Читать книгу "На рандеву с тенью"

Глава 21
НА ПРОЕЗЖЕЙ ДОРОГЕ

В пять вечера звонил Сергей Мещерский – из Антальи в Спас-Испольск. Варвара Краснова сообщила об этом Кате, ту звонок в кабинете не застал. Краснова передала (все получалось как испорченный телефон), что Мещерский передает от Кравченко горячий, пламенный привет, что они здоровы, у них все хип-хоп, рафтинг по рекам протекает нормально, и это занятие даже при разумном риске затягивает лучше кокаина, что экстремальные условия жизни и суровый походный быт никого не пугают, Турция – страна загадок, и вообще Восток есть Восток; связь вот только не ахти. Из горного отеля звонить дорого, в деревнях международки нет, а выезды на побережье, в Анталью, очень редки. Так что…

– У них обратные билеты на самолет на двадцатое, наверное, больше звонить не будут, – подытожила Катя. А в душе была благодарна подруге за то, что та никак не стала комментировать пикантную ситуацию, когда вам с курорта звонит не любящий муж, изнывающий в разлуке, а его лучший друг – обормот.

– Черт, – сказала Катя. – Черт! Черт! Черт с ним!

– С кем это?

Она обернулась. Никита Колосов стоял на пороге кабинета. И еще улыбался.

– Что такая сердитая?

– А ты что такой довольный?

– Ой, Кать, мне девчонку надо мою из садика забирать, и так опоздала. – Краснова тоже лучезарно заулыбалась им обоим, засуетилась, схватила сумку. – Закрой кабинет, ладно? Ну, все, лечу. Встречаемся дома.

Они остались в кабинете вдвоем. Из открытого шкафа по-хозяйски выпорхнула крупная, наглая моль, взвилась к потолку. Колосов прицелился и поймал ее в одно касание.

– Приходила Кривцова? – спросил он.

Катя порылась в бумагах на Варином столе и достала протокол «дословного опроса». Он бегло прочел. Закурил.

– Никит, что случилось? – в свою очередь, спросила Катя. – Ведь что-то еще случилось, да?

Он сел верхом на стул напротив нее. На Катю явственно пахнуло спиртом. «Здравствуйте, я ваша тетя, – подумала она с досадой, – расслабляемся по поводу окончания рабочего дня!»

(Расслабление действительно имело место. Когда за Быковским закрылись двери камеры, Лизунов извлек из сейфа заначку – бутылку коньяка местного разлива. Выпили за успех будущей очной ставки.)

– Оружие в каменоломнях нашли. Тайник, – сказал Никита и скупо поделился новостями.

– Час от часу… И что же? – Катя уже забыла, что пять минут назад злилась на весь мир, а больше всех в нем на загулявшего мужа, и терзалась обидой и болью разлуки. – И что вы думаете теперь предпринять?

Колосов только хмыкнул: зачем спрашивать банальные вещи?

– Послушай… но если в убийстве Клыкова виновен этот бандит… быть может, и дело об исчезновении тоже стронется? Если предположить, что ребята в ту ночь наткнулись на людей Баюнова, на тех же Клыкова и Быковского, узнали про тайник и поплатились за это как свидетели?

– Это первая версия, которая напрашивается. Думаю, не нам одним она пришла в голову, – Колосов невольно попал в цель. – О тайнике на холме в городишке этом уже только ленивый не знает. Об аресте Баюнова и Быковского тоже. Здесь слухи как грипп распространяются. Маленький город – длинные уши, длинный болтливый язык. Я одну вещь тут тебе хочу показать… – Он достал атлас с пометками.

Катя с любопытством склонилась над картой. Колосов положил руку на спинку ее стула. Сидел, почти касаясь ее. Но, увы, в топографии Катя была не сильна. Пояснения понимала смутно, и он махнул рукой:

– Ладно, тут все равно кое-что уточнить нужно. Вот хочу к твоим спелеологам подъехать проконсультироваться. Когда лучше к ним, как считаешь?

– Вечером попозже. Они вечером под землей не работают. Отдыхают у костра.

– А поехали прямо сейчас?

Она колебалась. Устала, и было лень. И обида на Кравченко снова зашевелилась в душе: десять дней как уехал, и ни единого звонка! Ну и что, что она уехала без спроса в командировку? Что она, невольница, рабыня, собственность его? Им с Сережкой, значит, можно гулять, а ей… Да что она, разве гуляет, она тут трудится как вол и вообще… Ну, разве это повод, чтобы не разговаривать, не звонить?!

– Ладно, – сказала Катя. – Как скажешь.

Двор ОВД перегородил вишневый «Мерседес». За рулем его был тот самый незнакомец, который, по мнению Кати, сам себе казался мачо или, может, даже самим Джорджем Клуни.

– Добрый вечер. – Он высунулся из окна. – В Москву? Вас Катерина зовут? Меня Геннадий. Вас подвезти? Я как раз в Москву. Вы из пресс-центра? Мне Лизунов про вас говорил. А отчего вы так редко пишете о нашей службе?

– А какая у вас служба? – спросила Катя.

Колосов открыл дверцу своей «девятки».

– Не стой столбом, масло потечет, – сказал он Обухову. – Кать, садись.

Мачо улыбнулся. Был он, на взгляд Кати, очень даже симпатичный, но жутко нахальный. И цену себе явно набивал непомерную.

– Кто это такой? – спросила Катя Колосова. – Из министерства, наверное?

Колосов нажал на газ – «девяточка» с визгом и скрежетом, точно на ралли, обогнула «Мерседес» и вырвалась за ворота. Катя обернулась. «Мачо-Клуни» посигналил им вслед и помахал обеими руками. Она помахала ему в ответ.

– Когда с тобой человек разговаривает, спрашивает тебя, нужно отвечать, – сказала она назидательно, шаря в сумке в поисках пудреницы. – А то если ты будешь как рыба молчать, я никуда могу и не ехать.

– Ну и пожалуйста.

– Ну и не поеду. Останови, вон как раз мой автобус. Меня Варвара ждет.

– Да ради бога. – Он резко затормозил. Катя едва не стукнулась подбородком о переднее сиденье.

– С ума сошел? Пить надо меньше. – Она открыла дверцу.

Колосов сидел за рулем. Автобус стоял на остановке. Катя подумала секунду и дверцу захлопнула. Никита тронул машину с места. Осторожно, точно боялся разбить эту жестянку.

– У меня настроение дрянь, – призналась Катя. – Такая тоска.

Поймала его глаза в зеркальце. Колосов закурил.

– Хорошо, что ты со мной едешь, – сказал он. – Я рад.

– Если… если Баюнов признается в убийстве, дело закончится? – спросила Катя.

– В принципе, да.

– А как же пропавшие без вести?

Он молчал.

– У меня такое чувство, что, если этот бандит сейчас признается, получится какой-то обрыв… Хотя и нити-то никакой нет, но все же… Все же какие-то нестыковки и с этой версией? – Ну, например, такие, что, по мнению судмедэксперта, убийца Клыкова был значительно легче его по весу. Для Баюнова это никак не подходит.

– А для Быковского? Ты же сказал – он маленький? А потом, Баюнов не стал бы сам руки марать, приказал бы кому-то из своих.

– Ты ничего не заметила на карте, что я тебе показывал?

Катя пожала плечами.

– А знаешь, – Никита обернулся. – Вся штука-то в том, что… что там под землей, в этих Съянах, действительно кто-то был. Пробу грунта, что я из пещеры взял, проверили. Это кровь человека первой группы. Эти спелеологи, девчонка и проводник, они и правда очень сильно чего-то испугались. Я же видел их лица. Краше в гроб кладут. Там кто-то был. И не только возле тайника. Тот след, что собака взяла, он о чем-то тоже говорит. Кто-то бродит там под землей по ходам. Откуда эти кровавые пятна? Быть может, тот, кто там внизу бродит, ранен?

– А знаешь, – Катя оживилась. – А вдруг это Славин? А что? Разве не могло так случиться, что они там заблудились, он спятил от страха, убил девочек и… А может быть, он их сразу там убил, мало ли что могло случиться? Что было у него на уме, когда он их ночью повел туда? А теперь он блуждает там один, весь с ног до головы в их крови… Или, может, это Баюнов прислал кого-нибудь по подземному ходу, тут же ход подземный со времен еще татарского ига! Вот Баюнов про него узнал и послал кого-то из своих проверить тайник. Идут братки по подземному ходу, слово за слово, ссора, достали пистолеты, перестреляли друг друга. Один, раненый, остался жив… Да тут тысячу версий можно с ходу набросать!

– А что спелеологи говорят об этих Съянах?

– Что это настоящий лабиринт. Гиблое место. И тем не менее они туда каждый день спускаются. И, кажется, им это даже по вкусу, – Катя усмехнулась. – А еще что там обитает Луноликая – жуткое такое привидение. Женщина с содранной кожей, бывшая татарская княжна. Ее обесчестил и казнил родной брат, а она из могилы поклялась отомстить ему и всем. И вот теперь она бродит там, вся окровавленная и…

Она запнулась и посмотрела на Колосова.

– Ясненько. Ну, куда ехать, показывай, – сказал он.

Легко было говорить – показывай! Катя пытливо осматривалась: где-то здесь должен быть удобный поворот с магистрального шоссе к ферме и дубу, откуда к лагерю и подъезжали машины. Но пока в сумерках она видела лишь знакомые места: поле для гольфа, конечную остановку автобуса, спуск к лодочной станции, березовую рощу и указатель.

– Тут напрямик рощей можно пройти, а как туда подъехать, я не знаю. Мы с Варварой пешком тут шли.

Они оставили машину на обочине. Никита обнадежил: ничего, сейчас найдем поворот. Сумерки становились все гуще. Катя посмотрела на часы: всего половина девятого. Что же так темно? Тучи? Ливень, что ли, надвигается?

В роще в темноте они сразу же сбились с тропы.

– Погоди-ка, – прошептал вдруг Колосов и остановился, приложив палец к губам.

Катя тоже остановилась. Шум ветра в березах, гул проезжающих по шоссе машин и… Справа из кустов слышались приглушенные голоса, какая-то возня, вздохи…

– Ну подожди, ну куда ты… что же ты меня все отталкиваешь?

– Я не могу, не могу сейчас…

– Но ведь гораздо лучше будет, ты же просто комок нервов… Ну что ты, что… Я же с тобой, девочка моя…

– Я не могу, не могу я, понимаешь? Я вообще не знаю, как ты можешь… После всего, что между нами случилось, когда я бросила тебя там, предала…

– Да забудь ты про это, дурочка! Нашла о чем вспоминать… Ну иди же ко мне… Я просто с ума схожу…

– Швед, милый, у меня такое чувство, что я сейчас откупаюсь за свою трусость, за свой позор…

– Значит, откупаешься. Пусть так, все равно…

Катя замерла. Голос Шведа она узнала. Второй, женский голос она, кажется, узнала тоже…

Возня, треск веток, звуки поцелуев, вздохи, сладкий стон…

Она повернулась и быстро пошла к дороге. Еще чего! Не хватало только этого! Никита скоро нагнал ее. Они сели в машину.

– М-да, – сказал он и включил зажигание. – Ну ладно… Сейчас найдем дорогу. У меня же атлас, чуть не забыл!

По атласу они и добрались. Разговор как-то не клеился. Уже почти у самого лагеря они проехали мимо какой-то машины, одиноко стоявшей на обочине без водителя.

– На крутых авто, смотрю, тут народ путешествует, – заметил Никита. – Вон «бээмвэшку» взяли и бросили прямо на дороге, и трава не расти.

Катя обернулась: «БМВ» – серебристый металлик. Где она видела эту машину? Ведь точно видела…

В лагере спелеологов ярко горел костер. Под дубом стояла еще одна иномарка. К ней от костра в сопровождении спасательниц шли Алина Гордеева и… Катя узнала вторую женщину – это была жена Островских. Гордеева и спасательницы проводили ее до машины, она села за руль. Они о чем-то оживленно говорили. Машина тронулась, они помахали ей вслед.

– Гроза надвигается, а к нам гости косяком, – Гордеева увидела Катю, выходящую из машины. – Ливень сейчас хлынет. Я Ларису уговаривала у нас переждать, чтобы по мокрой дороге под дождем не ехать. Отказалась – у них в комплексе какое-то торжество сегодня. Ну, повезет – успеет до дождя.

– А зачем она приезжала? – спросила Катя, поздоровавшись.

– Да новостей каждый день с мужем ждут. А мобильник у нас снова не пашет. Вот она лично и примчалась. Проходите.

– Познакомьтесь, Алина Борисовна, это Никита Колосов, начальник отдела убийств, – представила Катя. – У него к вам дело.

– А мы уже знакомы, здравствуйте, – Гордеева крепко, по-мужски пожала Колосову руку.

Глава 22
ЗАВЕСА ДОЖДЯ

– Вот за помощью к вам, Алина Борисовна, – Колосов улыбался самым дружеским образом. – Не поможете нам с картой немного разобраться?

– С какой картой?

Но вопрос Гордеевой утонул в шуме ливня, так порой бывает летом: словно в небе включили холодный душ.

– В лагерь бегом! – скомандовала Гордеева, и они наперегонки понеслись к костру. Дождь все расходился. Теперь казалось, что не душ на небесах включили, а ненароком опрокинули целую бочку воды.

Костер потух. Мокрые спасательницы с визгом ныряли в палатки, срывали с веревок повешенные сушиться вещи, тащили под брезентовые навесы рюкзаки, спальные мешки, коробки с продуктами.

– Сколько раз повторяла – не разбрасывать вещи где попало! – Гордеева сердилась, как заботливая мамаша на своих непослушных чад. – Не швырять где попало!

Она привела их к своей палатке, которая показалась Кате похожей на опрокинутый оранжевый надувной плот. Кате еще никогда не доводилось бывать в палатках. И она была крайне удручена тем, что там внутри передвигаются исключительно ползком, а места едва хватает на два спальных мешка, рюкзак да на складной столик, на котором – термос, старая магнитола, столбик кассет, фонарь, две битком набитые косметички и странно смотрящийся в этом убогом походном бедламе черный чемоданчик ноутбука.

В палатке обитали дамы. Причем незамужние интеллектуалки. Катя засекла крошки от крекеров на спальном мешке, тут же разбросанные карты Таро, смятую книгу «Трамвай «Желание» Уильямса, скрученные жгутом бежевые колготки и скомканный лифчик – белый кружевной, третий номер. Гордеева нагнулась и засунула вещи под спальный мешок. Извинилась, что ей надо отлучиться.

Катя доползла до оранжевой стенки. Сидеть на спальном мешке было ничего, мягко. Однако, по ее мнению, Колосов занимал в палатке чересчур много места.

– Замерзла? – спросил он и потянул с плеч куртку.

Катя и правда продрогла и промокла. С волос капало, сарафан облепил тело как чулок. Колосов укутал ее курткой, причем довольно крепко прижал при этом к себе. Да, в палатке было очень тесно. Катя при каждом своем движении невольно касалась его. А после яркой и страстной сцены в кустах чувствовала она себя не слишком-то уверенно.

– Щас дорогу размоет, и останемся мы с тобой здесь, – Никита мечтательно посмотрел на оранжевый потолок и вдруг добавил: – Красотища!

Катя отодвинулась еще дальше, почувствовала, что на что-то наткнулась. В изголовье мешка стоял деревянный ящичек, где в каждой ячейке хранилось по маленькому пузыречку. Она извлекла один. От пробки исходил слабый приятный аромат, а на этикетке значилось: «Вербена. Способствует общению, пробуждает ум и чувства. Укрепляет взаимоотношения. Помогает от несварения желудка».

Ароматерапия. Значит, соседкой Гордеевой по палатке была Женя. Об этом, впрочем, можно было догадаться и раньше. «А ведь они на том же самом месте были, где Гордеева загорала, – подумала Катя. – Штатное место встреч. Ну, бог с ними. Это их дела. Нам в это нечего лезть».

Но она ошиблась. Они с Никитой через несколько минут оказались свидетелями сцены, которая впоследствии породила немало вопросов.

– Просто потоп, – Гордеева шумно откинула полог палатки и вошла, точнее, вползла внутрь. – Ну, как устроились? А я сейчас вас кофе горячим напою. – Она потянулась к термосу, достала из-под столика пластиковые стаканы. Скинула мокрую куртку, с которой капало, оставшись в облегающих джинсах и черной майке-топе. – Ну, о какой же карте идет речь?

Колосов протянул ей свой атлас с пометками и вкратце пояснил, что каждая означает. Услышав о следе, взятом собакой у еще одного входа в подземелье, Гордеева недоуменно приподняла брови. Никита сказал, что хотел бы свериться с их картой, если такая, конечно, существует, чтобы проверить версию о том, будто отмеченные пункты могут под землей сообщаться.

– Мы сейчас проще поступим. – Гордеева придвинула ноутбук. – Я тут кое-какие данные обработала. Попыталась смоделировать возможные варианты. – И она бойко забарабанила по клавиатуре.

Катя с наслаждением глотала горячий кофе. И чувствовала рядом с собой Колосова. На экране монитора возникла ярко-алая паутина. Картинка напоминала сеть кровеносных сосудов, спутанный клубок ниток, причудливый орнамент без конца и начала.

– Вот что предположительно представляют из себя катакомбы на участке между рекой и городом, – Гордеева выделила на мониторе один из секторов. – А это то, что мы уже прошли. Здесь у нас точные параметры. Остальное же – всего лишь виртуальная модель.

Исследованный участок выглядел ничтожно малым.

– Сколько же времени потребуется, чтобы пройти все? – спросила Катя.

– Вся жизнь. И той вряд ли хватит, – Гордеева выделила другой сектор. – А вот участок, отмеченный у вас на карте. Фактически мы знаем почти наверняка, что эти пункты сообщаются под землей горизонтальными штольнями. Причем некоторые ходы начинаются у Большого провала.

Никита внимательно сравнивал картинку на компьютере с картой. Хотел что-то уточнить, но ему помешали. Полог с треском откинулся, и в проеме показались Женя и Швед. Вода текла с них ручьем.

– А, ты здесь, – Женя замерла. – Извини, я не знала, я думала, ты в другой палатке… я только… дождевик свой возьму. Здравствуйте, – поздоровалась она с Катей и Колосовым. – Какой жуткий дождь.

– Здравствуйте и извините нас, пожалуйста, что весь ваш дом заняли. Ну, в тесноте, да не в обиде. Да тут еще уйма места, на всех хватит, если подвинемся. – Колосов энергично зашевелился, рискуя обрушить палатку. По его оживленному тону Катя поняла, что и он узнал голоса любовников в кустах. – Без разговора, ребята. Давайте устраивайтесь. А то нам с Екатериной Сергевной придется другое пристанище искать.

Это сентиментально-романтичное «пристанище» – понимай «приют любви» – и «Екатерина Сергевна» возымело комический эффект. Швед ухмыльнулся. Гордеева засмеялась, правда, немного натянуто. Швед живо поинтересовался, какой вопрос исследуется на компьютере. Колосов не менее живо пояснил. Разговор завязался. И только Женя молча сидела у входа в палатку, неловко подогнув голые загорелые ноги – на ней были только шорты и желтый лифчик от купальника. С Гордеевой она больше не разговаривала, даже не смотрела на нее, упорно изучая складки на брезенте. Швед, напротив, был громогласен и общителен. От него слабо пахло дождевой водой, табаком и… Катя встретилась с ним взглядом и тоже, как Женя, опустила глаза. Ей вдруг вспомнилась одна фраза: поцелуи на губах не обсохли. И еще одна, расхожая: кому нужна любовь, когда всем нужен только секс?

Швед указал Колосову на карте, где точно под землей проходят штольни, соединяющие почти все отмеченные пункты.

– Вот только здесь я не уверен, – он ткнул в «веху», отмечающую вход в каменоломни под мостом. – Место это мне незнакомо. Там другой вход есть, в лесу, вниз по течению ручья. И его многие тут у нас в округе знают.

– И как раз этот маршрут у нас завтра по плану предназначен для обследования, – Гордеева посмотрела на своего проводника. – Островских тоже считает, что пора переходить от Большого провала к другим участкам. Мы это сегодня обсуждали с Ларисой Дмитриевной.

– Что это за маршрут? – спросил Колосов.

– У нас он значится под номером семь и ведет в так называемую камеру Царицы. – Гордеева выделила на мониторе этот сектор. – А вход в него вот здесь. – Она отметила на карте Колосова новую точку. Точка эта располагалась весьма близко от места убийства Клыкова и места обнаружения тайника, но довольно далеко от Большого провала. – Завтра же утром начинаем туда спуск.

– Не надо туда ходить!

Они все аж вздрогнули. Женя выкрикнула это надрывным, истерическим тоном. Покраснела, но упрямо повторила:

– Лучше не надо.

– Нам, между прочим, деньги за это платят, дорогуша. Это наша работа, – сказала Гордеева. – Но не беспокойся, ты туда не пойдешь. Можешь вообще уехать. Можешь убираться, если… если мы вдруг стали такие нервные, такие впечатлительные, сопли распустили!

Женя вскочила и выбежала под дождь. Швед хотел было за ней, но…

– Сядь. – Гордеева смотрела на монитор. – Хватит, оставь ее в покое. Будь так добр.

В палатке наступила тишина. Только дождь барабанил по брезенту.

– Девушка в тот раз, видимо, сильно перепугалась, – примирительно сказал Никита.

– Вообразила себе… – Гордеева пыталась сгладить неловкую ситуацию. – Вообразила невесть что. Сама струсила позорно, его вон бросила, ну а теперь, конечно, оправдания перед нами нужны. Болтает всякую чушь! Чертовы суеверия! – Она обернулась к Кате. – Ну просто как зараза какая-то. Представляете, рассказывает девчонкам, что видела под землей…

– Но там ведь действительно кто-то был, – сказала Катя.

– Кто? Ну кто там может быть? Привидение? Женька вон, и смех и грех, вбила себе в голову, что видела там внизу Луноликую. Девчонкам со вчерашнего дня нервы накручивает. Ведь сама же, сама над этой ерундой смеялась, а теперь…

– Но там ведь кто-то правда был, – сказал Колосов, обращаясь к Шведу. – Вы же слышали шаги, еще какие-то странные звуки.

Швед молчал. Но, как заметила Катя, оживление его как ветром сдуло. Возможно, он жалел Женю.

– Да мало ли звуков под землей! – Гордеева всплеснула руками. – Осыпи, подземные воды, я сама пару лет назад в Гремячевских ходах под Тулой в такой же переплет попала. Шли мы на маршруте, и вдруг такие звуки – не дай бог, – визг, вой, рев, ну просто жуткие вопли, мороз по коже. Через несколько минут снова. Точно все черти в аду разом взвыли. Ну, понятно, испугались все. А вышли наверх, и что же оказалось? Недалеко шла железная дорога. Это поезда шли, электрички. Звуки просто очень сильно искажались под землей.

– Но то был не поезд, Аля, – тихо сказал Швед.

– А что это было? Привидение, бес, Луноликая эта ваша, ведьма? Черт из табакерки?

– Там была кровь.

– Это просто кровь какого-нибудь животного.

– У привидений и чертей может быть кровь первой группы? – спросил Никита без тени юмора.

Все замолчали. Потом Гордеева произнесла:

– О чем мы спорим? Завтра утром начинаем отработку маршрута. Если, конечно, нас тут всех сегодня не смоет в реку.

Швед поднялся и вышел.

– У него свои причины обходить стороной этот маршрут, – пояснила Гордеева Колосову. – Кто хоть раз застревал под землей без света, тот… Но суеверных бредней я не потерплю. Это в корне нужно пресекать. Женя мне потом сама спасибо скажет, у нее сильный характер. Все это – просто временные трудности.

– Ну да, – согласилась Катя. – Издержки профессии. Не слишком женской. Кстати, Алина, я давно хотела вас спросить: почему из всех видов экстремального спорта вы выбрали именно этот?

– Потому что мне это нравится.

– Это нравится? – Катя обвела взглядом палатку.

– Да. И вы, кстати, тоже не в шоу-бизнесе работаете. Вас что-то тоже заставило выбрать неженскую профессию.

Тут Колосов бодро поблагодарил хозяйку за кофе, сказал, что ливень вроде потише стал и ему надо посмотреть машину: на топком месте стоит, лучше перегнать, а то увязнет, не выберешься потом.

Катя и Гордеева остались в палатке одни. И Катя решила еще кое о чем расспросить предводительницу спасательниц.

– Алина… только, пожалуйста, пусть это останется между нами… скажите, а ваш проводник Швед, он говорил вам, что находился в близких отношениях с одной из пропавших девушек – с Коровиной?

Гордеева внимательно посмотрела на Катю.

– Нет, даже не заикался.

– Вы сказали: у него свои причины обходить седьмой маршрут. – Катя осторожно подбирала слова, словно нащупывая их. – Я при таком вот разговоре присутствую уже второй раз. У вас не возникает ощущения, что ваш проводник просто пытается удержать вас подальше от этого маршрута?

Гордеева отключила компьютер.

– Вы его хорошо знаете? – спросила Катя. – Давно?

– Да с год. Мы в Политехническом познакомились, на съезде спелеологов. У Павла большой опыт работы. Он геофизик по образованию, мастер спорта. А Съяны он знает, пожалуй, лучше других. Он ими просто бредит.

– А когда точно вы приехали сюда? Какого числа? – этот вопрос вертелся у Кати на языке уже, наверное, час.

– Двадцать восьмого апреля. Дело в том, что мы даже не знали, что так получится, – Гордеева улыбнулась. – У нас летний полевой сезон планировался, как обычно, в Саблинских катакомбах, под Питером. Там у нас базовый лагерь и все такое. Сюда же мы приехали вдвоем – я и Женя. Она Павла лучше меня знает, познакомились они тогда же, на съезде, потом перезванивались, он к ней приезжал несколько раз. Мы решили провести здесь праздники, он сам нас пригласил. В Съянах нам еще не доводилось работать, просто хотели взглянуть, на что это похоже. У Павла дом в Александровке от деда остался – старая-престарая хибара, он там летом живет. Ну вот… А тут вдруг такое ЧП – люди пропали. Мы решили помочь, если потребуется. А тут Островских сам как-то по своим каналам вышел сначала на Павла, а через него и на меня. Умолял взяться за поиски немедленно. Я нашим девчонкам в Питер позвонила – так и так, базовый лагерь отменяется, работаем целый сезон здесь. Островских нам самолет нанял, представляете? За одни сутки все оборудование перебросили. И финансирует работу полностью он. До тех пор, пока дочь его не найдем живой или мертвой.

– Но ведь, чтобы все здесь обследовать, вы говорите, целой жизни не хватит.

Гордеева пожала плечами: кто платит, тот заказывает музыку. Колосов вернулся, сказав, что машину отогнал и что пора ехать: людям надо отдых дать перед трудным спуском.

Было уже одиннадцать вечера. И дождь продолжал лить. Гордеева нашла зонт и пошла их провожать до машины. Они пожелали ей и всем спасательницам удачи.

Лагерь тонул в пелене дождя. Катю сильно беспокоила обратная дорога: Никита – лихач, а асфальт такой, что и кошка поскользнется.

Она и не подозревала, что ОНИ УЕЗЖАЮТ ОТ САМОГО ГЛАВНОГО. Как знать: задержись они с Никитой в лагере на эту ночь, каких неожиданных и страшных событий, возможно, удалось бы избежать.