказать родственникам больного, что повреждений и переломов, несовместимых с жизнью, не обнаружено. Котёнок был возвращён в, ставшие уже родными, мягкие Мишкины ладошки. Нам торжественно была вручена маленькая таблеточка, прошу прощенья, от возможных паразитов, с подробной инструкцией как принимать, а также шампунь от блох, при упоминании которых, Тишка презрительно фыркнул. На высказанные нами опасения по поводу одноглазости нового члена семьи, доктор велел делать примочки из чайной заварки, а после мазать тетрациклиновой мазью, и на этом отпустил нас с миром.
Усталые, но довольные, что отделались лёгким испугом, мы вышли за пределы логова Бармалея, и почесали восвояси, на ходу придумывая имя котёнку. Когда, после продолжительных дебатов, высоких договаривающихся сторон, наконец, был достигнут консенсус, мы, шумной толпой, вывалив из-за угла, увидели, что у нашего забора стоит большой чёрный Джип. Мишка и Тишка Джипу обрадовались и рванули к нему наперегонки, а я не обрадовалась и не рванула. Когда я не торопясь подошла, обмен приветствиями, руко-и-лапопожатиями был закончен, и сын представлял Игорю, а это был он, нового родственника:
– Его Кузьма зовут, как домовёнка Кузю, он на него похож потому что. Мы его с Тишкой у больших пацанов отбили и теперь он наш.
Игорь выразил им своё полное уважение.
Вручив Мишке ключ от дома, я подтолкнула его по направлению к крылечку.
– Сынок ты иди, налей Кузе молочка, только руки сначала помой, хорошо?
– Ага, пойдем, Тиша.
После минуты молчания и внимательного изучения плохого, я бы даже сказала, никуда не годного асфальтового покрытия под ногами, я неохотно подняла глаза.
– Игорь, зачем ты приехал?
Игорь тяжело вздохнул, провел рукой по лицу и выдавил:
– Мне плохо очень, Шурик, поговори со мной…
Это был удар ниже ватерлинии… я даже дар речи потеряла… нет, ну каков а?!
Происхождение моего второго имени, уходит корнями в моё далекое, беззаботное детство, когда были ещё живы мои родители и всё казалось светлым и радостным. Мы встретились с Катькой в песочнице, когда мне было полтора года, а Катерине два года и три месяца. Её родители купили квартиру в нашем доме, напротив нашей двери. Молодые мамочки, как это часто бывает, подружились на почве прогулок с детьми, ну а у нас с Катюхой просто не было другого выхода, кроме как стать лучшими подругами. И в школу меня отдали в неполные шесть лет, чтобы не разлучать с подругой, но в основном, конечно, потому, что я была страшно умным ребенком, мой IQ просто зашкаливал (вот сейчас вообще не шучу). Должна заметить, мы с Катюхой очень похожи внешне, как могут быть похожи светловолосые голубоглазые девочки примерно одного возраста, конечно, не как близнецы, но как сестры точно. Обычная славянская внешность и почти одинаковое телосложение, (скромно умолчу о том, что Катька на три сантиметра выше, и поспортивней меня, она с пяти лет занимается каратэ). И на частые вопросы учителей и одноклассников, не сестрёнки ли мы, Катька вдохновенно врала, что да, дескать, как есть родные сестры, только отцы разные, поэтому фамилии наши тоже самую малость разнятся: я – Александрова, Катька – Алексеева. Но однажды наши мамочки вместе пришли на родительское собрание и Катьке в срочном порядке пришлось менять легенду. Так мы стали двоюродными сёстрами опять же по линии матери. Мы были неразлучны, и у нас даже было общее прозвище: «Алекс в квадрате», в процессе взросления, мы приобретали новые имена – меня называли всеми производными от имени Александр: Сашка, Санька, Шурик, а Катьку соответственно: Лёшка, Лёха, Лёшик. А так как Игорь, в дни нашей беззаботной юности, входил в круг наших друзей, то и он частенько пользовался этими именами. Закончив школу, наши одноклассники разъехались кто куда, а друзья так и остались друзьями, хоть и виделись мы теперь нечасто. Детские прозвища использовались теперь только среди самых близких друзей, да и то при подходящих обстоятельствах. И то, что Игорь сейчас назвал меня Шуриком, означало, что ему действительно очень плохо, что ему нужно со мной поговорить, и что он обращается сейчас ко мне не как к лучшей подруге жены, а как к своему другу, ведь он, как ни крути, всегда был и остается моим другом…
– Идем в дом, а то комары съедят, они у нас этим летом огромные как бегемоты и прожорливые как крокодилы. – подходя к крыльцу, я услышала за спиной вздох облегчения.
Мы прошли на кухню и я сварила нам кофе. Когда я в деревне – я варю кофе в турке и на песке, по своему особому рецепту. Процесс, не терпящий суеты, и для меня это настоящий ритуал. Разливая кофе в нагретые чашки, я нарочно молчала: давала возможность собеседнику собраться с мыслями.
Игорь заговорил, когда я металась между выбором: выпить вторую чашку кофе, или прикорнуть прямо здесь на кухонном диванчике.
– Я не понимаю, Ань, что с нами происходит – он покрутил чашку, как будто решил погадать на кофейной гуще – мне кажется, что у Катьки появился другой мужчина…
Я прямо-таки обомлела от такого пируэта.
– Вот тебе, бабушка, и контрабас! А как же твоя грудастая блондинка в розовой кофточке?
– Да она здесь вообще не причём, – досадливо поморщился Игорь, видно вспомнил обстоятельства нашей последней встречи, – у меня с ней ни до, ни во время, ни после, ничего не было.
– Ну да, и всё, что я видела в твоей гостиной, просто неконтролируемый полет моей буйной фантазии!
– Ань, – невесело усмехнулся Игорь, – ну вспомни, что ты видела? Напряги свою гениальную фотографическую память.
– Грубо льстите товарищ, потоньшее надо, – буркнула я, но глазки всё же прикрыла (так лучше видно картинку), – значит так: я вхожу, возня на диване, ты подрываешься, джинсы на месте, рубашка расстегнута, лицо… ой Игорёк, видел бы ты своё лицо…
– Не отвлекайся, – призвал меня к порядку Горянский.
Я снова сосредоточилась.
– Так, блондинка… на ней белый кружевной бюстгальтер, бежевые льняные штанишки, она наклоняется за своей розовой кофточкой, демонстрирует мне и миру зелёные стринги, фу, ну и вкус у девицы… Игорь, где ты её откопал?
Игорь поморщился, как будто я ему вместо кофе лимонного соку в чашку отжала.
– Да ничего я её не откапывал, сама появилась, а со вкусом у Попёнкиной, сама знаешь, всегда было не очень…
– Это точно, я помню как она вырядилась на вашу свадьбу, это же додуматься… – я осеклась, – постой, а причём здесь Попёнкина?
– Как причем? Это же она… ну, там… блондинка в розовой кофточке…
Я несколько секунд тупо пялилась на Игоря, потом взяла кофемолку, насыпала в нее три ложки кофе, тщательно закрыла крышечку и принялась медленно крутить ручку.
– Лилька? Попёнкина? – недоверчиво уточнила я.
– Ну, да…
– Не может быть… ну ладно, – попробовала я рассуждать логически, – из брюнетки в блондинку, это дело техники, а точнее – краски, но эти её объёмы в некоторых частях тела… она же была плоская как таракан, я года два назад её видела, а в её возрасте, простите, грудь уже не растёт, что до двадцати выросло, с тем и живите.
– Да сейчас и это дело техники. – ухмыльнулся Игорь.
– Думаешь? Ну тебе виднее…
– Ань, я тебя умоляю… Ну ты сама видела – мы были одеты, ну или почти одеты.
– Да как она вообще к тебе попала? – Лилька Попёнкина, а точнее Попова, младшая сестра нашего общего друга Сашки Попова, или Попёнка, (поэтому сестра Попёнка автоматически, для нас, стала Попёнкиной). Такая уж случилась с нами занятная история: подружились мы с Катюхой с тремя классными ребятами из нашей школы, на год старше нас. Одним из них был Игорь Горянский (он же Горыныч), а двух других звали Сашка Попов… да-да, обоих. Вот такой пердимонокль. И чтобы их не путать один получил звание Попа, другой, соответственно росту, Попёнка. Поп был огромный детина, два метра три сантиметра ростом, косая сажень в плечах, с голубыми, чистыми как небо после дождя, глазами и кротким нравом. Попёнок был невысок, смугл и черноглаз, что-то было в его внешности цыганское, массовик-затейник в нашей компании, энергичный и неугомонный. И только из-за хорошего отношения к нему мы терпели его младшую сестру Лильку, с лягушачьим ртом и фигурой камбалы, по которой проехал асфальтовый каток. Но не любили мы её вовсе не за это, а за её стервозный характер, вечное нытьё и удивительную способность портить всем настроение. И вот теперь эта Лилька обнаруживается в гостиной Горянских в кружевном неглиже и грудью четвёртого размера…
– А ну-ка, друг мой Игорёк, давай-ка с этого места подробненько и в лицах.
Игорь обречённо вздохнул, и начал рассказывать печальную и, в некотором смысле, поучительную историю своего грехопадения.
– Я возвращался домой, из Катькиной редакции, и на углу где булочная столкнулся с Лилькой. Она затарахтела, что как хорошо, что она меня встретила, я же живу здесь недалеко, у нее, дескать, случилась «небольшая женская проблемка», и не пущу ли я её к себе воспользоваться санузлом, чтобы эту, так сказать, проблемку устранить. Я был жутко расстроен, толком и не слушал, что она ещё несла. Потом, уже дома, выйдя из туалета, она предложила попить чайку и поболтать, раз уж мы так удачно встретились. Когда я принёс чай, она сделала вид, что облилась, стянула с себя блузку, вцепилась в меня как клещ и стала расстегивать рубашку. Ну я пытался как-то не очень грубо освободиться, а тут и ты очень кстати зашла. – закончил Игорь и бросил на меня полный благодарности взгляд.
– Ну да – съехидничала я, – если бы я так вовремя не пришла, ты пал бы жертвой насилия грудастой блондинки с ужасным вкусом… – тут я спохватилась – Слушай, а что ты у Катьки на работе делал?
– Так я об этом и хотел поговорить, а ты меня всё время сбиваешь… Ты знаешь, что я летал во Владивосток к партнёрам, заключать договора по поставкам, в общем неважно, вернулся раньше чем рассчитывал, думаю, раз уж я в Москве – с женой встречусь. Звоню ей – молчит, где она остановилась не знаю. Звоню в редакцию, спрашиваю в каком отеле ваша командированная сотрудница Екатерина Горянская, мне отвечают что Катьку никто в командировку не посылал, а взяла она две недели за свой счёт и отбыла в неизвестном направлении.
На этом месте мои брови самопроизвольно поползли вверх:
– Какая командировка, Игорь, ты вообще о чем?
– Как это какая, Катюха сказала, что едет в командировку, чтобы взять там у кого-то интервью, там какие-то крупные шишки из министерства. Что придётся с ними помотаться по области. Что-то по её статье про ремонт дороги и тендеры… я особо не вникал. А оказывается никакой командировки и нет, моя жена меня банально обманула…
Я уже открыла было рот, чтобы возмутится, что за бред он несёт, но тут меня осенило: он ничего не знает. Катька ему не сказала. Чёрт её дери эту Катьку, мне-то теперь что делать?!
Никогда не думала что произнесу эту идиотскую фразу, никогда…
– Игорь, это не то, о чем ты подумал…
– Значит ты знала…
Игорь смотрел на меня глазами полными боли от двойного предательства, и было в них еще кое-что, что мне совсем не нравилось.
Так, Анька, соберись и найди правильные слова, иначе произойдет катастрофа.
– Игорь, ты же знаешь, что я никогда не вру, тем более друзьям, – я настойчиво смотрела ему прямо в глаза, – да, я знала куда и зачем она уехала, только я думала, что ты тоже знаешь.
В глазах Горянского непонимание, но это не важно, важно что он слушает.
– Я правда не знала, что Катька тебе не сказала. – я помолчала, собираясь с мыслями, – А если так, то и я не могу тебе сказать. Понимаешь, Игорёк, это ваше личное, и я не вправе вмешиваться, – я положила руку на сомкнутые в замок руки друга, и постаралась вложить в свои слова побольше убедительности (ну, Катька, вернётся – утоплю в компоте), – но она любит только тебя, и делает это из любви к тебе, а ничего не сказала… я думаю, она боится тебя потерять…
– И поэтому врёт мне? Ань, я как дурак, как только вернулся в город, сразу помчался в редакцию, ну думаю, может напутали что-то, сейчас всё выяснится. Да конечно, выяснится! Идиот! – Игорь беспомощно пожал плечами – Я не понимаю, за что она так со мной…
– Наверное, у неё были причины. Но, поверь мне, она не хотела причинить тебе боль, в этом я абсолютно уверена.
– И что же мне теперь делать?
– Просто позволь ей самой всё тебе объяснить, и постарайся понять. Но главное, помни, что она очень любит тебя. И никакой другой мужчина в этом не замешан, поверь мне.
Игорь повернул мои руки ладонями вверх, и уткнулся в них лицом. Я, в буквальном смысле, кожей чувствовала, как ему плохо, и придумывала для подруги самые изощрённые пытки, на какие только было способно моё скромное воображение. Ну, Катька, ну погоди!
Горянский наконец-то оторвался от моих рук:
– Спасибо тебе, Шурик, ты настоящий друг. Хоть ничего и не понятно, но зато стало легче. Поеду, поздно уже. Вон и Тишка уже на улицу просится.
В самом деле, Тишка как-то, беспокойно и суетливо повизгивая, топтался у входной двери, и стоило мне её открыть, он пулей устремился в темноту.
Когда мы вышли на террасу было уже довольно темно. Я щелкнула выключателем и, увидев на столе пакет с продуктами, тихонько чертыхнулась: вот растяпа как же я про него забыла. И в это самое мгновенье со стороны БабТасиного крыльца, раздался Тишкин лай, с каким-то тоскливым подвыванием. Моё сердце гулко ёкнуло и немедленно провалилось в тапочки. А Тишка, скуля, уже бежал к нам, и мы не сговариваясь рванули к нему. Естественно, Игорь меня опередил, естественно, я за что-то зацепилась шлёпанцей, и чуть не вспахала носом грядку с морковкой. Забежав в сени, я налетела на Игоря, который сидел на корточках в полной темноте.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?