Читать книгу "Детектив&Рождество"

Сказано это было с такой неприкрытой иронией, что я уже собралась обидеться, но тут кушак наконец сдался. Мужчина сбросил тулуп прямо на снег, стащил куртку и набросил ее мне на плечи. И как тут будешь обижаться? Я нырнула в рукава, застегнула куртку на молнию и кнопки, надвинула капюшон.

– Спасибо!

– Да не за что! Кстати, кажется, нам пора познакомиться. Кирилл. – Он протянул красную и совершенно ледяную ладонь.

– Лея, – смущенно проговорила я.

Да, такое у меня имя. Папа был любителем «Звездных войн», каждый эпизод просмотрел не один десяток раз и не хотел для дочери иного имени. Когда-то, так давно, что кажется в прошлой жизни, я тоже любила фильмы про космос и даже мечтала стать космонавтом. Ну, или на худой конец астрономом. Потом папа ушел, а имя осталось. И теперь, стоит мне назвать свое имя, в ответ раздается хихиканье и непременное уточнение: «Принцесса Лея?»

Кирилл, надо отдать ему должное, ни хихикать, ни уточнять не стал, только кивнул коротко и сказал:

– Вот что, Лея, скорее всего, ваш партнер проснулся, не понял, в чем дело, и отправился домой. Он, вообще, имеет такую привычку – садиться за руль в нетрезвом виде?

– Нет. – Я энергично замотала головой, хотя не была уверена ни в наличии, ни в отсутствии подобной привычки у Алекса.

– Тем не менее факт остается фактом. Если мы не хотим ночевать на улице, нужно отсюда выбираться. У нас с вами два варианта. Первый: хозяйке этого дома, – он кивком указал на заснеженный особняк, – мы, похоже, понравились. Можно вернуться и попросить заказать такси. Я, к сожалению, телефон забыл дома…

Я подумала, что это звучит как-то странно. Ну ладно мы с Алексом во время наших маленьких представлений договорились оставлять телефон в машине – что это за Дед Мороз в валенках и со смартфоном? Пародия какая-то. А если телефон к тому же еще и зазвонит не вовремя… Так можно одним махом убить у ребенка веру в сказку. Хотя, может быть, для современных детей ничего странного в этом нет. Но как Кирилл вышел из дома без такого необходимого во всех отношениях гаджета? Озвучивать свои мысли я не стала, спросила только:

– А какой второй?

– Попросить сделать то же самое охранника.

Честно говоря, ни один из вариантов мне не нравился, хотя второй – немного меньше. Охранник, скорее всего, будет рад поболтать, у него все равно рабочее время идет, а у обитателей дома, возле которого мы стояли, могут быть свои планы, в которые не входит повторный визит Деда Мороза и Снегурочки. К тому же охранник наверняка видел, как Алекс покидал поселок, и сможет пролить свет на его исчезновение.

Охранник словно ждал нас – стоял возле сторожки и курил.

– А куда делись ваши олени? – усмехнулся он.

– Уехали, – грустно сообщила я.

– Как это уехали?

– В каком смысле – как? Молча! – не совсем вежливо ответил Кирилл, и зубы его начали отбивать чечетку: дед-морозовский тулупчик теплым был только на вид и для длительного пребывания на холоде совершенно не годился.

– Понимаю, что молча, – покладисто согласился охранник. – Только вот какая закавыка: с тех пор, как вы заехали, ни один автомобиль из поселка не выезжал. А значит, олени ваши где-то тут рядом пасутся. Бьют копытом в ожидании седоков.

– Не выезжал? – Воображение тут же нарисовало картину: Алекс, усевшись в пьяном виде за руль, не вписался в поворот и врезался в дерево. Бледное лицо, кровь… Я помотала головой, отгоняя страшное видение.

Кирилл посмотрел на меня и, словно прочитав мои мысли, поспешил заявить:

– Не волнуйся. Раз не выезжал, значит, он где-то рядом. – И, уже обращаясь к охраннику, добавил: – Не приютите Снегурочку, пока я найду нашего партнера?

– Не вопрос, – пожал плечами тот. – Особого комфорта не обещаю, но чаем напою…

– О чем вы? – возмутилась я. – Какой чай? Человек, может, в беду попал, а вы – чай…

Я махнула рукой, развернулась и зашагала обратно. Не успела я сделать и пяти шагов, как Кирилл догнал меня.

– Подожди, Лея! Надо сначала обсудить план действий.

– Некогда обсуждать! Надо спасать человека! – выкрикнула я и тем не менее остановилась.

– Охранник сказал, что здесь всего две параллельные улицы. Одну мы уже почти прошли. Если сейчас свернуть вправо, окажемся на второй. Дойдем до забора, а потом перейдем на первую. Устроит такой вариант?

Вместо ответа я со всех ног понеслась в указанном направлении. Свернув, оказалась на соседней улице. Она была широкой, идеально ровной, лишь слегка припорошенной свежим снежком. Благодаря ярким фонарям и новогодним гирляндам, щедро украсившим внушительных размеров заборы и раскидистые кроны деревьев за ними, бесполезность плана Кирилла стала очевидна – если бы на дороге стоял автомобиль, его можно было бы заметить издалека.

Но я продолжала нестись вперед, как будто от моей скорости зависела жизнь. Причем не только Алекса, но и моя лично.

– Лея, стой! – скомандовал Кирилл и, видя, что я не собираюсь останавливаться, поднажал, догнал меня и схватил за локоть. – Да постой же ты!

Я резко затормозила и осмотрелась по сторонам. Домов в поселке было немного. Отделенные от дороги заборами, они были похожи на средневековые замки. Причем не архитектурой, хотя у некоторых количество шпилей, башенок и готических окон прямо-таки зашкаливало, а скорее своей неприступностью.

– У нас только один вариант, – заявил Кирилл, – звонить в каждую дверь и добиваться, чтобы нам открыли. Согласна?

Я заметила, что он перешел на «ты», и, со своей стороны, решила последовать его примеру.

– Как ты себе это представляешь? Это не к соседям за солью постучаться.

Он посмотрел на меня с удивлением:

– Ты стучишься к соседям, если вдруг обнаружишь, что закончилась соль? Реально?

Я смутилась.

– Нет, это у меня роль такая была. Стучусь – обнаруживаю, что дверь открыта, – захожу – вижу труп – звоню в полицию. Все-таки мне кажется, нужно туда позвонить…

– Ну вот и представь, что ты играешь роль. Только идешь ты не за солью.

– За сахаром?

– Да нет же, нет! Просто будь самой собой. Снегурочкой. Ты вот говорила, что Алекс – великий актер. Но знаешь, когда ты завопила: «Здравствуйте мальчики и девочки, мамы и папы, бабушки и дедушки», у меня аж мурашки по спине побежали. Я вдруг почувствовал себя тем самым мальчиком в предвкушении чудес и подарков. Ты же видела, как хозяйка дома резко сменила гнев на милость? Давай попробуем? Ну не будут же они стрелять в нас из ружья?

– А вдруг? – опасливо произнесла я, но палец уже тянулся к кнопке звонка. Если для спасения Алекса мне суждено умереть, значит, так тому и быть. Ведь без него не будет ежегодного елочного всплеска в серой повседневности.

– Чего надо? – спросил мужской голос.

– Здравствуйте мальчики и девочки, мамы и папы, бабушки и дедушки! К вам приехал Дед Мороз, вам подарочки принес.

Раздалось тихое жужжание, и я увидела глаз камеры, нацеленный на нас с Кириллом.

– Ну заходите, если не шутите.

Двор перед двухэтажным коттеджем был совсем маленьким – очевидно, летом здесь радует глаз ухоженный цветник, а вся жизнь хозяев происходит на заднем дворе, подальше от чужих глаз. Сейчас же цветы спят, а нетронутый снег лучше всяких слов свидетельствует – ни Алекса, ни тем более автомобиля здесь нет. Еще можно было повернуться и уйти, но тут дверь распахнулась, и на крыльцо вышел мужчина в джинсах и свитере ручной вязки с оленями.

– И правда Дед Мороз со Снегурочкой! Заходите!

– Да мы… – Я растерялась.

– Заходите, заходите!

Я зашла, на автомате повторяя въевшуюся в подкорку фразу:

– Здравствуйте мальчики и девочки, мамы и папы, бабушки и дедушки.

Честно говоря, никого из перечисленных особ в просторной гостиной не наблюдалось. Из потенциальных зрителей имелась лишь женщина, сидевшая в глубоком кресле возле низкого столика, на котором стояли бутылка шампанского, пара высоких бокалов, коробка конфет и ваза с мандаринами. Судя по тому, что бутылка оставалась неоткрытой, мы пришли не совсем вовремя. Я уже было собралась извиниться, но женщина одобряюще улыбнулась:

– Здравствуйте!

С кем тут петь и водить хоровод? Но я, не отступая от сценария, включила музыку и затянула песню про елочку. Потом про зайчика, который рос вместе с елочкой…

Первой не выдержала женщина. Негромко, точно попадая в ноты, она стала подпевать. Затем «слово» взял Кирилл. Понажимав на кнопки, он нашел подходящий трек и запел про счастье, которое вдруг в тишине постучало в двери. После коронной фразы «Танцуют все» действительно начались танцы, да еще какие!

– Ну, угодили, – сказал хозяин, вытирая пот со лба. – А где обещанные подарки?

– Они у нашего партнера остались, а он куда-то запропастился вместе с машиной, – сокрушенным тоном сказал Кирилл. – Никак не можем найти. Просто беда! Вы, кстати, не видели тут «Опель» голубой?

– Нет, – мужчина покачал головой. – А хотите, мы вам поможем его найти? А то что-то мы засиделись. Да и народ у нас тут недоверчивый, не очень любит Дедов Морозов и Снегурочек, которые ходят без приглашения.

– Будем вам очень признательны, – обрадовалась я.

Женщина как-то по-особенному посмотрела на мужчину. Он склонил голову набок – немного по-птичьи получилось, – будто спрашивал у нее пояснений. Она выразительно покосилась на стол. Я решила, что ей вовсе не улыбается перспектива куда-то тащиться по снегу и морозу, когда здесь, в доме, так тепло и уютно. Но ошиблась.

Мужчина взял со стола бутылку и коробку с конфетами:

– Это вам. – Он покосился на вазу с фруктами. – И это тоже. Только желательно без вазы.

Я замотала головой:

– Нет, что вы, не надо…

А мужчина улыбнулся и посмотрел на женщину, словно хотел удостовериться, что правильно понял ее мысли. Но, похоже, не совсем, потому что она повела глазами вправо, затем влево.

– Так? – спросил он и вытащил из кармана несколько сложенных пополам купюр.

Женщина удовлетворенно кивнула, а я снова принялась отказываться, впрочем, не так энергично, как от бутылки и конфет.

– Берите, берите. Любой труд должен оплачиваться. Даже тот, который приносит истинное удовольствие. – Мужчина забрал у Кирилла дед-морозовский мешок и засунул в него подарки. – И пойдемте искать вашего партнера.

Ушли мы недалеко – ровно до ворот соседнего коттеджа, все три этажа которого сияли-переливались разноцветными огнями.

Наш сопровождающий нажал на кнопку домофона и, как только из него донеслись хриплые звуки, закричал:

– Михалыч, открывай! Я тебе Деда Мороза и Снегурочку привел.

В отличие от предыдущего коттеджа здесь празднование шло полным ходом. Четверо мужчин сидели за основательно нагруженным бутылками и тарелками с закусками круглым столом. При нашем появлении компания зашевелилась, тут же появились еще два стула и чистая посуда.

– Присаживайтесь, соседи, – заявил один, самый толстый, похоже, тот самый Михалыч, и тут же представил вновь прибывших своим гостям: – Это соседи мои, Нестеров Дмитрий Иванович и его жена, Любовь Геннадьевна. А с этими господами, – он кивнул на нас с Кириллом, – вас, я думаю, знакомить не надо, вы с ними с пеленок знакомы.

Он захохотал, довольный своей шуткой.

– Любовь Геннадьевна? – спросил один из гостей в свитере из неотбеленной шерсти и ярко-фиолетовом галстуке в белую крапинку. – А можно просто Любовь?

– Кстати, Дедушка Мороз и Снегурочка потеряли своего третьего друга, – игнорируя вопрос, сообщила ему Любовь Геннадьевна. При этом она выразительно посмотрела на собеседника, а ее левая бровь – исключительной, кстати, красоты – слегка приподнялась.

Фиолетово-галстучный мужчина смутился, что-то просопел в ответ, суетливо вытащил смартфон и потыкал пальцем в экран.

Буквально спустя секунду в дверях появился мужчина в черном костюме и таком же наушнике, судя по всему охранник.

Сосед Любови Геннадьевны вылез из-за стола, продемонстрировав не очень спортивную фигуру и обвислые на заду джинсы. Однако выражение крайней уверенности в собственных силах нивелировало эти недостатки, делало их не сильно заметными.

Подойдя к охраннику, мужчина что-то негромко сказал ему. Я уловила только «голубой „Опель“ и „фиг знает“».

Ответа охранника я не услышала, потому что включила колонку и завела свое любимое:

– Здравствуйте мальчики и девочки, мамы и папы, бабушки и дедушки!

Компания за столом смотрела на меня, снисходительно улыбаясь. Ясное дело, песенки про елочку и зайчика энтузиазма у них не вызывали. На помощь пришел Кирилл. Пощелкав плюсиком на колонке, он нашел «взрослые» песни. Спел про счастье, после чего градус веселости за столом стал резко подниматься. Триллер про ледяной потолок, скрипучую дверь и тьму колючую за шершавой стеной пели все.

– Давай еще нашу, – попросил Михалыч. – «Рюмка водки на столе». Знаешь такую?

– Знаем мы такую? – Кирилл покосился на меня.

Этого трека на моей флешке не было.

– Музыки нет, – пожала я плечами.

– Не вопрос! – В руке хозяина коттеджа появился пульт, и тотчас на стене загорелся здоровенный телевизор. Михалыч понажимал на кнопки, вызвал меню караоке, полистал его. – Готово.

Эту песню я слышала много раз, но знала только одну строчку, ту самую, про рюмку водки на столе. А тут впервые услышала, что она вовсе не про пьянство. То есть, конечно, про пьянство, но еще и про одиночество, боль разлуки.

Кирилл пел с таким надрывом, что на мои глаза навернулись слезы. Я бы, наверное, абсолютно непрофессионально разрыдалась, но тут, дыша паром, в комнату ввалился охранник и радостно отрапортовал:

– Нашелся «Опель».

От радости я чуть не бросилась ему на шею, а Любовь Геннадьевна повела бровью, тонко улыбнулась и сказала своему соседу в неподражаемом галстуке:

– Можно просто Любовь…

Вот бы мне так научиться! Прийти к главному режиссеру, приподнять бровь – и все главные роли мои. Невольно вспомнился Михаил Булгаков с его знаменитой фразой из романа «Мастер и Маргарита»: «Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут!»

Только, наверное, эти слова не про всех написаны. Если тебя зовут Любовь, то тебе и карты в руки. А если Лея…

– Мы пойдем, Любовь Геннадьевна? – сказала я.

Она повторила свой номер с бровью, теперь уже правой.

– Подождите, – Михалыч вскочил с места, – сейчас.

Он вышел в другую комнату и вернулся буквально через секунду с пухлым портмоне, отсчитал несколько купюр и вручил их Кириллу.

– Спасибо!

Кирилл церемонии разводить не стал, просто взял деньги и сунул их в мешок.

– Парни, вы такие классные! – заявил мужчина в фиолетовом галстуке. Обращался он к нам с Кириллом. «Нашел парня!» – мысленно возмутилась я и слегка выпрямила спину, чтобы грудь стала более заметной. Мужчина тем временем продолжал: – У тестя моего через две недели юбилей, семьдесят лет. Сможете повеселить компанию? Вот моя визитка, позвоните после десятого, обговорим репертуар. Ну и ваши условия, конечно. Договорились?

– Договорились. – Визитка отправилась в мешок.

А мы с Кириллом попрощались с гостеприимной компанией и в сопровождении охранника отправились за Алексом.

– Вот этот дом, – заявил тот, пройдя метров триста и остановившись у ворот, украшенных коваными розами.

Я нажала на кнопку звонка.

– Вам кого? – спросил женский голос.

Наверное, нужно было начать с коронной фразы, но я почему-то решила четко обозначить цель нашего визита.

– Мы разыскиваем Алекса!

– Алекса? – переспросила невидимая женщина, и тут я услышала крик своего партнера:

– Открывай! Это Лейка!

– Что еще за лейка? – Но домофон запищал, я толкнула калитку. Прямо за воротами стоял наш замерзший «Опель». Я подергала ручку – закрыто – и побежала к дому.

Алекс, бесконечно счастливый, развалился на диване. Рядом сидела миниатюрная блондинка.

– Алекс! – возмутилась я, – куда ты пропал?

– Почему пропал? Очень даже не пропал. Олечка пригласила меня в гости. Как можно отказать, если женщина просит?

Последнюю фразу он пропел, с любовью глядя на блондинку. Пел он, честно говоря, не очень.

– Ты домой собираешься? – грозно спросила я.

– А что я там забыл? Мне и тут неплохо.

– Давай ключи, мы поедем, а ты оставайся.

– Подожди, что значит – давай ключи? А как я, по-твоему, завтра поеду на репетицию? Мне, между прочим, к одиннадцати в театр. Так что машина остается здесь, а ты вызови такси. Держи! – Он вытащил из кармана тысячную купюру. – И ни в чем себе не отказывай.

– Мне надо хотя бы пальто взять, телефон. – Другая на моем месте, может, возмутилась бы, стала ругаться, настаивать на своем. Но я не могла ругаться с Алексом. Не могла, и все тут.

– Держи, только не забудь принести. – Он протянул мне ключи. – Не сердись, мы же партнеры, да?

Такси приехало через сорок минут. За это время блондинка – добрая душа – напоила нас чаем с тортом.

Первым по дороге был мой дом. Я вышла из машины, Кирилл тоже вышел. Он снял костюм Деда Мороза и сложил его в мешок, отчего тот выглядел устрашающе огромным.

– Устала? – спросил он, внимательно всматриваясь в мое лицо.

Устала? Меня очень давно никто ни о чем подобном не спрашивал. Я и сама никогда об этом не задумывалась. Просто жила.

– Держи. Донесешь или помочь?

Мне очень хотелось сказать: «Да! Помочь». Но отчего-то сделалось страшно. Вот мы придем сейчас в мою однокомнатную квартирку и что дальше? Попьем пустого чая? Торта у меня нет… Хотя в мешке есть конфеты, фрукты и бутылка… А что потом?

– Спасибо, я справлюсь, – сказала я, вырвала у него из рук мешок и поспешила к подъезду.

На следующий день все было как обычно. После дневной репетиции Алекс заехал к мне. Порадовался заработанным нами с Кириллом деньгам, часть отдал мне, часть сунул в карман. Забрал бутылку, оставив мне все остальное. Визитку с телефоном покрутил в руках, пожал плечами и положил на стол.

– Не знаю, что с этим делать. Петь я не горазд, ты же знаешь…

Мы съездили по трем адресам и вернулись в театр.

За всей этой круговертью я не заметила, как наступил Рождественский сочельник.

Вечером мы давали «Снегурочку» Островского. Почему-то наш главреж считал, что это самая что ни на есть рождественская сказка. Алекс играл Мизгиря, а я… нет, не Снегурочку, а Берендеиху. Приплясывая ногами, обутыми в лапти и онучи, я радостно пела: «А мы просо сеяли».

Вот и финал. Торжественный хор:

 
Свет и сила! Бог Ярило!
Красное Солнце наше!
Нет тебя в мире краше!
 

В этом месте мне все время хочется плакать. Не потому, что жалко Мизгиря, просто градус торжественности зашкаливает. Вот и сейчас на глаза набежали слезы и почему-то вспомнилась совсем другая песня – про крики молодой луны. Ну почему, почему я струсила тогда? Не попросила Кирилла помочь мне донести мешок? Наверное, виноват Булгаков. Не просите – и получите. Ага, как же!

Из театра я поспешила в гастроном. Время позднее, нужно успеть купить конфет и пряников. Не для себя, нет. Так уж повелось, что с вечера перед Рождеством и до старого Нового года соседские ребятишки ходят по домам с мешком и собирают дань в виде сладостей и мелких денег. Делают они это бесцеремонно: ни тебе колядок, ни добрых пожеланий, ни шуточных угроз. «Тетя, дай конфет», – максимум, на что их хватает. Я как-то пыталась бороться с этим колядочным вымогательством. Не потому, что мне жалко сладостей, – просто хочется, чтобы народные традиции продолжались. Я неоднократно распечатывала тексты колядок и читала их детям. Потом сдалась. Теперь просто сама рассказываю какой-нибудь подходящий по случаю стишок и высыпаю в подставленный мешок угощение.

Вот и сейчас, стоило мне оказаться дома, в дверь постучали. Я открыла. На пороге стояли четверо, впереди самый маленький. Шапка с огромным помпоном, такие же огромные глаза.

– Тетя! Дай конфет!

Этого я видела в первый раз.

– Вы колядуете? – спросила я.

– Ага, – вразнобой подтвердили дети.

– Тогда должны петь колядки. Например, вот так:

 
Коляда, коляда,
Отворяйте ворота,
Доставайте сундучки,
Подавайте пятачки.
 

– Да?

– Да, – снова вразнобой закивали дети.

– Ну и молодцы. – Я вручила каждому по пятидесятирублевой купюре и высыпала в мешок конфеты.

Закрыв дверь, я подошла к окну. Прямо за ним раскинулось темное небо. Яркие, немигающие звезды, казалось, были совсем близко. Увлечение астрономией не прошло даром. Покажи любое созвездие на ночном небе, и я с ходу назову все входящие в него звезды. Правда, в последнее время поднять голову к небу было некогда, и вот случилось. Я смотрела на них и улыбалась, словно старым знакомым. Вон звезда зацепилась за верхушку нарядно украшенной снегом сосны-великанши – это Бетельгейзе, Альфа Ориона. Кажется, она совсем, рядом, но на самом деле свет от нее летит к нам 600 световых лет… А луна совсем молодая. Бабушка говорила, что такой луне нужно показывать ключи и монетки. Вот только зачем, я забыла. Молодая луна… И почему я не попросила Кирилла помочь мне донести мешок…

Вдруг я поняла, что за окном раздаются какие-то звуки. Нет, это не плакал ветер, не кричала луна. Чей-то голос, сильный и чистый, пел рождественскую песню.

Я открыла окно, морозный воздух ворвался в комнату.

 
–  Вечер тебе добрый,
Дорогой хозяин!
Радуйся, ой, радуйся, на земле
Сын Божий в ночь родился! —
 

пел незнакомый голос.

Хотя почему незнакомый? Я всмотрелась в ночь. Кирилл! Конечно же, это был он. А вокруг уже собирались люди. Слушали, подпевали.

Я тоже слушала и подпевала, стоя у окна и глядя на медленно падающий снег.

«Это сон, – думала я, – волшебный сон. Завтра проснусь, и все будет по-старому».

Но это не было сном.

Прошел год. Теперь у меня два Деда Мороза. С одним мы по-прежнему поздравляем детей, а другой ждет дома моего возвращения с вечерних спектаклей. А еще мы с ним устраиваем праздники для взрослых. Даже зарегистрировали свою фирму под названием «Принцесса Лея» (идея Кирилла, я была категорически против). И хотя я так и не играю главных ролей, меня это уже не огорчает. У меня есть мои Деды Морозы, молодая луна и прекрасная звезда Альфа Ориона, находящаяся совсем близко, всего в каких-то шестистах световых годах.