Читать книгу "На рандеву с тенью"

Глава 33
БАШ НА БАШ, ИЛИ РАБОТА СО СВИДЕТЕЛЕМ

Расставшись с Катей, Колосов спустился в ИВС. Никакого плана у него не было. Что толку строить планы, когда не знаешь, что здесь еще случится через четверть часа?

Спросил дежурного, как дела у Мальцева. «Спит после дозы успокоительного». А у Баюнова-Полторанина? «Сидит в общей». Колосов подумал секунду и попросил привести арестованного в следственный кабинет. И Баюнова привели.

– А он себе телевизор требовал в камеру, – наябедничал формалист-дежурный. – Я Лизунову доложил. Как он. А то дай этим волю, так кинотеатр на дому потребуют. Прошлый-то раз, когда он у нас отбывал, двойку ему привезли и кассет прорву. Такие фильмы – закачаешься!

– А когда Баюнов у вас сидел? – спросил Никита. То, что подозреваемого уже задерживали, было для него абсолютной новостью.

– А полтора года назад, когда косметичку из «Бора» убили.

– Что же, он в убийстве подозревался?

– Вроде нет. Но тогда по всему району сразу спецмероприятия провели. Ну а его как сугубо криминализированную фигуру для профилактики к нам на трое суток. Потом отпустили.

«Ну Пылесос! – подумал Никита. – А тогда на поле говорил: «Я тебя не трогал».

Баюнов сидел на стуле и безучастно смотрел на дверь, на стены, на потолок – только не на стоящего перед ним начальника отдела убийств.

– Вы телевизор просили? – Никита уселся за стол. – Я скажу вашему адвокату, пусть привезут.

Баюнов посмотрел на него, что, наверное, означало: тебя я не прошу. Не лезь.

– А к убийствам вы, похоже, на самом деле не имеете никакого отношения, – разочарованно продолжил Колосов. – По крайней мере, к последнему и предпоследнему.

Баюнов хмыкнул, что явно означало: ну, дает.

– Не хотите спросить, кого убили? – поинтересовался Никита. – Девушку одну юную, милую – спасательницу – и паренька. Некий Антон Новосельский, в здешнем банке работал, машина еще у него была такая заметная. Не интересуют вас такие новости, нет? Разговаривать не желаете, Виктор Павлович? Наотрез отказываетесь общаться. А я вот, напротив, расположен посидеть тут с вами, поболтать.

Баюнов снова посмотрел на него, что, наверное, означало: валяй. Попробуй.

– А давайте с вами торговаться, как на рынке. – Никита облокотился о стол. – Баш на баш. Честно скажу: мне позарез нужно кое-что у вас выяснить. И вопросы мои не насчет происхождения оружия, а совсем на другую тему. А вам… Вам, Виктор Павлович, ведь тоже что-то нужно. Кроме телевизора… Так вот, обещаю, если согласитесь на разговор, в обмен на вопросы исполню любую вашу просьбу. Как Луноликая, привидение из каменоломен. Не слыхали про такую, нет? Вы же здешний.

– В детстве слыхал.

Это были первые слова Баюнова, сказанные им после ареста.

– Баш на баш, идет? – спросил Никита. – С условием, что я не буду спрашивать про оружие. По правде, – слукавил он, – оно меня сейчас меньше всего интересует.

– Телефон, – коротко бросил Баюнов. – Мне надо позвонить.

Никита достал мобильный, протянул. Это было грубейшее нарушение правил содержания под стражей. Ведь Баюнов мог позвонить куда и кому угодно, и звонок, пусть даже самый обычный, мог стать сигналом спрятать улики, убрать свидетеля, но…

Баюнов набрал номер. И внезапно Никита увидел, что он волнуется. Гудки, гудки и…

– Алё, это кто? Папка, ты?!

Тишину нарушил громкий детский голос из телефона.

– Шура… Шурка, это я… это папка… Ты как? Как ты там?

Баюнов круто, грузно отвернулся к окну. А Колосов отошел к двери, облокотился о стену, закурил. Слушал эти хриплые, обрывистые бесконечные баюновские: «Ты как? Я ничего, нормально, ты как у меня? Ничего, все хорошо, сынок… Тоже очень, очень скучаю» – и чувствовал себя прескверно. Все эти сантименты, чтоб их, но…

Баюнов закончил разговор, положил мобильный на стол.

Полез в карман спортивных брюк за сигаретами.

– Ваш сын чем-то болен? – спросил Никита.

– Лейкемия. – Баюнов чиркнул спичкой. – Доктора ни черта не понимают… Ну, что нужно, спрашивайте.

И Колосов растерялся. Все произошло как-то по-чудному просто. Слишком быстро, что ли. Он готовился к сопротивлению, к неприязни, а тут… И сейчас он не знал, о чем ему спрашивать в первую очередь этого человека. Свидетеля.

– Здесь убийство было полтора года назад, парикмахерши из «Соснового бора». Ее парня подозревали, но тогда не доказали. И вас тогда задерживали… А потом появились сведения, – сказал он первое, что пришло ему в голову. – Сведения, что она – Лупайло ее фамилия – в прошлом находилась в близких отношениях, – он по ходу восстанавливал в памяти другие свидетельские показания, только что перечитанные вместе с Катей, – с неким Ледневым, начальником службы безопасности комплекса. Вы знали этого человека?

Баюнов посмотрел на него недоуменно. Было видно, ему непонятно, отчего речь вдруг зашла об этом? И он не чувствовал для себя сейчас никакой угрозы.

– Знал. Так себе был человечек, слаб в коленках, – сказал он. – С чужих рук ел.

– Он ведь умер, кажется, от инфаркта?

– Ну да, вроде… С лестницы загремел только сначала. – Баюнов внимательно смотрел на Колосова.

– А при каких обстоятельствах это произошло, вам известно?

– Под самый Новый год. Сам я не присутствовал при этом, рассказывали, – Баюнов мрачновато усмехнулся, – рассказывали – в «Бору» был праздничный банкет в ресторане. Ну, все хорошо поддали, естественно. Там лестница наверх, на смотровую площадку, есть. Говорят, Леднев спьяна один туда забрался, ну и упал. А сердце и лопнуло. Он незадолго до этого инфаркт перенес. Его жена обнаружила, мертвого уже.

– А с Олегом Островских у Леднева какие были отношения?

– Леднев на него работал.

– А конкретнее?

– Сначала душой и телом предан был, потом, говорят, огрызаться начал. С годами амбиции возросли, самому в боссы захотелось. Все на Георгича наседал, чтобы тот с ним по справедливости – мол, столько лет вместе, пора в большие люди выходить. Хотел стать коммерческим директором компании. Ко мне с этим являлся, чтобы я его поддержал.

– Вы настолько тесно общались с компанией?

– Не язвите, – Баюнов хмыкнул. – Вы человек чужой, а мы здесь живем. И будем жить. Мне тогда не до их дрязг было, сказал, чтобы сами разбирались. Олег что-то заупрямился, до обострения дошло. У Леднева от нервотрепки сердце прищемило. Ну и злость он затаил, конечно. И Островских к нему охладел. Поговаривали, что Ледневу уйти придется из компании. А тут он вдруг концы отдал. С лестницы расшибся.

– А эта Лупайло действительно была его любовницей?

Баюнов надменно посмотрел на него, что, наверное, означало: думай, что болтаешь! Мне, самому Баюнову-Полторанину, такие пошлые вопросы!

– Если Островских и Леднев в последнее время конфликтовали, то… то это, видимо, почти никак не отразилось на отношении Островских к его жене, то есть вдове. Так, что ли, получается? – спросил Никита. – Он вон на Ларисе Дмитриевне женился.

– Ну, Островских всю их семью давно и хорошо знал. Они почти свои были в его доме, когда Леднев был начальником службы безопасности. Когда Леднев роман закрутил с этой девчонкой-парикмахершей, Островских, поговаривали, начал сочувствовать Ларисе. Там ведь к разводу дело шло. А что он на ней потом женился… Что ж, она женщина видная, стильная, умная, сколько лет лямку в его бизнесе честно тянула. А потом… Он мне однажды сам признался: покорило его то, что она Ледневу была преданная жена. После инфаркта его выходила. У Островских самого с сердцем швах, на одних таблетках живет. А с Ларисой, с ее характером, с ее хваткой, он сейчас себя чувствует как за каменной стеной.

– А вы, Виктор Павлович, оказывается, очень неплохо осведомлены. Как это вы сказали: «Здесь мы живем»?.. А с дочкой Верой как у них, у Островских, у его новой жены, было?

Баюнов пожал плечами, что, наверное, означало: я-то откуда знаю? Такими пустяками не интересовался.

– Я с этими убийствами вашими вконец запутался, – сказал Колосов, поймав его взгляд. – Ни черта не ясно, кто, что, зачем. Действительно, свои люди… Версия у меня пока одна. Версия, что на данный отдельный момент вы, Виктор Павлович, к убийствам не причастны. А вот Клыков ваш, который, как вы сказали, с ваших рук ел, к чему-то причастен был. Так вот, если желаете, продолжаем обмен честный, баш на баш. Сейчас мой вопрос будет о Клыкове и о тайнике. Не об оружии, заметьте, а о месте, где прятали. Записей, как видите, никаких не веду, диктофона нет. Мне необходимо точно знать от вас одну вещь. Баш на баш.

Баюнов пожал плечами снова, усмехнулся.

«Сейчас скажет, чтобы я его выпустил под подписку о невыезде, – подумал Колосов. – И я сейчас скажу ему «да» и солгу, потому что…»

– Свидание завтра дадите мне. Мать сына моего сюда привезет. Ко мне.

– Ваша… теща? – переспросил Никита, что вышло весьма глупо. – Ребенка в изолятор?

– Ничего. Он у меня… Он мной только и живет. Ничего.

– Хорошо, я скажу адвокату. Пусть приедут завтра. Утром. А у вас такая семья… надо же…

Баюнов закурил новую сигарету и спросил:

– Правда, что дело кэгэбэшники берут?

– Правда.

– Что же, в Лефортово меня переведут?

– Это вряд ли.

– Что, не та птица?

– Видимо, для них не та. Хочу вам дать один совет… Даже если вы будете по-прежнему умалчивать о происхождении винтовок, они легко установят это по заводским номерам. Начнут искать с того конца и найдут. Там же оборонный завод, все зарежимлено. Все как на ладони, все свои, как и здесь у вас. При таком положении вам лучше было бы…

– Что вы хотели у меня спросить?

– Скажите, Клыков проверял тайник в пещере после того, как… Проверял потом?

Баюнов потер лицо рукой. Долго молчал. Потом кивнул: да.

– Когда? Какого числа, не помните?

– В ночь с тридцатого на первое мая.

Никита замер.

– Он в Москву уехать сразу должен был, а туда заехать по дороге и мне позвонить, – продолжил Баюнов. – Но так и не позвонил. А утром явился ко мне сам. Сказал, что все нормально. А в Москву потому, мол, ночью не поехал, что устал.

– Какая у него машина?

– Самую неприметную в гараже взял. Пикап-»Жигули», синий. Специально, чтобы здесь иномаркой не светиться.

– Но он же нездешний. Как же он в одиночку без Быковского мог найти пещеру?

– Ее найти нетрудно, если место знать. А он знал. У него память молодая еще, непропитая, – Баюнов усмехнулся. – Ну, что еще?

– Не знаю, а… что-то еще было?

Баюнов как-то странно глянул, хмыкнул.

– Когда у Островских дочка пропала, когда еще тут ваши только чухались, он как-то приехал ко мне в «Бор», без вызова. Что-то темнил. Спрашивал, нельзя ли узнать, кому принадлежат «Жигули»-»десятка», и номер назвал. Те самые, которые вы потом возле провала нашли. Ну, закончились вопросы?

– Нет еще, погодите, еще один… Вы его лучше меня знали, Клыкова этого. Какой он был по характеру человек?

Баюнов выпустил дым из ноздрей.

– Жадный, – бросил он, – сущий сквалыга.

В дверь, постучав, заглянул дежурный, вызвал Колосова к телефону. В кабинет зашли конвойные. Звонили из ЭКУ по поводу технического исследования фрагментов фотоснимка. Колосов достал блокнот.

– Видимо, перед нами обрывок цветной любительской фотографии. При печати использована бумага «Коника», – отчитывался эксперт. – На снимке различимы фрагменты обнаженных человеческих тел. Скорее всего запечатлена сцена интимного характера. Порносцена, яснее говоря, с участием не двух, а трех партнеров. Причем с достаточной долей вероятности можно сказать, что один из ее участников – малолетний ребенок.

Колосов вернулся в кабинет. Баюнов стоял, охраняемый конвоем, курил.

– Можно уводить задержанного? – спросил конвойный.

– Подождите, мы еще не закончили. Я вас приглашу. – Колосов выпроводил его и повернулся к Баюнову. – Скажите, в городе, в вашем городе были случаи, когда кто-то сбывал порноснимки с участием несовершеннолетних?

Баюнов пожал плечами.

– А в комплексе, в «Бору», среди клиентов? Там кто-нибудь предлагал приобрести такие снимки?

Баюнов смерил его взглядом.

– Там много чего есть, – сказал он уклончиво. – Георгич вон на торжествах по случаю открытия вещал: построили, мол, рай на земле. А в рай люди отдыхать приезжают, расслабляться на полную катушку. Кто как умеет и хочет.

– Там можно достать детское порно? – прямо спросил Колосов. – Да или нет?

– За деньги можно все. Ну, сейчас спросите, кто торгует. По глазам вижу. Этого не знаю, таким товаром не интересуюсь. Раньше было можно. А сейчас… сейчас нет. Лариса как на топ-менеджера пришла, гайки до отказа закрутила. Сейчас даже если у кого что-то подобное есть, туда с этим просто не суются.

Глава 34
КАРТА МЕСТНОСТИ

В субботу Катя Колосова так и не дождалась. Хотела вечером наведаться в отдел на разведку, но Варвара отговорила. Звонок в дверь красновской квартиры раздался в воскресенье в восемь утра. Катя только-только проснулась. С кухни грохотал телевизор. Катюшка Маленькая, по укоренившейся детсадовской привычке поднимавшаяся даже в выходной с петухами, смотрела мультсериал «Джимми-суперчервяк».

«Мультяшки, – подумала Катя в полудреме. – Чтоб вас… Чепуха… Черный, Черный Плащ…»

И тут кто-то зычно и настойчиво позвонил в дверь. Катюшка Маленькая стремглав помчалась открывать. Катя, опять же в полудреме, вспомнила, как Варвара говорила, что иногда по выходным Катюшку навещает отец. Когда трезвый. Господи, что за наказание с ними, отчего они все такие…

Голоса из прихожей. Катюшкин звонкий, удивленный, Варварин растерянный (она сама только что с постели) и мужской голос. Заглянула Варвара в халате и тапочках:

– Вставай, соня! Твой сыщик явился! Не терпится, наверное, после признаний у прокурора. Говорит, что срочное дело и что он не подозревал, как мы («Это мы-то с тобой», – фыркнула Краснова) поздно просыпаемся.

Из кухни доносился голос Колосова. Катя моментально спрыгнула с дивана и юркнула в душ. Пока она там плескалась, на кухне Катюшка Маленькая деловито обсуждала с Никитой, что же случится дальше, в следующей серии «Джимми-суперчервяка».

Черт его знает, что там еще произойдет!

Катя зашла на кухню. Не успела даже поздороваться и побороть неловкость (каково это, когда вас застают врасплох в пижаме, неумытой растрепой без косметики?!), как Колосов извлек из кармана замусоленный блокнот и атлас.

– Я допрашивал Баюнова, – заявил он.

– Всю ночь? – изумилась Катя, разглядывая его небритое лицо и припухшие глаза.

– Я его допрашивал, – он не снисходил до насмешек. – Кто-то вчера заикался, что мы со свидетелями не можем работать.

Тут Варвара гостеприимно засуетилась у плиты и холодильника. Завтракать, сначала завтракать! За завтраком – овсянкой, омлетом и чаем – узнали все новости.

– Баюнов действительно получит свидание с ребенком? – недоверчиво спросила Варвара. – У нас в ИВС?

– Уже. – Никита уплетал бутерброд с сыром так, словно не ел пять дней. – К половине восьмого сегодня пацан его приехал с бабкой и охранником. На джипе подрулили. – Никита грустно усмехнулся, словно вспоминая что-то. – Пока ваш прокурор-зануда дрыхнет. А мальчишка смышленый. Жаль только, с таких лет к тюрьме привыкает.

– Никогда бы не подумала, – сказала Варвара, – что у таких, как этот тип, бывают семьи. Причем такие преданные и дружные.

– Разные бывают семьи, – ответил Колосов.

Странно, Катя впоследствии часто вспоминала эту его фразу…

Никита рассказал о выводах эксперта.

– Мы с Лизуновым сегодня им ту пленку перекинем, что у Мальцевой была изъята, – сказал он. – Пусть они сами проверят, сравнят. Догадки догадками, а тут подтверждение специалистов нужно. А то снова лопухнемся, как с той кровью из подземелья. Но, по крайней мере, сейчас можно воссоздать то, что именно могло произойти с Новосельским в ту ночь. После беседы со мной, а мы расстались где-то около полуночи, он еще с кем-то встречался – на шоссе у гольф-клуба. Или сам там назначил кому-то встречу между четырьмя и пятью утра, или кто-то назначил место и время ему. Новосельский привез с собой порноснимок, который, по нашим предположениям, может иметь отношение к пленке, изъятой у Мальцевой год назад. Новосельский был убит, и факты указывают на то, что его убийца пытался завладеть именно фотографией. И на что это похоже?

– На шантаж, – сказала Варвара. – Если я что-нибудь понимаю, все это пахнет шантажом. Новосельский пытался кого-то шантажировать этим снимком. Но как все это связано с другими убийствами? С исчезновением ребят?

– Вообще-то, девушки, я разбудил вас так рано в воскресенье для того, чтобы кое-что показать. – Колосов раскрыл атлас на своей любимой карте с отметками. – Катя тут как-то обмолвилась, что в материалах дела, возможно, уже есть та информация, которая нам необходима. Но мы этого не видим, не замечаем. Точнее, трудно было ее заметить без некоторых пояснений. Вот вчера после разговора с Баюновым я сидел, думал об этом и вот… Итак, что он мне сказал? Что Клыков в ночь с тридцатого на первое мая отправился на старых, неприметных «Жигулях» проверять тайник. Отправился вот сюда. И должен был после проверки тайника позвонить Баюнову, который ждал известий, но не позвонил и в Москву не уехал в ту ночь, как было условлено, а зачем-то остался в городе.

– И впоследствии справлялся о машине Славина, это я поняла, и что? – спросила Катя.

– Погоди, не торопись. Теперь вспомним мой разговор с Новосельским. – Никита смотрел на карту. – О многом он молчал, но кое-что интересное все же сказал. Я имею в виду сведения о Славине и девушках. По его мнению, в ту Вальпургиеву ночь они могли отправиться по инициативе Веры Островских именно в камеру Царицы. Это было у них что-то вроде игры. Так мы предполагали, и Новосельский это подтвердил. Если верить его словам, они могли приехать вот к этому входу в каменоломни, – он указал на одну из отметок. – В лесу недалеко от моста есть вход в старый тоннель, про который многие в городе знают.

– И это совсем близко от места, куда в ту же ночь приезжал и Клыков. – Варвара Краснова с любопытством изучала зеленые квадратики карты. – Вы, Никита, хотите сказать, что он мог видеть что-то в ту ночь?

– Что-то видеть… Давайте по порядку разбираться с этим. Он увидел ребят вблизи от тайника и убил их? Но вряд ли в таком случае он скрыл бы такое от своего босса Баюнова и вряд ли Баюнов рассказал бы мне тогда что-то о Клыкове. Он стал свидетелем убийства? Но Клыков, в городе чужой, впоследствии наводил справки не о людях, а о машине. Может быть, в ту ночь в этом месте между тайником, мостом возле Александровки и входом в тоннель он видел машину Славина, которая почему-то приковала к себе его внимание?

– Но машину Славина нашли возле Большого провала! А это же за три с половиной километра от моста, – воскликнула Варвара.

А Катя молчала. Ей показалось, что-то мелькнуло… Что-то…

– Да, машину Славина нашли у Большого провала, – сказал Никита. – А Клыков впоследствии наводил о ней справки и затем по прошествии месяца для чего-то отправился к этому же самому мосту, причем отменив давно условленную поездку в Москву с Быковским. А спустя несколько дней Женя Железнова получила удар ножом как раз накануне спуска спелеологов в тот самый тоннель. И все улики кричали, что кто-то пытался затащить ее в Большой провал, туда, где мы нашли машину, как можно дальше от места, которое спелеологи должны были обследовать. – Он оторвался от карты и взглянул на Катю, словно спрашивая ее о чем-то.

– Но ведь вы… вы были там, в этом тоннеле и в камере Царицы, – сказала она. – И не нашли ничего, что…

– Там было не продохнуть от дыма, а потом мы занялись погоней за этим чокнутым Мальцевым, – ответил Никита и повторил: – Там все так сильно было задымлено, но все равно в какой-то момент мне показалось… Эх, зря мы с Лизуновым затеяли эту ерунду с дымовухой. Хотя без нее этого придурка ни за что бы нам не поймать. А у меня такое чувство в какой-то момент там было… Одним словом, тогда мы на Мальцева отвлеклись. А сейчас… сейчас мне кажется… Ты права была, Катя: мы отвлеклись. Или нас кто-то намеренно отвлекает.

Катя разглядывала карту. Кроме хитрых топографических обозначений, она не могла из нее извлечь ничего путного. И как это Никита в ней что-то понимает?

– Завтра, – Колосов закрыл атлас, – завтра понедельник. Завтра с утра попробуем детально обследовать этот тоннель. Я сейчас еду к Гордеевой, попрошу их со Шведовым помочь.

– А если они… – Краснова переглянулась с Катей. – Может, их не стоит пока посвящать?

– Без них мы не справимся. Пока прокуратура на меня телегу в главк послать не успела, пока мы тут ситуацию с Лизуновым контролируем без разных там кураторов-проверяющих, надо попытаться. Ничего, успеем, подготовимся, лишь бы дождь снова не начался. Да и с Пылесоса любовная дурь к этому времени соскочит.

– С кого? – спросила Варвара. – С Лизунова?

– Если действительно имеется хоть какой-то ответ на наши вопросы, кроется он здесь, – Колосов положил руку на атлас, точно клялся на нем. – А до тех пор пока мы не узнаем, что произошло здесь в эту ведьмину ночь на первое мая, мы не свяжем в этом проклятом деле ни одного узла.