Читать книгу "Легенды старого Жилгородка +. 1944—1999. Книга-память"

Да, незабываемое было время, – «золотая эпоха»! Снова и снова в памяти возвращаюсь к парку. Самым красивым он выглядел осенью, в бабье лето. Поистине багрец и золото окутывали тебя, когда вступал в его задумчивую сень.

Лучи мягкого сентябрьского солнца нежно ласкали жёлто-красно-зелёные листья деревьев, ветви которых сплошь были обвешаны паутинками, светящимися на солнце как сказочные кружева. Шуршание опавших листьев под ногами, кристально чистый воздух с Урала, – умиротворяли. Блаженство и покой царили в это время в старом добром парке. Ну и, конечно же, он был излюбленным местом встреч влюблённых.

Между прочим, в детстве наш парк мне казался огромным лесом, где водятся лисы, зайцы и даже волки и медведи. Но такие мысли посещали меня больше зимой, когда парк становился таинственным, а приближение Нового года вызывало в детском воображении вечный праздник сказки. После зимней спячки парк вновь преображался. В апреле наступала пора субботников. Тогда все заводчане, разбившись по цехам, убирали закреплённый за ними участок парка. Парк напоминал большой муравейник. А люди в нём, дым костров и запах перегноя, – дарили ему новый облик, новую жизнь.

В парке: Ю Абдраманов, В. Бурыкин, В. Истомин, А. Шилов, 70-е

А можно про парк ещё написать так. Пройдет совсем немного времени и первые, ещё совсем робкие лучи мартовского солнца начнут всерьёз прогревать промерзшую от студеной зимы землю. Освободившись от снежного панциря, земля как бы вновь заиграет свежими красками, наполняя воздух пряным запахом древесной смолы и перегноя. Тонкой, серебристой, как бисер, струйкой застучит с крыш и окон домов прозрачная капель. Стряхнут ледяную изморозь деревья, чтобы лучше вдохнуть через рыхлую от влаги кору тепло приходящей весны. На тротуарах, в скверах и в парке рассыплются гирлянды солнечных зайчиков, которые, подмигивая озорными огоньками, заставят улыбаться даже самых искушённых прохожих. Вспыхнут таинственным блеском глаза. Обнажаться чувства. Настанет пора романтических мечтаний. Придёт время любить…

Ну а с наступлением летнего сезона всё тот же гостеприимный парк, и в этом можно не сомневаться, расстелет перед влюбленными свой, благоухающий естеством, зелёный ковер природы. И там, где-нибудь в раскидистых ветвях сирени или смородины, под стрекот сверчков и охваченные лунным светом, влюблённые, в унисон таинственной музыке ночи, самозабвенно исполнят «самый старый танец на планете».

Из калейдоскопа воспоминаний выделяются разные эпизоды. Некоторые связаны с известным всем жилгородцам лукавым Костей Савиди (Греком,) в лучшие его годы. Он вытворял такие чудеса, что хоть плачь, хоть смейся. Например, когда в начале 80-х пришла мода выходить на прогулку с домашними собаками, он припёрся на летние танцы с привязанным за веревку… бараном! Косячок ходил по кругу любителей покурить травку, которые умиротворенно наблюдали за очередным приколом незаурядного Грека.

А вот перед глазами всплывает грустная картина: усеянный трупами ворон главный проспект района. В холодную зимнюю ночь замёрзшие птицы сваливались с деревьев прямо под ноги прохожим, от чего всем, и особенно нам, школьникам, спешившим на уроки, было как-то не по себе. Мертвые птицы – плохая примета. Да и работы жилищно-коммунальному хозяйству только прибавлялось… В связи с этим сразу представляется бригада жилгородских дворников с вечно веселой Балым-апой Нургалиевой (женой бывшего сторожа тони за клубом), которая ловко орудовала метлой и лопатой, не забывая при этом смачно матикаться на русском и казахском языках одновременно.

Сергей Дураков (Тептеш), Лёва Гордеев, Юрий Толстов, Марат (Фикса), Коля Тамбовцев и др. с ул. Ауэзова, 27—29; 70-е годы

До сих пор помню чёрную, с одним глазом собаку по кличке Жук. Верный пёс каждый день провожал ребят из обкомовских домов до школы и встречал их обратно.

Всегда вызывал у меня улыбку суетливый работяга, бывший киномеханик Марат Тулемисов. В семидесятых кинофильмы принято было делить на три категории: хорошие, плохие и индийские. К середине 80-х показ индийских фильмов достиг своего пика. В жилгородской клуб съезжались толпы «паломников», чтобы увидеть очередной шедевр «феодальной сказки». По шуму толпы, идущей от остановки до клуба и обратно, можно было определить точное время. Уже не помню, какие точно шли фильмы, но стоило мне спросить у Марата, какой сегодня фильм, ответ всегда был однозначным: «Танцор диско». Уж, как наш киномеханик любил этот фильм! Как он «гонялся» за ним в горкинопрокате, наверное, одному Аллаху известно. Но справедливости ради добавим: план Тулемисов перевыполнял всегда.

Много, много ещё легенд хранит в себе старый добрый Жилгородок. Но формат сборника не позволяет рассказать обо всех, поэтому вот лишь несколько последних зарисовок о жилгородских блаженных.

Кто не знал Клаву Симбиркину? Другой такой в заводском районе было не сыскать. У нашей Клавы была одна страсть, хобби – посещение всех кинофильмов, которые демонстрировались в клубе. Смотрела она кино бесплатно и всегда занимала место в первом ряду, в центре. Если кто-либо из жилгородских не успевал посмотреть фильм, то Клава в свойственной ей манере могла поведать, о чём он. Но обращались за справкой к ней редко. У неё для всех был один ответ: «Во! – она показывала большой палец, – Хороший фильм!» Затем, неуклюже передвигая ноги, и что-то бормоча себе под нос, шла дальше: от дома до клуба и обратно.

Был в Жилгородке бездомный Коля, по прозвищу Генерал. Так его прозвали за то, что ходил он в старой потёртой шинели и военной фуражке без кокарды, и, причем, всегда с фонарем под глазом. Спал Коля, где-то в парке, под развесистыми деревьями. Трапезничать, а заодно и опохмелиться приходил в заводское кафе. Денег у него никогда не было, поэтому он подъедал и пил то, что оставалось на столе. В середине 70-х он вообще куда-то сгинул.

В. Бараев, В. Каплан, А. Шергилов, Ю. Пастухов. 1971

Ну а кто не помнит добродушного, странноватого Мосю (Мойшу)?! Его всегда можно было застать на стадионе. Одет он был в одно и то же: широкие брюки, такую же широкую, не по размеру рубашку навыпуск и огромные ботинки с вечно развязанными шнурками. Мойша никогда не наблюдал за матчем на футбольной поляне. Зато с беспристрастным видом, как неприкаянный, шатался между рядами зрителей, смотрел на них изучающе и одновременно ковырял в носу…

Ну а как забыть Васю Толстова?! Этот долговязый, совсем ещё молодой и добрый паренёк сутками сидел на повороте одной из улиц нашего двора и записывал в своем блокноте номера проезжающих мимо него автомашин. Нелепой была его смерть. В начале 70-х (как сейчас помню, это случилось на пляже 1 апреля, когда лёд на Урале был уже некрепким) решил, Вася, дойти до середины реки за пустой бутылкой… и утонул.

Ж. Зильберман, Г. Богатырёва, А. Шергилов, Л. Хянникяйнен, Ю. Пастухов, В. Шарипова, Л. Ефремова, М. Гатаулина, Г. Хорошкина, Л. Ильина, С. Вернов и Г. Хамид. 1964

А дядя Ваня Толстов? Жил он на Водозаборной, фронтовик, подводник. После контузии, увы, так и остался немножко того. В Жилгородке у него был особенный статус (как он сам этого понимал). Его утро начиналось с обхода всех общественных мест в районе: будь-то магазин, жилищно-коммунальная контора, стадион, клуб, кафе, школа или детский садик. Он бдительно следил за общественным порядком: «Так, у вас всё нормально, всё хорошо, замечаний нет, ничего не надо?», – расспрашивал он ответственных лиц, осматриваемого им объекта. Получив утвердительный ответ, он направлялся далее одному и тому же маршруту ежедневно. Иногда, завидев его издалека, люди громко кричали: «Ваня, у нас всё хорошо, иди-иди, дорогой». И он, приветствуя их кивком, и, что-то бормоча себе под нос, шёл известной ему дорогой.

Что касается моих друзей молодости, то мы до сих пор встречаемся в нашем Жилгородке. Конечно, это уже не те стихийные «застолища», что были раньше в парке или у меня в огороде под пивко и коронный мурзагалиевский (Сарсен Мурзагалиев) шашлычок. Теперь это более солидные мероприятия с обязательным рестораном, с сауной, прогулками на катере и т. п. Но мы, как и прежде, верны своим традициям: шутим, рассказываем анекдоты, по-прежнему прикалываем друг друга, невзирая на возраст и социальный статус каждого из нас. Словом, мы те же, разве что полысевшие, поседевшие, потолстевшие…

Мы всегда с восторгом вспоминаем наши прошлые бурные годы, грустим по рано ушедшим друзьям… Да, судьба раскидала нас по разным государствам, городам и весям, но все мы остались верны своему Жилгородку, своей дружбе, своей родине. Поэтому давайте, друзья, встречаться чаще. Нет в мире лучшего средства от старости, чем встреча старых друзей.

Площадь Победы и фонтан «Три грации». 70-е

Знаменитая арка – ворота Жилгородка

P.S. Меня не надо приглашать в гости. Когда захочу, тогда и приеду в родной город: приеду к солнцу, к ветру; приеду в родные степи, к седому Уралу. Приеду к друзьям-землякам. Приеду домой.

2009

Ремейк на песню Е. Амирамова «Молодая»

 
В «одноклассниках» сижу,
Я тебе письмо пишу,
Наши встречи в парке, вспоминая…
Вновь в огне любви горю,
Вновь тобой одной дышу,
Как и много лет назад, дорогая!
 
 
Воды вешние поют,
В юность светлую зовут
На последний школьный вальс, приглашая…
А вокруг цветёт сирень,
Бант твой белый – алый день, —
И я первый у тебя, молодая!
 
 
Как взошедшую зарю,
Я тебя благодарю…
За тепло и свет, моя родная.
Помнишь старый карагач,
Тополей наивный плач?
Белым пухом все грехи нам прощая…
 
 
Так начертано судьбой:
Не моя ты, я – не твой,
Но порочный этот круг, разрывая…
То, что было – не прошло,
Будет «старое кино»
Это точно я тебе обещаю.
 

2013

Встретимся у фонтана

Играл-звенел фонтан и клумбы расцветали….

В жизни каждого города, района или даже улицы есть свои дорогие сердцу места. В микрорайоне Жилгородок одним из таких уголков памяти, по праву можно считать фонтан «Три грации». расположенный на площади Победы возле Дворца культуры нефтепереработчиков.

За свою почти полувековую историю, что только и кого только ни видел этот старый добрый фонтан!

Встречал и провожал гостей из разных республик и городов бывшего Союза: студентов, артистов, спортсменов. Здесь начинались заводские демонстрации и митинги, посвящённые Первомаю и Октябрьской революции. В 70—80 – сцена клуба служила рингом международному турниру по боксу на приз лётчика-космонавта СССР, почётного жителя г. Гурьеве П. Поповича. Здесь же, на площади, проводились соревнования авиамоделистов и различные детские аттракционы. В День пионерии прямо у фонтана загорался пионерский костёр. А под старыми большими часами, которые висели, тут же, на одном из его четырёх столбов, влюблённые назначали свидания. Именно отсюда в 1988 – стартовал производственный фестиваль «Тенгиз встречает гостей»….

Днём вокруг него всегда было много детворы, а по вечерам под раскатистые звуки духового оркестра наши папы и мамы танцевали вечно молодой вальс. Да и сам фонтан был молод и задорен. Струи фонтана не только били напором из всех «сосков», – они пели, переливаясь разноцветной радугой в лучах прожекторов, исходящих из благоухающих цветочных клумб.

Заводчане искренне любили своего «работягу», и он с благодарностью всегда дарил им свежесть, поднимал настроение, вселял уверенность в завтрашнем дне.

И сегодня здесь всегда многолюдно. Утром возле фонтана собираются пенсионеры – живая легенда завода и Жилгородка. К сожалению, с каждым годом их становится всё меньше и меньше. А вечером, сюда на тусовку, в своих роскошных автомобилях приезжает нынешняя молодёжь.

В праздничные дни у фонтана по-прежнему проводит культурные и спортивные мероприятия крупнейшее предприятие города – нефтеперерабатывающий завод.

Спешат к фонтану и молодожёны, чтобы сфотографироваться на память в одном из красивейших уголков города.

Конечно, это уже не тот фонтан, и не та атмосфера, как в те далёкие и памятные годы. Увы, «Всё течет. Всё изменяется». Но и сегодня сюда всегда хочется приходить ещё и ещё раз. Чтобы быть благодарным участником встреч. Встреч прошлого, настоящего и будущего. И поэтому мы обязательно встретимся. Встретимся у нашего фонтана.

1998

Прости-прощай Жилгородок

В. Тарабрин с супругой Анжеликой, сыном Славой и Джином перед отъездом в Россию. 1998

Жизнь наша – сплошная череда побед и поражений, пылких страстей и горьких разочарований, поиск ярких приключений и унылая обывательская сутолока.

Жизнь непостоянна и переменчива. Меняются эпохи и формации, идеологии и мировоззрения. Наконец, меняются сами люди и их судьбы. Но это не так страшно, потому что человечество живёт по законам диалектики, которые рано или поздно, так или иначе выводят его на новый, более совершенный путь развития. И чтобы твердо идти вперёд и не потерять дорогу, ему, человечеству, надо только почаще оглядываться назад, опираясь на бесценный опыт предшествующих поколений…

В этом тленном, постоянно меняющимся мире неизменной остаётся лишь человеческая память. Человек помнит своих мать и отца, друзей и первую любовь. Он помнит свою Родину – большую и малую; то место, где он родился и вырос, где прошла вся его сознательная жизнь. Наша жизнь – это наша история. А история – это и есть память.

В памяти моего поколения, в сердцах и душах старожилов заводского района, их детей и внуков – я уверен, всегда найдётся место старому доброму Жилгородку, – гурьевской легенде безвозвратно ушедшего Времени.

 
Прости-прощай, Жилгородок!
Очей моих очарованье!
Последний штрих прощальных строк
На смертном одре расставанья.
 
 
Прости-прощай, Жилгородок!
Простите нас, отцы и деды!
Уложат в рубище и в гроб
Ваш гений трудовой победы!
 
 
Прости-прощай, Жилгородок!
Нет в мире равных созиданий!
Под снос и с молотка пойдёт
Архитектурное преданье.
 
 
Прости-прощай, Жилгородок!
Твой пробил час – готова плаха!
Последний прозвенел звонок,
Сражен ты волею Аллаха!55
  Здесь: Бог, Всевышний, Создатель


[Закрыть]
 
 
Но звёздный не окончен путь!
Тебе мое предначертанье:
Легендой был! Легендой будь!
На снимках, в памяти, в сказаньях!
 

Жемчужина Гурьева – Жилгородок, и его ожерелье – Урал

Легенды старого Жилгородка написаны с 1997 по 2009 гг.

ЧАСТЬ II. ГУРЬЕВСКОЕ ВРЕМЯ

Гурьев – город-порт

Гурьев– город рыбный

Звезда рыбака

Морозильный рыболовный траулер

Преподавателям и выпускникам Гурьевского морского рыбопромышленного техникума посвящается…

Кто из мальчишек 60—70-х, воспитанных на романах Дефо, Стивенсона, Жюля Верна, Саббатини, не грезил морской романтикой? Кто из них не думал об опасности, которая поджидает отважных мореплавателей на каждом шагу; о несметных сокровищах, зарытых где-нибудь на необитаемом острове, о встрече там с пиратами и другими искателями приключений; наконец, кто из них не мечтал о любви и дружбе?.. О той, самой пылкой и чистой любви и верной дружбе, которые как испытание посылает судьба в эти юные годы…

Для калининградских рыбаков воротами в Атлантику служат три знаменитых скандинавских пролива – Зунд, Каттегат и Скагеррак. Проливы соединяют Балтийское море с Северным и одновременно отделяют континентальную Европу от Скандинавского полуострова. В самом узком месте Зунда, где его ширина достигает не более 10 миль, раскинулись друг против друга, каждый вдоль своего побережья, города – соседи: шведский Мальмё и столица Дании Копенгаген. Невооружённым глазом с палубы большого морозильного рыболовного траулера «Тарас Шевченко», отчетливо видны городские кварталы, снующие по прибрежным магистралям автомобили, силуэты пешеходов. А рядом, внизу, на залитой солнечным светом водной глади, плавают яхты и катамараны с отдыхающими; ходят паромы, сопровождаемые причудливым гвалтом белоснежных чаек. В отличие от Мальмё, чьи пригородные постройки плавно переплетаются с холмистой местностью, панораму Копенгагена венчает мрачный силуэт замка принца Датского Гамлета, описанного Шекспиром в одноименной трагедии…

Поднимаясь проливами, тают, вытягиваясь в тонкую полоску, берега. Они затем и вовсе исчезают, так что не замечаешь, как судно оказывается в открытом море. К северо-восточной части Атлантики относятся Северное, Норвежское и Баренцево моря. Дальнейший курс траулера лежит вдоль северо-западного побережья Норвегии в район островов Надежды, – к Шпицбергену, острову Эдж и Медвежьему. Этот промысловый бассейн наиболее богат рыбой. Здесь водится путассу (голубой хек), мойва, морской окунь; нередко попадаются кальмары, креветки, треска, другие виды рыб и планктона.

Климат в этих широтах суровый. Поэтому 6—8 баллов волнения моря – оптимальный режим для промысла рыбы. В сильный шторм или бурю производственные работы на траулере прекращаются, и судно, подобно заброшенному челноку, дрейфует средь морских громадин. В такие дни и часы невольно прислушиваешься, как поскрипывает старенький БМРТ, когда он, не торопясь, как бы соизмеряя силы, покачивается в кипящем котле свинцовых волн. Вот, волны с грохотом и шипением накатываются на палубу, показывая белые пенящиеся языки. А спустя ещё минуту, они, уже сливаясь с горизонтом, поднимают судно на свои двадцатиметровые гребни, где траулер, охваченный шквальным ветром, поражённый неистовством стихии, в который раз проваливается в бездну…

За семидесятой параллелью рыбаков нередко поджидает ещё одна опасность-обледенение траулера. Тогда на борьбу с этой бедой поднимается весь экипаж. Вооружившись кирками, ломами, лопатами, моряки сбивают с палубы прихваченный морозом лёд, возвращая судну плавучесть.

Трудно представить, что означает для рыбака поднять на борт трал, набитый доверху свежей морской рыбой (?!). Звучит команда трал-мастера: «Вира, помалу!», – и бригада матросов – добытчиков, перецепляя замки на канатах скрипящей от натуги лебедки, внимательно следит, как по слипу (кормовому спуску) медленно вползает на палубу 30-и тонная кишка «живого серебра»… Стрелой другой лебедки матросы чуть приподнимают трал и майнают (сбрасывают) добычу через люк в бункер, расположенный в цеху под промысловой палубой. Не уместившаяся рыба рассыпается по «карманам», расположенным тут же, на палубе. Теперь самое время заняться ремонтом трала и подготовкой его к очередному спуску.

Производственный цех – вотчина помощника капитана по производству. Здесь рыбу разделывают, солят, морозят, приготавливают из нее консервы (к примеру, такие деликатесы, как консервы из печени трески и путассу), варят рыбий жир. Из отходов получают кормовую муку. Полуфабрикаты и готовая продукция складируются в трюмах (на БМРТ их три, общей ёмкостью до 500 тонн), где она хранится до выгрузки её на промысловый рефрижератор (ПР) или транспортник. Сдавать рыбу рыбаки, как правило, идут к одному из близлежащих островов. Там, в укрытой от ветров тихой бухте, они пополняют свой провиант, запасаются тарой, топливом, и уже налегке возвращаются на промысел. Таких разгрузок за период промысла может быть 4—5, а то и больше…

Известно, что одной из особенностей так называемой «морской души» является то, что в море рыбак обычно думает о доме, и, наоборот, дома – о море. И это действительно так. В свободное от вахты время или в дни переходов моряки много говорят о жизни на берегу, вспоминают родных и близких, перечитывают письма любимых…

Но вот наступает момент, когда, приветствуя прощальным гудком своих коллег на соседних судах, «Тарас Шевченко» снимается с промысла, твёрдо держа курс к родным берегам… Так для кого-то скоро, а для кого-то не очень – заканчивается полугодовой рейс.

Но романтика северо-восточной Атлантики – это не только рыбацкие думы, суровый климат, нелегкая доля тружеников моря. Это ещё и бесконечные полярные дни и такие же нескончаемые полярные ночи, когда кажется, что время остановилось. Это и белые медведи на заснеженных островах, и скалистые, полные пернатых обитателей берега Норвегии. Это и незнакомая многим Земля Франца Иосифа, и не менее загадочная Новая Земля. Ну и, конечно же, – Северное Сияние, этот Бог Заполярья. Словно хрустальной пыльцой сверкает оно в арктическом небе над белым безмолвием Северного Ледовитого океана, который от своего собрата – Атлантического – отделяется лишь географически и за которым, как иногда кажется, и существует «тот самый» край света.

…Но обо всём об этом, как и о многом другом, ты будешь уже вспоминать в родном порту, смакуя с друзьями светлое калининградское пиво из гранёных пузатых кружек.