Читать книгу "Приключения бездомных улиток. История о российских политических беженцах на Украине и их американской мечте от первого лица"

Глава 18. Сепаратисты

Когда до родов оставалось всего ничего, в один прекрасный день Лена волонтер пишет мне «В контакте» что-то типа: «А ты в курсе, что твой Андрей у себя на стене постит? Он что сепаратист?! Ты ему скажи, чтобы не писал больше такого! Тут у нас жила семья сепаратистов, так их быстро выгнали за то, что они говорили чего не следует». Я так разозлилась на Андрея, наехала на него: «Чего ты там пишешь опять? Мало тебе что из России сбежать пришлось, так теперь и тут уже против себя решил людей настроить? Ты хочешь чтобы нас перед самыми родами на мороз выставили?» Даже уже и не помню, что конкретно он там запостил. Кажется, пост Навального перепостил, который писал, что Крым теперь российский, и не скоро с этим что-то можно будет сделать, и украинцам придется смириться. Лена мне объяснила, что ей теперь приходится краснеть перед другими волонтерами, что она нас таких поселила в Межигорье. Андрей очень грубо троллит украинцев. А у людей сейчас в связи с войной этот Крым – больное место, не стоит капать им на рану. С Андреем мы разругались в пух и прах. Он говорил о том, что «за что боролись, на то и напоролись», Майдан прошел, люди гибли за свободу слова, а теперь вот такое. Убегали мы из России из-за того, что там нельзя говорить то, что думаешь, а оказалось, что и тут не лучше.

И украинцев, конечно, понять можно. У нас в России одна пропаганда по телеку, здесь – другая. Тут во всем Россию обвиняют, а мы, как русские люди воспринимаемся врагами. Многие начинали нам помогать, из-за того что думали что мы «патриоты Украины», а когда узнавали, что вовсе нет, бывало даже жалели, что нам помогали.

Ну как мы можем быть патриотами Украины? Мы на Украине живем-то всего ничего. Мы от всей души желаем Украине процветания, не хотим этой войны, не хотим этого Крыма, нам он абсолютно до лампочки. Но и своей родной стране мы тоже желаем всего самого лучшего. Даже Андрей, хоть и перепостил тот русофобский пост, и искренне считал одно время себя русофобом, украинское гражданство принимать не собирается, хочет участвовать в российских выборах, хочет выбрать для России нормального президента, все время читает российские новости, ему интересно, что происходит на родине. А недавно признался, что Россию он все-таки любит и никакой он не русофоб.

Я как-то беседовала с одной украинкой и обмолвилась в разговоре «…когда мы только приехали на Украину…», на что она мне говорит: «Ни в коем случае не говори «на Украине», надо говорить: «в Украине»! Могут и побить!». Я глаза вытаращила. «Почему?» – спрашиваю. Всю жизнь так говорила, мне кажется, что так красивее звучит. А она отвечает: «Это означает, что Украина под Россией». Я отвечаю, что это бред какой-то, первый раз про такое слышу. У нас говорят например: «на Алтае», мы же жили в Алтайском крае, и что теперь нам обижаться на это? Она говорит: «Так правильно, Алтай-то по под Россией!» Я говорю: «Мне вообще фиолетово, кто там под кем, лишь бы жилось нормально». А она пошутила: «Вот если бы Россия под Украиной была, то другое дело». А я подумала, правда вслух не стала говорить: «Ну и чем вы тогда лучше, чем те, кто кричат «Крым наш!»? Так же бы, если бы могли, оттяпали у России кусок и радовались бы».

А мы против войны, и вообще против границ, против этого так называемого «патриотизма», когда люди готовы оправдывать преступления своей страны, или ненавидеть иностранцев, только за то, что они иностранцы. Мне стыдно за Россию, что она совершает ужасные вещи, но я люблю ее и желаю ей процветания, как и Украине.

С Андреем мы помирились. Решили, что уж нам-то ссориться не нужно, раз уж и так все вокруг против нас. А с него я взяла обещание потерпеть и засунуть подальше свою «свободу слова», пока мы не уедем в Америку.

Только я успокоилась и расслабилась, как Лена снова пишет мне и ругается, в это раз она просто в бешенстве, угрожает, что лично будет ходатайствовать о нашем выселении, если Андрей не перестанет троллить украинцев. Тут мне реально плохо стало, аж в глазах потемнело и руки затряслись. Думаю: «Какого хрена?! У меня до родов несколько дней! Мне не о ваших разборках надо думать. Как вы меня все достали: и Андрей, и Лена!»

Я сидела и рыдала. Думала: Я же все объясняла Андрею. Умоляла вообще ничего не писать, придраться могут к каждому слову. А он не может пойти ради меня даже на это. Неужели так сложно? Как меня все достало. И эта Украина, и все… Хочу домой, к маме и папе! В свою родную квартирку хочу! Я родителей не видела уже больше чем полгода. Как я устала жить на пороховой бочке, когда сидишь себе, ничего не подозреваешь, а потом раз и из-за какой-то фигни вся твоя жизнь рушится. А ведь мне нужно думать о детях… Все. Не могу больше так жить. Наложу на себя руки, и пусть он сам заботится о детях как хочет, может тогда времени не останется всякую фигню в интернете писать.

Потом проревелась, немного успокоилась. Поняла, что люблю Андрея, просто люди тут такие нервные в связи с войной, хоть ему, конечно же, следовало держать язык за зубами. Решила, что надо что-то делать, кроме меня, разруливать это некому, Андрея Лена ни видеть, ни слышать не хотела. Начала писать Лене, извиняться за Андрея, просить, чтобы она оставила нас здесь еще хотя бы на пару месяцев. Мне бы только нормально родить и немножко оклематься после родов, а потом если будут выгонять, то соберу вещи и домой в Россию.

А Андрею я сказала, что люблю его и хочу быть с ним, но должна заботиться о детях в первую очередь, и если встанет выбор оказаться на улице или вернуться домой, то я выберу второе. Андрей меня понял. Лена со временем успокоилась. А вскоре и с Андреем стала снова разговаривать и нам помогать как раньше. А повернула ситуацию Лесана. Она скакала на кровати и улетела с нее вниз головой, так что кровь из носа пошла. Я позвонила Лене, она примчалась на машине, мы все вместе повезли Лесану к врачу, и пока тряслись над ней все и помирились. Оказалось, что Лесана просто стукнулась переносицей, ничего страшного. Но мы решили, что больше ссориться с Леной не будем и испытывать судьбу, а то Лесане пришлось не пожалеть носа, чтобы нас помирить.

Лена у меня как-то спросила: «А Андрей у тебя ни в каких спецслужбах не состоит? Я никому не скажу!» Я посмеялась, что в России все думали, что мы на Госдеп работаем, тут – что на ФСБ. Хоть бы кто правда денег хоть раз бы заплатил, а то одни шишки. Хотя, никто Андрея не возьмет ни в какие спецслужбы, он и там найдет какую-нибудь несправедливость и в фейсбуке напишет про это. Поржали.

Вообще мы всегда везде из общей струи выбиваемся, потому что ничему не верим на слово, не придерживаемся полярных мнений, считаем, что истина где-то рядом. А у людей часто «кто не с нами, тот против нас», вот так и получается.

Позже я беседовала другой Леной, беженкой из соседней комнаты, она говорила, что из-за этой войны у всех вокруг одни враги и сепаратисты. Когда начали бомбить, мирные жители бежали куда придется, думали, что это на время, и они вскоре вернутся домой. Кто-то побежал в сторону России, кто-то в сторону Киева. Теперь те, кто оказались в России, считаются сепаратистами. А это ведь простые люди. Им просто жить хотелось, под снаряды не попасть. Не теми категориями люди мыслят. Патриоты, не патриоты… И ведь патриоты воюют за эти спорные ценности, идут умирать и убивать других патриотов… А простые люди просто хотят спокойно жить, а им тоже достается. Средневековье какое-то.

Помню слышала где-то историю о том, как во время Великой Отечественной войны медсестры ползали под пулями и перевязывали всех раненых, не разбираясь свой или чужой. Вот перед такими людьми я преклоняюсь.

Глава 19. Статус беженцев

Когда по нашим расчетам вышли все возможные законные сроки, в которые нам должны были дать ответ по статусу беженцев, мы начали звонить в главную миграционную службу и спрашивать, в чем задержка. Прошло ведь уже больше полугода с момента подачи нами заявления на предоставление этого статуса. Нам объяснили, что три месяца с того момента как начали заниматься нашим делом еще не прошло (какое-то время оно было в дороге из Ужгорода в Киев, а еще сколько-то, по видимому, пылилось на полочке в главной миграционной службе Украины.

Нас все «кормили завтраками», пока Андрей не познакомился с Геннадием Друзенко, он уполномоченный по делам этно-нициональных отношений в правительстве Украины. Он написал официальный запрос в миграционную. Не знаю, письмо ли повлияло, или это просто совпадение, но вскоре нам одобрили статус беженцев.

11 ноября 2014 года, мое сообщение Кате на vk.com:

«Катька, кажися, статус одобрили!!! Звонил наш знакомый из правительства, сказал что ему сообщили уже, а нам пока ещё нет, и ещё Андрея приглашают на круглый стол по проблемам беженцев. (Кстати, возможно этот круглый стол и стал причиной внезапной спешки, что Андрею даже доверили везти свои документы из Ужгорода в Киев, хотя это должен делать спецкурьер. Андрей как раз был в Ужгороде, ездил продлевать справки об обращении за защитой. Документы сделали очень быстро, мы получили их с утра в тот день, когда должен был быть круглый стол. Очень сильное подозрение, что мы могли бы еще долго ждать, либо вообще не получить статус, если бы не нужно было срочно отчитаться на круглом столе о том, что выполняется обещание Украины помогать россиянам, не согласным с политикой российского правительства.)

Уф, Катька, пока конкретно не скажут, даже радоваться боюсь.

Теперь начнётся беготня снова: надо получить паспорта беженцев, потом проездные документы беженцев, это как загранпаспорта, потом сделать временную регистрацию по месту жительства, обратиться в собес по поводу декретных, Андрею на нормальную работу устроиться, проходить медосмотр и дособрать документы на гринкарту, потом собеседование в консульстве…

Блин, Катька, прям как второе дыхание открылось, и смысл в жизни снова появился!!!»

13 ноября 2014 года мы получили удостоверения беженцев.

В главной миграционной Киева мы познакомились с семьей беженцев из Ирана. У отца семейства очень красивое, звучное имя Наебук Бабаги. Им одобрили статус только через полтора года после подачи заявления. Напомню, что по закону самые запутанные дела не могут рассматриваться более полугода. Так что мы своими глазами убедились в том, как сильно нам повезло.

Ну, все, главная проблема решена. Теперь можно спокойно рожать.

И ровно через неделю у нас родился Семен.

Глава 20. Мои роды

Эта глава, возможно, будет интересна больше будущим и настоящим мамам, хотя я бы советовала ее прочитать и мужчинам, чтобы лучше понимать женщин, своих жен и матерей. Один друг мне писал, после того как прочитал пост про мои первые роды: «Спасибо, после твоего рассказа о родах я стал лучше понимать свою маму, больше уважать и любить ее».

Для начала я процитирую свой рассказ о родах Лесаны, моих первых родах, который я публиковала в своем блоге на ли.ру. Первые роды чаще всего тяжелее и физически, и эмоционально. Женщина еще не знает, чего ожидать от своего тела. Мои были не исключением, поэтому я сперва расскажу о первых, потому что в рассказе о вторых я буду часто ссылаться на них.

30 октября 2012 года, новорожденная Лесана с папой

10 Ноября 2012 г.

«Ханжам и слабонервным не читать.

Моей сладкой детоньке почти две недели от роду, а я только нашла время написать пост про то, как прошли роды.

Родилась Лесана Андреевна Тесленко 30 октября 2012 года, в 9:05, весом 3540 граммов и ростом 53 см, на 42 неделе беременности. Последние две недели были настоящим мучением, чувствовала я себя прекрасно, но не было никаких предвестников. Ждала родов со дня на день я уже с 37 недель, т.к. моя мама всех троих детей родила в этот срок, я думала, что, скорее всего рожу в это же время, но оказалось, что нет. Я ходила вся на иголках и прислушивалась к малейшим ощущениям, похожим на начало родов, но их все не было и не было. Так невыносимо хотелось уже расцеловать эти сладкие пятки, которые упирались мне в ребра.

30-го мне была назначена явка в женской консультации, но ночью мы на скорой уже уехали в роддом. 29-го с утра я сходила на КТГ, про меня там забыли, я сидела часа полтора, записался целый рулон. Малышка ворочалась как ни в чем не бывало, но я за все это время почувствовала три раза подряд, как внизу живота что-то сжимается, как при месячных. Я обрадовалась, ну слава Богу, «треники» (тренировочные схватки, предвестники) хоть начались, боялась даже думать, что это роды, чтобы не расстроиться. Позвонила свекрови (гинеколог, приняла огромное количество родов), она сказала, что нет, это не роды. Я пришла домой, клонило в сон, нужно было лечь и выспаться хорошенько, но вместо этого я прибралась в доме и наварила супа. Ох уж этот инстинкт гнездования :). Тем временем «треники» мои шли с промежутком в полчаса, с каждым разом становились все сильнее, а промежутки между ними все короче. Ближе к вечеру я стала писать Адитье (я так зову Андрея, это его духовное йоговское имя), что это становится уж совсем «ощутимо» и, кажется, мы рожаем. Но я все еще не была уверена и решила ждать, пока он приедет с работы. В голове появился туман, какое-то ощущение отрешенности, абсолютного спокойствия. Во время каждой схватки я слушала внутренние ощущения и делала то, чего мне хотелось в данный момент. В квартире было тепло, я разделась, приняла душ. Залезать в ванну мне не хотелось. Схватки я переносила стоя, я закрывала глаза, пела звук «а-а-а», покачивала бедрами, немножко приседала, гладила живот, терла себе поясницу. Было ощущение красоты и трансцендентности. В десятом часу приехал Адитья. Мы стали записывать время схваток, оказалось, что они уже идут по десять секунд каждые пятнадцать минут, а через два часа они были уже по минуте каждые 10 минут. Между схватками мы пели киртан, проверили и дособрали сумку в роддом. Адитья сходил в душ. Около двух часов ночи на очередной схватке я четко почувствовала что пора. Схватки шли по минуте каждые пять минут. Мы вызвали скорую, оделись. К этому времени у меня началось другое состояние, мне уже не хотелось петь, я ушла еще глубже в себя, на схватках я закрывала глаза и медитировала, как учила Диди (монахиня, мой учитель медитации). Мы ехали потихоньку, водитель старался меня не трясти. Адитья держал меня за руку. Было ощущение правильности происходящего. Мы приехали в пятый роддом. В приемном нас встретила ворчливая, грубоватая женщина, она до последнего не хотела пускать Адитью, хотя у него было все, что необходимо для присутствия отца на родах, но я не волновалась, я знала, что все будет хорошо. Адитья был непреклонен в своем желании быть со мной, и я потом поняла, что это была проверка. Многие мужчины соглашаются быть со своими женами на родах, хотя сами этого не хотят, и ему давали возможность передумать, но он не ушел. Тем временем у меня приняли все документы, и усадили на кресло. Осматривала меня очаровательная врач, я смотрела на нее, и мне чудилось в моем затуманенном мозгу, что это ангел, у нее был такой ласковый и нежный голос. Закончив осмотр, она своим воркующим голосом пропела: «Прекрасно!» и улыбнулась абсолютно счастливой улыбкой. Я спросила: «Что же вы там нашли такого прекрасного?» «В родах», – улыбнулась она и в сторону медсестре: «Раскрытие – 5 см». Я тоже улыбнулась, было радостно, что, наконец, началось и скоро я увижу свою детку. Меня стали готовить в родовой зал. Я попыталась отмазаться от бритья, ссылаясь на религиозные убеждения, но доктор-ангел, что-то сладко пропела, я уже и не помню что, но я не смогла ей возразить. А потом добавила, что все объяснит мужу. (Я сначала не поняла, а потом мне рассказали, что все врачи подумали почему-то, что Адитья мой какой-то священнослужитель :))) И, слава Богу, что я согласилась, т.к. я и представить не могла тогда, как сильно я порвусь и какое огромное количество швов мне наложат. Доктора-ангела я больше не видела, жалко, а так хотелось, чтобы она принимала роды. Очередная схватка застала меня на кушетке во время бритья. Туман в голове сгущался, мне было совершенно все равно, что со мной делают. Затем мне сделали клизму. После нее стало ощутимо легче, схватки стали менее болезненными и в целом появилось ощущение легкости. Так что процедура это очень нужная. Поступила следующая роженица, так что продолжила сидеть на унитазе я уже в родовом отделении, что поделать, такая уж переполненность в роддомах. Адитью тем временем нарядили в одноразовый голубенький медицинский халат и колпак. Так и запечатлелся у меня в мозгу образ моего любимого, заботливого рыцаря в медицинском халате. (Потом, уже когда меня выписали из роддома, я дома увидела этот халат, обняла его и разрыдалась. На меня нахлынула волна воспоминаний о том, как все это было… и как Адитья был все время рядом и помогал мне.) В родовом зале было очень мило, все вроде медицинское, а как-то не страшно выглядело, мячик (фитбол) в уголке. Меня переодели из моего халата в стерильную ночнушку. Схватки тем временем усиливались, но мы их уже не фиксировали. Я по-прежнему переносила схватки стоя, ухватившись за Адитью и повиснув или уткнувшись в его плечо. Потом как-то все стало совсем в тумане, я помню, что меня уложили, взяли кучу крови из вены на анализы, нацепили два эластичных пояса с аппаратами КТГ, от которых было больнее. Судя по записи с деткой все было хорошо, но я это и так чувствовала. Потом пришла другой доктор, заставила встать и сесть на фитбол, стало гораздо легче, я раскачивалась, мы тихонько пели какой-то веселый киртан… светало. Меня стал одолевать сон, схватки были сильные, но между ними я умудрялась на пару минут задремать. Страшно хотелось спать. Появилось ощущение, что Улита совсем низко, мы позвали доктора. Меня осмотрели, сказали, что открытие полное, достали пробку (она так сама и не вышла), вскрыли пузырь с большим трудом, он оказался пуленепробиваемый. Головешка тут же закрыла проход, воды подтекали по чуть-чуть. Меня начало подтуживать. Схватка начиналась как обычно, но под конец появлялось такое ощущение, что очень сильно хочется в туалет, и я тужилась. Хотелось кричать, я еле сдерживалась, но стало немного легче, что теперь все внимание ушло на усилие, и боль отступила на второй план. Меня снова усадили на фитбол, я качалась в перерывах и тужилась на схватках, у меня отовсюду текло, но было все равно. В семь меня снова посмотрели и сказали что к девяти родим. Так и случилось. Ближе к девяти меня переодели и усадили на кресло для родов, сказали упираться ногами в специальные штуки и тянуть на себя поручни. Адитья стоял слева, держал меня за руку и придерживал ногу. Наверное, прошло немного времени, но тогда мне казалось, что это целая вечность, что еще немножко и я помру, сил на потуги почти не осталось за бессонную ночь. Я тужилась изо всех сил, но голова Улитки была такая огромная, было ощущение распирания внизу, оно мешало расслабиться и отдохнуть для следующей потуги, хотелось кричать и рычать все время, накатило ощущение беспомощности. Улиточка время от времени шевелилась, даже на потугах, от этого было еще больнее. Я стала про себя молиться Бабе, чтобы он мне помог и плакать. Врач спросила спала ли я ночью, я ответила, что нет, все переглянулись: «Режьте ее, сама не родит». Я даже обрадовалась, т.к. была уже готова на что угодно. Доктор предупредила, что резать промежность будут без анестезии, и мне нужно будет тужиться в эту боль, чем больнее будет мне, тем лучше для малыша. Я кивнула. В катетер на вене подключили капельницу для стимуляции. Резанули на потуге. Все было очень быстро, кажется, я родила за одну потугу. Я тужилась изо всех сил, рычала, зубы стиснула так, что они потом болели, потом было необычное ощущение, что маленькие локотки и коленочки выскользнули из меня, это было уже совсем не больно… ее достали. Я краем уха слышала, что было обвитие и еще, что я порвалась. Оказалось, что по разрезу эпизиотомии пошел глубокий разрыв во влагалище. Но боли уже совсем не было. Детку положили мне на живот, я растерялась, совсем забыла, что нужно приложить ее к груди, она была синенькая, скользкая, без родовой смазки (признак переношенности), лежала и отфыркивалась. Я подтянула ее повыше, гладила, старалась ощутить всеми органами чувств. Мой ребенок! Вот он! Настоящий! Адитья пытался, что-то сказать про то, чтобы оставить пуповину подольше. Врачи вздохнули и ответили, что могут вообще не перерезать и отдать при выписке вместе с ребенком в одном кулечке. Но я сказала, чтобы делали, как считают нужным. Пуповину перерезали, не сразу, через несколько минут, оставили культяпочку с прищепкой, детку отнесли в сторонку, взвесили, измерили, запеленали и вручили Адитье. Он очень умильно с ней болтал и нянчился, а она все время косилась в мою сторону. Из меня в это время извлекли плаценту, заставили массировать соски, она сразу не захотела рождаться, ее вытянули за пуповину. Я спросила, может лучше приложить детку, но мне ответили, что нет на это времени. Потом меня шили. Это было жесть (но не больнее, чем рожать), лидокаин у них кончился, сделали пару уколов новокаина. Я ойкала полчаса (4 наружных и без счета внутренних швов), Адитья отвлекал меня своим воркованием с деткой. Подошел поближе, она очень внимательно меня рассматривала. Потом Адитья настоял чтобы детку приложили к груди. Ее с ворчанием, но дали мне на пару минут, она немножко пооблизывала сосок. Потом ее забрали, я чуть не расплакалась, но тут накатила дикая усталость и апатия, я еле промямлила что-то типа: «Когда мне ее вернут?» Не помню, что мне ответили. Родовой зал нужно было срочно освобождать – переполненность. Меня снова переодели и уложили на каталку, на пузо поместили пузырь со льдом, укрыли теплым одеялком. Адитью отправили домой. Я лежала в коридоре на каталке в полузабытии и очень хотела уснуть, а в пакете с моими вещами вопил телефон… ну кому приспичило?.. Потом меня привезли в послеродовое отделение, в палате было шесть коек, детки были отдельно. Я не возражала. Было больно даже шевелиться, встать я смогла только к обеду, дошла по стеночке до туалета. Захотелось кушать. Я позвонила Адитье, он кинул клич в интернете, и Индраджит принес мне ряженки и бананчиков. Спасибо ему огромное! Уснуть я так и не смогла до самого вечера, наверное от нервного перевозбуждения. Вечером принесли деток на кормежку. Счастью моему не было предела, доча была тихая и сонная, красненькая и с опухшими глазками. Она покушала немножко и уснула. А я разглядывала ее и фотала на телефон. Ко времени кормления нужно было помыть грудь, надеть шапочку и расстелить пеленочку, куда положат малыша. С каждым днем мы начинали готовиться все раньше, под конец за полчаса уже все сидели в шапочках на иголках :))). Это просто незабываемо, когда отдохнешь, соскучишься, и вот она лежит перед тобой и клювик открывает! Конечно, будь мне получше, я бы предпочла лежать с ней в одной палате и сразу ухаживать самой, но такой вариант оказался тоже вполне ничего, и была в нем своя эстетика :) На второй день коридор до туалета перестал казаться таким длинным, ко мне вернулся мой нормальный сон, в виде желания дрыхнуть весь день. В столовой давали вкусные кашки и компот, да еще и фруктов и молочки родственники навезли. А доча после кормления два раза подряд открывала глазки, смотрела на меня и улыбалась. И не поверю никому, кто говорит, что это не улыбка и дети в таком возрасте не умеют улыбаться, это была самая настоящая улыбка, может неосознанная, но все же. Мне кажется, что она отражала внутреннее ощущение благополучия, она чувствовала, что вот она титя с вкусным молозивом, мама рядышком… все позади. Такое чувство было и у меня. На третий день, в день выписки пришло молоко, а с ним и послеродовая депрессия. Я сидела на кровати в мокрой по колено ночнушке, разминала огромные как половинки волейбольного мяча тити и плакала. Было очень больно, т.к. с утра заставили выпить литр воды, чтобы идти на узи. Но все ушло в молоко, а я весь день даже не могла сходить в туалет. В обед меня выписали. Я успокоилась и грудь немножко обмякла. И к тому времени, как за мной приехали, я уже была почти счастливая. И вот мы дома, так здорово! Я так люблю мою сладкую ягодку, я ее, наверное, уже занюхала и замусолила. Она девочка спокойная, даже спать дает. У меня, правда, что-то осталось в матке, судя по УЗИ, сказали следить за температурой, если поднимется, то на чистку, пока пью травки, есть надежда что само выйдет. А самое главное, что все мучения того стоили. А еще присутствие мужа на родах просто неоценимо. Я не знаю, что бы я без него делала. Я так бесконечно, безмерно благодарна ему за внимание и заботу. Он говорит, что ничего особо не делал, но это не так, он был рядом каждую минуту, делал массаж, всеми силами пытался помочь, я чувствовала его, цеплялась за него, сжимала его руку, я чувствовала, что я не одна. Спасибо, любимый!»

20 ноября 2014 года, новорожденный Семен с папой

И следующий рассказ про мои вторые роды.

20 ноября 2014 года, пост на моей стене vk.com:

«А кто самый сладкий на свете мужик?

Подробно писать не буду, было все похоже на прошлый раз, но немного легче и быстрее. Однако непередаваемых ощущений хватило :)) Я почти как огурец, вставать пока не пробовала, но чувствую себя прекрасно. Всего «маленькая ссадинка» в пару швов. Ее и вообще можно было не штопать, но мне сделали «все красиво». В целом родами очень довольна, персонал прекрасный, уделили максимум внимания, и покапризничать позволили и немного поорать, когда очень хотелось. В общем, даже только ради этих родов стоило сюда ехать.

А результат! Он просто прекрасен. Я влюбилась в этого мужчину с первого взгляда. Семён Андреевич, 4 кг счастья! Очень похож на Лесану, а еще на моего папу :)»

А вот еще один пост там же двумя днями позже:

«Все равно в личке все спрашивают про роды, что да как, напишу тут, чтобы по двадцать раз не писать. Заранее предупреждаю, тех кто случайно заглянул, что тут будет про «фу, бе и ужас-ужас», не читайте, это сломает вашу психику на всю жизнь.

Что было интересно и отлично от прошлого раза. Ну, во-первых, мой доктор был мужчина, милый, молодой, обаятельный. Замечательный доктор, очень внимательный, все рассказывал, все объяснял, шутил. Уделил очень много внимания, часто смотрел раскрытие, слушал детку. Вообще отношение персонала очень-очень понравилось, и тетушки-акушерки все были очень милые, не задерганные, спокойные. Тут роддом районный, маленький, всего 600 родов в год. Папу на роды пустили совершенно без проблем, и потом он был со мной до самого вечера, даже в послеродовой палате. Ему во время родов предлагали перекусить манной кашкой. Так мило :) Он отказался, не хотел от меня отходить. Меня удивило, что клизму делать не стали, сказали, что сейчас делают ее только по желанию роженицы. Я желанием не горела. Ну и, в общем то, обошлось без неприятных сюрпризов, хотя я очень ответственно трудилась на потугах. Промежность доверили брить мужу :), как трогательно :) Он все сделал в лучшем виде, очень заботливо. Причём, сказали убрать волосы только в том месте где возможны порывы и швы, что меня тоже очень порадовало. Родовая палата скромная, но все, что надо, есть: и оборудование, и фитбол, и еще всякие приспособы для «свободного поведения в родах». Даже «шведская стенка», это, наверное, для тех, кому на схватках хочется «лезть на стену» :) КТГ писали пару раз, недолго, между схватками, не мучили меня им, как в тот раз, по полчаса. Схватки у меня в этот раз были очень слабые, с такими схватками я бы рожала не меньше, чем в тот раз, по времени. И хоть я и зарекалась, что никакой химии и только «естественные роды», в этот раз с охотой согласилась на стимуляцию и вскрытие пузыря. И все равно роды были довольно долгими для вторых. Схватки начались в пять утра, а родила я в шесть вечера. Если бы дольше, снова не осталось бы сил на потуги. А в этот раз я очень хорошо потрудилась, в полную силу, и очень собой довольна. Разрезов не делали, родила сама, такого богатыря, даже почти не порвалась. Очень довольна. Его сразу же приложили к груди, и он не растерялся, настоящий мужик! Меня сразу же после выхода плаценты почистили от плёнок и сгустков, поэтому кровотечение в этот раз у меня было гораздо меньше, уже и матка хорошо сократилась, живот очень быстро уходит, прям на глазах.

Папашу чуть не силком заставили самого перерезать пуповину. Надели аж две прищепки :) Говорят, что бывает отваливаются :) Малыша сразу одели в красивые одежки. В общем, все было очень мило.

Послеродовая палата совместная с малышами, папам позволяют даже ночевать оставаться с семьей, но я папашу отправила к Лесане, он ей был нужнее. А мы с Семеном расположились с комфортом в пустой палате на четыре койки. Тихо, спокойно. Кормят скромно, но зато почти все съедобное, вегетарианское :) Кормящим много чего нельзя есть, список висит на стене, но сумки не проверяют с передачами ^_^ Кстати, это роддом в Вышгороде, как тут в других рожают, не знаю, но тут мне очень понравилось».

Отдельно замечу, что ни за первые, ни за вторые роды я не заплатила ни копейки, рожала в самых обычных роддомах. С врачами заранее не договаривалась, уезжала по скорой уже на хороших схватках.

Правда, от украинских больниц впечатление осталось двойственное. С одной стороны, врачи просто прекрасные, но необходимое медицинское оборудование есть не везде. Даже шприцы, вату и перчатки, не говоря уже про лекарства, пациенты покупают сами.

После рождения Семена время полетело еще быстрее. Ничего особенного не происходило, я была по уши влюблена в своего нового маленького мужчину, ничего вокруг не замечала.

03.12.2014 мы подали документы в собес на получение детского пособия. После получения статуса беженцев мы имеем на него такие же права, как и украинцы. Через месяца полтора мы уже получили единовременное пособие по рождению ребенка и по больничному листу, это все вместе вышло около 13 тысяч гривен, эти деньги пришлись очень кстати, мы потом потратили их на медосмотр для гринкарты.