Читать книгу "БЕЗ_УМА"

Я спала около двух часов. Открыв глаза, подумала, стоит ли интересоваться почему пропала музыка и не слышны голоса. Любопытство победило и я стянула полотенце с головы. У ног окровавленного тела сидела Лиза с мачете в правой руке. Я сразу поняла, что она хотела прикончить его, но не решалась.

–Ты ведь не станешь его убивать, ты не хочешь, – подала я голос.

–Сказала убийца убийце,– съязвила та.

–Ты злишься на себя, потому что знаешь это. Ты много раз продумывала, как будешь лишать жизни отчима, но он ведь не он, он не виноват. Может это выздоровление и тебе пора покинуть этот дурдом, а? Ты ведь даже подсознательно не способна на преступление.

–Верно, подруга. Но порешить его придется все равно. Поэтому выметайся.

Лиза встала с корточек и открыв дверь, махнула мне рукой. Я посмотрела на парня и мысленно попрощалась с ним.

Она с треском закрыла за мной дверь. Удаляясь от места пыток, я прислушивалась. Из колонок снова полилась песня из русского мультфильма «Щелкунчик» – «Навсегда». Хороший выбор, но заставляющий сердце замирать от страха. Лирика в камере пыток – это нисколько не романтично. Я ускорила шаг, стараясь как можно скорее остановить этот ужас, но слова за спиной становились громче.

Где мы жили, как мы жили,

Улыбаясь и печалясь?

Мы сегодня позабыли,

Потому что повстречались

Навсегда, навсегда, навсегда…

Мы не знаем, кто откуда,

И забыли, кто мы сами.

Только знаем, это – чудо.

И случилось это с нами.

Навсегда, навсегда, навсегда…

Ночь подходит к середине,

И поет нам счастье птица.

Только знаем – нам отныне

Невозможно разлучиться.

Никогда, никогда, никогда…

И так радостно, и грустно,

Нам поет лесная птица.

От того, что невозможно,

Нам с тобою разлучиться.

Никогда, Никогда

Никогда, Никогда…

Да, я была беременна от Дениса. Да, я не хотела ребенка. Да, я сходила с ума от Димы. Да, я находилась в психиатрической больнице, чтобы не уничтожить то единственное, что не имеет отношения к моему безумию. Но завтра, когда я проснусь, обещаю тебе малыш: всё будет иначе.

***

“Я никогда не хотел, чтобы меня боялись, это наверно моя слабость”

Давать женщине власть – верная погибель всего, на чем только строится этот мир. Она станет либо успешной девственной стервозиной либо Страшилой – персонажем Александра Мелентьевича Волкова, из повести «Волшебник Изумрудного города», чьё заветное желание было – получить мозги. К чему я это…Хочу подчиняться, не хочу командовать. Я за вымирание феминизма, так как любая революция хороша и исторически необходима для развития государства, но и она, принеся пользу обществу, должна искоренить себя сама. Впрочем, куда Россия без стереотипов! Феминизм как общественно – политическое движение защищает социальные права не только женщин, но и страдающих от сексизма мужчин. Сексизм как идеология  и практика дискриминации людей по признаку пола, многими авторами признается причиной гендерного насилия, то есть  мужчины верят в своё право на контроль над женщиной и не упускают возможности прилюдно усомниться в их способностях по выстраиванию понятной логической цепочки. Сильный пол любит толкать мудрые речи по поводу того, что женское лоно как замок, к которому можно подобрать много ключей, а вот мужское достоинство может являться одним из них, ведь оно было создано чтобы открывать, а значит, женщине не пристало распылять свои половые губы направо и налево, рискуя растянуть их и сделать половое начало не таким тесным, как хотелось бы тому единственному ключику. Про бытовой сексизм (нежелание мужчины заниматься детьми и домашним трудом) у них тоже своя распространенная теория. И их можно понять: феминистки против традиционных форм этикета. Видите ли, это ущемляет права женщин на равноправие и если перед ними открывают двери, это уже уменьшает их сопротивление во имя странной идеологической позиции, которая пережила себя и то и дело поедает себя с хвоста. Конечно, очень мило, что сумасшедшие тётки – суфражистки оказали неимоверную помощь в Первой мировой войне, заменив мужчин на заводах, но какого черта? С тех пор, понятие феминизма расширилось, и получив свои права, девки понеслись в патриархи. Теперь некоторые мужики с вас не слезут, идиотки! Пожимаем руки великим личностям и кланяемся минут пять возможности стоять с тяжёлыми сумками в автобусе, когда половина пассажиров – мужики. Дожили. Мужчине не подчиняйся, иди сама вбивай гвозди и получай током по рукам, вешая гирлянду на ёлку под Новый год. Противоречивая независимость. Это приведёт к вымиранию мужского населения по причине того, что последние стали слишком хилыми и больными…от безделья.

Недалеко ушла и известная эмансипация, имеющая, что касается прав женщин, политический оттенок, добавляющий остроту в разговоры известных женщин, занимающих высокие посты на службе у государства. На примере военных действий на Украине, которые берут начало в две тысячи четырнадцатом году. На одном из заседаний Совета Безопасности всемирной организации, в августе, постоянный представитель США при ООН Саманта Пауэр, то бишь женщина, обвинила Россию в расположении войск возле границ Украины, а так же предупредила, что оказание помощи местному населению будет рассматриваться как вторжение. Женская ложь смотрится противнее чем мужская, она словно царапает и уродует собственное «я» в глазах других. Фактически, эмансипация одаряет женщин дееспособностью, то есть отсутствием зависимости и подчиненности. По-моему как-то унизительно. Зато как – то пикантно.

Что делать, если из двухсот человек, пришедших на бал, сто десять – девушки? Баловать мужчин! Вести отчаянную борьбу за осеменителя, вступая в самые убийственные интриги. Не люблю что-то из себя воображать, делать вид, что я кроткое создание, которое не будет отбирать у тебя зарплату, милый. Так что позицию феминисток могу понять, но принять не спешу. Что бы ни случилось в современной реальности, у человека всегда остаётся его иллюзия. И какая разница в чём её смысл, если она не приносит зла со своим рождением на свет?!

Быть мужчиной нелегко. И это слабо сказано. Ты всем и каждому должен. Тебе нельзя плакать, потому что все вокруг говорят, что мужские слезы выглядят ничтожно. Тебя записывают в спортивные секции, а тебе нравятся бальные танцы, но это как-то не по – пацански и ты продолжаешь ходить на борьбу и футбол. Ты мечтаешь стать летчиком, а тебе сразу отрезают крылья, говоря прямо в лоб, что это бред собачий и твоя мечта невозможна. Когда ты впервые засматриваешься на девочек, познаешь своё тело через пошлые журналы. Отпускаешь смелые замечания, ровесницы во дворе морщат носики, а девчонки постарше тебя не замечают. Мужчины боятся женщин с самого детства, потому что дозревают запоздало. Проходят годы, ты становишься взрослым и сразу же сталкиваешься с реальностью. Оказывается девочек надо водить в вино. Ухаживать за ними, драться за их честь, защищать от парней, распускающих руки. А потом ещё переживания о том, как пройдет первый секс. Получится или нет. Понравится ей или нет. Ведь девчонка может оказаться старше и будет смеяться, и будет, в принципе, права. Ну вот. Всё прошло неплохо, теперь у меня есть девочка. Я крут. Но деньги нужны. Она хочет того, она хочет сего. А у меня этого нет, я иду занимать у Васьки с первого подъезда. А как же быть то, завтра у нее день рождения. Приду на праздник ни с чем, подумает, что не люблю её. надо сходить на дельце другое. Вот, теперь есть деньги. Куплю ей духи или платок. Конечно, не очень хорошо воровать, но я для неё на всё готов. Теперь я достоин её, вот я протягиваю ей духи. Что? Уходишь с ребятами на дискотеку? А как же я?  Что, билеты на всех купить7 Ты знаешь, лучше останусь дома, много дел. Мама напрягает часто. Ты иди без меня, отдыхай. Да, алло любимая? Расстаемся? Почему? Что ты говоришь? Любовь прошла?! Ну, пока. Чертова шлюха…

11.ГРЕХИ

–Саша! Саша! Саша! Открой глаза, черт возьми! Ты вся в крови!

«Я родилась 16 ноября в 4.30 по Москве. Моя мама говорит, что была очень счастлива, когда увидела перед собой девочку со светлыми глазами – всё как она мечтала. И хоть и по сей день, она называет меня желанным подарком , она никогда не скрывала, что за год до моего появления на свет, как и положено моему знаку зодиаку, мне понадобилась жертва для выработки максимального количества энергии. Умер её дядя. Его сожгли заживо… на работе. Таким образом, моё пришествие ознаменовалось смертью, и я родилась очень большой и сильной, укрепив ещё больше материнскую линию с самыми прекрасными, на мой взгляд, корнями. Намного позже, будучи осознанной, я приду к выводу, что не только ДНК сделали меня такой какая я есть сейчас.»

Думаю, что именно так бы я начала свою историю жизни, если бы мама относилась ко мне иначе и не нанюхалась бы в хлам. Эта стерва уже второй или третий пыталась покончить с собой и опять безуспешно. Мне уже самой осточертела своя ещё не появившаяся на свет жизнь. Эта женщина всё время пытается что-то доказать другим, но с собой разобраться не может. Я очень устала цепляться за её матку в попытках выдержать очередную атаку веществ, дурманящих мой незрелый мозг. Кто знает сколько пальцев у меня прорастет от таких доз?! Более того, чувствую, что у меня нет кожи, ей просто не дали прорасти под чередой бесконечных побоев. Нет, это невыносимо! Я хочу выйти отсюда, покинуть эту адскую обитель. Помогите!!!

Где мой папаша? Папа, ты где?! Вытащи меня отсюда, возьми на руки, избавь от этого ужаса. Если ты не сможешь мне помочь, значит никто больше. Я сгнию в этом чреве, так и не узнав каков он– этот глоток воздуха. За пределами этой помойки есть же что-то святое, то, что способно предложить мне что-то более стоящее?! Почему не создали канцелярии, отвечающей за переселение младенцев в другие тела, более нуждающиеся в них. Почему нельзя лишить прав мать заранее и обустроить на небесах детский садик с возможностью бронировать более выгодные места?!

Мама!!! В последний раз прошу перестать это делать с нами!!! Я сейчас уйду! Ты слышишь??? Нет??? Тогда прям сейчас я ухожу! И дверей не закрою за собой. Оставайся разгребать это сама! Что это? Я не хочу это есть! Мамааааа!!!

Я проснулась от того, что кто-то бил меня по щекам.

–Что, что, что, Ди? – я присела в кровати и тут же ощутила резкую боль в животе.

–Саша…давай, выкури это, – Ди совала мне в рот косяк.

–Какого черта ты пихаешь мне наркоту? Я же беременна.

–Больше нет Саш, -отрезал кто – то.

–Пожалуйста, – взмолилась Ди. – Затянись.

Я морщила лоб и не понимала, почему мой разум не проясняется. Я ничего не видела в комнате. Сделав усилие, я заметила, как Лиза подошла ко мне вплотную и взяла за подбородок.

–Здравствуй. Делай, что говорит Диана. Просто выкури этот сучий косяк и всё. Ок?

Я послушно кивнула, желая хоть на несколько секунд избавиться от боли. Стало действительно легче.

–А теперь, – говорила Лиза – мы закроем тебе глаза этим полотенцем и отвезем тебя в одно классное место.

–Зачем…я не понимаю, чего вы хотите…

Ди подала Лизе полотенце и та стала скручивать его в жгут.

–Сейчас всё будет хорошо. Потерпи. Закрой глаза.

Снова стало темно, как в моих снах. Но как-то ещё более пусто и безлико.

Снежная страстная истома. Бери начало там , где тебе место. Не оставляй меня в водовороте случайных событий, посреди заснеженной улицы, по которой проходит свирепая вьюга. Мне достаточно только представить, что мы с тобой живем разными полюсами, и где-то, в этой привычной для нас обоих Вселенной мы мерзнем по отдельности. Но как же точка возврата? Она словно отметина на бледной оси координат, где чужое смешалось со своим и уже никогда не будет прежним – самим собой. Это ли невозможно?

Мимо меня проносится утро, за ним день, следом вечер, завершает цикл ночь. Во всем этом я прошу только одного: права на ошибку. И льдинки слез моих оттого ли чудесны, что не свойственны мне вовсе? Молитва о тепле и ласке не причем, есть одна лишь история и она о нас с тобой.

Не заводила себе лживых богов, не просила пощады, когда стояла у алтаря и просила дать милостыню того, кто так далеко от меня, что если прочертить между ним и тобой жирную черту, то не останется и вовсе ничего святого. Прими же дары погрешности моей,  создай меня из гроз, капель дождя на ветру и утренней свежести в садах, в которые у меня нет шанса попасть. Неизвестно, как далеко ушла твоя печаль в попытках вычеркнуть меня из бытового ежедневника, и надежды нет, она не делится надвое.

Когда я в первый раз посмотрела тебе в глаза, с тех пор ничего не изменилось. Ты все так же стоишь на отдельной плите своего мироздания, пока я собираю цветы посреди пустыни. Моя реальность надумана, полна лирики и драмы, но справедливо ли тогда обвинять тебя в простодушии? Всё до смерти неправильно. Точно знаю, что есть механика во всем этом, но есть ли смысл усмирять то, что дает хоть какое-то представление о том, насколько ярким и желанным должно быть представление о жизни.

Ты никогда не верил в это, но сейчас, когда ты спишь в своей кровати, я стою рядом. Могу услышать твоё сопение, увидеть уголки губ, что-то шепчащие во сне, руки, неподвижно застывшие на груди; дотронуться до щеки, прижатой к подушке, я боюсь остаться в  незавершенности.

Неизвестность моя, ты тоже бываешь во мне и всегда утверждаешь, что скоро придет тот день, когда ты и я станем слышать одни и те же псалмы одной судьбы. А пока, что есть ты как не парящая белая птица, заплутавшая в поднебесной.

Снег на дорогах скоро превратится в лёд. Прожить зимний квартал без чуда-тоже мне потеря! Живут же люди! Там где изморозь, но это ведь составляющая их пути, вины их в этом нет.

Говорят, тебя больше не видели. Ты поблекла, иссякла, перестала наблюдать из своих уст мягкое облако трапезной сигареты. И что же тогда ты оставила после себя? Избыточность слов или сонное дыхание? Шум в голове или поток молчания разума? Тебе известен источник, берущий начало от самого сотворения мира? Вот и мне нет, но неужели ты не думаешь о том, что пришла пора спросить себя: что я есмь? Отвечай не задумываясь, перебирая самые абсурдные роли. Выбери же одну и играйся.

Подобное шепчется с подобным. Узри предел невинности во грехе. Козыряя, не оставайся в стороне.

Маленький шаг мой к тебе слаб, нерешителен, а значит, незначителен вовсе. Тогда что же? Переживать с неизведанным глупо, почти как слушать пьесу с одним персонажем. Моя сердцевина более не живет в этом мире, её покоят архангелы в Поднебесной канцелярии. Ядро вечности, только ты можешь устоять, уповая на города.

В день, когда лучи солнца проникли в нас с тобой, мало что переменилось. Мы стали вдыхать незнакомый нам опьяняющий воздух и погружаться в пучину моря всё глубже, пока наши головы не скрылись под водой. И тогда ты спросил меня:

–Это ли навсегда?

А я ответила:

–Пока мы свободны.

Нас нашли через два дня, закостенелых, выброшенных на берег сильным течением. Наши руки и ноги уже не были связаны.

–Саша, ты слышишь?

Я встряхнула головой, пытаясь вспомнить за какой экватор меня занесло. По – прежнему та же самая страна, тот же город, те же кирпичные стены с проволокой, та же крошечная могилка в земле под заросшим кустарником.

–Я говорю, ты сможешь забрать её позже, когда будешь выписываться. Сейчас это слишком рискованно.

–Да-да, конечно…

–Саша, мы все обсудили и приняли решение. Ты ведь понимаешь что мы не должны светиться? Хозяйка не вездесуща.

Смахнув слезы тыльной стороной ладони, я холодно произнесла:

–Всё случилось так, как должно было. Никто не виноват. До выписки двенадцать дней.

Рита кивнула, и присев на корточки, взяла руками горсть земли и бросила на крышку гроба.

–А где Диана и Лиза?

–Эм…

–Рита, где они?

–Их нет со вчерашнего дня.

–И?

–Миша думает, что они сбежали.

Я вскинула брови и схватила Риту резко за руку.

–Что ты говоришь? Они даже не общались особо!

–У тебя конечно горе, но позволь напомнить, что в отсутствие Лизы я за старшую.

–Да пожалуйста!– вскрикнула я и подала сигнал близняшкам засыпать могилу землей.– Мне ваша иерархия до ануса.

–Ладно, не психуй. Они спали вместе.

–Чего???

–А что так тебя удивляет, не пойму!? Две, объективно говоря уродины, сошлись в жалостливом сексе и что с того?! Куда ты пошла? Остановись, к ней сейчас нельзя!

–А мне уже нечего терять!

Быстрым шагом я направилась во второй корпус больницы, желая скорее оказаться наедине с Мишей. Поднявшись на второй этаж, куда меня без вопросов пропустил мед персонал, у которого я точно знала, по четыре ствола под одеждой, да ещё пару винтовок в замаскированных под огнетушители баллонах, я остановилась возле приоткрытой двери хозяйки. На двери висел желтый стикер, знак того, что беспокоить разрешалось только по срочным вопросам. Сосчитав про себя до ста, чтобы успокоиться, я вошла.

Миша сидела за столом, растерянно подперев правой рукой подбородок, в левой держа рокс с любимым виски.

–О! Саня, ты? Заходи, раз вошла! Ты вовремя, мне как раз грустно и некому приласкать. Ты видимо уже слышала, что эти потаскушки сбежали?

–Я не думаю, что они…

–Прекрати! Их участь это вряд ли смягчит. То, что сейчас они не лежат рядом с твоей…Викой, это лишь небольшое упущение. Потому что это слишком легко, ты даже не представляешь, как легко вернуть их домой под мамино крылышко.

–В…и..к…о…й?

–Разве не так ты называла свою девочку на сеансах? Тимур неплохой парень. Но даже его можно взять под кишки. И потом это же не тайна. Лечение записывается на диктофоны и проходит проверку на отсутствие материала, который может использоваться во вред клинике. Ты совсем побледнела! Присядь. Хочешь продезинфицироваться после этой гадости, что вышла из тебя?

Хозяйка вытащила из бара ещё один рокс, плеснула в него виски и протянула мне.

–Ты даже не в силах сердиться. Дай угадаю, в глубине души ты рада, что так случилось?! Ты так долго стремилась снять с себя эту ношу! Рада была помочь!

–Подожди…о чём ты?

–Дали тебе таблеточку и ребёночек вышел.-Хозяйка краем глаза наблюдала как в моей руке из под рукава оголяется рукоятка ножа. – Саш, не дури, положи нож на место. Твоя девочка уже была мертвой.

–Неужели?– съязвила я.

–Да. Ты сама её угробила. Или думаешь, что такое количество коки может пройти для такого комочка бесследно? Такой котеночек…

–Дай мне ЛСД.

–Нет.

–Дай. Мне нужно подумать.

–Меняю одну марку на твой нож.

–Это подарок.

–Лизы? Этой предательницы?

–Я не отдам своё оружие.

Миша разозлилась, плеснула мне виски в лицо и швырнула стакан в стену.. я спокойно облизала губы и залпом выпила из своего стакана.

–Сань, давай развлечемся?

–Можешь убить меня. Больше никаких игр.

–Черт, – икнула та, – теперь с тобой не интересно. Жертв с меня достаточно. Во дворе уже хоронить некуда.

Я рассмеялась

–Всё это лирика. Всегда есть куда деть тело.

–Верно. Открой тот ящик, там есть. Бери сколько хочешь.

–Мне нужна только одна.

–Сегодня у тебя смена в салоне. Я распорядилась записать тебе клиентов на «Шоу Госпожи». Тебе нужно отдохнуть. Также освободила Тимура от работы. Он ночует в больнице, заходи к нему когда захочешь.

–Ты что это меня в фаворитки бьешь?

–Скорее в наследницу престола.

–Лучше сдохнуть.

–Рекомендую Тимуру такого не говорить, а то так можно и не выписаться. Заметь, не угрожаю, а совет даю.

–Благодарю за марку.

–Давай.

-Куда они могли деться?-спросила Оля, присаживаясь рядом.

–Не знаю, но я скучаю без них.

Мы лежали в палате и ели клубнику, которую отняли у провинившихся медсестер с первого этажа. Оказалось, что именно по их вине информация про употребление наркоты вышла за стены дурдома. Им осталось жить всего ничего, хозяйка уже распорядилась вырыть две могилы под качелями во дворе. Не очень хорошо было лишать приговоренных маленьких радостей, но показать силу в момент отчаяния другого – всемирный неадекватный закон.

–С чего это они решили сбежать?

–Не знаю, – соврала я.

Очень грубая ложь, учитывая, что именно я побивала Лизу уйти, а Диану просто достала своим нытьем. Ди разочаровалась во мне, и это было грустно.

–Хочешь ещё?

Оля запустила руку ко мне под халат и нащупала клитор.

–Да. Голова болит.

Оля раскрыла халат полностью и облизывая мои мочки ушей, начала мне теребит клитор. Я закрыла глаза и начала фантазировать. На этот раз я позволила войти в себя Тимуру, попеременно еще вставляющему Оле. Меня возбуждала поза, при которой мы могли лежать с Олей другу на друге на животах раком, что позволяло Тимуру пробовать нас обеих. Я была почти на пике, когда открыла глаза и увидела стоящую над нами Лизу. Она заносила нож над головой, целясь Оле между лопаток. Я вскрикнула и скинула Олю с кровати.

–Господи! Лиза!

–Что ты творишь!!! – разозлилась Оля, вставая с пола.

–Она хотела тебя прикончить! Там Лиза!

Оля осторожно осмотрела комнату.

–Саш, нет никого! Погоди-ка, ты чето приняла?

–Нет.

–Ок. но ты не в себе. Закончим?

–Не хочу, извини…

–Тогда я пойду?!

–Уходи, пожалуйста.

Оля накинула халат на плечи и вышла. Кайф бродил во мне только второй час, всё только начиналось.

***

«Алекса, знаешь, что я говорю девушкам, которые клеят меня в баре? «У нашего бармена самая лучшая девушка в мире, поэтому не рассчитывайте на его ласки».

В такие минуты становится особо паршиво. Много рушится во мне, настолько, что потом не подлежит восстановлению. Если есть правильная истина, то она хладнокровна и весьма высокомерна. Но она же должна быть, в любом случае! Не может же её вообще не быть!? Хотя бы потому что жизнь сама по себе не сахар, но в этом то её прелесть – в преодолении разных паршивостей.

“Ко мне вдруг пришла мысль, что в твоей комнате никогда не гасится свет.  В любое время, как ни пройди, даже совершенно случайно…мимо твоих окон, ты всегда там, а если тебя нет, то ты оставляешь свою тень, на случай если я потеряю тебя. И я закрываю глаза и знаю наверняка, в твоей комнате всё по-прежнему, всё на своих местах. И, если приглядеться, мы тоже – ты и я. Мы! И вроде бы я знаю, что тебя давно уже нет дома, и что пустота твоей квартиры и есть то самое последнее подтверждение, в котором я нуждаюсь, но бывает, застыну, может на минуту, а может и на пять, и приглядываюсь к тусклому свету в  твоей комнате. И стою так, без цели, без мечты…

Но все больше меня греет мысль, что ты всё-таки никуда не уходил, остался дома, и что ты даже оглядываешься в сторону окна в непонятном ощущении, что за ним, есть что-то, что тебе принадлежит. Будто ты пришел с улицы домой, но оставил что-то за дверьми, что-то в том внешнем мире, за кирпичными стенами, самую малую часть уникального тебя. И ведь срочно надо бежать, забирать это! И может быть, ты тоже замираешь на минуту и прислушиваешься к звукам улицы, но тут же отгоняешь от себя все предчувствия, возвращаясь к логичному заключению: ты у себя один.

Мне нравится думать, что ты отпускаешь эти мысли, хоть это мне и больно! Я ведь жду, стою и жду, когда ты приоткроешь занавеску и улыбнешься мне. Ты скоро?

Да, слышишь? Я сама живу во всем этом. Думаю об этом, изредка существую в обманчивых бликах фонарей, освещающих тропинку возле твоего дома. Но тебя нет! Я все не могу понять, почему меня так тянет в это отсутствие обустройства твоей комнаты, в незамысловатые стены, лишенные обоев. Непонятно! Я – то пытаюсь с этим разобраться, но это все на каком-то другом недоступном мне пока уровне. А ты сам, сейчас, на каком уровне? На более глубоком, нежели я? Что с твоим подсознанием, оно уже не считает эту борьбу тяжелой?

А если однажды, ты всё-таки увидишь меня и приоткроешь окно, о  чём ты подумаешь? Протянешь ли руку через оконную решетку? Дотронусь ли я твоих пальцев, и, главное, получится ли сделать это незаметно, как если бы это было спокойное «Здравствуй»?! Если ты спросишь, чего хочу, что я отвечу? Я явно покраснею, и скажу, что хочу вернуть чистоту нашей с тобой обоюдной мысли; небольшой отрывок настоящего времени, которое мы смогли бы провести вместе, осторожно касаясь будущего. Ты усматриваешь в этом хоть толику целесообразности? Нужно ли это тебе, нужно ли мне? Ну, это просто очень странно: верить столько лет, а потом забывать.  И все время возвращаться к тому, что ты забыть не в силах. Вроде ты и не в первый раз любишь. И совершенно ясно, что и лучше уже было, впереди – самое лучшее.  Не обижайся, но самое наилучшее тоже. Но в этом во всем есть но, нюанс что ли. Что делать с этим? Я не знаю. Правда. И может  так происходит просто потому что,  не было когда-то поставлено точки, какой-то определенной. Но мы же не можем найти общий язык сейчас. Что ты мне можешь предложить, что я могу тебе дать, чем пожертвовать? Многие принципы между нами уже не к месту. Они нами не поддерживаются. Ты меня не примешь, такую какая я есть.. и такую, какой я стала, тем более. Я тебя… Да, мы можем снова полюбить друг друга, я знаю, что это в наших силах, но надолго ли? На определенное время, скорее всего, потому что все опять войдет в привычку и станет все как прежде. И я переворачиваю это всё в голове и понимаю, что ни к чему не прихожу. Это все ненормально на самом деле. Что с этим делать? Ничего с этим не сделаешь! Нужно приходить к какому-то смирению и воздавать плоды нуждающимся в нас.

Я, пожалуй, напишу тебе ещё письмо.  Сегодня! Но непонятно зачем?! Высказать невысказанное?! Опять – таки это тебе не нужно, это нужно мне, согласен? Я боюсь даже представить, что ты до сих пор не равнодушен…то есть, ты точно не равнодушен ко мне, ведь я никого не оставляю равнодушным, всегда есть след, но настолько ли не равнодушен, насколько я надеюсь? Может встретиться, все обсудить? Но я не вправе просить тебя о таких вещах. Да! Чего ради тратить твои нервы! Опять заставить их работать на мои сомнения? Ты наверно думаешь, что я  действительно эгоистка, твоя ошибка в этом и заключается: ты думаешь… Я же не могу этого отрицать. Если говорить объективно: я эгоист. Полный вообще. Мне не в ломы признавать, что я действительно являюсь таким человеком. Ну, я не знаю, в чем истина то?

Интересно, будет ли у нас шанс там, на небесах? Если допустить что-то сверхъестественное?! Ты любитель лирики, ты мне и скажи! Хочу заново послушать историю про шалаш, рай и о роли любви во всём этом. Говорят, любовь прощает все, но не многое! Знаешь, что это значит? Что вроде бы она и терпима к слабостям, но многое из них остается за пределами самой любви. Ты понимаешь что-то в этой философии? Я тоже запуталась! Пришел бы ты ко мне и распутал бы меня. Открой чёртово окно, или выгляни в форточку!

Я испугалась. В основном, из-за того, что ненормально караулить окна любимого мужчины. Не женское это дело, надо идти прочь!  Туда где всё понятно и не требуется  молить о пощаде. По – прежнему, без мечты, без цели.

Разумное страдание оберегает тебя от меня. Больше ничего.”

–Можно разочаровываться в мужчинах, но в еде не обязательно! – заключила Ирина, бросая недовольный   взгляд на официантку, пытавшуюся уладить вопрос «вонючего» салата с администратором бара.

–Тонко.

–Ты так думаешь?

Да. Я так думаю. Я люблю поесть, вкусно и сытно. Причем так, чтобы потом насладиться привкусом незабываемого блюда.

–Пещера разочарований поглотит тебя, а ты и не заметишь! – ворчала подруга. – Смысл в том, что смысла нет. Все когда-нибудь уйдём, факт! Так пожрать можно же нормально в этой жизни?!

–Ой, прекрати! У тебя муж олигарх.

Ирина возмущенно надула щёки и на несколько секунд стала похожа на престарелую жабу.

–И чтоооооо? По-твоему, богатые не считают бабла?! Вот уж чего не могу понять, что мы делаем в этом баре, Саш?

Я посчитала до десяти и выдохнула. Если я проболтаюсь подруге о цели нашего пребывания в этом непримечательном баре Москвы, она не оставит меня в живых, а прежде, перед этим, доведёт меня до маразма своими нравоучениями «о мужском нищебродстве». Нет уж!

–Тут вкусный кофе.

–Саш ты что, тут не может быть вкусного кофе.

–Какая разница, где его пить, если нам удалось встретиться наконец-то!

–Давай забьём на кофе,– отмахнулась Ирина, снимая ботфорты и запрокидывая ноги на диван выше головы так, что люди за соседним столом, округлили глаза.– Какого черта? Нам самый дорогой алкоголь, что у вас есть!

Смышленая официантка оценила обстановку быстро, и тут же, извинившись за не тот салат, «который мог бы доставить удовольствие» и который конечно же не войдёт в счёт, поинтересовалась желаемым сортом виски, «который бы скрасил недоразумение».

–«Долю ангелов» неси!– потребовала тут же Ирина.

Официантка захлопала глазами.

–Дон Периньон есть?– грустно отозвалась я.

–Есть!

–Несите!

Ирина равнодушно кивнула. Она была не в духе.

–Что случилось?

–Зачем мы здесь?

–Ирин, мы ужинаем здесь сегодня.

–Ты думала, я его не вспомню?

–Кого?

–Его, – подруга кивнула в сторону барной стойки, от которой нас отделяла большая декорированная ширма.– Ты опять помешалась?

Я сдалась.

–Да, опять.

–И что планируешь с этим делать? Будешь приходить сюда, тихонечко поглядывать на него и сходить с ума? Отличный план! Молодец!

–Не   начинай…

–Конечно, у тебя же тонкая душевная организация! – возмутилась Ирина. – Ну и сучка же ты!

–Что ты обижаешься!?

–Забыла, из чего я тебя вытащила?

–Помню я…

–Из такой лужи крови достала, мама не горюй!!! Хочешь сказать, ты глупая была? Двадцать пять лет и такая жесть – это не глупость, это диагноз! Я ухожу! Эта опера без меня! Устала я от тебя, подруга. Поумнеешь, позвони. Вот. За Периньон, мать его!

Ирина звучно осушила бокал с вином, и выбросив стодолларовые купюры на стол, гордо удалилась, я же осталась наблюдать, как красиво переливаются остатки красной помады на её бокале. Нехорошо получилось…

–Пожалуйста, не бросай меня! Я стану мягче, ещё нежнее. Я научусь подчиняться тебе.

Дима отрицательно покачал головой.

–Ты не умеешь подчиняться. А когда пытаешься – изменяешь себе. И тогда получается что ты не та, в кого я так отчаянно, даже убийственно влюблен. Ты не справишься, я не справлюсь, мы не справимся.

–Мы же любим друг друга.

–Да…ошибочно.

Дима продолжал протирать барную стойка, искоса поглядывая на девушку, сидящую у окна в конце зала. я проследила его взгляд и наткнулась на что-то для него более важное чем наше с ним «мы» – другая женщина.

–Вдвойне влюблен значит…-заметила я, не чувствуя даже намека на ревность.– И как оно?

Она была иной. Он был таким же. Их ждал корабль, никогда не покидающий порта.

–Я счастлив. И чувствую себя уверенным.

Девушка подняла глаза и удивленно, словно встретившись со своим самым страшным кошмаром, который ей хотелось бы стереть из памяти, кивнула в знак приветствия. Я все поняла, она всё поняла, он всё понял.