Читать книгу "Приключения бездомных улиток. История о российских политических беженцах на Украине и их американской мечте от первого лица"

Глава 25. Проездные документы беженцев, справки о несудимости

Когда Семену было около месяца, мы все сфотографировались и понесли в миграционную службу фотографии и документы, чтобы Семена вписали в мой паспорт и вклеили фотографию. Еще мы написали заявления на выдачу нам проездных документов беженцев. Когда мы писали заявления сотрудница миграционной увидела у нас в папке с документами наши российские паспорта. Она округлила глаза: «А чего это они у вас? Они должны храниться у нас!» Мы объяснили, что нам их выдали на руки еще в Ужгороде, когда мы собрались переезжать, потому что нам нужно было покупать билеты на поезд, а без паспортов их бы нам не продали.

Эта сотрудница попросила отдать ей паспорта. Тут я почувствовала, что нельзя этого делать, нельзя их отдавать, стала делать Андрею знаки чтобы он не отдавал, а он меня не понял. Андрей простодушно выложил все на чистоту, что паспорта нам нужны для того, чтобы идти в российское консульство за справками о несудимости, потому что без них нам не одобрят визу в США. Сотрудница уверила, что в тот день, когда нам нужно будет идти в российское консульство, мы можем придти к ней, она выдаст нам наши паспорта, чтобы мы сходили, и потом мы должны будем принести ей их обратно. В общем, отдали мы свои паспорта своими руками, как полные лохи.

Когда мы вышли из кабинета я говорю Андрею: «Мы же читали интервью с Дженни, она говорила, что ни в коем случае не нужно отдавать свои паспорта. Нужно было их сейчас оставить у себя, сказать что принесем после того как сходим в консульство, а потом сделать вид, что мы их потеряли». Андрей ответил, что надо чтобы все было по закону, раз положено паспорта хранить у них, то пусть лежат у них, нам же сказали, что выдадут когда они нам понадобятся. Да и зачем ссориться с миграционкой, когда мы еще не все от них получили, что нам нужно. Вот получим проездные документы (аналог загранпаспорта), тогда и будем «терять» российские паспорта. Ну, я немного успокоилась, но все равно было чувство, что мы наивные идиоты, и моя интуиция меня не подвела.

Мы записались на определенную дату и время в российское консульство, писать заявления на предоставление справок о несудимости. В этот день с утра мы пришли в миграционную, а нам сказали: «Мы тут посоветовались с начальством, и выяснили, что мы не можем выдавать вам на руки ваши национальные паспорта, потому что вы признанные беженцы. Вам нельзя выезжать в Россию, а по национальному паспорту мы можете это сделать». Какой идиотизм! Зачем нам ехать в Россию, если мы оттуда сбежали? Мы начали объяснять, что нам крайне необходимо получить справку о несудимости в российском консульстве, иначе мы не получим визу в США, на что нам ответили, что обращение в российское консульство может повлечь за собой лишение нас статуса беженцев. А единственный способ получить на руки наши паспорта, это написать заявление на отказ от статуса беженцев.

Мы ждали полгода, чтобы получить статус ради загранпаспортов, а теперь из-за этого мы лишились возможности получить другой, не менее важный документ. Андрей матюгнулся и вышел из кабинета. Я осталась сидеть в шоке. Потом решила надавить на жалость. Говорю: «Поймите нас, пожалуйста, мы уже полгода здесь живем, как бомжи, мужа никуда не берут на работу, у нас двое маленьких детей. У нас есть шанс уехать в Америку, мы не хотим его потерять». Мне сказали: «Так вы же не имели права работать пока у вас не было статуса, а теперь у вас есть документы, работайте на здоровье». Я говорю: «Как не имели права? Имели по закону, а фактически не имели, потому что процесс трудоустройства для соискателей бюрократически нереально сложный, да и даже нелегально никто не брал на работу без украинского гражданства, и с получением статуса ничего кардинально не изменилось, разве что теперь теоретически устроиться проще, но на работу не берут по-прежнему». Одна из сотрудниц давай со мной спорить, что соискатели убежища не имеют права работать. Я психанула, говорю: «Почитайте закон собственной страны!» Начальница их говорит: «Не оскорбляйте моих сотрудников!» Типа, я такая-сякая усомнилась в их компетентности. А та оскорбленная барышня говорит: «Что вам вообще надо? Вы статус беженцев получили? Получили! Так и живите и работайте, как все». Эта фраза меня просто убила. Дальше я не стала продолжать этот разговор.

Как все?! Во-первых, любой украинец имеет право обратиться в любое консульство и уехать в любую страну, а тут мы, как в тюрьме, выходит, раз за нас решают, куда нам ехать, а куда нет. Во-вторых, у любого украинца нет особых проблем с трудоустройством, у них нормальные паспорта, а не непонятные бумажки вместо них. А в-третьих, я «как все» не хочу, я хочу жить нормально. И если у меня есть возможность уехать в страну с нормальным уровнем жизни, то я, разумеется, хочу это сделать.

Когда слышу «как все» вспоминаю анекдот русофобский: «Молодой черт приходит на стажировку в ад. Ему старый опытный проводит инструктаж. Подходят к одному котлу, старый черт объясняет: «За этим котлом смотри в оба, тут евреи сидят, они шустрые, друг другу помогают, один вылезет, всех за собой потянет». Идут дальше, проходят мимо еще одного котла: «Ну, за этим можно одним глазком посматривать, тут всякие капиталисты сидят: европейцы, американцы. Они все сами по себе, по одному высовываются, легко обратно затолкать». Подходят к третьему котлу: «А за этим вообще можно не следить, тут русские, совки всякие. Один высунется, так его сразу свои же за ноги обратно и утаскивают».

Мы вышли из здания миграционной Киева как в воду опущенные. Я прекрасно помнила слова сотрудника посольства США, который сказал, что без этой справки нам наиболее вероятно откажут. Закон для всех одинаковый, нам никто не сделает скидку в связи с нашим положением. Надежда уехать в США рухнула. Из-за какой-то бумажки, просто из-за того, что мы, как полные идиоты, сами отдали свои паспорта. В голове был туман, мысли путались. Я пыталась думать, что же делать дальше, но ничего не приходило в голову. Еще и предыдущей ночью дети спали очень плохо, я не выспалась и теперь чувствовала себя просто ужасно.

Но Андрей не отчаивался, он решил, что нужно поехать в центральный офис миграционной службы Украины и написать официальные заявления на выдачу паспортов, чтобы нам дали официальный письменный отказ на бумаге, чтобы мы смогли предъявить этот документ консулу. Андрей надеялся, что это сможет помочь делу. Что мы и сделали, а через некоторое время мы получили по почте официальный отказ.

Андрей задал вопрос на форуме гринкарты, как же нам получить эти справки. Ему ответили, что самый разумный вариант, это просто пойти в российское консульство с удостоверениями беженцев вместо российских паспортов, ведь это тоже удостоверение личности. Я подумала, что идея абсолютно бредовая, потому что украинское удостоверение беженцев для российского консульства – филькина грамота, да еще и увидят, что мы сбежавшие из России, вызовут ОМОН и отправят назад в Россию.

Но, к нашему огромному счастью, я ошибалась! Заявления в российском консульстве у нас приняли. Правда, не сразу, мы ждали часа два, пока они, по-видимому, узнавали, что с нами делать.

22 декабря 2014 года. Пост Андрея на vk.com:

«Пришёл в „центр обліку бездомних“, чтобы оформить регистрацию (без неё нам не выдадут проездные документы беженцев – аналог загранпаспорта, а никто из знакомых не возгорел желанием зарегистрировать нас на своей жилплощади). В этом учреждении, пропитанном запахом бездомных людей, мне объяснили, что для того, чтобы зарегистрироваться, нужно сперва доказать свою бездомность, предоставив справку из ночлежки для бомжей, что я ночевал там 10 ночей подряд. Аналогичную процедуру нужно пройти и супруге».

И вот мы всей семьей, вместе с месячным Семеном ездили по бомжатням несколько раз, два раза были в одной, потом еще три – в другой. Прочувствовали непередаваемые ароматы и прочие прелести. Вывеска на соседней двери, рядом с той, где мы оформлялись красноречиво гласила: «Гнойная хирургия». Хорошо, что нам не пришлось ночевать в ночлежке. Но и за эти несколько визитов впечатлений нам хватило.

Это просто очередной бюрократический идиотизм. Если ты беженец, то откуда у тебя регистрация по месту жительства? У беженца обычно и постоянного места жительства то нет. Зачем требовать от него предоставление прописки? Получается, что человек вынужден договариваться с кем-то, искать лазейки, нарушать один закон, чтобы соблюсти другой. В Межигорье зарегистрировать нас не смогли, здесь еще не оформлено все как надо, поэтому нам пришлось выкручиваться и регистрироваться в качестве бездомных. Ну, зато новый опыт. Теперь мы официально бомжи.

Сами проездные документы получили без приключений, слава Богу. Правда выдачу их затянули. Вместо положенных двух недель мы их ждали больше месяца. Новогодние праздники были, да потом еще переезд у них был в другой офис.

18 февраля 2015 года. Справки о несудимости из России мы ждали почти два месяца. Неделю назад нам по телефону сообщили, что справки готовы, и мы можем их забирать, мы приехали, нас попросили подождать, прождали мы снова около двух часов, потом к нам вышел симпатичный молодой человек и сообщил, что произошла накладка, справки еще не готовы, приезжайте через неделю, они будут готовы к следующей среде. Неделю мы беспокоились и переживали, что их могут вообще не выдать. И вот настала следующая среда. Доехали до российского консульства мы без приключений. Нас в этот раз запустили быстро, мы не ждали. Андрей сразу подошел к окошку, ему выдали наши справки о несудимости, попросили проверить данные, все ли правильно заполнено. Андрей прочитал, подтвердил. Молодой человек в окошке приветливо улыбнулся и пожелал нам приятного дня.

Семен заплакал, я дала ему грудь и пока кормила Андрей показал мне наши новые бумажки. Моя была стандартная, в ней информация только о том, что я не судима. Мой самый большой грех – это переход железной дороги в неположенном месте, помню, штраф 100 рублей платила. Такое в этих справках не пишут. А в нижнюю часть своей справки Андрей потыкал пальцем, обращая мое внимание на дополнительный абзац, где было написано, что Андрей скрывается от уголовного преследования по двум статьям и объявлен в федеральный розыск ФСБ России. И тут я посмотрела на дату, когда он был объявлен в розыск, – 24 декабря 2014 года. Вот это анекдот! Именно в этот день мы подали заявления в российское консульство на получение этих справок. Что-то мне не верится, что это совпадение. Просто, видимо, доблестные блюстители закона не знали, что с нами делать. Если Андрей еще не объявлен в розыск, то они должны были выдать ему чистую справку, как у меня. Но на это они пойтить не могли. Видимо, очень хотелось чуточку подгадить напоследок. И они, посовещавшись, решили быстренько объявить его в розыск. Это заняло некоторое время, поэтому, как я понимаю, мы и получили свои справки с задержкой. Но мы не расстроились, даже напротив. Нам было главное получить эти справки, а что там написано, не так важно. В общем, спасибо матушке России, она нас не подвела и не бросила, даже несмотря на наш побег на чужбину.

Мы сложили документы в папочку, Андрей скомандовал: «Рвем когти!», и мы почти бегом выскочили из консульства. Как будто они могли передумать и забрать справки обратно или позвать каких-нибудь омоновцев, чтобы Андрея скрутили и отправили в Россию. Уф! Еще одна бумажка на руках, одной проблемой меньше, но другой проблемой больше. Лишь бы теперь этот лишний абзац в справке не стал причиной отказа в визе.

Глава 26. Последние дни перед собеседованием

19 февраля 2015 года. Сегодня мы ездили забирать результаты медосмотра. Нам выдали запечатанный конверт с документами на меня и детей, результаты Андрея будут позже, когда будут готовы результаты анализа на мокроту.

Вышли мы из клиники, шли по центру Киева, любовались прекрасной архитектурой. И тут мне на ногу с крыши прилетел кусок снега. «Низётьки бигають» (снежочки прыгают) – заметила Лесана. Повезло, что не на голову. Вообще эти прыгающие снежочки нас просто шокировали. Тротуар узкий, сплошь заставленный припаркованными машинами, и остается узенькая полосочка, прямо под прыгающими с крыш снежочками. И никуда не деться, больше-то идти негде из-за машин. В общем, страшновато было.

В автобусе по дороге домой подслушали разговор двух бабушек. Пенсия у них 1200 гривен, и при этом они умудряются помогать украинским солдатам, отправляют им варенье, топленое сало в банках. Восхищаюсь многими украинцами за их самоотверженное желание помочь другим. Все очень хотят, чтобы эта война скорее закончилась и делают для этого все возможное.

22 февраля 2015 года. Сегодня я написала юбилейную сороковую страницу книги. Это замечательная психотерапия. Я стала заметно веселее, мои панические атаки больше не повторялись. Я думала, что получится такая драма, такая драма. А выходит сплошная комедия! События переосмысливаются и уже не кажутся такими уж ужасными. Катя пишет мне: «Надо было тебе просто вести дневник с самого начала». С одной стороны, она права, сейчас бы мне не пришлось все воспроизводить по памяти, а с другой – это уныние никто бы читать не стал, это было бы сплошное нытье. Ну, я все равно буду вставлять цитаты своих и Андрея постов из «Вконтакта», мы не каждый день, но писали о разных событиях, которые с нами происходили.

Из последних новостей. Итак, у нас на руках все необходимые для собеседования документы. Андрею удалось дозвониться на горячую линию консульства США и не с первого раза, но все же добиться изменения данных проездных документов в анкете на актуальные и добавить еще одного аппликанта – Семена, ведь он родился уже после того, как мы заполнили анкеты. Теперь мы спокойно ждем собеседования. Осталась всего неделя. Даже деньги на консульский сбор и билеты мы нашли. Помогли мои родственники. Папа и его родной брат решили не делить бабушкино наследство между собой, а поделить его между внуками, в том числе и мне достанется часть тех денег, плюс мне согласились занять свои доли мои сестра и брат. У бабушки был счет в банке на небольшую сумму. Этого как раз хватает на консульский сбор и билеты. Моя любимая бабушка помогает мне даже после смерти.

Мы уже продали манеж-кровать Семена с рук. У нас остался второй, тот что подарили волонтеры, в котором играла Лесана. Детский стульчик тоже на продажу выставили.

25 февраля 1015 года. Сегодня мой папа перевел нам 1400 долларов на консульский сбор для гринкарты. Это часть тех денег, которые лежали на счету у моей бабушки. Когда он уже ехал в банк отправлять денежный перевод на имя Андрея, мы вспомнили, что Андрей находится в федеральном розыске. Мы испугались, что его могли внести в официальный список экстремистов, а, соответственно, могут блокировать банковские счета. Мы начали звонить папе, чтобы он перевел деньги для перестраховки на мое имя, а он все не брал и не брал трубку. Я уже начала паниковать, когда папа сам позвонил, к счастью он еще не успел отправить перевод, я объяснила ситуацию, и он отправил его на мое имя. Уф!.. Вот ни один шаг к гринкарте без приключений не обходится.

26 февраля 2015 года. Сегодня сняли доллары для консульского сбора, которые прислал мой папа. Правда, нам в Сбербанке еще втюхали страховку жизни за тридцать гривен. Без нее, говорят, только в понедельник доллары можно было бы получить. А в понедельник у нас уже собеседование в консульстве США. В общем, это навязанная услуга такая. А в случае смерти нам выплатят 15 тысяч гривен всего, так что лучше не умирать все-таки.

Итак, деньги на консульский сбор у нас теперь есть. Правда, папа сообщил нам одну неприятную в финансовом плане новость. Наши квартиранты съехали, не заплатив за коммунальные услуги. Так что дохода от квартиры в ближайшее время не будет. Андрею удалось сдать нашу квартиру на месяц одной знакомой журналистке. Так что за коммунальные будет чем заплатить. В следующем месяце будем снова выставлять объявление и искать новых квартирантов. Но есть и хорошая новость. На горизонте нарисовалась работа для Андрея. Один из работников Межигорья ушел в армию, и, возможно, Андрея возьмут на работу.

Ездили в Киев мы с Леной на ее машине. Пока снимали деньги в Сбербанке, Лена зашла в «Ашан» за продуктами. Когда все уселись в машину, Лена поделилась впечатлениями: в «Ашане» пустые полки. Очереди огромные за сахаром. Гривна сильно обвалилась. Цены на многое очень выросли. Все, что по старым ценам с прилавков смели. Хорошо, что нам вот только с утра привезли гуманитарной помощи целую кучу, там макароны, крупы, картошка, так что не пропадем.

28 февраля 2015 года. Сегодня ночью убили Бориса Ефимовича Немцова.

Мы решили почтить память Бориса Ефимовича. К двенадцати часам мы выехали на пикет на Майдане Незалежности. Купили у бабушки в переходе две гвоздики, чтобы возложить к фотографии. Вручили их Лесане понести. Это мы конечно дали маху. Не подумали о последствиях.

Лесана прогуливалась по Майдану невдалеке от нас, пока мы слушали и смотрели, что происходит на площади, общались с журналистами. Своим деловым видом она очаровала всех вокруг, на нее накинулись фотографы и телевидение разное, а она ходит с невозмутимым видом, позирует, видно, что ей нравится внимание. Но сразу ближе к родителям подошла, для перестраховки. Потом она подошла к самой фотографии, фотографы оживились, еще пуще защелкали. Я ей говорю: «Малыш, положи цветочки». Лесана со скорбным видом положила цветочки к фотографии. Я не удержалась от улыбки умиления. Фотографы защелкали как сумасшедшие. И тут… Лесана передумала и забрала цветочки назад. Фотографы продолжают щелкать, телевидение снимает. А я стою красная, как помидор, и мечтаю провалиться сквозь землю. Это же надо было устроить такой цирк на таком скорбном мероприятии. Но, видит Бог, мы не специально. Надеюсь народ поймет. Чего ждать от ребенка в два года?

Глава 27. 2 марта 2015 года. День Икс. Собеседование в консульстве США

Этого дня мы ждали так как ни какого другого. Для меня его ожидание было в сто раз волнительнее даже, чем когда я ждала дня нашей с Андреем свадьбы. И вот он настал. Любое ожидание рано или поздно заканчивается, даже если кажется, что оно тянется целую вечность.

Я шла и настраивала себя, что придется принять и отрицательное решение консула, морально готовила себя к нему. Мне казалось, что если я буду думать, что нам одобрят визу, то просто умру на месте в случае отказа. От этого решения зависела вся наша дальнейшая жизнь. Я ничуть не преувеличиваю.

Мы встали в полпятого утра. Андрею до собеседования, которое было назначено на 9 нужно было еще сдать анализ мокроты на туберкулез. Не позавтракали. Андрею было нельзя, а я просто не хотела так рано есть, да и волновалась очень. Приехали в клинику мы в половине седьмого. Сдача анализа начиналась в семь, но мы все равно оказались в конце огромной очереди, перед нами было еще человек сорок. Мы начали беспокоиться, что можем не успеть на собеседование. Семен снова обкакался. Кошмар! Но, все оказалось не так ужасно как в прошлый раз. Семен уделался не по уши, подгузника хватило, чтобы сдержать какашечный натиск. Подгуз мы благополучно поменяли. А тем временем и подошла наша очередь. Она в этот раз двигалась очень быстро. Мы вышли из медицинского центра, когда не было еще и восьми. Порадовались, что не придется тратиться на такси, поехали на метро. Успели, правда, тютелька в тютельку.

Пока мы шли от метро до американского консульства, пошел снег огромными хлопьями. Как я обожаю такой снег! В моей жизни он всегда идет в самые важные дни. Я запрокинула голову и с восторгом смотрела в пушистое мягкое небо. Снежинки падали мне на лицо. Так приятно, после душного метро. И вдруг я почувствовала, что это вовсе не снег, а Божья милость. Она сыплется с неба. Огромное мягкое небо обнимало меня. На сердце стало тепло и радостно. Столько всего произошло за это время, и Бог был все время рядом, он заботился о нас каждую минуту. Он знает, что нам нужно, даже лучше, чем мы сами, и я приму любое Его решение, все к лучшему. Андрей посмеялся, глядя на меня, как я иду задрав голову с открытом от восторга ртом. «Снежок кушаешь?» – спросил он. Я говорю: «Не-е-ет!» Поулыбалась, вспомнила как в детстве ловила снежинки на язык, задумалась про экологию, вернулась с небес на землю.

Перед консульством уже кучковались люди, которые пришли на собеседования раньше назначенного времени. Шел снег. Документы у народа мокли. Сумки все оставили в машинах или в камере хранения напротив консульства. Там какие-то частники подрабатывают. За хранение сумки – 30 гривен. Небольшие фургончики стоят. Конечно, оставлять там что-то ценное нельзя. Странно, что в самом консульстве не предусмотрена камера хранения. В российском и то она есть, хотя там даже туалетной бумаги в туалете не было. Нас быстро запустили, долго стоять под снегом не пришлось. Перед входом проверили документы: наличие загранпаспортов, регистрации на доставку готовых документов. Прилепили штрих-код с индивидуальным номером на заднюю сторону корочки загранпаспорта. По этому индивидуальному номеру нас потом пригласили к нужному окошку.

На входе нас проверили металлоискателем, разрешили взять с собой подгузники и детское питание. Все сотрудники были крайне вежливы, предлагали помощь – подержать вещи или детей, пока мы выворачивали карманы, выключали сотовые телефоны и проходили проверку.

Ждать почти не пришлось. Нас сразу пригласили для проверки документов. У нас сперва проверили наличие всех необходимых документов, спросили почему мы бежали из России, а потом отправили нас оплачивать консульский сбор – 1320 долларов за всех. Кассир поворчала, что все идут с сотками, и у нее нет сдачи, но сдачу все-таки дала.

Мы ждали основного собеседования в зале ожидания где-то полчаса или час, время пролетело очень быстро. Там было целых два детских уголка в разных концах зала с кучей хороших игрушек. Сперва мы побежали всей семьей разглядывать чудесные кукольные замки, корабль и разные игры. Потом мы с папашей сели смотреть видео про счастливых американцев на большом телевизоре. Лесана катала пупсика в игрушечной коляске.

И вот нас пригласили на собеседование к консулу. Мы подошли к окошку со своим номером, высветившимся на табло. Консул был самый настоящий американец, говорил с нами по-русски с милым акцентом. Он поприветствовал нас широкой улыбкой и сказал, что мы у них первые российские беженцы – уникальный случай. Мы думали, что он будет валить нас как на экзамене, задавать каверзные вопросы. А на деле он оказался крайне доброжелателен. Андрей сказал, что у нас там есть небольшая путаница в анкетах в связи со сменой документов на Украинские, консул сказал: «Не беспокойтесь, все поправим». Когда он знакомился с данными справки о наличии судимости Андрея покачал головой, сказал «какой кошмар» и как нам повезло, что мы выиграли гринкарту. Мы оба дали клятву с поднятой правой рукой, что мы указали правдивую информацию в анкетах, у нас взяли отпечатки пальцев с помощью специального устройства и… поздравили с успешным прохождением собеседования!

Все прошло очень быстро. Мы совершенно не ожидали. Думали, что с нами будут долго беседовать за столом, расспрашивать долго и утомительно. И теперь мы были в шоке. Я едва не расплакалась. Долго сидела, прижимая к себе Семена и не могла пошевелиться. А Андрей бегал за Лесаной абсолютно счастливый, он сразу был уверен, что все получится.

Я примотала Семена в слинг, мы оделись и вышли. Поднимаясь по ступенькам к домику охраны, где мы оставили ключи и телефоны, заметили что к резиновым антискользящим накладкам на ступеньках идут провода. Очень удивились. Зачем? А потом до нас дошло, что это подогрев! Чтобы в мороз резина не оледенела и не стала скользкой. Вот это американцы! Ни в России, ни на Украине ни разу до этого не видели такого. Вот что я Кате по этому поводу в контакте писала: «Катя, блин, у них на улице на ступеньках лежит резиновая хрень с подогревом!!! Чтобы ступеньки не скользкие были!!! Я такого в жизни не видела, у меня глаз выпал и там и остался валяться на этих ступеньках с подогревом».

Мы поехали домой, по дороге забежали в аптеку, купили еще минералки и АЦЦ для подготовки к сдаче анализа мокроты, он ведь сдается три дня подряд, а Андрей пока сдал его только первый раз. Бедный мой измученный нарзаном муж. Его ведь надо пить минимум два литра в день два дня до первого анализа и потом еще три дня.

Приехали мы домой к обеду, ужасно голодные, нахватались с порога бутербродов с соевой колбасой.

Андрею позвонил с незнакомого номера кто-то неизвестный, представился сотрудником миграционной службы, имя и должность не назвал. Попросил явиться завтра к трем к главной миграционной Киева с целью: «Надо уточнить кое-какую информацию». Андрей сказал, что придет и положил трубку. Я выпучила на него глаза. «Не иди ни в коем случае!» А вдруг они узнали, что мы ходили в российское консульство за справками, и хотят забрать у нас документы. А вдруг это вообще не из миграционной! Мы решили, что нужно перезвонить и уточнить, кто именно звонил и с какой целью. Андрей попробовал это сделать, но этот человек бросил трубку: «Ой, мне начальство звонит!» А на вопрос «Зачем?» ответил: «Вам что, сложно приехать?» Андрей сказал, что сложно, потому что мы живем не в Киеве, а «сотрудник» спросил: «А где вы живете?» Андрей, разумеется, не сказал где, миграционная и так прекрасно знает, где мы живем. Мы испугались.

Я лежала свернувшись на кровати, ужасно вымотанная стрессом этого дня. В голову лезли разные жуткие мысли. Вспоминалось убийство Немцова, похищение Развозжаева.

Встала, пошла напилась успокаивающего травяного чая и отключилась на часик. Встала посвежевшая, но тревога осталась. Пожаловалась Лене. Она посоветовала позвонить в миграционную и узнать, есть ли у них к нам дела, если нет, то звонить в СБУ. Так и решили сделать.