Читать книгу "Приключения бездомных улиток. История о российских политических беженцах на Украине и их американской мечте от первого лица"

Глава 33. И снова драма

3 июня 2015 года.

Проводила я Андрея на экзамен по вождению, сама делами занимаюсь по дому, детей на прогулку собираю. Жду что он позвонит и сообщит результат. Что-то долго не звонит. Я забеспокоилась, позвонила сама, спрашиваю его: «Ну что?» «В милиции я, ты что стену мою не читаешь?» Я аж за секунду вспотела вся от шока. Только из душа вышла, прям хоть иди снова мойся. Дрожащими ручками полезла в контакт, а на стене у Андрея было вот что:

«С утра приехал сдавать экзамены в ГАИ. Вместо экзаменов повезли в милицию: оказывается, меня объявили в розыск по СНГ. Теперь будут чего-то проверять. Надеюсь, не вернут на историческую родину».

Сразу же снова куча мыслей в голову полезло жутких. Но, с другой стороны, хорошо, что мы об этом узнали сейчас, а не на пограничном контроле, мы успели проконсультироваться с юристами. Андрей позвонил в «Хиас», адвокат его уверил, что по закону никаких препон чинить не должны, ведь когда решали вопрос давать ли нам статус беженцев нас уже проверяли от и до. Документы у нас все на руках, но все равно на местах могут быть проблемы, потому что мелкие чиновники всегда боятся выговоров от начальства, а такие документы, как у нас, обычно видят впервые. Поэтому мы уже привыкли, что по всем нашим вопросам они начинают судорожно звонить начальству. Адвокат сказал, что единственное, чем он может нам помочь, это в случае проблем на украинском пограничном контроле, приехать и объяснить нашу ситуацию.

4 июня 2015 года.

Андрей сегодня поехал в ГАИ с копией справки о несудимости в Украине, и ему разрешили сдать экзамен. Завтра пригласили за готовыми документами. После этого он поехал к украинским пограничникам выяснить, могут ли у него быть проблемы при пересечении границы. Ему там дли номер телефона, он позвонил…

Его пост об этом в ВК:

«Сегодня имел разговор с представителем украинской погранслужбы:

– Здравствуйте. Я планирую выезд за пределы Украины. Я гражданин России, получивший на Украине политическое убежище.

– Не НА Украине, а В Украине.

– В Украине. Так вот, на днях выяснилось, что Россия подала меня в розыск по СНГ, из-за этого у меня были некоторые проблемы с получением водительского удостоверения. Не хотелось бы столкнуться с подобными проблемами при прохождении пограничного контроля. Могу ли я узнать, имеет ли погранслужба Украины ко мне какие-либо претензии?

– Подавайте письменное заявление. Ответим в течение 30 дней.

Занавес».

Мне сразу вспомнилось, как на днях, давая интервью одному из интернет-изданий Андрей обмолвился о местной бюрократии «грёбаный совок», думая, что это не войдет в статью, однако журналисты не постеснялись это озвучить для широких масс. В общем-то он прав. «Совком» здесь веет на каждом шагу, мне кажется даже более ощутимо, чем в России.

В общем, драма не оставляет нас до самого отлета. Нам предстоит еще поволноваться, выпустят ли нас с территории Украины на украинской границе.

Сейчас с папашей смеялись. Андрей чего-то смотрит с телефона и ржет, Лесана подходит и спрашивает: «Папа, тё Путин тибе казяу (сказал)?» А у меня она всегда спрашивает, когда я ржу в телефон уставившись: «Тё? Катька писет?»

Вообще в последнее время она сыплет перлами направо и налево. Вот недавно мы попросили папашу купить нам клубники (начали уже бабушки продавать), папаша возмутился: «Как я ее вам повезу?» (везти то надо было из Киева) На что Лесана, раздосадованная папиной несообразительностью, ответила: «Уками (руками)!» Кстати, папа все таки привез нам клубники в контейнере. Лесана ее с большим удовольствием сама ела и нас с папашей кормила. И даже Семену две ягодки досталось.

Семена мы уже помаленьку прикармливаем, ему уже шесть месяцев, правда, он с большим желанием облизывает мамины тапочки, чем ест кашу или пюре. Начал ползать по-пластунски, да так быстро! С большим азартом охотится за тапочками. Еще шоколадные шарики ему пришлись по душе. Это он сам решил ими прикормиться по моему недогляду. Я была в шоке! История начиналась с классического «вышла мама на несколько минут из комнаты» (ходила вещи постиранные забирать в подвал из общей стиралки). Прихожу, а там такая картина: дети мои лежат на полу, смотрят мультики с моего телефона и жрут шоколадные шарики хрустящие (типа сухого завтрака, с шоколадным кремом внутри). Это Лесана сама и мультики включила, и вкусняшки достала и с братом поделилась. А Семен и рад, лежит довольный такой, рожица в шоколаде. В общем, весело живем. Не скучаем. Дети нам скрашивают волнительные последние дни ожидания.

06 июня 2015 года.

Вчера Андрей наконец получил права, родные прислали нам деньги на билеты: полсуммы моя сестра родная младшая (накопила с подработок и стипендии), полсуммы родители Андрея. Мы купили билеты на самолет, на 11 июня. Совсем скоро мы улетаем. Я так счастлива!

Глава 34. Итоги

Когда до вылета осталось уже меньше недели, самое время подвести итоги, сделать выводы. Что можно сказать о том времени, которое мы провели на Украине (в Украине)? С одной стороны, это время воспринимается как какая-то черная дыра. Все это время нам казалось, что мы не жили, а существовали, находясь в постоянном страхе. Чувство безопасности – это одна из базовых потребностей человека, если его нет, то невозможно почувствовать себя по-настоящему счастливым.

Но, с другой стороны, много важного случилось в нашей жизни, много разных опытов мы получили и, надеюсь, в чем-то стали мудрее. Сложившийся и устоявшийся образ самих себя в наших собственных глазах и в глазах нашего бывшего привычного окружения уже не довлеет над нами. Это открыло нам возможность все больше меняться в лучшую сторону.

Мы стали еще более толерантными (хотя казалось бы куда уж больше, ведь мы всегда с пониманием относились ко всем подряд, разве что в гей-парадах пока участвовать не довелось).

Многие наши друзья и знакомые говорили нам: «Зачем куда-то ехать в поисках лучшей жизни? Работайте, трудитесь и будет вам счастье. И вообще, кому вы там нужны?» Они правы, конечно же. Но, мы поняли, что мы и дома особенно не были нужны никому. Мы потеряли почти все, дом, многих друзей. Но взамен получили больше свободы (Свободу слова, правда, обрести в Украине не удалось в полной мере. Посмотрим, что будет в Америке, все же эта страна заявляет свободу чуть ли не главной ценностью.) А еще мы получили бесценный опыт.

Мы стали свободнее, потеряв кучу привязанностей. Мы поняли, что не стоит привязываться к вещам, это балласт. Нужно его сбросить, чтобы стать свободнее. Теперь мы знаем, что можно побросать самое необходимое в два чемодана и уехать куда глаза глядят. Тем более в век интернета, когда можно хранить дорогие сердцу воспоминания в виде фотографий или дневниковых записей в интернете, нет смысла держаться за пыльные альбомы. А вот за людей держаться стоит. Особенно за тех самых, кто как в песенке «в беде не бросит». Никакие расстояния такой дружбе не страшны.

А еще поговорка есть «Язык до Киева доведет». В нашей ситуации эта поговорка имеет особый саркастический смысл. Однако в классическом своем значении она подходит нам не меньше. Очень важно налаживать коммуникации, общаться, спрашивать, заводить знакомства.

Мы поняли, что можем сохранять достоинство в любой ситуации. Даже будучи бездомными, фактически бомжами, можно не потерять лицо. Мы поняли, что не зазорно просить о помощи, если ты действительно в ней нуждаешься. Нам в этом помогло то, что мы сами всегда готовы помочь человеку, попавшему в беду. Вчера помогали мы, сегодня помогают нам, завтра мы снова поможем кому-то.

Оглядываясь назад, на все наши приключения, я поражаюсь, как нам все это удалось?! Если бы нам хоть раз где-то не повезло, ничего бы не вышло. Бог есть, дорогие мои, это факт!

О политической ситуации в Украине

Думаю многим было бы интересно, как бы мы охарактеризовали положение дел в Украине, прожив здесь больше года. Я не политик, но представления кое-какие конечно сложились. Грамотно их описать я вряд ли смогу без должного образования, поэтому дам ссылку на интервью с Геннадием Друзенко, тем политиком, который помог нам получить статус беженцев. Его мнение нам с мужем наиболее близко.

Интервью было опубликовано в интернет издании gazeta.zn.ua под заголовком «Бывший НЕуполномоченный, или Как система пережила кризис и отторгает «чужих». Читайте здесь: [битая ссылка] http://gazeta.zn.ua/internal/byvshiy-neupolnomochennyy-ili-kak-sistema-perezhila-krizis-i-ottorgaet-chuzhih-_.html

Глава 35. Америка

И снова о нашем перелете я пишу спустя почти полгода. Конечно многое уже забылось, но постараюсь вспомнить. Просто до этого у меня не было и свободной минуты, чтобы сесть за компьютер и сосредоточиться.

11 июня 2015 года рано утром мы попрощались с нашим временным домом, ставшим уже родным за полгода. Межигорье было самым красивым, комфортным и безопасным местом из всех, где мы жили в Украине. Было даже немного грустно уезжать. Но радость от предвкушения новой жизни, новых возможностей была сильнее. И взглянув в последний раз на чудесный цветущий сад, вдохнув полной грудью его благоухание, мы покатили свои чемоданы к воротам, где нас ждало такси в аэропорт. Уютное теплое солнышко радовалось вместе с нами. Этот день наконец настал! Тот день которого мы так долго ждали!

Еще вчера мы попрощались с обеими Ленами. Они обе плакали. Чудесные женщины. Такие разные, но обе такие замечательные. С такой теплотой мы вспоминаем их заботу.

И вот мы в такси. Таксиста нам подсказала Лена-волонтер, и правда хороший дядечка оказался, взял недорого, помог с чемоданами. Всю дорогу они с Андреем терли о политике. Таксист сказал, что тоже эмигрировать собирается, только в Европу, дети у него давно там. Хотя, настрой у него относительно ситуации в Украине был гораздо позитивнее, чем у нас.

В Аэропорту мы прошли регистрацию, проверку багажа. Дети вели себя на удивление спокойно. Все прошло гладко. Но волнения последних недель все никак не хотели меня оставлять. Мне до самого отлета не верилось, что все получится. Я ужасно боялась, что из-за того что Андрей в международном розыске нас могут не допустить до посадки. Перед самой посадкой всех попросили выйти из маленького зала ожидания и организовали еще одну проверку документов. Все пассажиры выстроились в длинную очередь перед входом в зал ожидания. Я запаниковала, что это наверное они получили информацию об Андрее. А Андрей был безмятежно счастлив, они с Лесаной бегали вокруг и хохотали.

Последняя проверка пройдена и мы идем по длинному коридору на посадку. А мне все еще не верится. Перед самой посадкой самолет нам поменяли. Причину не объяснили, возможно неполадку нашли. По этому детской люльки, которую мы заказали заранее, нам не предоставили. В этом самолете ее некуда было крепить. Пришлось все время полета, десять часов без пересадок, держать Семена на руках. Это, конечно, было тяжело, подремать было невозможно. И мы и дети очень устали. За десять часов нас покормили два раза, порции были просто смешные. Я чуть не умерла с голоду. При том, что меня ведь весь полет ели оба моих присосыша. Но это были такие мелочи! Господи, наша мечта сбылась! Лесана покапризничала только один раз, когда на посадке ее пристегнули ремнями безопасности на отдельном сидении. Семен почти весь полет спал. И, в целом, я считаю, что долетели мы хорошо.

И вот мы в Нью-Йорке. Первое время было такое ощущение, что мы попали на другую планету. Люди все говорят на другом языке, еще и многие из них вообще даже цвета другого. Мы ведь ни разу в жизни до этого за границей не были. В нашем Барнауле чернокожего человека увидеть была огромная редкость. Было у нас там пара студентов таких, по обмену, на них дети на улице глаза таращили и пальцами показывали, а старушки крестились.

На таможенном контроле колоритный полицейский по фамилии Hernandez с татуировками на предплечьях, устало показывал нам жестами что делать, чтобы снять отпечатки пальцев: два больших пальца одновременно на специальный сканер, потом четыре оставшихся одной руки, потом другой. Мы видимо были далеко не первые такие балбесы без нормального знания английского. Еще и страшно уставшие за перелет мы ужасно тупили и тормозили. «Боже, какие же идиоты эти эмигранты» – наверное думал полицейский. Затем он немного брезгливо руками в медицинских перчатках взял наши документы, тщательно проверил всю информацию и поставил на наши визы штампы о пересечении границы. Вот и все. Велкам ту USA, как говорится. Для меня несведущей это был штамп и штамп, а Андрей весь засиял от радости, «Поздравляю тебя, мамаша!» – говорит. Объяснил, что это означает, что мы получили вид на жительство в США. И этот штампик будет заменять нам гринкарты, пока мы не получим их по почте.

Мы получили свой багаж. Потом искали комнату матери и ребенка, чтобы поменять детям подгузники, не нашли. Спросили у продавщицы газетного киоска, она показала как пройти к семейному туалету. Это такой не мужской и не женский туалет, а куда можно зайти всей семьей. Он представлял из себя комнату с унитазом, раковиной и пеленальным столиком. Примечательно что рядом с дверью на стене висел дефибриллятор. Американцы очень пекутся о безопасности.

Поменяли детям подгузники, переодели их, сами переоделись в чистые футболки и вышли из аэропорта. Нужно было двигаться на поезд. Мы сели в air-train, это поезд, который везет от аэропорта до метро, было ужасно жарко, мы купили маленькую бутылочку воды за доллар, пересели в метро.

Я везде просто следовала за Андреем. А он весь маршрут заранее спланировал и продумал, легко ориентировался на местности с помощью карты на смартфоне, спрашивал дорогу у прохожих. С таким мужчиной не пропадешь. Он везде себя чувствует как дома.

Метро произвело на меня ужасное впечатление. В московском, питерском и даже киевском метро каждая станция как музей. Тут же все станции, где мы побывали, были одинаковые, везде грязные стены, граффити, мусор.

Ужасно уставшие мы сели в поезд до Гудзона. По украинскому времени мы должны были уже спать. В поезде были очень комфортные мягкие сидения, кондиционер, и wi-fi. Что еще для счастья надо? Только пить очень хотелось. Красивый чернокожий кондуктор с бриллиантом в ухе, похожий на кинозвезду, проверил наши билеты. Мы спросили где можно купить воды. Он принес нам четыре маленьких бутылочки с водой, сказал что это бесплатно.

В Гудзоне нас встретил Нирмал, тот самый наш единоверец, что прислал Андрею приглашение на работу. Мы очень ему благодарны, потому что без этого приглашения мы могли бы не пройти собеседование в американском консульстве в Украине, и не получить визы. Нирмал отвез нас в мастер-юнит, это большой загородный йога-центр, где проводятся различные семинары и тренинги. Нас встретили двое ачарьев (монахов), один китаец, другой родом из Бразилии. Они показали нам комнату, где мы можем остановиться, сказали, что мы можем перекусить тем что найдем. Это позже мы узнали, что у американцев в норме, что гость может залезть в холодильник, сам себе взять что хочет и съесть. А в тот вечер мы съели по банану, которые нашли на столе, удивляясь такому «гостеприимству», и легли спать голодными. Мы ведь даже не могли пойти в магазин и купить себе еды, ближайший магазин находился в нескольких километрах, а мы уже валились с ног.

Правда на следующее утро завтрак нас ждал королевский: овсяная каша с орехами и кусочками фруктов, тосты из свежего хлеба, который испек китайский Дада Гананатхананда (даже читать сложно такое имя, не то что выговорить и запомнить), все его звали просто Дада Гана. Еще на столе была арахисовая паста, бутербродное масло, джем, греческий йогурт и много фруктов. Бразильский Дада Ранджитананда (тоже имечко не особенно проще) объяснил, что мы можем жить в МЮ (мастер-юните) бесплатно, питаться вместе со всеми, только Андрей должен помогать на стройке. Шла подготовка к большому ретриту (семинару по йоге), который должен был состояться осенью.

Жить здесь в качестве волонтеров в наши изначальные планы не входило. Но выбора у нас не было. Да и волонтеры – это те, кто по своей воле, имея свободное время и желание, помогают кому-то бесплатно. А мы сами были в плачевном положении и нуждались в помощи. Нам нужно было делать кучу своих важных дел, кормить семью. Нам нужно было как можно скорее оформить все необходимые документы, арендовать машину, устроиться на работу, снять квартиру, Лесану устроить в детский сад. Дом, в котором нам предлагали жить, был совершенно не приспособлен для жизни с детьми. Наша комната была на втором этаже, крошечная, в ней две двухъярусных кровати. Мы сняли с них матрасы и положили их на пол, чтобы дети во сне не попадали на пол с кроватей. И всей семьей спали на полу на этих двух матрасах, которые ночью разъезжались, и кто-то из детей все время проваливался между ними.

На первом этаже, там где была общая кухня и комната для медитаций, не было пола, просто некрашеная фанера, которую не помоешь. И мыши ходили толпами. Семену негде было ползать. Мне почти все время приходилось носить его или на руках или в эрго-рюкзаке, потому что он все время норовил облизать этот грязный пол, да и разные опасные предметы везде валялись. Лесана тоже везде лезла, все хватала. Везде стояли то уксус, то какая-нибудь химия, то разобранные в процессе починки, разные бытовые приборы, валялись шурупы, секаторы, свисали со столов провода. Это был настоящий кошмар. Я только и бегала весь день за Лесаной и пыталась оттащить ее то от одного опасного предмета, то от другого. Даже в туалет сходить было для меня огромной проблемой, потому что я боялась оставить детей без присмотра даже на две минуты.

Потом мы, правда, организовали ей маленькую детскую площадку на улице. Повесили качели на дерево, установили под этим же деревом крошечный детский бассейн и песочницу. Стало попроще. Мы старались как можно больше времени проводить на улице, чтобы Лесана никому не мешала и сама не лезла куда не нужно.

А на улице была красота, не то слово. Вокруг смешанный лес, очень красивые лиственные и хвойные деревья, птицы поют, белки, бурундуки стадами носятся. Даже фазаны, индюшки и олени забредали несколько раз на территорию МЮ и подходили довольно близко к дому. Однако вся эта красота не слишком радовала, да и погода не всегда позволяла весь день проводить на улице, часто шли проливные дожди. Хотелось поскорее нормальную работу для мужа, и свое гнездышко, где можно было бы организовать безопасное пространство для детей.

Андрей по мере сил помогал на стройке. Строитель из него, конечно, не очень. Он всю жизнь работал преимущественно за компьютером и терпеть не мог эти всякие ремонты. Но он старался. И делал, я бы даже сказала, невероятные успехи при его абсолютно не рабочем складе характера.

Шли неделя за неделей. Нирмал все время говорил, что вот на следующей неделе он поможет Андрею арендовать машину, чтобы он смог ездить в Гудзон и работать в его интернет-магазине чешского бисера. Но так как Нирмал бизнесмен, человек занятой, то у него все не было на это времени. А мы были уверены, что со дня на день Андрей выйдет на работу и не беспокоились. Деньги сильно не экономили. Продукты покупали на общий стол. Потому что было очень неудобно питаться за чужой счет. Ну и другие обычные траты: средства для стирки, для мытья посуды, подгузники для детей, и прочее. И разумеется, когда есть траты, но нет доходов, деньги имеют свойство таять.

Когда у нас осталось меньше половины привезенных с собой денег, мы поняли, что зря мы понадеялись на Нирмала, и надо было сразу заботиться в первую очередь о себе, решать свои насущные вопросы. И мы на время забросили помощь на МЮ, чтобы заняться своими документами. Нужно было оформить медицинскую страховку, завести банковский счет, получить местные водительские права. Нужно было много времени проводить в интернете, узнавать куда обращаться, звонить, заполнять тонны бумажек. Просили дад (монахов) или других братьев, из тех кто жили в МЮ, чтобы нас свозили в ближайшие офисы тех служб, куда нам нужно было попасть. Пешком или даже на велосипеде туда было не добраться.

Мы жили с ужасным ощущением полной зависимости от других людей. Когда вынужден все время о чем-то просить, а сам дать взамен не можешь, то появляется чувство вины, которое гложет изнутри и отравляет жизнь.

Без машины в Америке можно жить только в Нью-Йорке или других мегаполисах, только там есть достаточно общественного транспорта для этого. Вот и мы без машины очень страдали. Ни на работу устроиться, ни даже в магазин съездить, ни в прачечную. Стиральной машинки на МЮ не было, а на руках стирать я не могла, потому что не могла оставить детей без присмотра. Нам приходилось с Андреем садить детей в коляску, вещи по сумкам, и пешком идти в ближайший населенный пункт за пять километров, в прачечную. Такой поход занимал обычно полдня. Что вызывало недовольство Нирмала, из-за того что Андрей недостаточно работал в такие дни на стройке.

Прошло почти два месяца, денег у нас почти не осталось, ни машины, ни работы, ни нормального жилья. Мы чувствовали себя рабами: не могли собой распоряжаться, работали за еду, еще и свои деньги тратили. Мы сели и призадумались, что же нам делать-то дальше. Если Нирмалу что-то не понравится, например, что Андрей недостаточно хорошо работает на МЮ, по его мнению (а ему это уже не нравится), то мы просто отправимся на улицу. Он ведь в основном распоряжается делами на МЮ. А мы ведь даже на работу устроиться не сможем без машины. Но мы успели оформить медицинские страховки на всю семью, подали заявление на программу WIC (продуктовую помощь для детей). Уже хоть что-то.

Мы попытались напомнить Нирмалу, что он обещал помочь нам арендовать машину и приглашал Андрея работать не на МЮ волонтером, а в свою фирму за зарплату, чтобы он мог заботиться о своей семье. Нирмал уклончиво ответил, что не уверен, что Андрей сможет работать в его фирме достаточно хорошо, потому что ему не нравится, как он работает на МЮ.

Вскоре произошел еще один неприятный инцидент. В том доме, где мы жили была комната, которую называли офис, где был компьютер с интернетом. Там Андрей часто сидел за компьютером и заполнял разные бумажки, читал корреспонденцию от страховщиков и социальных служб. Читать приходилось за компьютером, потому что все время нужен был словарь. Наш английский еще не достаточно хорош, чтобы легко читать без переводчика целые письма. И вот как-то Андрей забыл пару писем около компьютера. Пришел Нирмал и начал делать уборку. Разобрал корреспонденцию Мастер-юнита, разные письма со счетами и прочее, все ненужное скомкал и покидал в кучу на пол. Тут мимо этой комнаты проходила я с обкаканым Семеном на руках, несла его мыть. Увидела в открытую дверь кучу рваных и мятых писем и чуть в обморок не упала. Думала, что это Лесана добралась и напакостила, пока я не видела. Но Нирмал меня успокоил, сказал, что это просто уборка. Показал, на пол, сказал, что там какие-то наши письма, может они нам нужны. Я позвала Андрея, чтобы он посмотрел нужные ли там письма. А сама побежала мыть Семена. А Андрей ползал по полу на коленях, копался в куче мусора, искал наши важные документы по медицинской страховке. Это со стороны выглядело ужасно унизительно. Мы так и не поняли зачем Нирмал выбросил наши письма, там ведь был указан адресат. Одно письмо было смято, другое не пострадало. Все важные документы удалось найти. Но мы почувствовали себя ужасно после этого. Будто мы люди второго сорта и с нами можно вот так обращаться. Может, Нирмал и не специально это сделал и не со зла, но мотивов мы так до сих пор и не поняли.

Мы совсем приуныли. Снова понадеявшись на своих единоверцев мы получили удар по больному месту. Ситуация казалась безвыходной. Мы посоветовались с Дадой Ганой. Мы ему доверяли, он не раз проявлял себя чутким, заботливым и рассудительным человеком. Он сказал, что Нирмал не плохой человек, просто он типичный американец и безнесмен. Он преследует свои интересы, мы свои, нам нужно просто обсудить это все и разрешить недопонимания.

И мы сели и потратили полдня на написание длинного письма с объяснением нашей безвыходной ситуации на английском. Я здесь приведу его русский перевод:

«Я думаю наша главная проблема заключается в том, что мы ожидали друг от друга разных вещей. Насколько я понял, изначально была договоренность, что я начну работать по приезду и смогу обеспечивать мою семью. Теперь же мы имеем следующую ситуацию: до осени остался месяц, работы так и нет, деньги, которые мы привезли с собой, заканчиваются, но нет никакого прогресса в достижении нашей независимости. Нам к осени нужно устроить Лесану в детский сад, ей очень плохо дома одной, мы даже не можем отвезти ее поиграть с детьми на детскую площадку. К осени нам нужно купить теплую одежду, у нас ее нет. Мы очень рады, что смогли оформить бесплатную медицинскую страховку, продуктовое пособие на детей, оно небольшое, но и того бы у нас не было, если бы я строго следовал расписанию по работе на мастер-юните. Мы благодарны за то, что нам разрешено жить в джагрити (дом для медитации). Мы стремимся к тому, чтобы не быть обузой для мастер-юнита, по этому мы тратили наши собственные деньги на покупку продуктов. Кроме того у нас есть другие траты: на одну сотовую связь мы уже потратили 115 долларов, и на подгузники примерно столько же. В результате в настоящее время у нас осталось 500 долларов из тех полутора тысяч, что мы привезли с собой. Поначалу мы не очень беспокоились, что нам приходится тратить деньги, потому что были уверены, что я в ближайшее время выйду на работу. Ты ведь говорил, что мы решим вопрос с работой на следующей неделе, а уже прошло полтора месяца. Я был бы очень рад работать для мастер-юнита в свободное от работы время, а также помогать деньгами, но для этого мне нужно в первую очередь осесть и не беспокоиться за свою семью».

И, надо отдать должное Нирмалу, он проникся, понял нас, и даже извинился, чего мы не ожидали и были очень приятно удивлены. После этого ситуация сдвинулась с мертвой точки и в течении пары недель Нирмал арендовал Андрею старенький Jeep Cherokee и устроил его на работу в свою фирму фасовщиком бисера. Он даже сам заплатил за страховку машины, потому что нам не хватало. Неприятно, конечно, снова в долгах оказаться, но зато Андрей теперь может работать. А это самый главный шаг к нашей независимости. Сколько можно уже скитаться по свету и побираться? Хочется уже жить нормально, работать и обеспечивать себя.

После того как мы обзавелись машиной, жить в Америке стало гораздо приятнее. А то я, было, уже начала по дому скучать. Дни полетели еще быстрее. Вот уже и осень. Мы могли теперь сами ездить решать вопросы с документами, Андрей ездил каждый день на работу в Гудзон, а после работы мы могли поехать в магазин или в прачечную, отвезти Лесану поиграть на детскую площадку. Ездить по местным дорогам одно удовольствие. Дороги идеально ровные. Если где-то заметишь выбоину, то буквально на следующий день видишь, что ее уже заделали. Я обожаю всей семьей ехать куда-то. Это так здорово!

Дети у нас любят кататься. Они обычно сидят спокойно в своих креслах и жуют овсяные колечки (сухие завтраки такие). А мы с папашей много разговариваем во время пути, дома нет столько времени поговорить. Андрей смотрит внимательно на дорогу, а я глазею в окно. По обеим сторонам от дороги открываются потрясающие виды: лес, скалы, будто игрушечные домики. Хозяева кто во что горазд к праздникам украшают свои дома, особенно парадный вход. К Хэллоуину везде развешана искусственная паутина, на ней покачиваются на ветру опавшие листья. На крыльце стоят тыквы, где оскаленные, где веселые. Под крышами навесов парят приведения из полупрозрачных лохмотьев с черными зияющими глазницами, или скелеты позвякивают костями. Некоторые хозяева делают целые инсталляции, пугала из старой одежды в виде зомби или вампиров. А сказочным фоном к этому всему праздничному великолепию вдалеке виднеются горы, они каждый раз разные: то в тумане, то освещены заходящим солнцем, то белесые, то зеленые, то ярко-красные.

Мы расслабились и даже несмотря на все бытовые трудности были почти счастливы. Нам говорили, что мы можем жить в МЮ столько, сколько потребуется, и мы планировали спокойно прожить здесь зиму, отдать долги, подкопить денег, за это время подыскать хорошую квартиру и весной переехать. Но нашим планам было не суждено сбыться. Как-то вечером дады пригласили нас за стол, чтобы поговорить. Начали издалека, что вот, дескать, дом, где мы сейчас живем они, планируют реконструировать, делать капитальный ремонт, и вообще зимой здесь жить никто не будет, тяжело печку топить дровами и прочее в том же духе. Мы поняли, что нас выгоняют. Я разрыдалась. Больше всего я боялась оказаться на улице двумя малышами, тем более зима на носу. Но дады нас успокоили, что этого не случится. Сказали, что не знают когда совет юнита планирует реконструкцию, но они не допустят чтобы мы оказались на улице.

Мы судорожно принялись подыскивать себе съемное жилье. Все было очень дорого для нас. Андрей получил очередную половину зарплаты (ему платили два раза в месяц), но этого хватило бы только чтобы заплатить за самую дешевую студию или однокомнатную квартиру, за один месяц. А нужен был еще страховочный взнос в размере еще одной месячной платы. На него у нас уже не хватало. Мы узнали, что есть государственная программа помощи в экстренных ситуациях, и можно подать заявление на предоставление государством оплаты аренды квартиры за первый месяц. Это было как раз то, что нам нужно. Но чтобы получить эти деньги нужно было заявление заполненное арендодателем, где должно быть указано, что он хочет сдать нам жилье. Мы обзвонили не меньше сотни квартир и домов, но везде нам отказывали, часть по причине того, что у нас есть дети, якобы нельзя сдать однокомнатную квартиру семье состоящей более чем из двух человек, на одну комнату положено максимум два человека. Мы почитали закон, такого в нем нет. Возможно им просто были не нужны квартиранты с детьми. А другие отказывали нам потому, что не хотели принимать оплату от социальной службы.

Один раз мы приехали на встречу с лэндлордом (так здесь арендодателей называют), а он даже из машины не стал выходить, чтобы с нами поздороваться, увидел, что мы с детьми, бросил «no kids» (без детей) и уехал. Мы думали-думали, как же нам быть. Уже даже было решили, что Андрей сперва снимет квартиру для себя одного, а потом уже мы переедем через какое-то время. Но потом поняли, что все равно заполнять договор, там указывать наверняка членов семьи придется, а вдруг потом проблемы какие-то будут, еще и выселят, не дай Бог. Мы совсем отчаялись снять квартиру.