Читать книгу "100 великих приключений на море и на суше"

Ричард Ченслер. Открыл Россию…

А «Благое упование» под командой Ричарда Ченслера (?—1556) благополучно достигло в 1553 году устья Северной Двины. И состоялась встреча с русскими, оказавшаяся полезной обеим сторонам на столетия вперед.

В ту пору Иван IV Грозный находился в сложном положении. Торговые связи с Западной Европой были затруднены – как говорится, «шведы заедают, крымский хан на Изюмском шляхе безобразничает», Польша дорогу со Смоленска перекрыла. И поэтому появление английских купцов во главе с королевским послом (так представился Ченслер) оказалось очень кстати и своевременно – появилась возможность «прорубить окно в Европу» через Север.

Иван Грозный повелел срочно доставить Ченслера в Москву и оказал ему самое лестное внимание. Правда, Москва англичанину не очень глянулась: «Город в целом больше, чем Лондон с предместьями. Но она построена очень грубо и стоит без всякого порядка». Но самое яркое впечатление (после пышности царского двора и дворянства) осталось у него от русского солдата. «Нет под солнцем людей столь привычных к суровой жизни, как русские; никакой холод их не смущает, хотя им приходится проводить в поле по два месяца в такое время, когда стоят морозы и снег выпадает больше, чем на ярд… Удивительна их выносливость… Много ли нашлось бы среди наших хвастливых воинов таких, которые могли бы пробыть с ними в поле хотя бы месяц? Я не знаю страны, которая могла бы похвалиться такими людьми». И далее Ченслер очень практично мечтает о том, чтобы нашлись бы люди обучить русских солдат строю и искусству цивилизованных войн, то, принимая во внимание степень власти государя, выносливость его народа, скромный образ его жизни и малые военные расходы (ибо государь солдатам жалованья не платит), то «двум самым лучшим и могущественным христианским государям было бы не под силу бороться с ним».

Прием Ченслора в Москве Иваном IV. Миниатюра Лицевого летописного свода. XVI в.

Но это мы заметили попутно. Главное в «посольстве Ченслера» – установление дипломатических и торговых отношений между Москвой и Англией. На полтораста лет северный морской путь стал основной торговой магистралью, связавшей Западную Европу с Россией.

Доклад Ченслера в Лондоне вызвал поспешную активизацию в «Обществе купцов-изыскателей». Была тут же организована и снаряжена новая экспедиция в Белое море. Английский король тоже прекрасно понял все выгоды торговых отношений с Россией. Утвердил Устав исключительного права торговли для «Общества…» как в России, так и в других странах, лежащих на север, северо-восток и запад от Англии.

Ричард Ченслер не открыл северный проход в Индию и Китай. Но он сделал открытие не менее значимое для мировой экономики – открыл для Англии Россию.

Для «Общества…» стало главной задачей не изыскание этого пути, а торговые отношения с Московией. Потому впоследствии оно стало называться и развиваться под именем «Московской Компании».

А проходы стали искать другие. Потому что Северный морской путь нужен был всем – России, Европе, Англии, Америке.

Стало быть, в Индию и Китай возможны два пути. Кроме, конечно, традиционного кружного, монополизированного. Один путь – вдоль ледяных берегов неведомой Руси (так называемый Северо-Восточный проход); другой – вдоль диких берегов Северной Америки (проход Северо-Западный). Правда, высказывалось еще третье намерение – напрямик через Северный полюс, но это направление благоразумно и объективно отпало. Стало доступным лишь с развитием воздухоплавания и авиации.

«Покорение» Северо-Западного прохода безуспешно длилось в течение четырех столетий. За эти годы не менее ста экспедиций (в основном английских и итальянских) совершали попытку за попыткой, которые очень дорого обходились – многие из них исчезали бесследно – и люди, и корабли.

Но человеческое упорство побеждает многое, в том числе и упорство суровой природы.

Упомянуть тех, кто преодолевал в этих поисках льды и морозы, голод и болезни, совсем не просто. Назовем немногих из них – и это не самых достойных, потому что достойны благодарной памяти и уважения все они: и преодолевавшие, и преодолевшие.

Среди них есть имена известные, прославленные и незабытые. Есть имена, которые помнят лишь те, кто, так или иначе, причастен к великому делу покорения полярных областей.

Мы отдадим дань памяти и тем, и другим, но конечно, очень далеко от полного списка.

Северо-Западный проход

Как отмечалось, первыми (на 200 с лишним лет раньше) были попытки отыскать северный путь из Атлантики в Тихий океан по краешку Северной Америки.

Приведем, как говорится, навскидку несколько примеров.

Начнем с начала XVII века.

Генри Гудзон. Пропал без вести

Гудзон Генри (ок. 1550–1611), английский полярный мореплаватель. Настойчиво совершил четыре путешествия с целью отыскать Северо-Восточный и Северо-Западный проходы из Атлантического океана в Тихий.

Как отмечалось ранее, в XVII веке лондонские и амстердамские купцы были крайне, даже жизненно заинтересованы в изыскании новых морских путей в богатые редкостями страны Тихого и Индийского океанов в обход испано-португальских монополий. Они и снарядили корабль Гудзона, на котором он рассчитывал пройти с Тихий океан через Северный полюс. Кстати, не единственная такая попытка на протяжении столетий. Сейчас это делается легко и непринужденно либо по воздуху, либо (что, кажется, чаще и проще) под водой.

Гудзон в 1607 году искал проход между Гренландией и Шпицбергеном. Он поднялся довольно высоко (80° 23´ с.ш.), но далее путь ему закрыли сплошные ледяные поля, преодолеть которые парусному судну было невозможно.

На следующий год экспедиция Гудзона попыталась найти путь к Северному полюсу между Шпицбергеном и Новой Землей. И вновь неудачно.

Третье плавание (1609 год) – под флагом голландской Ост-Индской компании. Эта монопольная торговая компания возникла из слияния конкурентов и вскоре стала мощным средством нидерландской буржуазии для создания колониальной империи. Возглавлялась коллегией из 60 директоров и имела первоначальный капитал в 6 млн 500 тыс. флоринов. Получила монопольное право торговли и мореплавания в Ост-Индии. Понятно, как необходим был для нее более короткий и независящий от конкурентов путь в Южную Азию. Тем более что компания уже пустила хорошие корни в Ост-Индии, основала колонии, фактории, крепостные сооружения и пр. и др. Стало быть, на Гудзона очень рассчитывали – он обязан был разыскать новый путь северным проходом.

Гудзон прошел Баренцевым морем к Америке, где обследовал ее северные берега, открыл устье реки, названной его именем, поднялся по ней на 250 км – собственно, насколько позволяла ее судоходность благодаря морским приливам; сделал описание течения, русла и берегов. Со временем река Гудзон стала важным звеном в водной системе, связывающей Нью-Йорк с внутренними районами Америки.

Северо-Западный проход так и остался неоткрытым. Потребовалась очередная экспедиция. В это плавание Гудзон отправился, взяв на корабль своего сына. И был настроен очень решительно.

В 1610 году он прошел на Запад севернее Лабрадора, между материком и Баффиновой Землей, открыл большой Гудзонов залив, протяженностью с юга на север в 1400 км. В южной части залива судно намертво сковали льды. Началась зимовка. Она была трудной. Впрочем, легких зимовок не бывает. Гудзон с понятным нетерпением ждал весны, чтобы продолжить плавание и отыскать-таки неуловимый и необходимый Северо-Западный проход. Но его экипаж с нетерпением ждал весны вовсе по другой причине.

Люди измучились. Вынужденным бездельем, холодом и неуютом. Постоянной темнотой. Снаружи снег и лед, внутри иней и сосульки, копоть и грязь. Продовольствия, правда, хватало. Да что за продовольствие? – солонина, сухари… Может, именно тогда у матросов появилась вынужденная привычка барабанным боем колотить сухари о край стола – выбивать из них червей. Впрочем, кажется, в северных плаваниях черви в сухарях не заводились.

Подспорьем была охота на тюленей – это и мясо, и топливо, и свет в плошках. Зато воды хватало – нужно было только наколоть льда и растопить его в баке.

Но все кончается. В том числе и полярная зима.

Судно освободилось. Гудзон был полон стремления продолжить плавание в неизвестность. И не заметил перемены в настроении экипажа. Угрюмость сменилась решимостью. Никто из матросов не испытывал, подобно капитану, желания плыть куда-то, а не домой: к теплу, безопасности и сытости.

Когда Гудзон сообщил о продолжении розысков, команда взбунтовалась.

Это не редкое явление в дальних плаваниях. Люди устают не только физически, но и морально, болеют не только телом, но и душой. Тесное пространство, одни и те же лица, надоевшие безмерно, одни и те же шутки, одни и те же склоки, вспышки злобности из-за мелочей и вообще без повода. Скудная и однообразная пища, неизбежная цинга, неопределенность в будущем, постоянное чувство опасности и безысходности. И виновного во всех бедах измученным людям искать не надо.

Последнее путешествие Генри Гудзона. Художник Дж. Кольер. 1881 г.

И еще одно обстоятельство. Если капитан видит впереди какую-то важную цель, то у команды такой, укрепляющей душу и тело, цели нет. К тому же, нередко сердце капитана греет надежда на успех, а за ним – слава и достаток. А матросам даже удачное окончание плавания ничего особого не сулит – убогое жалованье и прозябание. (По этой, кстати, причине многие бунтовщики, прежде вполне благонамеренные, пополняют ряды «берегового братства», становятся морскими разбойниками.)

Бунт на корабле – это отчаянная попытка сменить плохое на хорошее, безнадежность на надежду. И отомстить виновнику всех бед – капитану. А точнее, как говорится, сорвать на нем зло.

Гудзон, его сын и несколько верных капитану членов экспедиции были безжалостно высажены в шлюпку. Туда же спустили анкерок с водой и кое-какую провизию. Оттолкнули шлюпку веслом. Гудзон сидел на кормовой банке, поднял голову. Над фальшбортом корабля – истощенные, чумазые лица с жестоким блеском глаз.

Гудзона охватило отчаяние. Каким оно было, нам не дано узнать. Страх перед неизбежной гибелью? Сожаление, что увлек сына в это несчастливое плавание? Или обида на несбывшееся? Цель экспедиции не достигнута, капитан потерял судно и экипаж. И надежду…

В следующем году были предприняты попытки несколькими кораблями отыскать Гудзона, но они не дали результатов. Без вести пропал. Но на картах Земли остались навсегда – Гудзонов залив, Гудзонов пролив и река Гудзон.

Джеймс Кук. Три великие ошибки

Джеймс Кук (1728–1779), очень знаменитый мореплаватель. За кормой его кораблей три кругосветных плавания, открытие множества островов, заливов и проливов, Большого Барьерного рифа, попытки найти Южный материк – словом, морская гордость Великобритании. Да и всего мира.

Выйдя из семьи бедного крестьянина, Кук прошел все этапы морской службы, где с течением времени и дел обнаружил в себе талант мореплавателя, который складывается из борьбы противоположностей. Отвага и осторожность, умение настойчиво размышлять и принимать мгновенное решение, не подчиняться обстоятельствам, а использовать их, способность предвидеть и сомневаться, учитывать опыт предшественников и критически его оценивать, сочетать в себе жесткость начальника и заботливость к соратникам.

Кук плавал помощником капитана на торговом судне, служил в британском военном флоте в Семилетней войне, руководил гидрографическими работами на севере Атлантики. Выполнял секретные поручения британского адмиралтейства. Плавания Кука в Тихом океане в основном были организованы адмиралтейством для захвата новых земель и покорения народов британской короне. И что особо интересно – Кук плавал (так считается) не вслепую. А руководствуясь картами, захваченными англичанами у испанцев при взятии Манилы, на которых были нанесены острова и земли, проложены маршруты от западных берегов Южной Америки к архипелагам близ Австралии, Новой Зеландии и Новой Гвинеи. Эти карты были секретно переданы Куку британской администрацией.

Джемс Кук. Художник Натаниэл Дэнс-Холланд. Около 1775 г.

Первые две экспедиции Кука нас сейчас не интересуют, хотя они были плодотворны и насыщены открытиями.

Вторая экспедиция замечательна тем, что ее главной целью указывалось открытие южного материка. Если он, конечно, существует – общего мнения на этот счет не было ни у географов, ни у мореплавателей. Мнения были противоположные.

После долгого плавания и важных открытий Кук, безуспешно поискав шестую часть света, сердито заявил: «Южный материк открыть невозможно!»

Что ж, у великих людей даже ошибки великие. И последствия от них немалые. Поиски Антарктиды прекратились почти на 40 лет. До той поры, когда ее открыли в беспримерном плавании Беллинсгаузен и Лазарев.

Третья экспедиция Кука (1776 г.), снаряженная для поисков Северо-Западного прохода и захвата земель в северной части Тихого океана, известных британскому адмиралтейству, успехом не увенчалась. Дж. Кук озвучил и вторую свою ошибку: «Северо-Западный проход не существует!»

Его корабли «Решение» и «Открытие» (под командой Чарльза Клерка) прошли вдоль западного берега Канады, возле Аляски и Камчатки. Несколько раз Кук, казалось, был близок к победе. Но всякий раз вместо искомого прохода оказывался либо длинно вытянутый залив, либо устье реки.

Помимо отыскания Северо-Западного прохода целью экспедиции было описать берега Северо-Западной Америки. Надо заметить, что задолго до Кука это было сделано русскими мореплавателями Евреиновым, Лужиным, Берингом, Чириковым и другими. Сверяя свои карты с картами, которые показали ему при встрече русские капитаны, Кук был поражен их точностью и не отказался внести исправления и уточнения в свои описания.

Некоторые морские историки, признавая бесспорность открытий, сделанных Куком в южных морях, все-таки склоняются к тому, что все крупные архипелаги Полинезии и Меланезии, Австралийский материк и Новая Зеландия были открыты до Кука испанскими, португальскими и голландскими мореходами. «Незаслуженная честь открытия давно уже открытых земель».

Корабли Кука «Резолюшн» и «Эдвенчур» в заливе Матавай (Таити). Художник Уильям Ходжес. 1776 г.

В третьей экспедиции Куку предписывалось в случае невозможности пройти из Берингова пролива в Баффинов залив «отправиться на отыскание Северо-Восточного прохода».

Выйдя в Чукотское море, Кук не смог существенно продвинуть корабли ни вдоль побережья Аляски, ни по сибирскому берегу и, решив отложить эти попытки, отправился на зиму в теплые южные моря. Там он открыл Гавайские острова, где и был убит туземцами. Что ж, нередкая судьба первооткрывателей. Особенно в южных морях.

Часто в шутку (неуместную, на наш взгляд) спрашивается: «За что аборигены убили Кука?» И многие давали странный ответ: «Он был слишком добр к ним». Это факт. Кук был исключением в этом плане для своего времени и своих соотечественников. Он видел в туземцах таких же людей, как и «белые», он постоянно и строго напоминал экипажу обращаться с ними дружелюбно, не обижать, не оскорблять и не обманывать. И ни в коем случае, даже при грозной опасности столкновения, не применять оружие.

Может, это его и погубило. Может, это и была его третья большая ошибка. Не нам судить – ни то время, ни тех людей.

Чарльз Клерк. Упорство и мужество

К сожалению, о Чарльзе Клерке (? —1779), ближайшем помощнике Кука, нам очень мало известно. Но мы знаем точно: это был мореплаватель с высоким чувством долга и несомненного личного мужества. И потому не можем не вспомнить о нем с восхищением.

Когда Кук, оставив север, отправился на юг, командование экспедицией Северо-Западного прохода принял на себя Клерк. Корабли этой экспедиции назывались (в переводе) довольно обещающе: «Решение» и «Открытие». И если решение Клерка, тяжело больного туберкулезом, было мужественным – он повел корабли в полярные воды, губительные для его жизни края, то открытие – печальным, несостоявшимся. Отыскание Северного морского пути сложилось еще более неудачным, чем предыдущее.

Чарльз Клерк. Художник Н. Дэнс. 1776 г.

Клерк пошел вдоль берегов Аляски, но ледовая обстановка не позволила ему дойти даже до Ледяного мыса. Клерк направился на запад, к Сибирскому берегу, но и здесь ждала неудача – дальше мыса, названного Куком Северным (с 1935 года он мыс Шмидта), пройти не удалось.

Разочарованный, измученный болезнью, Клерк бросил дальнейшие попытки, назвав эти поиски «делом сумасшествия», и отправился к берегам Камчатки. Болезнь его смертельно обострилась. В Петропавловске-на-Камчатке ему был поставлен памятник. Еще одна жертва непокоренным морям и океанам, непознанным путям.

В Англии результаты экспедиции Кука и Клерка оценили как несомненное и окончательное доказательство невозможности прокладки Северного морского пути между Атлантическим и Тихим океанами и практического его использования. «Изыскания этих мореплавателей уничтожили пустые умозрения и положили преграду напрасным дальнейшим поискам». Категорично, но в корне неверно. Так было не раз на всех путях человечества, во всей истории его развития и продвижения вперед. Сколько решающих людей решительно ставили окончательный крест на прогрессивных попытках в науке и технике, в истории и географии, в литературе и живописи – да во всех проявлениях новых знаний, чувств и мыслей. К примеру, на создании летательных аппаратов тяжелее воздуха, вечного двигателя, космических кораблей, на поисках новых путей в морях и океанах, мифических островов и земель Санникова, Андреева, Джиллиса, Харриса. Даже в кабинетной науке сколько направлений признавалось ошибочными и бесперспективными, а проходило время (и иногда очень даже малое), и человечеству открывался новый путь через закрытую было навсегда дверь.

Пытливым и упорным, очарованным Севером, слово «нет» не становилось преградой.

Джон Росс. Неугомонный искатель

Джон Росс (1777–1856), английский исследователь ледяных просторов с горячим сердцем искателя приключений и творца открытий.

В поисках Северо-Западного прохода проявил потрясающее упорство. Две экспедиции, четыре зимовки, тяжелейший пеший переход в глубь материка, шлюпочный поход в несколько месяцев, а в итоге им сказано: «Я не открыл Северо-Западный проход. Это выше человеческих сил».

В 1818 году руководил экспедицией по отысканию Северо-Западного прохода. Не отыскал его, но сделал много географических открытий в Канадском архипелаге, собрал хороший научный материал.

Неутомимый путешественник. Уже в солидном возрасте, когда бывалые морепроходцы бороздят моря и океаны на картах и по атласу, вновь воспылал задачей открыть Северо-Западный проход, он не терпел незавершенных дел. Адмиралтейство в экспедиции ему отказало.

Но выручил лучший друг, американский король виски.

– Я дам тебе денег, но с условием: на твоем корабле должна быть паровая машина. – Прекрасная реклама, первый пароход в истории арктических плаваний!

1829 год. Пароход «Виктори», прекрасное снаряжение, запас продовольствия на три года. Вместе с Джоном отправляется его племянник Джеймс Росс, со своей задачей, с которой он блестяще справился.

И все бы хорошо, если бы не паровая машина, которая невероятно затянула плавание. Мало того, что без конца ломалась, так еще и покалечила своего механика. Во время первой зимовки от нее с облегчением избавились. Тем не менее она свое черное дело сделала – в этот год искать проход в Тихий океан уже было поздно. Наглухо вокруг «Виктори» сомкнулись беспощадные льды.

Они не выпустили судно и весной. Но Росс-старший не привык расточать время впустую. Помимо научных наблюдений стал профессионально изучать обычаи эскимосов, их нелегкий и мудро налаженный быт. Доверием и вниманием заслужил их уважение, особенно, когда изготовил для охотника, потерявшего ногу, деревянный протез.

Эскимосы отвечали добром и помощью. Сопровождали молодого Росса во внутренние районы материка, снабжали англичан свежим мясом – оленей, мускусных быков, тюленей. Словом, вторая зимовка тоже прошла благополучно, тем не менее Джон Росс доверил дневнику тайную мысль: «Больше никаких экспедиций до конца жизни». Он, видимо, мрачно предвидел ближайшее будущее.

…«Виктори» подняла паруса, освободившись из ледового плена. И радостно пошла со свежим ветром. День, два, недели – свежий ветер превратился в жестокий шторм. Волны нещадно били в борта обломками льда. «Виктори» пошла к берегу. Ветер упал, ударил мороз и снова сковал море.

Капитан Росс впервые встречается с туземцами залива Принс Реджентс 18 августа 1818 г.

Третья зимовка. Тяжелая и голодная. Без помощи эскимосов, без свежего мяса, на скудном рационе – Джон Росс приказал строго экономить продовольствие. В эту зимовку тоже не удалось вырваться из западни.

Бунт – не бунт, но команда потребовала оставить судно и двинуться пешком в глубь материка, где можно рассчитывать на помощь эскимосов.

Росс вспылил. За сорок лет морской службы он командовал тридцатью кораблями – и ни один из них не потерял! И все-таки уступил: сейчас речь шла не о судьбе судна, а о жизни людей.

Как только позволила ледовая обстановка, погрузились в шлюпки, добрались до материка, вконец измученные. Высадились на берег, сложили из камней кое-какую хижину. Началась четвертая зимовка. Полярная ночь, пурга, голод, холод, болезни – отчаянье. Многие не выдерживали, молча уходили на гибель в снегах. Оставшиеся в живых, ютясь в продуваемой ледяными ветрами хижине, где было не теплее, чем снаружи, требовали от Джона Росса порубить для обогрева шлюпки. Он запретил…

Близилось лето, отступала черная ночь, становилось светлее, появилась надежда.

– Мы выберемся к жизни! – сказал Росс и приказал готовить шлюпки. Ему повиновались с благодарностью и радостью.

Вышли в море. Изможденные, в лохмотьях, поседевшие и беззубые, они то гребли, напрягая последние силы, то, поставив парус, бессильно лежали, бездумно глядя в безразличное к ним небо.

Шли месяцы, шло к концу лето.

Несколько раз мелькали на горизонте паруса, но их не замечали, и паруса снова уходили за горизонт.

– Мы выберемся! – повторял старик Росс.

Их подобрало китобойное судно. На его борту Джон Росс узнал, что его экспедиция давно считается погибшей и розыски ее прекратились.

«Никогда больше!» – поклялся старый полярный волк. И семидесяти лет от роду возглавил спасательную экспедицию на поиски пропавшей экспедиции Джона Франклина. Так-то…