Читать книгу "Мой мальчик. You are mine"

Она гоняла световой шар, чтобы наполнить свою мечту энергией. И когда пришло время визуализировать эту мечту, она осознала, что видит Мальчика, привязанного к стулу, а между ног у него торчит огромный налитой член. В Муладхаре засвербило, и Лена с новой силой принялась петь и материализовывать своё истинное желание хера.

После практики она быстро покинула зал, не дав клиентам задать свои обычные нудные вопросы. Им казалось, что их глупый поиск важен Лене, но ей было срать, хотя она и помогала им. Иногда даже от всей души.

Лена шла по внезапно залитым солнцем улицам, и улыбалась. Стыд как рукой сняло. Как может быть стыдно за то, чего хочет твоя души? Ну и Муладхара.

Теперь она точно знала, что должна это сделать.

Снимать дом на отшибе было бесполезно – как бы она его туда заманила? Взять на прокат машину и отвезти? Это могло быть вариантом, если бы Лена имела права.

Она уселась за ноутбук и принялась искать объявления о сдаче квартиры в районе Мальчика. Вдруг кто-то постарался и сделал звукоизоляцию? Специально на тот случай, если какая-нибудь матрона решит взять в сексуальное рабство молоденького жеребца.

Объявлений было навалом. Возникало ощущение, что люди покупают квартиры только для того, чтобы их сдавать. А где они сами? Бомжуют? Или все такие зажиточные, что их недвижимость размножается почкованием?

Объявление за объявлением, квартира за квартирой.

– Да!

Это было именно то, что надо. Такое везение иначе как судьбой не назовёшь. Новенькая двушка в совсем недавно построенном доме. Уже отремонтированная и – со звукоизоляцией! Это просто уму не постижимо!

Ещё более непостижимо было то, что Лена действительно собиралась это сделай. На самом деле хотела похитить человека. Вот так вот взять, поместить в запертую квартиру и трахать.

Руки тряслись, как неисправный вибратор, а в груди горели факелы Святой Инквизиции.

– Я схожу с ума…

Лена набрала номер, указанный в объявлении, и после пары гудков ей ответил мужской голос:

– Слушаю.

– Здравствуйте. Я… я по поводу квартиры.

– А! Отлично. Здравствуйте.

– Она.. она свободна, да?

– Да, конечно. Хотите снять?

– Угу… Когда можно будет въезжать?

– Как оплатите, так и въезжайте, – хрюкнул арендодатель.

– А договор?

– С договором будет дороже.

Отсутствие бумажек для Лены было плюсом. Зачем ей оставлять улики?

– Я могу сейчас подъехать?

– Подъезжайте!

Мужик явно был доволен.

Лена тоже. Хотя и боялась до жидкой усрачки.

Сальные глазки облюбовывали Ленины телеса. Она неуютно куталась в кофту, пряча манящие сиськи.

– Ключик не теряйте, – сказал хозяин квартиры и облизнул обветренные губы.

– Да, конечно.

– Соседей пока нет, дом ещё не заселён, так что можете шуметь хоть до утра. Но перфоратором долбят в каждой второй квартире. Я предупредил.

– Ночами?..

– Нет, днём.

– М…

– У Вас последний шанс отказаться. Потом деньги не верну.

– Нет-нет, я согласна. Меня всё устраивает.

И правда, перфораторы, заглушающие крики Мальчика – что может быть лучше?

«А он будет кричать?..»

– Точно? – ещё раз переспросил хозяин.

– Да-да, точно.

– Ну хорошо. Я поехал. Через месяц заеду за арендой. Либо проводить.

– Всего доброго.

Он остановился в дверях, оглядел Лену с мерзкой ухмылочкой, цокнул, будто сказал «Жаль, что не дала», и пошёл прочь.

Лена заперла дверь и выдохнула. «Что я творю?..»

За окнами новой квартиры открывался вид на мокрый район. Капли шлёпали по зелёной листве, дрожащей под частыми ударами. Ветер кренил деревья и пригибал кусты к земле. Всё содрогалось и трепетало под властью стихии, а Лена тихо стояла у закрытого окна и смотрела.

Ей был виден Его дом. Подъезд утопал в пышной растительности, скрывавшей вход от её взора. Но кто знает, возможно, ей были видны его окна. И если повезёт, она сможет найти его в одном из многочисленных глаз высокого здания.

Дом смотрел на неё, как паук, моргал зажигающимися люстрами и так и не убранными с Нового Года гирляндами. В нём жили люди, пожратые муравьи и мухи, тля, тараканы. И был Он, Мальчик, которого Лена, как храбрый Комарик, собиралась вызволить из лап кровожадного паука.

И выпить его молодую кровь.

Или хотя бы сперму.

В квартире было минимум мебели – всё как надо. Большая двуспальная кровать, телевизор на стене, платяной шкаф, пара стульев и комодик в одной из комнат. Во второй – ещё одна кровать, телевизор, шкаф и трюмо. На кухне – простенький гарнитур, уголок, табуретки и всякая утварь первостепенной важности. Лена с интересом осматривала свои новые владения. Они влетели ей в копеечку, но цель оправдывала потраченные средства.

Аренда в старой квартире была проплачена на полгода вперёд, так что о перевозе вещей и сборах беспокоиться не стоило. Да и алиби подходящее. На всякий случай.

Лена зашторила все окна, осмотрела балкон, глянула вниз и отшатнулась. «Надеюсь, он не решит спасаться бегством». Десятый этаж, внизу тротуар, асфальт – Мальчику и правда лучше не думать о побеге через форточку.

Какое-то время ушло на дальнейшее обдумывание плана. Лена составила список необходимых покупок и пошла в хозтовары. Там она всеми силами пыталась не вызвать подозрения у продавцов, но крайне подозрительно обматывалась верёвками и прикидывала, какая длина будет оптимальной. Даже тряпку в рот себе запихала, но вовремя вытащила, когда консультант только собирался помочь с подбором идеального кляпа – чтобы жертва молчала в тряпочку, но не задыхалась и не давилась собственной блевотиной.

После волнительного, но в то же время приятного, шоппинга Лена пошла в свой новый дом, где тщательно разложила всё по местам и прикрутила стул к полу. Села на него, попыталась раскачать. Раскачала. Прикрутила заново более тщательно и основательно. Снова села. И на этот раз осталась довольна результатами своих трудов. Немного отдохнула, покакала, устроила перекус. Не тем, чем покакала. Но тоже вполне съедобной вегетарианской колбаской.

Когда стемнело, Лена высунулась в окно с биноклем и стала шерстить яркие московские окна, в которых кипела чужая частная жизнь.

Эта песня точно была про извращенца. Кто ещё мог заглядывать в чужие окна и упиваться увиденным в них?

Одна дамочка необъятных широт расхаживала в лифчике и чесала жирную жопу. Вокруг неё бегали детишки, на которых она явно покрикивала, но которые не обращали на неё никакого внимания.

В другой квартире было застолье. Упитые в хлам молодые люди и девушки продолжали произносить тосты и расплёскивать содержимое бокалов на ломившийся от бутылок и салатниц стол.

А в третьей старик со старухой сидели на диване. Казалось бы мило, но они не шевелились. Лена даже испугалась, что сидят они не первый день, и на завтра к ним присоединятся опарыши и полчища мух. Но нет, дед немного привстал, напрягся и сел. Старуха ткнула его в бок, и оба засмеялись. Бздонул, видимо. И Лене стало так хорошо, так тепло на душе. Это ли не любовь? Это ли не счастье, когда на краю могилы у вас ещё есть общие забавы и культурное времяпрепровождение?

Где-то ближе к крыше у окна стояла молоденькая дама. На ней было обтягивающее платье, и она курила. За спиной маячила чья-то тень. Лена надеялась, что не её Мальчика. «Да нет… у него страшная была девка, а эта вон какая вся… шлюха».

Многие окна были занавешены плотными шторами. За их толщей скрывались тайны многочисленных жителей. Детей, родителей, любовников, друзей и врагов. Они мельтешили и застывали, сменяли друг друга и врастали корнями, смеялись и плакали, любили, ненавидели, жили и умирали. И вдруг взгляд упал на неё, на саму Лену. Она будто была там, далеко, и смотрела на себя со стороны. Тридцатипятилетняя женщина с биноклем в руках в тёмной съёмной квартире высматривала молоденького паренька, которого собиралась похитить и привязать к стулу.

Сердце зашлось в прерывистом стуке. Лена опустила бинокль и отшатнулась от окна. Посередине комнаты стоял прибитый стул, рядом валялись верёвки, уже готовые опутать мальчишеское тело. На чашах весов было столько всякого хлама, что Лена в растерянности глядела на несчастный стул и не могла пошевелиться. Честь, достоинство, добропорядочность, уважение к чужой свободе, УК РФ, в конце концов. А какие аргументы имелись в пользу того, чтобы идти до конца? Только Мальчик. Только возможность прикоснуться к его телу, сесть на его торчащий кукан, облизать налитые яйца и, возможно, даже как-то исхитриться на римминг. И этого было достаточно. Такой повод мог перевесить даже стадо сношающихся буйволов – что там УК РФ?

Делать Мальчику больно Лена не хотела. Влюблять в себя тоже, хотя не отказалась бы, если б стокгольмский синдром сделал своё чёрное дело.

Она не верила, что Мальчик сможет её полюбить, сможет увидеть в ней женщину, принять такой, какая она есть. Лена далеко не Деми Мур, способная подцепить Эштона. Да и тот в конце концов променял её на молоденькую. Старый хлам никому не нужен, его сдают в утиль, а не предпочитают юным красоткам.

Когда он будет в самом расцвете сил, она уже станет шаркать на почту за пенсией. Это противоестественно, и все красивые истории со стареющими принцессами под конец обернутся страшилками и далеко не для детишек, а для престарелых. Президенты и актёры бросят своих учительниц и режиссёров и вместо старых мохнаток начнут лизать бритые письки юных дев.

В сумке лежало всё необходимое. Предметы гигиены, сменное бельё, кое-какая одежда. Лена несколько раз перепроверила, не забыла ли она чего. Наконец вышла и заперла дверь ставшей домом квартиры какой-то Зухры. Тут она жила уже несколько лет, и частичный переезд на новое место волновал чуть ли не так же, как и сам повод.

Люди в метро не обращали на Лену никакого внимания, только пара мужиков пускали слюни в лохматые бороды. А ей казалось, что все смотрят, все знают, зачем она собрала манатки и что замышляет. Конечно, на лице же написано, что хочет поиграть с молоденьким членом, заглотнуть его хорошенько, а потом загнать в переднюю лузу.

Кое-как вытерпев иллюзорно подозрительные взгляды, Лена покинула душную подземку и вскоре оказалась в новом жилище.

Изобретать велосипед не было смысла – кое-кто изрядно постарался, чтобы охочим до похищений товарищам не пришлось ломать голову. Так что Лена заказала хлороформ через интернет и заранее заготовила тряпочки и пакетики. Ждать осталось недолго.

Доставка была назначена на вечер того же дня, курьер должен был позвонить за час до приезда. Чтобы не терять время, Лена пошла на строительный рынок. Благо он был довольно близко – всего в паре километров. Хотя обратный путь предвещал оказаться не таким лёгким, как хотелось.

– Да, вот эти, пожалуйста, – Лена указала на здоровые сумки, в которых челноки в конце девяностых таскали всякие тряпки.

– Сколько?

– Четыре, пожалуйста.

Она расплатилась и спарила свои приобретения – вставила одну сумку в другую, чтобы вместо четырёх было две, но крайне прочные.

– Вам сколько, девушка?

– Сколько унесу.

– Так я Вам донести помогу, говорите, сколько надо-то.

– Я же сказала. Сколько унесу, столько и надо.

– Странная какая-то… – буркнул себе под нос усатый пузан и продолжил складывать кирпичи в Ленины сумки.

– Всё. Хватит.

Она попробовала, каково их будет тащить – в самый раз: тяжёлые, но не неподъёмные. Идеально.

Кирпичи были нужны не для того, чтобы огреть ими Мальчика или замуровать в стену. План был немного изящней, но с трудом претендовал на оригинальность.

Дотащив сумки до дома – нового дома, в котором готовилось преступление, за кое Лену окрестили бы долбанутой бабой – она облилась потом с головы до пят. Время от времени к ней приставали прохожие с предложением помочь, но Лена стоически отказывалась и пёрла всё сама.

Курьер прибыл вовремя, быстро отдал товар, забрал деньги и был таков.

Теперь предстоял самый ответственный момент – поимка жертвы.

Лена приняла душ, оделась довольно неприметно, чтобы постороннему глазу не за что было зацепиться. Лишние свидетели ни к чему. Удобные кеды, выцветшие джинсы, однотонная футболка то ли серого, то ли говняного цвета, на голове – унылый хвостик.

Перед самым выходом она остановилась у зеркала в коридоре. На неё смотрела испуганная женщина, решившаяся на извращённую дурость. В руках было по здоровенной сумке, набитой кирпичами, в кармане лежал пакетик с пропитанной хлороформом тряпочкой, а в голове – полное отсутствие мыслей, почему-то, не похожее на покой и Дзен.

На этот раз желавших помочь не нашлось, что было очень даже кстати. Люди уже торопились с работы, и им было не до какой-то бабы с кирпичами. Дом Мальчика находился через улицу, совсем близко – каких-то двести-триста метров. Уже знакомая лавочка пустовала, и Лена поставила сумки за неё, а сама уселась на и принялась ждать.

Ожидание перемежалось с бздением, и Лена всерьёз задумалась о том, чтобы сократить количество фасоли в рационе. Она нервничала и сидела как на иголках, готовясь к тому, что Мальчик снова явится со своей соской. В какой-то мере это бы принесло облегчение – не пришлось бы подходить к нему с просьбой помочь дотащить тяжёлые сумки. «А вдруг он откажет? Вдруг пошлёт нахрен?..» Это было бы страшным ударом, пострашнее унизительного пинка между ног от Петьки Славикова, который нравился Лене в седьмом классе. Её влюблённость так и осталась тайной, и прошла вскоре после того, как этот Петька перевёлся в другую школу. Он был шкодливым сукиным сыном и пнул Лену, когда она не дала ему последнюю жвачку, машинально закинув её в рот, пока он озвучивал свою просьбу. Проплакав всю ночь, она решила всегда носить с собой запасную пачку на тот случай, если Петенька захочет. Но он так больше и не попросил у неё ни жвачку пожевать, ни хрен пососать.

Люди сновали взад-вперёд, выходили из подъезда и входили обратно. Лена сидела. Сидела и

ждала. Всё напоминало ей тот раз, когда Он вернулся со своей девкой. Требовалась тщательная моральная подготовка, чтобы вновь перенести это страшное событие. Как бы там ни было, можно прийти и завтра, и через день, и через два – когда-нибудь он всё же будет один.

Ожидание затянулось. Часы уже пробили полночь, а Мальчика так и не было. «А вдруг он уехал?» Подождав ещё полчаса, Лена стала сворачивать удочки, огорчённая из-за неклёвого дня. Ночная прохлада подморозила Лену, и она поволокла тяжёлые сумки, стуча зубами.

– Вам помочь?

Лена было обрадовалась, на какое-то мгновение, на долю секунды, но нет – это был непривлекательный дядька.

– Нет, спасибо.

– Да ну давайте же я помогу.

Он подхватил одну из сумок и тут же выдохнул:

– У Вас там кирпичи, что ли?

Лена невесело улыбнулась.

– Я же говорю, что сама донесу.

– Девушки не должны такие тяжести таскать. Давайте вторую.

– Нет, спа—

– Давайте, говорю.

– Спасибо.

Мужчина дотащил сумки до самого подъезда и даже не попытался получить минет в знак благодарности. «Есть же добрые люди. Или я просто слишком страшная?..»

Заснуть никак не удавалось. Терзали страхи и сомнения. А вдруг это знак, что ей не нужно доводить дело до конца? Или всё же идиотское препятствие, которое необходимо преодолеть?

Часы томительных раздумий не приносили сладких плодов. Лена таращилась в тёмный потолок и металась от одного решения к другому.

Поскорей бы уже следующий вечер. Поскорей бы сомнения отпустили, и она заманила бы Мальчика к себе.

– Не могли бы Вы помочь донести сумки?

– Да, конечно.

Разве он сможет отказать? Никак нет. Кто угодно, только не он.

И тут, когда Мальчик переступит порог её квартиры, она приложит к его прекрасному лицу тряпочку, пропитанную хлороформом, и, пока он будет в отключке, привяжет к стулу – дело сделано.

Сидеть взаперти было невыносимо, так что вскоре после подъёма Лена отправилась на улицу, хотя выходить на работу надо было только через пару часов. Она шаталась по району и разглядывала старые хрущёвки и клонированные новостройки. Её занимала только собственная история, хотя в каждой ячейке многоквартирного бытия кипела чужая неповторимая однообразная жизнь. Возможно, прямо сейчас, когда она проходила мимо высотного дома, в нём кого-то убивали, бросали, насиловали или любвеобильно сношали. Кого-то любили, кому-то изменяли, ненавидели и дарили подарки. Кто-то умирал, кто-то рождался, а кто-то влачил пресное существование, казавшееся хуже смерти. Кто-то решал, что жизнь не стоит усилий, а кто-то боролся за неё до последнего вдоха пожратых раком лёгких.

И почему всё происходит так не вовремя? Почему так несправедливо? Зачем болезнь уносит не тех, кто жаждет смерти? Зачем жизнь вцепилась в тех, кто хочет умереть? Почему подарки получают те, кому плевать на цацки? Почему…

– Ай, хороша! Давай знакомиться будем!

– Нет, спасибо.

Лена всегда была такой вежливой, такой милой, хотя и понятия не имела, за что благодарит этого пылкого мерзкого мужика.

– Почему, а? Давай телефонами обменяемся. Тебя как зовут?

Лена молча прибавила шагу.

– Эй, куда же ты! Давай поговорим, а!

И почему же Лена влюбилась не в этого охочего до женской ласки мужичка, а в молодого красавчика, которому на неё начхать? Где же справедливость? Лена терялась в раздумьях и никак не могла докопаться до сути бытия, где страшные мучаются от уродства, а красивые – от красоты.

На занятии были одни дамы. Они устало шевелили задницами и казались слишком опасными, чтобы их не ненавидеть. Только парочка древних тёток не вызывала никакого интереса кроме отвращения. Как бы Мальчик отреагировал на ту в коротких шортах? Явно шлюха какая-то, да и на йогу ходит разве что лучше ноги раздвигать научиться. Ну а эта! Сиськи из майки так и выскакивают, будто она на живца ловит. Эй, дорогуша, тут мужиков нет, зачехлись-ка!

Вместо расслабления и душевного покоя Лену поглотила мучительная ревность. Никакие асаны, пранаямы и крийи не могли помочь, как ни старались. Её Мальчик, ей милый Мальчик ежедневно видел сотни, тысячи таких прошмандовок. Он глядел на них, пожирал взглядом и дрочил в мыслях о приглянувшейся потаскушке. Даже несмотря на наличие постоянной девушки, он точно варился в похоти и желании обладать случайными встречными. Чем, возможно, в тайне от своей серой мыши занимался не только в мире фантазий.

Да не возможно, а точно!

Каждое упущенное мгновение могло стать решающим. Он мог влюбиться, мог сделать необдуманное предложение, мог стать ещё чьим-то мальчиком.

Мысли опарышами пожирали рассудок. Лена тонула в бессильной панике. Она знала, что уже не может отступить. Она обязана его забрать себе. Иначе никак.

Вернувшись домой, Лена перепроверила всё необходимое для поимки Мальчика и отправилась на охоту. Это уже не казалось чем-то непостижимым и бредовым. Ведь она просто хотела получить то, что страстно желала. Голодный бродяга в конце концов позарится на неровно лежащий кусок хлеба. А уж мимо этого румяного лакомого кусочка пройти было совершенно невозможно.

Вытащив сумки в подъезд, Лена поставила их возле двери и принялась тыркать ключом в замочную скважину. Он никак не хотел вставляться, как вялый член в узкую вагину. Была даже мысль оставить дверь открытой, чтобы не мучиться, по возвращении сюда с Мальчиком, но вдруг воры? Нет, надо было запереть хотя бы на один замок.

Сверху послышались шаги. Лена напряглась. Проектировщик этого дома решил изголиться и не вывел лестницу за пределы квартирного обозрения. Это было весьма некстати. Лена засуетилась ещё быстрее, отчего выронила злосчастные ключи.

Шаги были совсем близко, уже за самой спиной. Она осторожно глянула на прохожего и оторопела. Какие-то неведомые силы заставили её руки выудить пакетик с пропитанной хлороформом тряпочкой и наброситься на уже начавшего спускаться Мальчика. Что он здесь делал? Как? Зачем? – все эти вопросы возникли потом. Сейчас – только действие, только бездумные шаги, последствия которых оказались непредсказуемыми.

Хлороформ не подействовал. Мальчик резко отбросил Ленину руку, и она, совсем не соображая, выхватила из сумки кирпич и саданула им ему по затылку. Он тут же осел и потерял сознание.

Сердце билось, как псих о мягкую стену, времени на раздумья не оставалось. Лена схватила Мальчика под мышки и поволокла в квартиру. Он оказался тяжёлым, но она справилась. Шок и адреналин сделали своё дело. Ей удалось водрузить его на стул и привязать так, что при всех своих мышцах он не имел шанса вырваться.

На месте удара остался кровоподтёк. Лена обработала его перекисью и заклеила рассечённую кожу пластырем. Прислушалась. Мальчик дышал. Его грудь вздымалась вверх и опускалась вниз. Слабенько. Еле заметно.

Лена смотрела на него, всё ещё не осознавая произошедшее.

Перед ней сидел её Мальчик. Молоденький паренёк, который совсем недавно не имел к ней никакого отношения. Теперь он был для неё всем.

Спохватившись, она вспомнила про повязку и кляп. Завязала ему глаза и заткнула рот. Он не должен был её видеть. И крики тоже были ни к чему. Даже в пустом доме, наполненном звуками дрелей и молотков.

Она сидела напротив. Ждала.

Через несколько минут Мальчик начал приходить в себя. Сначала вяло приподнял голову и тут же дёрнулся, но путы держали крепко. Он пытался высвободиться. Тщетно.

Лена затаила дыхание. Она заворожённо смотрела на очнувшегося пленника и не знала, что делать.

– Не бойся, – наконец сказала она. Голос дрожал, резонируя с волнением и страхом.

Мальчик замер.

– Я не сделаю тебе больно.

Он замычал.

– Я не буду тебя убивать и мучить. Просто сиди спокойно.

Снова мычание.

– Ты хочешь пить?

Мычание.

– Я сейчас выну кляп. Если закричишь, мне опять придётся его вставить. Слышишь?

Кивок.

Лена осторожно подошла и вынула тряпку.

Мальчик зашамкал, пытаясь избавиться от сухости и мерзкого привкуса во рту.

– Что за херня? – наконец спросил он.

Лена оторопела. Она ну никак не ожидала подобного изречения. Хотя что можно было ждать от молодого парня, только что получившего по башке и оказавшегося привязанным к стулу?

– Что происходит?!

– Не кричи. Ничего не происходит.

– Ничего?!

– Прекрати орать, – не успев договорить, Лена снова заткнула Мальчику рот.

Что-то пошло не так. Она принялась ходить из стороны в сторону. Мальчик вертел головой на звук её шагов, дёргался и мычал.

– Так дело не пойдёт. Слышишь? Я не хочу причинять тебе боль или делать плохо. Только не кричи. Пожалуйста.

Мальчик продолжал мычать.

«Может, отпустить его?.. Может… опять ударить?»

Пытаясь скрыться от нервирующих звуков, Лена удалилась на кухню. «Что же делать?»

Суровая дрель вгрызлась в стену и заглушила мысли.

– Послушай, – Лена вернулась к Мальчику и наклонилась к самому уху, – если будешь хорошо себя вести, то всё будет хорошо. Ладно? Я опять выну кляп. Если закричишь, просидишь с ним ещё четыре часа без еды и воды. Договорились?

Мальчик кивнул, и Лена аккуратно извлекла тряпку.

– Вот и хорошо, – похвалила она. – Я тебя не обижу. Только не делай глупостей, и всё будет хорошо. Всё будет хорошо.

В первую очередь ей самой было необходимо это знать. А уж только потом убеждать Мальчика.

– Как тебя зовут?

Молчание.

Лена прокашлялась и повторила вопрос.

– Петя.

Новый сюрприз. Дима, Саша, Женя – да, но Петя… что-то тут не так. Любит он не оправдывать ожидания. Может, у него и член маленький?

«Ну хотя бы не Вася…»

– Ладно, Петя… я… я постараюсь, чтобы тебе у меня понравилось. Просто слушайся меня, и все будут довольны.

– Что ты хочешь со мной сделать?

– Я… – сказать, что она хочет его трахнуть, было как-то неудобно, поэтому Лена выкрутилась иначе: – Буду заботиться о тебе.

– Ёб твою мать… – одними губами произнёс Мальчик и опустил голову.

Лена волновалась. Было видно, что гость чувствует себя неуютно, нужно было его как-то развлечь, дать почувствовать себя как дома.

Подобных эмоций хозяйка от себя не ожидала. Она и пошла-то на столь суровые меры, пологая, что у неё нет шансов понравится. Но теперь, завладев Мальчиком силой, она испытала острую нужду в его одобрении и принятии.

И она решила принять на грудь.

Несмотря на свои воззрения и годы трезвости, Лена пошла в соседний ларёк за пивком и чекушкой, чтобы снять скопившееся напряжение.

В конце концов, она уже нарушила кое-какие запреты, так что мало что изменится, если она ещё и накиряется.

Всё время похода она чрезвычайно переживала, что, вернувшись, не обнаружит своего Мальчика на месте. Но то были лишь шизоидные опасения, и он по-прежнему был привязан к намертво прикрученному к полу стулу. Он задёргался при её появлении, слепо закрутил головой на звук аккуратных шагов. Снова замычал с заботливо засунутым перед уходом кляпом.

Лена смотрела на него. Внутри кипело море эмоций, а ей нужен был штиль. Чтобы подумать. Чтобы оценить ситуацию. Казалось, будет просто накуканиться на член Мальчика, окажись он привязанным и беспомощным. Ан нет, всё вышло гораздо сложнее.

Вот сидит живой человек, которого в порыве безумия ты связал и обездвижил. Ты его, конечно же, хочешь использовать по назначению, но ведь он живой. Нет, речь вовсе не о том, что было бы проще сношаться с трупом. Там и функционала-то поменьше. Но вот как так взять и отыметь кого-то без его на то согласия? Тут и самому от мысли, что тебя не хотят, будет неприятно. А как представишь, что он о тебе думает! Вдруг ему окажется крайне противно прикосновение Лениной пиписяндры? И как жить-то с этим? Как трахаться?

За раздумьями Лена вылакала первую бутылку пива и пару стопок водки. От долгого воздержания её быстро развезло. Мысли стали группироваться в мощное цунами, способное захлестнуть остатки здравого смысла и пробудить притаившуюся в страхе Муладхару.

Ещё около получаса и пары сотен граммов спустя Лена вернулась с кухни, где бухала, в комнату. Мир казался уже не таким странным и жестоким. Хотелось обниматься и дарить любовь.

Мальчик немного приуныл, но от звука ввалившейся в комнату похитительницы сразу приободрился и стиснул зубы вокруг прослюнявленного кляпа.

Лена, ни слова не говоря, опустилась перед ним на колени и потянула ручонки к ширинке. Мальчик почуял неладное и задёргался, но тугие путы сильно ограничивали репертуар его движений, так что вскоре молния на джинсах была расстёгнута. Серые трусишки пришлось сдвинуть, и Лена встретилась лицом к яйцу со своей любовью.

Пока что членик был вяленький, и оценить его габариты было сложно. Непременно требовалось привести его в трахабельную готовность, хотя и этот червячок выглядел довольно многообещающе.

Лена принюхалась.

Пахло свежестью океана и лавандовыми лугами, Провансом и отпидоренной залупой.

Облизнулась. Она любила чистоплотных парней. Ей нравилось, когда от члена не воняло протухшим творожком, а жопа благоухала пионами, а не говном.

Тут её Мальчик не разочаровал.

Аккуратная ручка принялась подраконивать мягкую плоть. Шкурка безвольно перекатывалась и напоминала дохлую выпотрошенную крысу, побритую перед насильственной смертью. Лена не сдавалась. Она прильнула к кожице, так приятно заелозившей по языку. Вспомнилось видео многолетней давности, где алкашке предлагали пососать за три рубля, но Лена погнала образы прочь и стала наяривать ещё активнее.

Лизнула яйца. Волоски, торчавшие во все стороны, аккуратно пригладились. Член по-прежнему спал. Мальчик мычал и вырывался. Лена продолжала чемулозгать мягонькую пипку, надеясь разбудить её и призвать к сношению.

Шло время. Любопытные голуби скопились возле окна, прикрытого плотными шторами. Лена старалась. Мальчик сопротивлялся, уже почти что так же вяло, как и его членик. Он похныкивал с понурой головой и натертым повисшим хреном.

Как не обидно, полюбовно не получалось. Пришло время медикаментов, и, пошатываясь, Лена почапала за Виагрой. Вернулась в таблеткой и бутылкой пива. Вытащила кляп и услышала то, что не слышала не одна женщина в мире:

– Хватит сосать мой член.

– Нет уж я пососу.

– Не соси.

Это никуда не годилось. Пора было завязывать с пустой болтовнёй.

– Открой рот.

– Нет.

Мальчик тут же стиснул губы.

– Об-б-боссу.

Лене стоило верить. В состоянии алкогольного опьянения она была способна и не на такое.

Реакции не последовало, и она наклонила бутылку над лицом пленника. Пиво потекло по его ровной коже, и он задёргался, как вагина во время оргазма.

– Открой рот.

– Зачем?!

– Открой. Хуже не будет. Дам попить.

Мальчик замешкался.

– Давай уже, – поторопила его Лена.

Когда рот приоткрылся, она тут же сунула в него таблетку и стала заливать пивом, придерживая Мальчика за подбородок. Он чуть не захлебнулся, но Виагра юркнула в желудок и начала своё грязное действо. А кляп вернулся обратно на законное место.

Остаток пива Лена вылакала сама и в ожидании результатов приёма таблетки стала осторожно подрачивать и снимать одежду. Конец потихонечку набухал, Лена теребила клитор и облизывалась на восстающий кукан. Он был почти таким же большим, каким являлся во фривольных фантазиях. Длинный, толстый, как крутой котях после знатного запора. Немного подвздрочившись, она подползла на четвереньках и стала охаживать поднимающийся писос языком. Вскоре дело дошло до виртуозного исполнения техники глубокой глотки, и настал тот час, когда можно было совершить вагинальное проникновение.

Пиписька уже была вся мокрая и склизкая. Лена перестала терзать куй ртом и поднялась с коленей на радость феминисткам.

Мальчик чуть ли не плакал. То ли от ужаса, то ли от счастья.

Лена повернулась к нему задом и аккуратно насадилась на член. Он вошёл как по маслу и стал входить и выходить, как нож маньяка в тело невинной жертвы.

Манденька прыгала на мощном исполине, обтягивала его плотной трубкой скользкой кожи. Головка ныряла, скрывалась в недрах плотоядной дырки, потом снова выныривала из тьмы и, не успев надышаться, терялась в глубинах сумасшедшей тётки, ухавшей, как контуженный филин.

Лена перевернулась. Ей хотелось видеть Мальчика. Трогать его тело, гладить лицо. В порыве страсти она раздербанила ему футболку и увидела упругие мышцы груди и пресса. От этого её повело в полный расколбас, и она задрыгалась, как средневековый мужик на колу.

– Гааамх!

Лена конвульсировала добрые тридцать секунд, будто её било током или просеивало через сито.

Она обмякла, а Мальчик явно расстроился, потому что его хер так и стоял колом, а яйца стянулись в тугой комочек, готовый выпустить на волю мириады живчиков.

Конечно, его насиловали, и ему бы и выдохнуть с облегчением, но что делать с хером? Как быть с яйцами? Руки связаны, тёлка слезла. Тут бы пригодился Чернышевский со своим романом.

Лена передыхала, уткнувшись лицом Мальчику между ног. Этот оргазм был всем оргазмам оргазм. Предыдущий опыт относился к только что пережитому как черкаш из жопы старого горца к алмазу.

Блаженство.

После отдыха Лена решила добыть ещё самородков и снова стала подлизывать и насасывать, подрачивать и накручивать торчащие соски. Когда градус возбуждения достиг апогея, она во второй раз водрузилась промежностью на херок, и комната наполнилась, шлёпами, хлюпами и чавками, сопровождающимися мычанием Мальчика и подвываниями глухаря с синдромом Дауна.