Читать книгу "БЕЗ_УМА"
Я взяла нож из руки Лизы и, спокойно сосредоточившись на своей собственной боли, будто пропускала её током по своей правой руке, метнула нож из-за плеча. Он нежно и точно вошел в дерево.
–Ну, наконец-то, – вздохнула она – пойдем со мной.
Мы пришли в сарай. Лиза опустилась на корточки перед мешком с картошкой и порыв там рукой, что то повернула. Щелчок. Подпол, здесь был подпол.
–Тайник?
–Рот закрой. Торжество момента портишь.
Пошарив рукой в маленьком мини – подполе, она вытащила какой-то предмет, завернутый в пыльный мешочек. Встав с колен, она протянула мне красивый нож с рукояткой гранатового цвета.
–С дебютом! Теперь ты посвящена в воины этого сумасшедшего дома. И после меня ты имеешь право наследовать престол долбаной психопатки. Мы её типа рыцари спокойствия.
–Да я бы её зарезала этим ножом,– рассмеялась я, разглядывая нож со всех сторон, проводя трепетно по лезвию, которое выдвинула, чтобы посмотреть насколько он острый.
–Расскажи мне, за что выбрала мужа, – вдруг спросила Лиза.
–Он верит в простые вещи. В Бога например.
–Но Бог это совсем не просто, Сань. Он что угорает по Иисусу?
–Он читает молитвы на ночь.
–Библию?
–Нет, молитвы.
–Так за веру одну?
–Он верит в меня. Это много. Этого до него никто ещё не делал.
–Но вера, как оказалось, ошибочна. Плохо для него закончилась, -заметила Лиза.
–Как и для меня. Как и для меня.
Мы помолчали. Потом Лиза предложила опробовать нож. Вышли из сарая и отошли от него всего на метра полтора. Лиза вернулась и распахнула двери, так чтобы я могла целиться прямо в мешок с крупой над которым мерцали огоньки лампочки. Они плясали в сумерках, пританцовывая и поздравляя меня с посвящением. По крайней мере, мне так хотелось верить. Я метнула нож.
Нож пролетел мимо мешка, правее, упал за кастрюлю на полке и задев деревянным тупым концом её отодвинутой крышки, отпрыгнул и изменив направление, все таки в летел в мешок.
–Происки Иуды, – рассмеялась Лиза.
Она вообще редко как-то выражала эмоции. Думаю, это был её стиль защиты. Она никому не доверяла, даже самой себе, я бы сказала, себе – особенно, поэтому не возлагала надежд на что-то человеческое.
–Я отдала ему жизнь мужа, этому Иисусу. Нас в кровати теперь трое. Так почем же я не могу пригласить туда Ииуду?
Думаю, именно после таких слов первой жены Адама и полетел весь рай к чертям. В прямом смысле.
Не планировала сбежать. Просто хотела отлучиться. Пришлось дать Тимуру в задницу, чтобы он только отвлекся ненадолго, пошел мыть свой член в душевую. За это время я успела нарыть в каталоге адрес прописки Дианы и Лизы. Одна жила на МКАД, другая в районе Отрадного. Я разочарованно вздохнула. Итак, мне предстояло выбрать, куда ехать в первую очередь. МКАД уже знакомая история, добираться полчаса, потом ещё до серой фотки, где-то с час. Деньги я у Тимура стащила. Знала, где он хранит деньги на нужды в пределах клиники. Адреса на бланках для рецептов записала. Пора.
–Ну как дела? – спросил удовлетворенный лечащий врач, на ходу засовывая член в боксеры.
Я раздраженно пожала плечами. Напустила на себя усталости. Он купился и, поблагодарив за отличную задницу, отпустил в палату. Я поспешно вышла. Еле сдерживала себя, чтобы не побежать по коридорам. Не привлекая внимания, я вышла на улицу.
Несколько сотен раз прогоняла в голове план побега, когда ещё лежала на гибкой сцепке, и потом ещё тысячу, когда смотрела на догорающий труп дочери. Перелезая через муляж, поймала себя на мысли, что будто бы считаю себя виноватой, сбегая отсюда. Будто бы подросток, поссорившийся с родителями по какому-то несущественному пустяку. Вот что значит привычка. Заставь меня эти твари жрать собственное говно и пить мочу, я бы и к этому отнеслась спокойно, и может быть даже со временем смогла без этого. Фу!
Да к черту план побега на самом деле. Сегодня воскресение. В этот день все подбухивают в десять раз больше нормы и глотают столько наркоты, что если бы проверка вдруг нагрянула в выходной, её бы прикончили всех до одного. Воскресение у нас как корпоративчик. Сначала персонал накачивает овощей, привязывая их ко всему что можно, потом «элитных психов», к коим и я относилась, и в последнюю очередь уже себя, убедившись, что техника безопасности соблюдена. Даже Миша отрубалась со всеми, аргументируя это тем, что она настолько выдрессировала всю систему и разработала схемы, что ни одна сволочь не посмела бы поднять шум или воспользоваться ситуацией. Я притворилась исколотой и отрубленной от реальности ещё до обеда, а потом сказала, что ухожу предаваться БДСМ с лечащим врачом. Сказала так громко, что осовелые медсестры, причмокивая губами и потирая носы, бестолково махнули рукой «мол, срать мы хотели». Вся психушка была под кайфом. На втором и третьем доступе свободы кто-то трахался целой группой прямо в зале под Жади и Лукаса, кто-то рылся в холодильнике в поисках «сухих бпшек, потому что невозможно без них сдохнуть», а кто-то срал посреди палаты и обнюхивая зады друг друга, удивлялся бесконечности Вселенной. Мимо всего этого безумия я просто проползла на четвериньках, изображая зомби, рискуя подставить задницу под свингерскую вечеринку в зале. Специально просмотрела ролик в инете, чтобы получилось достоверно. Достовернее реальности уже было некуда: притворяться трупом, где все уже и так были таковыми при жизни, было до ржаки глупо. Но должна же быть хоть капля трагикомизма?!
Итак, сбежала из дома. Беру такси и еду до метро. Хотя непонятно, почему считаю, что мне вообще дверь откроют. Они же не совсем идиотки, чтобы прятаться в собственных хатах, адреса которых Миша знает. Но мне так хотелось сделать хоть что-то чтобы найти этих двух влюбленных в друг друга женщин, что даже было плевать дома они ли нет.
В метро непривычно холодно, людно. Сжимаю в кармане подаренный мне Лизой нож. Паническая атака. Капли пота стекают по лбу, ткань в районе подмышек становится мокрой, оставляя два безобразных следа. То ли знобит то ли бросает в жар. Одновременно. Посматриваю по сторонам, изучая людей. Осуждающе смотрю на мужчин в вагоне, протирающих платками лицо, воняющих и любопытно посматривающих на мои синяки в области шеи, избитые косточки на пальцах. Лучше бы дезодоранты себе купили, мудаки. Как же не вырвать на их члены и жопы, которым они покоя не дают. Ненавижу их! Уроды!
Закрываю глаза, вслушиваясь в объявление о станциях. Пытаюсь не представлять вокруг только одни половые органы, стараюсь стереть из памяти все рабочие вечера в «Фиалке». Выходит плохо. В толпе людей всё произошедшее за все 20 дней в психушке кажется ещё более мрачным. Жалость стала падать мрачной тенью на моё лицо. Мне хотелось заплакать и заорать на весь вагон, что пока эта серая масса бродит с работы домой и обратно, совсем недалеко от них живёт смрадная группка психов и наркоманов, которые счастливы быть таковыми и уже не хотят спасения. И ещё я хотела сказать, что прожила несколько лет среди них, почти что целую жизнь, иногда подтирая им задницы, чтобы только получить от сестер не кашу, которая даже из тарелки не выпадает, если повернуть вверх дном, а котлетку с пюрешкой, или гречку с курицей.
–Чертовы задницы…-простонала я.
Стоящая рядом женщина с ребенком удивленно обернулась и взяв за руку малыша, стала продвигаться подальше, внутрь вагона. Малыш обернулся и посмотрел на меня доверчиво, светлыми глазами. Мне стало ещё хуже. Я опустила глаза в пол. Слеза скатилась по носу и упала на кроссовок. Я Начинала себя жалеть. К счастью, объявили мою станцию. Двери открылись. растолкнув народ в дверях, я быстро вышла и побежала к эскалатору. Шмыгая носом, тыкала в карту 2 ГИСа на полуразбитом apple, пыталась сориентироваться в направлениях.
Наконец-то добралась до адреса. Новенький дом с консьержкой.
–Вам куда? – бросила он, даже не открыв дверь.
–В сороковую.
–Там сейчас никого нет.
Значит она дома. Лиза дома. Я уверена.
–Есть. Мы только что созванивались с Лизой.
–Там никого нет. Ключи у меня. Хозяев дома нет.
–Давайте вы просто наберете ей в квартире и скажите. Что Саша пришла. А я пока сделаю вид, что меня тут нет.
На том конце домофона молчали. Я нервно озиралась по сторонам. Какие идиотины, прятаться здесь! Будто бы Мишу остановит какая-то ключница.
–Заходите, – проголосила та.
Домофон пропиликал. Я зашла внутрь. Обрадовалась, что скоро увижу этих двух куриц.
–Вам туда на лестницу! Лифт не работает!-показал ключица, тыча пальцем в левую сторону с выходом на пролеты.
Я послушно кивнула и двинулась. Спешила.
Нажимая на кнопку звонка, я не слышала никакого отзвука. Она не работала. Я стала стучать в железную черную дверь, почти что колотить. Не открывали. Тогда я стала пинать её ногами. За дверью что-то упало. Кто-то явно подглядывал в глазок.
–Лиза! Если ты не откроешь, я пролезу через соседей! Открывай!
–Ну ты бешеная баба просто… – ответила та.
Послышался противный звук открывающихся замков. Лиза дернула дверь и она открылась вовнутрь.
–Че приперлась?– встретила она меня злым взглядом.
–За вами.
–Вот дрянь.
–Где Диана?
–Дрыхнет.
–Разбуди её, мы уходим! – решительно потребовала я.
–Не раньше чем я всажу тебе нож в спину, который в твоем кармане.
–Откуда?
–Обижаешь учителя? Нехорошо, Саня! Кто тебя учил метать эти штуковины в сарае?
–Ну ты…
–Вот и всё. Проходи, чё встала. Щас растолкаю крошку. Ди, Ди! Вставай! Абортная заявилась! Явно хвост за собой привела.
–Можно подумать, никто не знает, где ты живешь!? И почему хвост, все под приколом.
Лиза закатила глазами и дала мне больного щелбана.
–За что блин?
–За то, что живешь на этом свете столько лет и дура дурой.
–Притон наш никогда не спит, -включилась в разговор заспанная Диана, выходя из комнаты.
Непростая однушка со стеклами с потолка до пола. Мебели мало. Сразу прямо из прихожей большая кухня. Справа спальня с большой кроватью с серым постельным бельем, за ней стена из красного кирпича. Ванная и туалет видимо в комнате. Все отделано в стиле лофт.
–Да, тесно, – проследила за моим взглядом Лиза, – и в жопе мира. Но мамин любовник-муж не хотел говорить, что он трахал меня, чтоб она не отсудила у него все его несметные богатства и вот переписал эту хижину на меня.
–Чем вы тут занимаетесь?
–Ооо..
–Отдыхаем,-отрезала Диана.-Че, как чадо?
–Сожгла её.
Лиза расплылась в улыбке. Диана икнула.
–Ну огонь же! – тыкнула Лиза локтем Диану. Та наморщила лоб и отвернулась вполоборота. Стала смотреть в окно.
–Нюхать есть чего? – спросила я, наблюдая за Дианой.
–Нет, – сказала я. – мы тут не употребляем. Потому что нет смысла. Нечего заглатывать.
–Ого! А Миша в ярости…
–Да знает она, где мы, – раздраженно прервала Ди. – И мы знали, что нас ждет, когда вырывались из этого сральника. Она бы ничего не сказала, если бы мы не вместе сорвались. Её бесит наша…
–…близость, – закончила за неё Лиза. – Так что нам в любом случае пиз…
–А что будет?
–Есть план.
–Лиза, ни слова, – дернулась к ней Ди.
Лиза безразлично кивнула и попросила подождать их в подъезде, пока они соберутся.
–А какого хера здесь не сидится мне?-проворчала я.
–Ой, Саня, делай, как говорят, – бросила Ди и захлопнула дверь у меня перед носом.
Я села на корточки возле лифта. Позвонила маме, сказала, что много работы, но в целом все «Ок». Только вернулась в Москву, через дней десять-пятнадцать приеду в гости. Мама завалила вопросами и не хотела прощаться. Я наплела какую-то чушь про асаны в йоге и отключилась первой. Теперь нужно было позвонить Денису.
–О господи, моя киса!!! Как ты?!
Чертов боголюб, в кого ты такой психанутый? А черт, точно, твоя мамаша!
–Любимый привет! – пыталась изобразить радость, вышло плохо.
–Что-то случилось? Что с голосом? У меня есть пять минуточек всего любимая. Тут связь ужасная, север же!
–Я в Москве. Вернулась из тура.
–Ого, круто! Сможешь звонить чаще?!
Вру я коряво конечно.
–От тебя зависит. Ты же вне зоны доступа постоянно!
Переложила ответственность. Почти не обман!
–Я по тебе жутко скучаю! Спасибо за фотки…Ну ты понимаешь…Я кое что делаю, смотря на них, потому что иначе невозможно. Мы же с тобой часто это делаем всегда. Как работа? Какая ты у меня умница: совместить отдых с работой. Да ещё и духовность. Стала ближе к Богу наверно, киса моя?!
Конечно, к Богу!
–Я люблю тебя Денис.
–Я тоже, милая!
У нас был ребенок Денис.
–Очень жду тебя.
Я его убила. Денис.
–Тоже очень-очень. Ещё половина месяца, любимая, осталось!
И тогда я сожгла его труп.
–Уже выдали денег. Прислать тебе?
А потом дала в жопу своему лечащему врачу, чтобы найти двух ненормальных подружек.
–Нет, пока есть немного. Но я спрошу. Если надо будет, ок?
А ещё я сосала ему член.
–Ок, киса. Я побежал. Как же сильно я скучаю.
И дрочила ещё много разных.
–И я скучаю.
Чтобы выслать тебе денег, чтобы ты не жил в холодной общажке там на севере, а переселился с теплую квартиру.
–Пока. Люблю, жена моя!
И я тебя не люблю больше.
–Пока, сладкий.
Дима.
***
«Добрый день, малышка. Я обещаю, что не буду курить до завтра. Но одну я уже выкурил…»
Представь, что мы больше чем мазня на холсте, которую развела твоя подружка. Она хотела выразить свои чувства по отношению к возникшей ситуации, а получилась мазня, ну правда же? Если хочешь, пойди и спроси у своей мамы, она подтвердит. Уже спрашивал? Ну, прости! Я только хотела сказать, что конечно, она твоя любимая молодая художница, и для нее искусство, в первую очередь, это духовность, некий орел добродетели, не отягощенный материальными издержками, лишенный хваленой еврейской прагматичности, а уж потом стремление к признанию, но не мерещится ли тебе порой, что она какая-то нескладная? Естественно, она такая молодец, что сама организовала выставку своих композиций и прочее, но скажи мне, когда она успела нарисовать нас с тобой: меня, держащую тонкую сигарету в левой руке возле ярко накрашенных алых губ и тебя, протягивающего зажигалку в правой руке через барную стойку. Всё бы ничего, но какого хрена ты голый, а я вдруг курю? Эта твоя пигалица в курсе наших камней преткновения? Я так и думала: ты рассказал ей о моём эксгибиционизме и о моей ненависти к твоей злостной привычке? Да, я снимаюсь ню, ты куришь Winston, что дальше? Ты расскажешь мне, что она увидела в тот день в глубинах моих зелёных глаз, что она прочитала в моей ассиметричной улыбке? Чертова курица, выставила наши проблемы напоказ. Настолько ты ей доверяешь, да?
–Как тебе? – сухо спросил ты, медленно подходя и становясь рядом справа от меня.
Я молчу и лишь спустя полторы минуты поворачиваюсь к тебе лицом и встречаюсь с твоей рассеянной улыбкой.
–Все её работы так впечатляют!– искусно соврала я.– Что касается этого шедевра, несправедливо было бы не спросить у самого автора, что или кто явились источником вдохновения, или же обратиться напрямую к критике, – я мягко схватила за локоть, проходящую мимо директрису галереи. – Аня! Скажите, какие мысли посещают вас при созерцании столь интересного сюжета?
Опешившая молодая директриса, которой галерея досталась от обеспеченного отца, хватившего инфаркт пару месяцев назад, недоуменно, но деловито пожала плечами:
–Я всегда смотрю на вещи прямо, не прибегая к глубокой философии. По-моему, эта девушка на холсте – коварна, я бы даже сказала честолюбива. Похожа на проститутку, обирающую мужчину за баром на холсте. – Аня хмыкнула. – Видите, его торс обнажен, готова поспорить, что на нем даже трусов нет за этой стойкой. Такие женщины забирают всё. Следующая картина, если Настю посетит муза, будет кровавой. Этот мужчина сделает ей коктейль из своего собственного сердца, предварительно взбив его в миксере и заправив сверху сливками и тертым шоколадом. Согласитесь, чем не перформанс?!
Аня наигранно посмотрела сначала на мое лицо, залитое краской, потом на тебя, побелевшего от гнева. Видимо она получала удовольствие от того, что произвела нужное впечатление. Решив не давать нам ответного слова, дабы не испортить весьма непревзойденный эффект, и, подарив нам одну из своих самых лучших своих улыбок, на которые только были способны её вставленные виниры, она развернулась на тонких шпильках и ушла восвояси, знакомить новых посетителей с творениями «гениальной современности», Оставив нас догорать на пепелище надежд и сомнений, она даже не представляла, что зрила в самый корень.
–Ты говорил с ней о нас, не так ли, Дима?
–Ей нужен был сценарий. Она недавно творческий кризис пережила. Ей не хватало трех полотен для презентации её работ.
–Ты ей рассказал всё? ВСЁ?
–Да. Всё. И знаешь, картины получились такими стоящими, только потому, что она прочувствовала меня.
–Охренеть. Ты позвал меня на выставку своей подружки?
–Я подумал, тебе так легче будет. В последний раз мы плохо поговорили, ты опять на что-то обиделась. Между тем, я зла тебе не желаю. Просто вглядись в её картины и ты поймешь меня. Может, отпадут все вопросы.
–Думаю, ты так же и ей это преподнес, – я оскалилась.
–Она очень обрадовалась этой идее.
Змея какая.
–По-твоему я подопытный кролик?
–Но согласись, ты была не в себе в прошлый раз.
–Нашел что вспомнить. Я прям себя больной какой-то почувствовала.
–Она тебя давно знает, Саша. Она изучала твой психотип, прежде чем начать рисовать нас с тобой.
–Жесть какая. Может мне сфоткаться рядом с этим?
–Если хочешь. Было бы интересно.
–А почему бы вам обоим не сдохнуть, а?
Потерев устало глаза, Дима, ничего не сказав, пошел к выходу. Боковым зрением я наблюдала, как Настя бросила короткий взгляд в мою сторону, и, сделав определенные выводы, вышла вслед за ним. Я осталась, наедине со своей прокаженностью.
14.ВОЗРАЩЕНИЕ
Приехали к вечеру. Клиника уже отходила от безмозглого трипа и передвигалась куда активнее. Медсестры попивали воду и просматривали базу данных на компе в холле. Душевнобольные носились по палатам и глотали восстановительные жидкости. У всех был отходняк. Поэтому никто не обратил внимания, что трое фавориток её величества психопатки прошли мимо старших сестер, младших, миновали уборщицу, которая должна была уйти ещё днем, но случайно попала под руку близняшек – наследниц какого-то еврея, решившего, что детей много очень даже бывает, ставящих эксперименты на « серой массе». Близняшкам курорт был проплачен до конца жизни. Они могли не переживать и прописать план по «лечению» на пятьдесят лет вперед. Никто не собирался возволять их. Им и самим, после шестнадцати лет постоянной зубрежки каких-то непонятных наук, нравилось бунтовать здесь. Может быть со временем они и очухаются от своего безумия, но тогда они уже не смогут стать частью того общества, из которого они выпали два года назад. Квест параноидальной влюбленности в себя размером в нелегальный сумасшедший дом с закопанными трупами во дворе. Поэтому не было поливальных машин. Чтобы руки и ноги ненароком не стали вонять. Цветов тоже не росло, хотя по мне человек таки не плох в качестве удобрения. Короче, ходили мы по трупам, дышали ими и если бы нам подавали котлету из них, нам было бы пофиг. Кстати, безотходное производство.
Но Миша ждала нас. Близняшки даже глазом не моргнули, когда сообщали нам это.
–Пойдете с нами. Что будет – понятно. Думаем вам даже насрать на вас самих, так что…
Гибкая сцепка для нас была бы упоением, колыбельной нашей всевидящей матери, но для этого мы слишком провинились, так что я даже не могла представить, что придумала для нас разъяренная свиноматка. Боковым зрением я наблюдала за лицом Дианы и Лизы. Они шли справа от меня. Ни черта непонятно. Их лица обычны, как – будто нас вели на прогулку, а не в подвалы с пыточными комнатами. Мне вот было страшно. Лиза здесь пять лет, Диана три года, я – двадцать один день. До крепких нервов я ещё не доросла.
–Сразу трое! Вы что это себе надумали?! – кричала Миша, брызгая слюной.
Она слонялась по комнате с полураскрытым халатом, оголяя безобразные жилейные ляжки. На полу лежало все собрание сочинений, которыми можно было убить, от строительных инструментов до хирургических. Я поморщилась. Опять надо бы начинать уже выселять душу из тела. чтоб она не офигела от такой насильственной смерти.
Вся компашка в сборе. Одна из близняшек бросила на стол и достала пилку, начала точить ноги. Другая осталась стоять у двери, скучно зевая и ломая руки. Лиза, я и Диана стояли вразброс по комнате. Лиза в своем черном одеянии стояла почти посередине, скрестив руки на груди. Диана в горчичного цвета топике и синих джинсовых шортах, игриво повисла на балке, оторвав ноги от пола и иногда покачиваясь. Я, одетая в полинялые черные треники и зеленую кофту на пуговицах, тупо оперлась об угол стены, накрыв правую ногу левой и пыталась скрыть страх за миной безразличия. Кроме меня и самой Миши, всем тут было плевать. они смотрели эту оперу не одну сотню раз. Чем вообще можно удивить извращенцев?
–Итак, Диана сюда.
Диана выплюнула жвачку, опустила ноги на пол, послушно легла на стол, на который указывала Миша.
–Вы чертовы потаскушки, у меня уже вот где сидите, – банальный жест у горла.-Я дала вам отдохнуть пару деньков. насладиться соками друг друга. А теперь я вас порешу. Вы меня бесите!!! Сучки!!! кормитесь за мой счет!!! Живете лучше других!!! Твари неблагодарные!!!
Миша смачно плюнула в лицо Диане.. Лиза закатила глаза. Я поменяла ногу. Близняшка начала пилить пальцы на другой руке. Другая незаметно прикорнула.
–Малышка, у тебя чудесный ротик. ты же знаешь…Я не раз говорила тебе об этом. хочу подравнять его сегодня еще на парочку сантиметров. мне кажется кое-кто не закончил с тобой -хозяйка тыкала толстым на конце скальпелем Диане в уродливые швы.
Диана улыбнулась уголком рта, силясь вспомнить своё первое знакомство с металлом. но она опять не сможет вспомнить. её всегда беспокоило, что она не могла вспомнить. она перепробывала все: от гипноза до особых наркотиков, но нет. ей порой казалось, что это она сама придумала, сама проснулась среди ночи и полоснула себе ножом рот.
на кончике скальпеля блеснула капелька крови. хозяйка расковыривала один из шрамов. я нащупывала в кармане нож, стараясь вспомнить технику метания. слишком близко. не тот прием, ах вот другой, да. он подойдет.. Лиза поцокала языком. я посмотрела на неё, она отрицательно мотнула головой. я взмолилась, переводя взгляд с Дианы на Мишу. Лиза просила подождать.
–А, да. к черту! Пошла отсюда! – рявкнула Мишу, столкнув Диану на пол. Малышка поднялась и как ни в чем не бывало пошла к своему аттракциону. весь ее подбородок был красный от следов крови, которые она размазала, как потом она сказала, чтобы никто не заскучал. Трагикомизм. Опять он, черт побери!
–Лиза!
Я поняла эту историю. это просто перекличка. Чтобы понять, осталась блудная дочь верна своей матери.
В эту игру надо было правильно сыграть.
–Раком!!!-заорала истошно Миша. Мне показалось, что её зубы как у акулы смыкаются на шее Лизы, выполнявшей команды. Она снимала свое платье, обнажая красивое тело, которое так рано покарала болезнь. – Хороша же!!! Ты же любишь чертовы ножи, да? жертва! Пришла ко мне тогда. помнишь, пожалеете меня, я хочу умереть, Мне было так больно. Ты сама хотела этого! Заразная тварь! Трогать противно! Я тебе сейчас устрою оргию с ножами в твоей жопе.
Я прикрыла глаза. Лиза стояла раком с обратной стороны стола, к нам всем лицом , положив локти на стол она перевела на меня немигающий взгляд, все так же прося им не торопить события. Позади неё разбилась склянка, в которых копалась Миша в поисках вазелина. потом она громко рыгнула и опрокинула высокий шкаф. все звуки мира соединились в этой комнате пыток.
–Пошла нахер!!!
Лиза невозмутимо оделась и вернулась на свое прежнее место. Без потерь, без капли крови. последнему обрадовались все. боялись заразиться.
настала моя очередь. на мне хозяйка как-то сразу стала поспокойнее. По моей спине прошел неприятный холодок. по ощущениям как предвестник смерти.
–Сашенька…спасительница наша. иди сюда, ко мне.
Миша изображая святую раскрыла руки. Я шла к ней, фокусируясь на трещинке в стене за её спиной. мне не нравилось её некрасивое тело, её половые губы, выглядывающие из под трусов. её черные жесткие волосы топорщались и завивались во все стороны. Мне казалось, время замерло и все уставились на мой замирающий в отрезках времени шаг. Мне казалось, все это длится очень долго. Я прошла мимо стола, вынула нож и положила сбоку. В отражении от зеркала я видела как у меня за спиной Лиза одобрительно кивнула. увидев это, я поняла в чем заключалась моя проверка. Я должна была довериться этой женщине. Обнять её настолько искренне насколько могла. Доверие-моя валюта спокойствия. Сейчас или никогда. Я обняла Мишу спокойно, дыхание ровное, словно прилегла на грудь родной матери, обнимая ее я касалась кончиком носа зеркала у стены. в нем я видела почти все что творилось в комнате. и в нем я видела второй нож у меня рукаве кофты. потому что Лиза однажды сказал, что никто не должен быть одинок . Даже у ножа должна быть своя пара, своя защита от невзгод и когда один находится в опасности, другой должен притвориться мертвым, чтобы усыпить бдительность. И когда все сделано как полагается, оба ножа врываются в плоть и разрезают ее на столько клочков, насколько почитают нужным, пока не насытиться, не напьются рек крови.
даже ножи ходят парами. прекрасно.
Лиза покачала головой. Убивать было нельзя. Не здесь и не сейчас. Я согласна опустила глаза. Миша выпустила меня из объятий. проходя мимо стола я взяла нож и вернула его в карман. все было на своих местах. Пара дышала в унисон.
Хозяйка подозвала близняшек. Одна как раз любовалась напиленными ноготками, другая выходила из полудремы.
–Одна кладет голову с правой стороны стола. Другая с левой.
–Миша!-неожиданно вмешалась Лиза.
Миша жестом велела молчать. Я перестала понимать происходящее , Когда увидела слезы на кончиках ресниц Дианы. Лиза держала наготове сразу два ножа, две своих верных неразлучных пары.
–Лиза, не шути со мной. Положи на стол и отойди, – медленно произнесла хозяйка.
Лиза тяжело вздохнула и подойдя к столу положила ножи. Две сабли словно два зародыша в чреве убийцы.
–Саша, – окликнула меня хозяйка,– у тебя должны были родиться две куколки!
Я вскрикнула, достав нож и приготовившись метнуть им. Близняшки, положили головы по обеим сторонам стола, непонимающе моргали, Они все еще были уверены в том, что это была простая перекличка. и ждали когда они смогут вернуться к своим ничтожным делам.
Время остановилось. Два топорика, как два вспыхнувших пламенем крыла, чувственно завершили свой цикл, опустившись на доверчиво склоненные головы. То, для чего их осознали, обрело материю. Мягкость входа во временной консилиум потерялась в истошной паузе. Взмахи любви убийственны.
Вся эта картина внушала бы мне страх и была бы ярким проявлением людской жестокости, если бы не была столь предсказуема, скверна покарала скверну. Два обезглавленных тела заливали своим присутствием вип – пыточную комнату хозяйки. красная слизь разливалась по ярко-зеленому ковру. хозяйка именно ради этого и постелила его тут, чтобы чувствовался контраст.
– вместе с вкусом теплой крови и под кокаином это особенно непередаваемо, -говорила она.
Никто не спорил тогда, никто и не осуждал странные вкусы и на этот раз. Я, хладнокровно, пытаясь уложить мысль о своих дочерях, где-то в глубине памяти, силилась понять, когда же можно будет обрести право замочить эту корову первой.
Диана зажалась в угол и брезгливо морщила нос, я лихорадочно прикрывала рот ладонью, чтобы не закричать от охватившего меня ужаса. Одна только Лиза стояла неподалеку от хозяйки с топориками в руках и водила носиком сапога по лужице крови, которая так гармонично переросла в реку у её ног. Реки крови-разменная монета палача. фантасмагорика момента.
Я метнула нож. В яблочко.
Мы молчали о произошедшем. Но каждая носила в себе свою революцию. вчерашним вечером я стала яблоком раздора. близняшки были мертвы. Миша тоже. Остались мы трое, свидетели моего преступления. Сидя за столом, за ранним завтраком и как ни в чем не бывало, ковыряясь в своей овсянке с молоком, мы трое выжидали нападения. Но всем вокруг как – будто было все равно. Никто и не замечал, что чего-то не хватало. И это нас пугало. Мы боялись затишья. Затишье в стае недопустимо. Кто-то должен возносить кнут над стадом.
–Черт! – Лиза уронила ложку на пол. Никто не обратил бы внимания, если бы она не выругалась потом самыми матерными последними словами.
–Не ори ты…-взмолилась Диана.
–Чертова кукла! кто просил тебя это делать? – шепотом заговорила Лиза.
я попыталась защититься:
–Можно подумать…
–Что делать будем? – перебила Диана
–Хоронить? – предположила я
Лиза смерила меня прожигающим взглядом. Словно желала чтоб я исчезла вовсе. и наверняка жалея о том, что научила меня всяким штукам с ножами.
–Ну, в яблочко же…– я пыталась отшутиться
Лиза воткнула мне вилку в палец. Диана придержала мне рот ладонью, чтобы я не вскрикнула. Из глаз брызнули слезы. Я чувствовала, как материал вилки соприкасается с моими костяшками.
–Пошла вон!
Диана помогла мне встать, по прежнему прикрывая мне рот. на вид это выглядело как безобидная игра сумасшедших.
да, накануне я метнула нож промеж глаз хозяйки этой богодельни. Можно подумать, что…Что же я наделала.
***
«Вчера, наблюдая этот бред, моя тоска по тебе усилилась тысячекратно, сто раз убеждаюсь в том, что никто из этих слоев никогда бы меня не заинтересовал. Я тебя люблю!»
В тот день, признаюсь, я хотела смерти, но выбирая из множества зол, выбрала моральное разложение. Приготовься, тебе это не понравится! Я отдалась трём садистам. Я нашла их объявление на одном сайте, не буду говорить каком, но он ужасен. Возможно, тебя обрадует тот факт, что нами был подписан и заверен тут же нотариусом, определенный документ, дающий право на моё полное избиение. Договорились не трогать лицо и некоторые части тела, которые пришлось бы долго восстанавливать, а так всё вполне гуманно. Что? Насилие? Да, они меня насиловали, но с помощью определенных фаллических предметов. Этим парням не нужен был секс, только жестокость. А мне нужно было поверить в своё существование через чудовищную боль и дикие страдания. Знаешь, говорят же, что желание жить обостряется в моменты страха, когда ты понимаешь, что тебе конец. Я хотела приблизиться к концу, чтобы прочувствовать ценность жизни. Теперь ясно?
Они били меня по спине и по ногам, брали тонкие иголки и тыкали ими в моё тело, медленно и очень педантично, словно набивая точечное тату. Я не могу распространяться о той технике, что они использовали, но они профессионалы. У одного из них вся спина была в шрамах, у другого на бедре была вырезана плоть, у третьего…не было достоинства. Я называла его ущербным неудачником, ему это безумно нравилось. Я позволяла ему ложиться на меня сверху и шлепать горячей ладонью по моим ягодицам. Было зверски больно, я теряла сознание каждый раз, когда ко всему этому добавлялись соленые кубики льда, которые раздражали мою кровавую избитую кожу. Кнут и пряник стал ощущаться совсем скоро. Странно было переходить от желания покончить со всем этим к крику о продолжении эйфории, которая разливалась по телу всякий раз, когда трое мужчин использовали все доступные ласки. Я конечно, знала, что не умру, даже попросила их попробовать вонзить мне под ногти пару иголок…Жутко. Я возненавидела жизнь и всех людей. Сколько это длилось? Честно скажу: вечность. О чём я думала? О нём. О Диме. Это плохо, да?
